Добро пожаловать в семью

              Дженнифер рассказала об увиденном разговоре Гарри, Рону и Гермионе. Ребят немало удивило отношение директора к психологу, а вот Гермиона и бровью не повела.       — Профессор Дамблдор с начала года не даёт ей особо развернуться, — деловым тоном поведала она, поглядывая в учебник травологии, лежащий перед ней. Они сидели в Большом зале, по большей части пустующем; те, кто не сидел за длинными столами, подобающе-прилежно зубря уроки, выбежали на улицу, улучив момент безветрия и перерыва в проливном дожде. По правде говоря, Дженнифер, Гарри и Рону тоже ох как хотелось выбраться на улицу, поиграть, побегать по лужайкам. Мальчики сделали домашнюю работу на скорую руку, списывая друг у друга и у подруг. Дженнифер сделала свою более вдумчиво, но наполовину, отложив зельеварение и историю на потом. При этом она дала себе зарок (в который раз), не откладывать уроки до самой поздней ночи.       Проглядывающие в окно солнечные лучи, столь желанные и редкие в холодные ноябрьские дни, так и побуждали всё бросить и выбежать на улицу. Но не Гермиону, твёрдо заявившую, что пока она не сделает всё, что задали учителя, она и с места не сдвинется. Пришлось ждать. Дженнифер с видом терпеливо-печального бассет-хаунда смотрела, как Гермиона пишет в пергаменте, каждые десять минут тоскливо поглядывая в окно. Погода Шотландии очень изменчива, непостоянна, и она всерьёз опасалась, что они не успеют погулять, пока Гермиона закончит перечислять все свойства бадьяна. Ураганный ветер может вернуться в любой момент.       — Перси говорил, что миссис Кали уже три раза хотела провести собрание для учеников в Малом зале, а профессор Дамблдор все три раза отказал ей, объясняя отказ нехваткой времени из-за плотного графика уроков… В чём он совершенно прав. На мой взгляд, школьные уроки поважнее будут массовых душещипательных разговоров.       — Но почему профессор Дамблдор так ей не доверяет? — нахмурилась Дженнифер.       — Да кто ж знает, Дженни, — разумно заметил Рон. — Дамблдор никого из нас в свои дела не посвятил.  Гермиона тихо хмыкнула.       — Но и миссис Кали в долгу не остаётся. Профессор Дамблдор хотел ввести в систему школьных испытаний такие, в которых за общую победу могли бы сражаться сразу два факультета. Хаффлпафф и Слизерин, Когтевран и Гриффиндор, например… Директор считает, что это бы нас сплотило.       — А миссис Кали против? — удивлённо спросил Гарри. Он был у психолога всего один раз, и волшебница произвела на него вполне себе приятное впечатление. Она сразу поняла его переживания на счёт ненужной ему популярности. Прозвучит забавно, но из-за неё он чувствовал себя одиноко, ведь ещё никто до него не выживал после смертельньго проклятия, потеряв при этом семью. Люди смотрели на всё это очень поверхностно, не понимая, какую цену он заплатил за "клёвый шрам". В этом плане, известность красной чертой отделяла его от остальных, чему он был совершенно не рад. А ещё миссис Кали от души угощала вкусными шоколадными лягушками.       — Да, — Гермиона дотронулась кончиком пера до губ, на долю секунды задумавшись, затем продолжила быстро-быстро строчить в пергаменте. — Чтобы добиться разрешения на новые испытания, профессор Дамблдор должен был получить одобрение школьного психолога, а она не одобрила.       — Но почему? — вопросила Дженнифер.       — Миссис Кали сказала, что это опасная затея. Якобы один факультет, воспользовавшись ситуацией, может навредить другому. Рон хмыкнул, его настороженный взгляд упал поверх плеча Дженнифер. Оглянувшись, она увидела шагающего к выходу Драко, конечно же, в компании преданных Винсента и Грегори. Увидев взгляд Рона, Драко скорчил ему рожу. Рон не ответил, лишь сказал:       — В опасении миссис Кали есть резон. Я бы не смог доверять Малфою, попади он к нам в команду.       — Да брось, — с лёгкой досадой произнесла Дженнифер. Неприязнь к Драко у друзей перекидывалась на весь её факультет, что очень несправедливо. — Драко только умеет хвастаться, делать гадости он не будет…       — Ха-ха. Плохо ты его знаешь, — с доброй насмешкой посмотрел на неё Рон. — Он ещё как способен на гадости!       — Другое дело, он не любит действовать, если есть риск быть пойманным, — мрачно добавил Гарри. — Я бы тоже не смог быть с ним в одной команде.       — Уж лучше одновременно слушать заумные речи Перси, Карбрея и Гермионы (Извини, Гермиона, — спешно извинился Рон на возмущённое «кхм-кхм» Гермионы)… чем оказаться в одной лодке со слизеринцами (Извини, Дженни, — поспешил добавить он на негодующее «эй!» Дженнифер). Гермиона закончила конспект по травологии, и аккуратно свернув пергамент в трубочку, поинтересовалась:       — Дженни, ты написала конспект про переворот семнадцатого века?       — Э-э, — Дженнифер прокашлялась. — Я выучила Закон элементарной трансфигурации Гэмпа, сделала реферат по Защите от Тёмных искусств, и написала доклад о бадьяне. Могу дать списать, если хочешь.       — Нет, спасибо.       — А я не откажусь, — обаятельно улыбнулся Гарри.       — И я. Пожалуйста, — вежливо добавил Рон. Гермиона кинула на них быстрый неодобрительный взгляд.       — О’кей, — согласилась Дженнифер, в свою очередь, не отрывая подкупающего наивного взгляда от Гермионы. — А милая Гермиона даст мне списать историю.       — Тха! — опешила Гермиона от такого наглого заявления. — Никому я ничего не дам, — возразила она, засмеявшись с мальчиками. — Сама бери учебник и пиши.       — Ну, Гермио-оночка, ну пожа-алуйста, — Дженнифер поставила локти на стол, сложила ладони домиком и, положив на них подбородок, посмотрела на Гермиону снизу вверх фирменным взглядом умирающего котёнка. Давненько она к нему не прибегала, так и навык не сложно потерять.       — Не-ет, на меня это не действует, — усмехнулась гриффиндорка. — Даже не выкатывай свои глаза.       — Ну, Гермио-она, — большие глаза Дженнифер стали ещё печальнее. Огни свеч зачарованного потолка отразились в бездонных чёрных зрачках, напомнив Гермионе Огни Памяти Самхейна. Гарри фыркнул, закусив губу. Рон подпихнул локтем Гермиону.       — Оу! Ну, ты посмотри, как человек на тебя смотрит. Разве можно ей отказать?       — Ещё как можно! Я бы даже сказала, нужно! «Божечки, эта Лайт смотрит прямо в душу, — подумала между тем про себя Гермиона. — Нет, Гермиона, держись! Нечего и её приучать списывать, мало тебе двух этих нахлебников». Искоса она глянула на смеющихся Рона и Гарри. Лентяи! Уроки делают на «отстань», мягко говоря. Только слизеринки ей на шее не хватало!       — Ну, Гермио-она, — наседала Дженнифер. В чёрных глазах стояла печаль оленёнка Бэмби, потерявшего маму. — Ты же самая добрая, самая красивая, самая обаятельная, самая умная…       — Не подлизывайся, — сохранив ворчливый тон, Гермиона не сдержала улыбки. — Ты всё это говоришь лишь бы заполучить конспект, лисица.       — Не-ет, Гермиона про твой ум и смелость все знают.       — Ох ты, смотрите-ка, уже и смелость появилась.       — И какая ты хорошая все говорят, да, Гарри, Рон?       — Да, да, — дружно закивали Гарри и Рон.       — А вы не поддакивайте! — накинулась на них Гермиона. — Вы хотите списать мой конспект у неё! Знаю я вашу систему.       — Но ты, правда, самая умная с нашего курса, — как можно осторожнее заметил Рон, не рискуя прямо посмотреть в пристальные карие глаза.       — И смелая, — кивнул Гарри, но поспешил отвернуться; из горла рвался смех.       — Как львица, — мурлыкнула Дженнифер, и это стало последней каплей не долгого, в общем-то, сопротивления Гермионы. Простонав, она вытащила из сумки толстый свиток пергамента, бросив его Дженнифер со словами: «На! Только отстань!».       — Е-е! Сразу бы так! Ребята, дайте пять! Сложившаяся ситуация раздражала Гермиону. Это нечестно. Она, значит, тратит время, листает учебники, честно делает уроки, а они просто берут и списывают готовенькое. Ладно Гарри и Рон, от Дженнифер, как от недавней соперницы на уроках, она ждала поддержки и помощи, а эта хитрая «мадама», почувствовав «лёгкий путь», просто тоже стала списывать. Раздражает. Гермиона заворчала под нос, запихивая в рюкзак учебник по травологии.       — Достали со своими списыванием… Никакого покоя… Каждый день одно и тоже… Каждый день…       — Не бурчи, постареешь раньше времени и станешь как Филч, — сказав это, Рон едва увернулся от мгновенно вынырнувшего из рюкзака учебника.       — Кстати, про обаятельность я немножко приврала. Сама понимаешь, в нашей четвёрке самая обаятельная я… — Дженнифер вовремя отклонилась назад, учебник просвистел в футе от макушки.       — Иди ты, — Гермиона подалась вперёд, пытаясь дотянуться учебником до хохочущей Дженнифер. — В «нашей так называемой четвёрке» ты — самая наглая! Ходит мнение, что Гриффиндор — это диагноз, но моё мнение, диагноз — это Слизерин!        Выйдя за двери Большого зала, смеющаяся четвёрка было двинулась на улицу, как Гермиона вскрикнула, подпрыгнув. Лямки её рюкзака резко соскользнули с худеньких плеч, и рюкзак взлетел в воздух. Затрещала молния, рюкзак перевернулся, и на опешивших детей градом посыпались школьные принадлежности. Просто чудом Гарри успел инстинктивно выставить руку, и поймать чернильницу, прежде чем она стукнула бы его в нос. Сказывались постоянные тренировки по квиддичу.       — Эй! Что за… АУЧ! — вскрикнул Рон, получив по лбу здоровым словарём по латинскому языку. Ему бы тренировки по квиддичу тоже не повредили.       — Мои вещи! — закричала Гермиона, вскинув руки к лицу. Что-то невидимое отняло её рюкзак и нагло распотрошило прямо на их глазах. По потустороннему противному смеху, полному ехидства и дурного озорства, несложно было догадаться, кто это.       — Пивз, — мрачно процедила Дженнифер. В воздухе появился маленький человечек в пёстрой одежде, с неприятными красноватыми глазками и большим лягушачьим ртом. Дженнифер давно подумывала, что Пивз из того рода вредных полтергейстов, которых по понятным причинам боятся простые люди. Именно такие полтергейсты ночью топают, охают, гремят посудой, двигают мебель, что-нибудь роняют, всячески запугивая народ из скверного чувства юмора.       — О-о, крабы-когти-локти, кого я вижу! — растянул шире улыбку Пивз. Он истинно наслаждался теми немногими возможностями загробной жизни, то летая кругами над головой детей, то вытворяя кульбиты в воздухе, словно резвящийся дельфин.       — Потти, Визгли, Грымзер, и… Пивз показательно задумчиво наклонил голову, обдумывая, какую гадкую кличку подобрать Дженнифер. Даже стало интересно, как он перекрутит фамилию «Лайт».       — … Вонючка-енот. Тю, вот значит как. Фамилию он никак не смог испоганить и решил обратить внимание на её врождённые фиолетовые круги вокруг глаз. Дженнифер наградила его насмешливым взглядом.       — Ты не очень-то изобретателен, — заметила она. Пивз швырнул в неё пустым рюкзаком, но его успел перехватить Рон.       — А мелкая, вредная первогодка и не заслужила особого креатива. Вонючка-енот! Потти, Визгли, Грымзер и Вонючка-енот! Прекрасная компания!       — Отстань, Пивз, — отмахнулся Гарри. — Лети своей дорогой. Но Пивз, понятное дело, его не слушал. Он начал летать по кругу, голося:       — Потти, Визгли, Грымзер, и Вонючка-енот! Четверо из ларца — все уродливы с лица! Гермиона взмахнула палочкой, быстро собирая вещи обратно в рюкзак, пока Пивз отвлёкся.       — Хм, какая интересная вещица. Одну вещь Гермиона не успела убрать. В полупрозрачных пальцах Пивз крутил её блокнот.       — Это мой ежедневник! Отдай! — закричала Гермиона, покраснев. Подпрыгнув, она протянула руку, но вредный полтергейст со смехом подлетел выше.       — Ой-ёй-ёй! «Это мой ежедневник! Отдай!» — передразнил Пивз, скорчив рожицу. Подхватив с ближайшего столика вазу, а с книжного шкафа книги, он принялся жонглировать ими и ежедневником.       — Плохой Пивз отнял игрушку Грымзер. Ай-яй-яй!       — Отдай, Пивз! — рассерженно закричал Рон. — Ты не имеешь права отнимать чужие вещи.       — «Ты не имеешь права…»       — Отдай, или обо всём узнает профессор Дамблдор, — отчеканил Гарри. Пивз вдруг издал звук, похожий на возмущённое рычание кошки, высоко подбросил вещи, и нырнул в пол. Бордовый ковёр вздулся пузырём и волной «покатился» к ногам детей, на что они испуганно отпрянули. Вынырнув из-под ковра, Пивз успел подхватить ежедневник и вазу. Книги попадали на пол.       — Вонючий Потти сразу бежит жаловаться взрослым, — устыдил Пивз. — Плохой Пивз, плохой…       — Флиппендо! Дженнифер не думала, что магия способна что-либо сделать бестелесному существу, и рассчитывала больше припугнуть, однако, к приятной неожиданности, оранжевый луч толкнул Пивза в грудь, отшвырнув к стене. Ежедневник он удержал, а вот ваза раскололась на куски, встретившись с полом. Рон сразу осмотрелся, приметив в конце коридора нескольких учеников. Филча пока не видно, но он может появиться с минуты на минуту. Коли ваза разбилась — жди беды.       — А-а-а! Вонючка-енот напала на бедного маленького Пивза! — притворно захныкал Пивз. — Как жестоко! Наденьте на неё мешок, чтобы не выглядела такой уродливой!       — Отдай ежедневник Гермионе, — строго сказал Гарри, вытащив из кармана волшебную палочку. — Немедленно.       — Ежедневник? Вот этот, что-ли? Точно этот? Он вам нужен? Пивз сузил глаза, оставив улыбку, полную лукавства.       — Давайте наперегонки через чердак! Если обгоните меня, может быть, я верну его вам. А, может, и нет! Посмотрим! — залился полтергейст своим непередаваемым смехом.       — Какие ещё «наперегонки»?!       — Какой к чёрту чердак?! Не успели друзья его остановить, Пивз крикнул «тогда поехали» и улетел на вверх, скрывшись в одной из дверей. Дети переглянулись.       — Тебе точно нужен этот ежедневник? — поинтересовался Рон у расстроенной Гермионы, без особой надежды на отрицательный ответ.       — В нём столько заметок, что надо сделать, что уже сделано… — Гермиона дотронулась ладонями до покрасневших от возмущения и обиды щёк.       — Вперёд, мы вернём его, — решительно заявил Гарри.        Они свернули в маленький коридорчик, где Гарри хотел вбежать в правую дверь, но Гермиона подошла к крупной статуе орла с широким размахом крыльев, располагающейся вопреки обыкновению не на каменном постаменте, а на большом деревянном столе. Гермиона указала палочкой на гордую птицу:       — Авифорс. Статуя плавно завращалась вокруг оси, с каждым поворотом постепенно уменьшаясь в размерах. Каменные перья смягчались, приобретая жёлтую окраску, на них появлялись бороздки.       — Это же заклинание второго курса, — подняла брови Дженнифер. Гермиона без сомнения достойный соперник. Если отбросить чувства и оставить логику, то стратегически хорошо, что они стали друзьями. Через две минуты со стола упорхнула живая птичка — овсянка. Освободившийся от веса статуи стол приподнялся, зависнув в двух футах над полом.       — А, Фред и Джордж говорили о таких хитростях, — хлопнул себя по лбу и поморщился Рон; от словаря осталась шишка. — Нужно встать на него, и он, как парящая лестница, переправит на верхний этаж. Дети забрались на стол, вздрогнув, когда он поднялся выше, и выше, и выше. Прямо к маленькому балкончику с дверью, до которой никак иначе, как с помощью этого стола и не добраться. С другой стороны двери находился балкон побольше, и там уже ждал Пивз. Глядя на его весёлые пируэты над балюстрадой с отходящими, необычно широкими, балками, Дженнифер начала понимать, что именно им уготовано. Это безумие! Неужели он хочет устроить гонки на этих балках?! Выглядит конструкция достаточно крепкой, чтобы выдержать их вес, но они так высоко забрались.       — О, нет! — попятилась к двери Гермиона. — Пивз, ты это серьёзно?!       — Нет, я это шутя! — Пивз засмеялся над собственной хохмой и подбросил блокнот Гермионы, на что она посмотрела на него с убийственным выражением.       — Вы должны бежать по этим перекладинам…       — Да ты сдурел! — воскликнул Рон, глянув вниз. Под балками виднелась одна чернота.       — …если придёте к финишу раньше меня, вы победили!       — А где финиш-то? — непонимающе посмотрела на него Дженнифер. Пивз подозрительно проигнорировал этот вопрос.       — Погнали, крошки! С хохотом полтергейст полетел вперёд. Гарри осторожно сделал один шаг на балку, второй…       — Вроде держит, — обернулся он к друзьям.       — Это сумасшедшая идея, — проворчал Рон, следуя за ним. — Безумная.       — Как и сам Пивз, — вздохнула Дженнифер. По широте перекладина, по которой они бежали, допускала бег рядом двух человек. Но опасаясь толкотни, чреватой падением, они бежали, чуть отставая друг от друга. Дженнифер старалась не смотреть вниз, сворачивая то вправо, то влево за Роном. Плоскость под ногами заметно стала подниматься. Это не страшно. А вот резкий спуск с деревянной горки — это страшно, особенно когда ноги наступили на что-то скользкое и зелёное…       — Ребята, я… я падаю! Осторожно! — вскрикнула Дженнифер, стараясь отступить назад и не грохнуться при этом на спину. Сзади подтолкнула подскользнувшаяся Гермиона, Дженнифер взмахнула руками и пихнула Рона, а Рон налетел на Гарри — все четверо с криком покатились куда-то вниз.       — Впереди поворот! — закричал Гарри. Кое-как он затормозил, сумев отпрыгнуть на нескользкую сторону балки. Рон упёрся ногами, у самого края вскрикнул, по инерции продолжая движение вперёд.       — Рон! Гарри успел ухватить Рона за руку, прежде чем тот свалился вниз. В спину толкнули Дженнифер и Гермиона.       — А-А-А!        И вот над пропастью висит цепочка учеников. Гарри двумя руками вцепился за край перекладины, его ноги мёртвой хваткой обхватил Рон, у которого на шее повисла Гермиона. И замыкает эту цепочку Дженнифер, обнимающая Гермиону. Хуже всего пришлось Гарри. Его будто растянули на дыбе, и рукам в области пальцев, запястий и подмышек становилось всё больнее с каждой минутой. Будь он один, он бы смог подтянуться и выбраться, но за него держались друзья.       — У… меня… сейчас… руки… отор… вутся…       — Держись! — прохрипел Рон, которому не хватало кислорода от объятий Гермионы. — Гермиона, полегче. Ты меня сейчас задушишь! Дженнифер глянула вниз, во тьму, холодящую душу завывающим ветром. Руки невольно сильнее обхватили стан Гермионы.       — Ай! Дженни! Ты мне рёбра ломаешь!       — А ты меня душишь! — напомнил Рон.       — Заткнитесь… — Гарри весь покраснел. Попытался подтянуться, но куда там! С весом-то трёх человек в придачу. Напрягшиеся мышцы рук зажгло сильнее. Капля пота стекла со лба по носу и попала в правый глаз. Ещё и глаз защипало.       — Ч-ч-чёрт…       — Гермиона, ты знаешь какое-нибудь заклинание в этой ситуации? — Дженнифер слышала панику в своём голосе, но ничего не могла с этим поделать. Гарри так долго не продержится. Гермиона что-то проскулила.       — Что-что?..       — Я не знаю! Не знаю! Мне страшно-о!       — Соберись. Гермиона посмотрела вниз, зажмурилась, теснее прижавшись к Рону, тем самым сильнее лишив его воздуха.       — По идее, нас должны спасти Защитные чары, — тихонько сказала она, боясь лишним звуком спровоцировать падение.       — А ведь, правда! — глаза Дженнифер расширились. — Но Защитные чары сработают, если мы окончательно упадём.       — Кха… кие… чры… — Рон синел на глазах.       — Гермиона, не держи его так сильно.       — Мне страшно-о! Защитные чары могут сработать… А могут и не сработать. Очень хотелось бы узнать, они действуют по всему замку, или в строго определённых местах? Понятно, каким способом можно проверить, но как-то не возникает желания рисковать. Конечно об этом следовало подумать прежде, чем соглашаться на игры с Пивзом. Дженнифер хотела забраться по друзьям как по канату, а там помочь Гарри. Но при попытке подтянуться на Гермионе, Гарри вскричал:       — АЙ! Вы что?! Не двигайтесь! Не известно, долго бы они так висели, если бы не появился Пивз. «О-о, пиши, пропало», — обречённо подумала Дженнифер, наблюдая как он, скрестив ноги по-турецки, вниз головой, опускается до красного лица Гарри.       — Хм, вот как! Я их, значит, жду, жду, жду, — ворчливо произнёс он. — А они здесь веселятся! И без меня! Подлые первогодки.       — Пивз… позови… на… помощь… Руки Гарри начали мелко трястись, пальцев он вовсе уже не чувствовал.       — Что? Я что-то плохо тебя слышу, мальчик, — притворно обеспокоенно произнёс Пивз, поднеся ладонь к уху. — Ты так тихо говоришь. Ты не заболел? Да ты весь взмок, я погляжу!       — Позови на помощь, кретин! — взревел Рон, сползая с колен Гарри на щиколотки. Гарри мысленно поблагодарил, что его брюки держатся на ремне, иначе на этом моменте вышел бы конфуз.       — Какие бранные слова, Визгли! Вы ведёте себя неподобающе, сэр. Пивз облетел Гарри с задумчивым видом. У Гарри от натуги глаза грозились вылезти из орбит.       — Хм, какая интересная конструкция, — Пивз посмотрел на Рона, Гермиону и Дженнифер. — И все держатся на одном малютке Потти. Ну-ка… Пивз лёг перед Гарри на живот, положил свои ладони на его руки (Гарри подумалось, что похожее чувство возникло бы, опусти он руки в ведро с колотым льдом), и с чрезвычайно серьёзным видом сказал:       — Да здравствует король. Он сделал вид, будто отцепляет руки Гарри, и добавил «Падай».       — Отвали!       — Ах так! А что если…       — Нет… Не… смей… — прохрипел Гарри, видя, как из-за пазухи Пивз достаёт маленькое белое пёрышко.       — Боишься щекотки, крошка Поттер?       — Пивз! Мы же сейчас упадём! — закричала Гермиона.       — Скорее всего, да, упадёте, — сочувственно покачал головой Пивз. — Судя по сползающим пальчикам Поттера, через минуты две-три. Кстати, считаю необходимым сказать, — Пивз с серьёзным видом профессора поднял палец. — Высота здесь достигает около ста метров. Очень важная информация.       — Убить нас решил, изверг?! — зарычал Рон.       — Убить? О, нет-нет-нет! Только повеселиться! — Пивз поднёс пёрышко к подмышкам Гарри. — Утю-тю-тю, — затем к носу. — Утю-тю.       — Прек…ра…ти… Тьфу! — Гарри завертел головой, уворачиваясь от щекотки. — Перестань… немедленно…       — Флиппендо! Перо вышибло из рук ойкнувшего Пивза. Гарри, глянув вниз, увидел, что Дженнифер рискнула держаться за Гермиону только одной рукой, другой же направляя на Пивза палочку.       — Мерзкий, мерзкий, агрессивный Вонючка-енот, — затараторил Пивз, обиженно надув нижнюю губу. — Повадилась нападать на маленького, беззащитного Пивза… Ничего себе, «маленький, беззащитный»! Дженнифер посмотрела вниз, задавшись вопросом, может ли Пивз быть настолько сумасшедшим, чтобы убить? Вряд ли. Некое подобие здравомыслия есть и у него, иначе Дамблдор давно бы погнал его в шею из замка. Но Пивз продолжает кривляться и не зовёт на помощь… Может, потому, что знает, что им ничего не грозит? И пока они так висят, он может от души поглумиться над ними.       — Гарри, — Дженнифер сдула на лоб чёлку. — Я думаю, ты должен разжать руки.       — ЧТО?! — ахнули друзья.       — Защитные чары нам помогут. Мы не можем висеть так вечно. А Пивз может ещё что-нибудь придумать!       — Конечно, может! — вдохновенно согласился Пивз. — Ещё как может! У Пивза много идей для веселья!       — Поэтому-то нам лучше и понадеяться на Защитные чары.       — О, Защитные чары, — вдумчиво пропел Пивз, неспешно поворачиваясь вокруг своей оси. — Хитрый, изворотливый, скользкий Вонючка-енот. Но это так скучно…       — А они точно сработают? — несмело спросил Рон, подняв голову на Пивза.       — Кто знает, Визгли… Кто знает.       — Должны сработать, — кивнула Гермиона, сглотнув. — Я читала, они действуют по всему Хогвартсу.       — Блаженны верующие, ибо что-то там, — мрачным тоном проповедника сказал Пивз.       — Гарри, отпусти балку. Гарри глянул вниз, закусив губу. Попробовал ещё раз подтянуться. Не выходит. Но самому разжать пальцы… Это же самоубийство! Он просто не может.       — Хм, малютке Потти помочь? — вежливо поинтересовался Пивз, подлетев к самому лицу. Гарри мог видеть своё отражение в его глазах.       — Мы можем поиграть в пальчики. Вот этот пальчик пошёл погулять, — Пивз стал толкать указательный палец левой руки Гарри. — Вот это пальчик пошёл дрова наколоть…       — Флиппендо!       — Ай! — на минуту Пивз пропал из зоны виденья, когда оранжевый луч отбросил его к стене, сквозь которую он провалился. Но только на минуту. — Ну, енот, я тебе это припомню!       — Припоминай! — рассерженно вскинула голову Дженнифер. — Почему тебя вообще держат в Хогвартсе? Ты только и делаешь, что всем вредишь!       — Интересный, хамский вопрос, — Пивз с улыбкой повернулся всем телом, словно кит поднимающий ласты в море. — Может, потому, что Пивза не получилось выгнать, а? О, он ведь как сухая гниль, что срослась с замком, въевшись в его стены, и если вы попробуете прогнать Пивза, вы зайдёте в тупик. Или потому, что Пивз изначально родился вместе с замком. А может, потому, что удивительный, обаятельный Пивз — изюминка школы! Гарри, пыхтя, сделал ещё одну безуспешную попытку подтянуться.       — Или потому, что Пивз — живое воплощение эмоций всех учеников школы, хороших и плохих… Пивз парил над Гарри.       — … сам призрак хаоса Хогвартса.       — Фух, что ж… Я отпускаю? — Гарри неуверенно посмотрел на друзей. Дженнифер отрывисто кивнула, зажмурившись. Гермиона уткнула лицо в шею Рона.       — Ох, чёрт, — просипел Рон. И вздохнув, выпалил:       — Давай! Гарри стал разжимать онемевшие пальцы, давалось это с трудом. Сердце у него колотилось как сумасшедшее. Ещё больше сумасшедшее, чем Пивз, взирающий на него сверху вниз с широкой улыбочкой.       — Давай, малютка Поттер, доверься магии, — столь коварно произнёс он, Гарри в этот момент мог поклясться, что, скорее всего, Защитные чары не сработают и они разобьются. Однако держаться за балку он всё равно больше не мог. Желудок подскочил, а сердце забилось в висках, когда он камнем полетел вниз. Белое лицо Пивза стало быстро уменьшаться. Ветер засвистел в ушах, а мантия захлопала вокруг головы. Гарри закричал и его крик слился с криками друзей. По телу побежали щекочущие мурашки, перерастающие в покалывание. Резко чувство падения прекратилось, затих и ветер — как тумблер выключили. Гарри ничего не видя в темноте, моргнул… и обнаружил себя стоящим на перекладине, в двух шагах от горки, с которой они свалились. Оглянувшись, он встретился взглядом с ошалевшими глазами друзей. Все бледные, лохматые, словно с метлы свалились, как сказала бы профессор МакГонагалл.       — Это… это было круто, — выдохнула Дженнифер, обхватив себя руками. Коленки у неё подрагивали.       — «К… круто»?! — икнул Рон. Дрожащей рукой он провёл по волосам. Друзья с минуту смотрели друг на друга, и вдруг начали смеяться. Искренне, от всей души. Дженнифер запрокинула голову, смеясь так громко, что эхо нескольких невидимых девочек разнеслось под сводом чердака. Всё тело стало лёгким-лёгким. Каждая мышца будто отдыхала после ужасно напряжённой тренировки.       — Гоготуны! — закружил над ними Пивз. — Это было весело! Скажите спасибо прекрасному, славному Пивзу, а то так и висели бы виноградом! Давайте, ещё один раунд!       — Отдай блокнот, канитель! — крикнула уже улетающему Пивзу Дженнифер.       — Попытка номер два? — встряхнул головой Гарри. Они быстро бежали по перекладинам, сворачивая за Пивзом. Его смех отражался от стен, окружая их со всех сторон. Убедившись в своей неуязвимости, они заметно осмелели. Падать стало не так страшно. Они без долгих раздумий скользили по горкам, прыгали с балки на балку, а если падали, то знали, что появятся недалеко от места падения, целые и невредимые.       — Во-о-о-о-о-о-у-у-у-у! — закричал Гарри, случайно перепрыгнувший перекладину.       — Гарри так страшно кричит, — признался Рон, присевший на одно колено возле пропасти, в которую упал друг. — Аж сердце заходится.       — И не говори, — улыбнулась Дженнифер, оглядываясь. За спиной, мерцая, появился Гарри.       — А я не понимаю, почему горки такие скользкие, — Гермиона с видом учёного-исследователя нагнулась и дотронулась пальцем до зелёной слизи, в которой была измазана горка.       — Ах да! — пролетел над головой Пивз. — Я намазал некоторые из перекладин скользкой слизью флоббер-червей, специально для вас, неудачники!       — Спасибо, Пивз, — поджал губы Рон. — А то нам недоставало веселья.        Как бы чертовски чудно это не звучало, но Дженнифер начала нравиться погоня за полтергейстом. Все эти внезапные повороты, падения и взлёты вбрасывали адреналин в кровь.       — Ву-у-ху! — засмеялась она, скользя по особенно высокой горке. Смеялись и друзья. Обогнать же Пивза делом оказалось практически нереальным. Он всегда летел на три шага впереди, а на их попытки, подтрунивал:       — О, Боже, маленькие крошки не могут угнаться за маленьким Пивзом, да? Маленькие ножки не достаточно быстрые! Ещё! Ещё! Бегаем ещё!       — Да мы тебя сейчас обгоним! — крикнул ему раскрасневшийся Рон. — Ты уже выдыхаешься, старичок! Пивз громче захохотал и свернул в широкое окно. Свернув за ним, Дженнифер зажмурилась от дневного света — они выбежали на открытую террасу. Свежий воздух приятно подул в лицо. Сидящие на парапете совы потревожено воспарили в небо, когда дети пробежали мимо них. Из открытого окна нижних этажей слабо доносились голоса хора лягушек:        —Школьные годы чудесные, С дружбою, с книгою, с песнею, Как они быстро летят! Их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа? Нет, не забудет никто никогда Школьные годы.        Пролетающие на мётлах старшекурсники-когтевранцы заметили их, и немного подлетев, из любопытства спросили?       — А зачем вы несётесь за Пивзом?       — Нам надо его обогнать! — ответил Рон, не вдаваясь в подробности, огибая круглый фонтанчик.       — Ясно, удачи, — пожелали им когтевранцы, переглянувшись насмешливо-снисходительными взглядами и, полетев вверх, скрылись за башней с часами. Дженнифер, Гарри, Рон и Гермиона пробежали мимо компании девочек-первогодок; две девочки раскручивали светящуюся нить, протянутую от палочки к палочке, ещё три прыгали через неё, как через скакалку, сканируя:        — Не спится маленькой колдунье, Метла в углу стоит-пылится, А дома вовсе не сидится.        Она спешит к лесной опушке, Где всё знакомо и приятно, Где ждёт сова — её подружка, О чём-то ухая невнятно…        За спиной девочки сбились, начав спорить («да нет же, говорится: там ждёт её кошка! — нет, сова!»). Забежав вновь в замок, Рон понял, куда летит Пивз.       — Он летит к башне с колоколом. Видимо, мифический финиш там.       — Ты уверен?       — Нет, но наш путь лежит прямо к этой башне.       — Тогда я знаю, как его обогнать! — Дженнифер махнула друзьям, свернув к настенному факелу, пока не горящему, так как на дворе день. Потянув на себя факел, как рычаг, она открыла скрытый проход в стене.       — Сюда!        Пивз летел к башне, делая пируэты и отвешивая подзатыльники встречающимся на пути ученикам. Оглянувшись, он не увидел четвёрки друзей, но не придал этому особого значения, посчитав, что они опять отстали. Улыбка его стала противнее. И только когда он залетел за башню, он резко остановился, вытаращив глаза.              — Как же ты долго, — показательно зевнул Гарри, прислонившийся спиной к башне. — Мы уже успели поболтать.       — Книгу почитать, — добавила Гермиона, сидящая с Дженнифер на лавке.       — Чайку попить, — ухмыльнулся Рон. Он стоял возле очередного фонтанчика и водил кончиками пальцев по воде. Маленькие сине-зелёные рыбки плавали вокруг пальцев кругами. Одну Рон смог даже тихонько погладить по спине.       — Это нечестно! — завопил Пивз, сжав кулаки. — Малявки сжульничали! Пивз не был готов! Рррр! Вот, забирайте свой блокнот! — он швырнул на колени Гермионе ежедневник. — Пивзу он не нужен! Пивз улетел, а Дженнифер, Гарри, Рон и Гермиона захохотали. Если бы Пивз прилетел немножечко пораньше — заметил бы, как отъезжает в сторону фонтан, а они выбегают из открывшегося люка.                     — Весело побегали, — улыбнулся Рон, когда они шли по открытой террасе.       — Это было безумие чистой воды, — тряхнула кудрями Гермиона. — Пивз совсем распоясался. Это же надо, отнимать у учеников вещи! А если бы он испортил мою домашнюю работу? Уму непостижимо! Гермиона продолжала распаляться и всячески честить Пивза. Незаметно под её ворчание, вопреки логике успокаивающее, Дженнифер погрузилась в свои думы. Пивз с самой первой встречи показал свою полную вседозволенность. Что хочет — то и творит. Как бельмо на глазу, он действовал на нервы мистеру Филчу. Плевал на авторитет старост. И, почему-то он боится Кровавого Барона. Кстати! Можно было бы и не бегать за ним по чердаку, а пригрозить Кровавым Бароном. И почему очевидные мысли приходят в голову тогда, когда «после драки, кулаками не машут». Мысли сумасбродно переходили от одной темы к другой, от одного обдумывания к другому, очень легко и порой бессвязно. Глаза же Дженнифер отстранённо осматривали каменные своды замка, довольно сильно захваченные и украшенные рубиновым покровом девичьего винограда. Скользнули по серому небу, с чёрными галками птиц на горизонте, от неба к фонтанчикам, и остановились, зацепившись за ослепительно-белое пятно двумя этажами ниже, на другой открытой террасе. Это оказались волосы, как всегда заплетённые в толстую косу.       Дженнифер не осмысленно остановилась, остановились и друзья, заметив, что она заинтересовалась чем-то внизу. Миссис Кали разговаривала со старшекурсниками с разных факультетов. Один лежал на земле, трое других возвышались над ним. В их руках были палочки. «Напали втроём на одного», — сразу сделала вывод Дженнифер, стоявшая тихо, стараясь не привлечь к себе внимания. Миссис Кали что-то сказала трём подозреваемым в нападении, и они убрали палочки, после чего она подала руку лежащему, помогая подняться на ноги. Если убрать учеников, благодаря наряду волшебницы картина получилась бы достойной винтажной открытки, которые любит собирать мисс Фишер. Миссис Кали была облачена в узкое платье, гранитно-серого цвета, на вид такие были модны в конце девятнадцатого века (по крайней мере так рассказывала экскурсовод в Британском музее). В тон платью, дополняла образ английской леди шляпа капор, из-под которой выбивались жемчужные пряди, обрамляющие лицо. Серое — психолог любит всё серое — как облака, затянувшие небо. Единственная вдруг яркая вещь, которую в этом наряде она себе позволила — две алых розочки на шляпке, и отходящие от неё алые ленты, завязанные бантом под подбородком.       Дженнифер наблюдала за миссис Кали, пытаясь вспомнить хотя бы один момент, когда психолог вела бы себя странно, или как-то неправильно. Пока таким моментом выступал лишь разговор с Дамблдором — единственный пример, который насторожил. Всё остальное время миссис Кали помогала ученикам. Вообще стоит ли одному, единственному разу придавать столько значения? Если вспомнить, профессор Снейп гораздо чаще вступает в полемику с профессором МакГонагалл, и это никакого внутреннего смятения не вызывает. С чего вдруг такое внимание к миссис Кали?       — Не знаю, за что невзлюбил её Дамблдор, — непонимающе произнёс Рон, облокотившись на парапет. — Каждый раз, когда я её видел не в кабинете, она кого-нибудь мирила, успокаивала, или вела к мадам Помфри.       — Может, профессор Дамблдор ошибся? — предположила Дженнифер, и сама же засомневалась. Да разве может такое быть, чтобы ошибся Дамблдор? Величайший светлый волшебник, которому предлагали место в Министерстве магии.       — А может, они просто не терпят друг друга, но оба неплохие, — предположил Гарри, поправив очки. — Бывает же, что люди не находят общего языка… Как мисс Фишер и миссис… Как звали ту строгую воспитательницу у подростков?       — Миссис Эшорт, — отрешенно сказала Дженнифер.       — Это?.. — нахмурился Рон.       — Воспитатели из моего детского дома. Но они особо не враждовали, просто бывало, миссис Эшорт раздражала Грейс своими нравоучениями. Подростки внизу пошли своей дорогой, а женщина, оставшись в одиночестве, достала из-за пазухи свёрток, развернула из него булочку и стала отщипывать крохи, подкармливая синичек. Дженнифер вспомнилось как раньше, всей группой, они выбегали на улицу, и в холодное время года мисс Фишер выносила им мешочек, полный семечек и разных орешков, чтобы они могли покормить птиц. Они подбегали к ней, подставляя ладони, куда она насыпала корм. С её помощью, мастерили они и кормушки из больших бутылок и банок. Столько птиц слеталось к ним. Лицо Дженнифер смягчилось, несмотря на заявление Гермионы, со всей уверенностью, на какую она была способна:       — Если профессор Дамблдор не доверяет миссис Кали, значит ей точно не стоит доверять.       — Да брось, Гермиона, — поморщился Рон от её командного тона.        Подкармливающая птиц Аранэя повернула голову, посмотрев на верхние террасы, но там никого не было. Дети ушли.              

***

              Шло время. С каждым днём Дженнифер узнавала всё больше, понимая, что позже придётся узнать ещё больше. Гораздо больше. Иногда казалось, что она пытается уместить в свою несчастную голову слишком много полученных знаний.       Учителя учили чувствовать потоки энергии, распознавать знаки, прислушиваться к окружающему миру — к его шорохам и звукам. Профессор Спраут говорила, что даже у деревьев есть свой язык, над чем посмеялся Драко, естественно неслышно и за спиной учительницы. Тот урок травологии проходил не в оранжереях, а у самого подножия Запретного леса. Когтевранцы и слизеринцы полукругом расселись на тёплые покрывала, лицом к лесу. Начало моросить, но они сидели под защитными чарами, с которых как со стеклянного купола стекали капли дождя. Капли, рождённые в облаках, своим шорохом на кого-то навевали тоску, а кого-то как Дженнифер успокаивали, помогая настроиться на нужный лад. Их плавно учили изменять состояние своего сознания, входить в некий транс. Это называлось выходом к Источнику, получением энергии напрямую и раскрытием внутренних резервов. Плюсы от данной практики обещались очень заманчивыми, от не совсем понятной гармонии каких-то там тонких тел, до вполне понятного восстановления и исцеления физического тела, душевного покоя. И, самое фантастическое, путешествия по прошлым жизням, встреча и общение с другими душами, получение ответов на все интересующие вопросы. Дженнифер хотелось как можно быстрее ощутить все эти плюсы, но своей горячностью она мешала самой себе. Учителя сразу предупредили, не стоит ждать сиюминутных результатов — чародеи всего мира практикуются выходу в транс всю свою жизнь, и дело разговора душ довольно нескорое.       Совсем нескорое, особенно если тебе всего одиннадцать лет, сердце трепещет от волнения, а голова полна бестолковых мыслей, вроде: «Интересно, а сегодня на обед будет вкусный жульен, как вчера?», «не обнаружил ли кто-нибудь ещё класс кройки и шитья?» и, вкупе с предыдущими размышлениями, очаровательно логичное: «Надо бы не отвлекаться на посторонние мысли».       — Прекращая поток мыслей, останавливая суету ума, мы растворяемся в тишине и глубине Вселенной, — негромко говорила профессор Спраут, прикрыв глаза. Ох, уж этот поток мыслей! Дженнифер сидела в удобной позе (если не считать прямой спины, что для неё не удобно), стараясь сконцентрироваться на внутренних ощущениях, но не рассуждать и не анализировать их. Сложная задача. К тому же в ногах будто появился зуд от желания встать и походить туда-сюда, или побегать, хотя до этого она себя никогда не считала неусидчивой. Спина норовила по привычке согнуться.       — Профессор Спраут, а обязательно сидеть с прямой спиной? — спросила она с надеждой на послабление. Лицо профессора Спраут осталось безмятежным, добрым, морщинки, нанесённые годами от забот и хлопот, разгладились. Ветерок, каким-то образом преодолевший защитные чары, колыхал ореол седых кудряшек и интересную накидку, состоящую сплошь из сшитых осенних листьев, плавно переходящих от бурых у плеч, к жёлтым у самого подола, блестящих от серебряной пыли.       — Лучшая поза для выхода к Источнику, это устойчивое положение тела с прямой спиной, мисс Лайт. Вижу, вам нелегко даются эти практики. Со стороны когтевранцев, да и одногруппников послышались смешки. Дженнифер научилась их игнорировать, к тому же можно подумать, у всех остальных идеально получается! Вон, Грегори и Винсент просто уснули, делая вид, что сидят с закрытыми глазами. Ещё немного и захрапят. Пэнси тоже просто дремлет. Дженнифер поёрзала, устраиваясь поудобнее.       — Постарайтесь сидеть спокойно и ничего не делать. Неподвижность тела — важный элемент вхождения в транс.       — Я пытаюсь, профессор…       — Тело связано с умом неразрывно. Если долго сидеть с прямой спиной не двигаясь, ум успокоится сам собой. Дженнифер сдула чёлку, думая, казалось бы, сиди, ничего не делай — что может быть проще? Ан нет, когда нужно, просто не терпится что-нибудь поделать и о чём-нибудь подумать. То ли дело история, вот на ней самопроизвольно получается входить в транс… Дженнифер широко распахнула глаза — вот оно! История! Надо представить себя на уроке истории, и тогда всё получится.       — Простите, а глаза правильно закрыть или смотреть перед собой? — поинтересовалась Миллисента. Она очень хотела услышать шёпот деревьев, всё связанное с природой вызывало у неё живейший интерес. Одна проблема, прошло не так много времени, как Миллисента выкинула из рациона сладкое, мясо, фрукты, оставив одни тушёные овощи. Это уже принесло свои плоды. Заметно осунулось её лицо, стали тоньше руки, испортился нрав — с некоторых пор Дженнифер старалась по утрам не поддерживать с ней разговор дольше фразы «доброе утро» — Миллисента стала очень ворчливой и раздражалась по всяким мелочам. Но, что более важно, она стала слабее. Физически — ей казалось, что она стала быстрее уставать и хотеть спать. И магически.       «Братья и сёстры» по факультету, учителя, чувствовали в ней недобрую, по их мнению, перемену. Миллисента регулярно стала слышать фразочки в стиле: «Может, скушаешь ещё куриную ножку?», «ты слишком яро начала худеть, похудение — процесс постепенный», «зачем тебе такая жёсткая диета?». И Мерлин, как же они её раздражали. Своей лже-заботой, лицемерием — всем нравятся худые люди, а как она попыталась встать в их ряды, её начали пытаться насильно накормить. Лицемеры! Лгуны! Ей самой стало нравиться постоянное тянущее ощущение пустоты в желудке. Побледневшее и похудевшее лицо, ещё бы глаза не западали и вообще супер. А ложась спать под симфонию умирающего кита-желудка, она чувствовала себя счастливой, ведь она сделала ещё один шаг к своему идеалу, к стройной фигуре. Ещё немного, все будут ей восхищаться и все её полюбят, и все захотят с ней дружить. Но она действительно стала чувствовать магию не так хорошо, как раньше, и вот это ей совсем не нравится. Волшебная палочка стала хуже слушаться. И сидя с остальными, Миллисента плохо чувствует свою энергию и энергию других. Это пугает.       — Практиковаться можно и с закрытыми глазами и с открытыми, — отвлекла её от тревожных мыслей профессор Спраут. — Но в той традиции, в которой училась я, нам говорили входить в транс с полуприкрытыми глазами. Дело в том, что если глаза открыты, появляется много отвлекающих факторов в поле зрения. Но если глаза закрыть полностью, есть вероятность уйти в мечтания, или уснуть, как мисс Паркинсон. Да, Пэнси, я всё вижу. Поэтому мы выбираем золотую середину — полуприкрытые глаза. Так внимание не будет цепляться за зрительные раздражители, и не будет засыпать в мыслях.        Дженнифер прикрыла глаза, представляя скуку класса истории, бубнёж профессора Бинса.       — Дышим спокойно и плавно носом. На лице лёгкая, еле заметная улыбка. Кончик языка прижимаем к верхнему нёбу. Мисс Лайт, наклоните таз вперёд — это упростит выпрямление спины. Представьте, что к вашей макушке привязан воздушный шарик, который тянет макушку вверх. А за макушкой вверх тянется весь позвоночник и всё тело, словно струна. Только не слишком усердствуйте. Спина подобно струне должна быть вытянута, но если струну перетянуть, она лопнет. Найдите ощущение комфортного приятного вытяжения. Хм, представив привязанный к макушке шарик, Дженнифер удалось выпрямить спину. Надолго ли, она сомневалась.       — Я ничего не слышу, — раздражённо бросил Драко, нахмурив белый лоб. Осмотрев соседей, он наткнулся на насмешливый взгляд когтевранца.       — А ты не валяйся на лежанке без дела, Малфой, а тренируйся! — посоветовал он ему, сверкнув брекетами.       — Тебя забыл спросить, Аллен, — мгновенно разъярился Драко. — Тебе как вообще не сложно рот открывать с этой установкой? Первое же, на что он обратил внимание у когтевранца — уродливые, ужасно нелепые железки на зубах. Значит, он — полукровка или того хуже, грязнокровка. Чистокровному, уважающему себя волшебнику должно быть зазорно обращаться к маглам, а тем более позволять им ковыряться у себя во рту. Тьфу! Гадость какая! Какого дракла этот недоволшебник поучает его, чистокровного наследника рода Малфоев?!       — А, так ты, Малфой, из тех «умников», которые будут героически страдать от неправильно растущих зубов, но не обратятся за помощью к маглам, — презрительно фыркнула когтевранка, Эн Меллоун. Насколько известно, она, по непонятной насмешке судьбы, чистокровная. И поддерживает магловскую медицину. Значит, она — осквернительница крови. Что за сброд собрался в Хогвартсе?! Драко скривил губы, но не успел выискать у зеленоглазой Меллоун недостатки, как профессор Спраут прервала их перебранку:       — Ничего страшного, мистер Малфой. Главное — последовательная регулярная практика. Каждый день по десять минут. Именно регулярность практики имеет решающее значение.       — Практика, практика, — почти неслышно проворчал Драко, недовольный, что последнее слово осталось за осквернительницей крови. Неслыханно. Что сказал бы отец. «Будь выше этого, Драко», — как наяву услышал голос Малфоя-старшего Драко и гордо поднял подбородок, прикрыв глаза. Спина прямая, руки на коленях. Он выше всей этой черни. Сидящий в конце полукруга Слайли Пайк не сдержал кривой улыбки — какой же Малфой задира. Вот спеси-то в нём! Отец про таких говорит: «Гонора на десятерых, дела на ноль». Осмотрел быстрым взглядом предельно серьёзных Забини и Нотта. Ничего важного не отложилось в его уме — интересной информации ноль — поэтому продолжил сосредоточение на уроке профессора Спраут.       Дженнифер потеряла счёт времени, сколько она сидит в одной позе, о чём думает, и думает ли. Её затемнённый от прикрытых ресниц взгляд неотрывно смотрел на подрагивающий в траве листок дуба. Он пытался взлететь, но зацепился за удручённую заморозками траву. Всё в природе циклично, зима — это сон. Этот листок погиб, чтоб стать подкормкой для деревьев, и весной на них вырастут новые листья, чтобы потом, осенью вновь опасть. Бесконечный процесс… Уроборос.              — …Уробороссссс…        Дженнифер показалось, что она что-то услышала и моментально насторожилась, выйдя из оцепенения.       — Мисс Лайт, вам удалось войти в транс, — улыбнулась профессор Спраут. — Не пугайтесь.       — Да, что ты как трусливый кролик, от всего дёргаешься? — надменно глянул на неё Блейз.       — Я не трусливый кролик, — Дженнифер выдержала его взгляд, прежде чем снова погрузиться в состояние, отдалённо похожее на состояние «между сном и явью», когда ложишься в кровать и медленно погружаешься в дрёму. Шелест деревьев стал громче, в нём Дженнифер различила ворчание вековых дубов, жалобный стон молодых тонких берёзок — ветер сурово гнул их к земле, причитание елей. То, как она понимала их язык, абсолютно не похожий на человеческий — она не смогла бы объяснить даже за тысячу галлеонов.              — …Вновь и вновь прекращает ход свой время…              — Назад, в чудесный зимний сон.              — Ох, ещё совсем недавно свет питал теплом…              — …слышу я, как плачет ветер…              — Не буди! Сбереги покой…              — Они говорят! — у Теодора отпала челюсть. — Мерлин! Деревья… Профессор Спраут кивнула, поднеся палец к губам.       — Не то, чтобы они говорили что-то умное, — поднял плечи Блейз.       — Тихо, — шепнула профессор Спраут. — Я вас поздравляю, что вы смогли «нащупать» Источник энергии. Немного, совсем чуть-чуть, но это успех. Если один раз суметь правильно настроиться, дальше у вас не будет возникать с этим проблем. Главное…       — Практика, практика, и ещё раз практика, — улыбнулась Дженнифер. Радость тихо возвращалась в её сердце: в этот день, во время первого касания к Источнику энергии, она царила там по праву. А вот деревья находились в полудрёме. Земля промёрзла и покрылась заледеневшим инеем, но деревья предусмотрительно защитили свои корни опавшими листьями, служащими им тёплым одеялом.              — Быстрей бы небо послало холодный не тающий дождь, тогда станет теплее…              — Теплее, станет ли теплее? — то вопросил маленький боярышник, тоненький, как волшебная палочка Дженнифер. Бедолагу порывистый ветер почти стелил по земле, но его корешки крепко держались за землю. — Выстою ли до тепла? И будет ли тепло?              — Будет, будет, будет… — послышалось со всех сторон.              — Не жалуйся. Мои листья укрыли и твои корни, — тон дуба напоминал дедушку Кадмуса.              — Все ростки боязливы и милы, — шепнула ель.              — Драко, вы как, слышите?       — Я… Да… Слышу, — сглотнул Драко, поморгав, будто вышел из тени на яркий свет. Оглядев полукруг учеников немного растерянно, он вздохнул, прислушиваясь.              — …Гадкий ветер… Я промёрзну насквозь, до самой сердцевины, — продолжал сокрушаться маленький боярышник.              — Перестань питаться и засыпай… Засыпай росток, — вторил дуб.              — Потухает в небе солнце…              — Погружайся в глубокий сон…              — Страшно…              — Нету смысла убегать от холодов…        Когда ученики стали складывать покрывала и возвращаться в замок, Драко отстал. Присев, он сделал вид, что ещё запихивает своё покрывало в дорожную сумку.       — Мистер Малфой, не отставайте, — поторопила профессор Спраут.       — Иду, профессор! Драко подождал, когда остальные немного отойдут (немного! Оставаться надолго в компании Запретного леса он не хотел), особенно когда уйдут противные предатели крови. Быстро подошёл к маленькому боярышнику, воткнул рядом с ним палку, подвязав его к импровизированному колышку наколдованной верёвкой, и сгрёб побольше листьев у его корней. Несмотря на его проворность, Слайли всё зафиксировал в своём уме — от зорких глаз слизеринского шпиона ничего не укроется. Видела действия Драко и профессор Спраут, наградив Слизерин десятью баллами.               В Запретный лес была протоптана специальная широкая тропа, по которой ученики Хогвартса ходили с учителями в походы (без учителей вход в лес строго воспрещён), где с безопасного расстояния могли понаблюдать за всякими магическими созданиями, и за простыми животными и птицами. Младшие курсы далеко в лес не углублялись, а вот старшекурсникам позволялось проходить гораздо большие расстояния, вплоть до магловских поселений. Дженнифер, словно птенцу, желающему быстрее вылететь из родительского гнезда, хотелось как можно скорее вырасти, ведь старшекурсникам правилами допускалось больше возможностей. Они могли пойти в Хогсмид — маленькую деревушку, расположенную недалеко от Хогвартса. Джемма сказала, что это ближайший населённый пункт, где совершенно нет маглов, и там много всяких интересных магазинчиков. А ещё там есть паб «Три метлы», где продаётся очень вкусное сливочное пиво. Дженнифер никогда его не пробовала, но Эдриан, Теодор, и Джемма с Демьяном уверяли, что оно очень вкусное. И очень хотелось приблизить момент первой трансфигурации в животное. Да, они превратятся всего лишь в мышей, но и это чертовски интересно! Как выглядит мир глазами мыши? Что она чувствует? Что думает? Некая жадность к знаниям и любопытство Дженнифер в стиле «а что будет, если…» импонировали учителям. Даже профессор Снейп, не любитель лишних разговоров во время его уроков, терпеливо отвечал на порой очень детские вопросы.       — А что будет, если человек сначала съест безоар, а потом выпьет отраву?       — От перемены мест слагаемых, мисс Лайт. Он выживет, хотя не стоит забывать про важность количества съеденного безоара по отношению к количеству выпитого яда. И про конкретный вид яда, конечно же. Безоар — не панацея от всего смертельного.       — А что будет, если человек выпьет сначала Амортенцию, и сразу же Зелье ненависти?       — Получится любвеобильный маньяк… Мерлин, мне серьёзно приходится на это отвечать, Лайт?..       — А что будет, если смешать уменьшающее зелье и увеличивающее?       — Белиберда. Ничего не будет. Дженнифер Лайт, может, перестанете задавать мне вопросы в стиле: «А что будет, если соберутся вместе двадцать человек и попробуют завалить маленького бегемотика» и приступите к зелью, отнимающему память? Может ваше я даже опробую сам, дабы забыть эту дурацкую игру «вопрос-ответ».        Учителя отмечали её успехи и рвение к практике, но всегда наказывали быть внимательной.       — Помните, со стихией огня шутки плохи, — вещал профессор Флитвик, пока слизеринцы и хаффлпаффцы отрабатывали палочкой движение для «Инсендио», чар воспламенения.       — Огонь всегда действует стремительно, яростно и непредсказуемо. Он никогда не останавливается и не знает компромиссов. Как в разрушении, так и в созидании, стихия огня всегда проявляет себя по максимуму. Особенно вы должны об этом помнить, мисс Лайт. Ваша страстность хорошо ладит с огнём, но в дружбе эта стихия может быть обманчивой. Корнелия, взмахивающая палочкой, удивлённо посмотрела на профессора, поняла, что это он не ей, и повернулась к двоюродной сестре. Дженнифер сложила из бумаги птицу с длинным хвостом. Легко она её подожгла и заставила парить над ладонью. Почти как настоящий феникс! Она внимательно следила за огнём, за каждым его всполохом, чтобы он не обжёг её или не поджёг что-нибудь.       — Ух ты! — прошептала Корнелия. Дженнифер не отвлекалась на удивлённые, прикованные к её птице взгляды других учеников. Нельзя отвлекаться от огня, иначе быть беде. Глаза начало жечь, нагрелась в руке волшебная палочка, но взгляд, прикованный к горящей фигурке оригами, мысленно приказывал языкам пламени не сильно распаляться. Не подниматься выше пяти сантиметров.       — Ого! Смотри, что она делает! — пихнул локтем Теодор Драко.       — Красиво, — прошептала Миллисента. Фениксы и единороги её восхищали.       — Хм, выпендрёжница, — хмыкнул Драко. В его словах слышалась плохо скрытая зависть. Дженнифер приподняла кончик палочки, и птица, взмахнув крыльями, приподнялась на фут выше.       — Очень хорошо, — медленно проговорил профессор Флитвик. Он достал свою палочку, приготовившись, если что, потушить пожар. — А вы можете левитировать птицу по классу, и чтобы она при этом не погасла?       — Думаю, да.       — Только не подпускайте её к книгам, стенам и ученикам. Птица кометой понеслась по классу, и что интересно, её будто так и тянуло к деревянным стенам. Словно у неё появился не разум, но хитрость. Дженнифер велела птице подлететь к ней и не ожидала, что та вдруг вспыхнет. Тлеющий комок, в которого скукожилась птица, упал на левую руку. Дженнифер инстинктивно её отдёрнула, но это как обжечься об разогретый утюг — хватит и доли секунды для жгучей разрастающейся боли.       — Вот об этом я и говорил, — тихо проговорил профессор Флитвик, спрыгивая со стопки книг. Вразвалочку подойдя к ней, он дотронулся палочкой до маленького красного кружочка в области её запястья. Ожог не сильный, но всё равно щиплет. Тихое бормотание — Дженнифер показалось, будто на запястье капает тающий лёд, принося ощутимое облегчение.       — Плюс десять баллов Слизерину. Но запомните этот урок, мисс Лайт. С огненной магией…       — …шутки плохи, — согласно кивнула Дженнифер.               Каждый день она становится сильнее. Постоянные испытания в секретных уголках замка укрепляли тело и знания заклинаний. Проверяли логику и настойчивость. Она не уставала отправлять доспехи рыцарей и Больших Улиток в нокаут, забирая награду. Поскольку бобы и карточки обычно таились в сундуках, она воображала себя пираткой. «Йо-хо-хо, и бутылка рома!» Не уставала она и узнавать больше из книжки Принца-полукровки.       Как когда-то Гарри не стал рассказывать про лань, сочтя это делом, касающимся только его одного, так Дженнифер никому не рассказывала про уроки дуэли. Это только её. Больше никого. Мастерство сражения казалось истинно её стезёй. Тем, что ей действительно даётся. Ведь если подумать, она совсем не выделяется среди остальных в полётах на метле, совершенно отвратительна в знаниях истории магии, никогда ей не стать лучше Гермионы. Но в магической дуэли она станет лучшей! Она должна быть хоть в чём-нибудь лучшей, а не серой посредственностью. Так требовало её самолюбие.       — Так, вставай сюда, — сказала Дженнифер манекену, выставляя его напротив себя, и вкладывая ему в руку карандаш. Вновь на неё напали полчища (а если быть точнее, пятнадцать) головорезов. Злые, голодные, коварные. Без чувства юмора — что самое страшное. Окружили, но не сломили! Теперь-то, после усиленных тренировок, она не шаталась как пьяная в базовой боевой стойке. Не стала она и сразу их обезоруживать. Это простой этап и он пройден, можно представить, что они отбили заклинание «Экспеллиармус», выставив щитовые чары. Очень было бы соблазнительно опробовать на них чары воспламенения, например «Конфринго» — заклинание пожара и взрыва, но урок профессора Флитвика не прошёл даром. Если загорится класс, весь облицованный деревом, сухим и старым, к слову говоря, а потому огонь быстро распространится, пожирая всё, то это будет капец. Она не сможет потушить пожар такого масштаба, а пока добежит до учителей, огонь перекинется на… а впрочем, куда ему особо перекидываться? Замок-то из камня, а камень не горит, следовательно, сгорит только этот класс.       Без разницы, устраивать взрывы и пожары в школе дело безрассудное. Да и лишиться по глупости такого чудесного места, считай, занять первое место в конкурсе идиотов, если бы такой конкурс проводился. Поэтому от огненных чар Дженнифер с большим сожалением отказалась. Зато она опробовала на молчаливых врагах «Коллошу» — сглаз, приклеивающий обувь противника. Правда, сложно понять, приклеились ноги манекена к полу или нет, учитывая его невозмутимую неподвижность. Та же самая ерунда с «Титилландо» — порчей, вызывающей щекотку. Кто скажет, щекотно манекену или нет. И совершенно другое дело со связывающим заклинанием.       — Инкарцеро! Нацеливание палочкой и появившиеся из пустоты верёвки опутали манекен. Его руки безвольно хлопнули по бокам, и он завалился на своего соседа, с грохотом упав вместе с ним.        Очень понравилось, даже правильнее сказать, привело в восторг заклинание «Серпенсортия». Теперь Дженнифер не нужно было искать предмет, из которого могла бы получиться змея. Простое движение палочкой снизу вверх, и из палочки с лёгкой вспышкой появился ужик. Очень молчаливый ужик. Дженнифер попыталась спросить у него, как он себя чувствует (дурацкий вопрос, но глядя в жутковато-пустые глаза змеи, ничего другого ей в голову не пришло), и ровным счётом ничего не услышала в ответ. С огромной долей вероятности потому, что профессор МакГонагалл правильно сказала — это имитация жизни. У сотворённой магией змеи нет души от слова совсем. Она может подчиняться прямым приказам, выполнять несложные поручения, но на собственное мышление не способна.       Дженнифер приказала ужу атаковать манекен — любая настоящая змея посмотрела бы на неё с большим недоумением, как минимум. Скорее всего, ещё бы и кончиком хвоста у виска покрутила. Любое существо не поймет, зачем тратить силы на неживой, ничем не угрожающий предмет? Но созданная магией змея без малейших колебаний скользнула вперёд, и со всей силы стукнулась головой о голень манекена. Послышался глухой звук, будто ударили битой по пластмассе. Дженнифер стало не по себе. Особенно когда змея покачнулась и, повернувшись, уставилась на неё бессмысленным взглядом. Голова и нос у неё разбились, один глаз подёрнулся полупрозрачным третьим веком.       — Ко мне, — на змеином языке шепнула Дженнифер, присев на одно колено. Змея послушно подползла. Осмотрев травму её крохотной головы и тихонько дотронувшись до вмятины, Дженнифер ожидала, что услышит шипение. Но нет, змея словно не чувствовала боли.       — Тебе больно? Молчание.       — Скажи мне что-нибудь. Молчание.       — Ты меня вообще понимаешь? Молчание.       — Обвейся вокруг ноги того манекена, — Дженнифер указала палочкой на манекена, и змея немедленно подползла к нему, повиснув на белой ноге, будто украшение. Принц-полукровка отзывался с заметной симпатией об этом заклинании:               «Серпенсортия» — прекрасное по своему сочетанию простоты и исполнительности заклинание, созданное египетским жрецом Финехасом Рашиди (дальним родственником Гермеса Трисмегиста). Творческим людям даёт простор для полёта фантазии.        Вы можете создать змею любого вида (который, естественно, знаете не только по картинке), в зависимости от того ущерба, который хотите нанести сопернику. Так, если битва идёт в местности, изобилующей укрытиями, и вы хотите убрать противника грубой силой, вы можете сотворить сетчатого питона. Благодаря уникальному строению челюстей и чрезвычайной мышечной силе, сетчатый питон достаточно грозный хищник, и даже при сравнительно небольшой длине в четыре метра способен убить человека. Сетчатый питон совершает стремительный бросок, и несколько десятков острых зубов впиваются в тело жертвы. Зубы змеи загнуты назад и позволяют удерживать добычу. За каких-то пару секунд рептилия набрасывает свои кольца на тело жертвы, и начинает их сдавливать. С каждым выдохом жертвы, питон сильнее сжимает кольца, и вскоре жертва погибает от нехватки кислорода. Но, при всей своей силе, питон передвигается медленно, и его атака возможна только из укрытия, в противном случае противник (не будь идиотом) благополучно успеет вашего «помощника» обезвредить. Местами для подобной засады могут служить дремучие заросли кустарника, поваленные деревья и водоёмы.        Если же вы по классике хотите прибегнуть к яду, подойдёт богатый арсенал ядовитых змей: кобры, гадюки, крайты, аспиды, и т.д. На что хватит вашей фантазии, опыта и сил, однако учтите — не стоит сразу же спешить к противнику, получившему смертельный укус. Даже будучи укушенным тайпаном, у врага есть полторы секунды, чтобы утянуть вас с собой на тот свет. Полторы секунды хватит на известное непростительное проклятие.        Учитывайте местность, в которой ведётся битва, и время. Для битвы на воде, при свете дня, прекрасно подойдут носатая энгидрина (всего лишь 1,5 мг яда — и человек уходит на дно), белчера — прекрасный союзник (человек может не почувствовать самого её укуса, но через считанные минуты у него начинаются судороги, парализуется нервная система и дыхание, после которых наступает смерть от удушья). В ночное время вам поможет малайский синий крайт — у этой изумительной по красоте змейки, яд в 16 раз сильнее, чем у королевской кобры. В яде содержится разнообразные токсины, поэтому укус синего крайта вызывает вначале судороги, потом паралич, а в дальнейшем смерть.        Если же вы ищете способ мести, и вам не чуждо наслаждение агонией медленно умирающего недруга, красочно бледнеющего, угасающего, как тающая свеча, бредящего в кровати на смертном одре, рекомендую обратить внимание на песчаную эфу. Змея золотисто-песчаного цвета, не очень крупная (если быть точнее, в два раза меньше, чем кобра или гюрза, её длина где-то 70-90 см), прекрасно маскируется, зарывшись в песок. У песчаной эфы несколько необычный яд, который действует очень медленно; от момента укуса может пройти 2-4 недели до того, как человек умрёт. Место укуса начинает болеть в первую очередь, потом укушенная конечность раздувается, падает кровяное давление и начинается некроз тканей. Яд эфы очень токсичен, и резко снижает уровень фибриногена в крови, что вызывает обильные кровотечения, как в районе укуса, так и в других «слабых» местах, особенно из слизистых оболочек глаз, носа и рта. Пострадавший ощущает понижение давления и ритма сердца. Однако враг имеет шанс на спасение, если успеет воспользоваться противоядием. Зато укус эфы если и не убьёт его, то нанесёт непоправимый урон, навсегда оставив калекой.        Не стоит игнорировать и очаровательного в своём коварстве восточного аспида. Эту змейку называют также «арлекиновой» за яркий привлекательный окрас. Она небольшая — от 40 см до 2 метров. Чёрные, жёлтые и красные кольца привлекательно опоясывают тело змеи, приглашая полюбоваться дивной красотой. Почему-то этот вид создает у людей впечатление о безобидности. Сам аспид достаточно хитёр. Он прячется под землю, оставляя на поверхности лишь яркий хвостик. Хвостик этот вертится и хлопает, чем вызывает у не обременённых умом людей желание достать его и посмотреть, в чём дело. Что является смертельной ошибкой, так как и голова арлекина не заставит себя ждать. Яда змея впрыснет совсем немного — всего лишь 1/1000 чайной ложки. Но и этого для летального исхода вполне достаточно, если не воспользоваться противоядием. Поначалу человек ощущает лишь лёгкий укол, как от булавки. Спустя 8 часов или сутки речь у жертвы становится спутанной, в глазах появляется туман, дыхание затрудняется. Кроме укусов, аспид опасен своими ядовитыми плевками с радиусом поражения почти полтора метра.               Господи, он прямо-таки смакует ужасы от укуса ядовитых гадов. Дженнифер, оторвавшись от книги, посмотрела на ужа, обвивающего ногу манекена, совершенно другими глазами. Понятно, почему у неё в большинстве случаев получаются ужи — именно этот вид она хорошо знает. Но, оказывается, «творца» ничего не ограничивает кроме его собственной фантазии и моральных принципов. Сколько же Тёмных волшебников знает об этом заклинании, и сколько воспользовалось им для страшной мести. Дженнифер воочию представился дом в ночной тишине, родители и дети спят в своих кроватях, собака спит на коврике перед погасшим камином. Напольные часы тикают, их маятник ритмично раскачивается из стороны в сторону. И тут в приоткрытую форточку тихо вползает тёмная змея, в воображении эта роль досталась кобре. Неслышно, по чужой, злобной указке, она вползает по лестнице на второй этаж в сторону спален, легко проползает под дверью и заползает в детскую кровать, где остановившись возле пухлой ручки ребёнка, отводит голову для броска, раздувая капюшон и обнажая ядовитые зубы.       Дженнифер моргнула, покачав головой. Теперь очень понятно желание дедушки плотно закрывать окна, несмотря на летнюю жару. Грабители это так, полбеды. Недруги с «простором для полёта фантазии» вот настоящая, куда более страшная беда.       — Випера Эванеско, — тихо произнесла она, направив палочку на равнодушно взирающего на неё ужа. Змея растворилась в маленьком чёрном облаке. В следующей главе Принц-полукровка учил правилу «Смещения»:               В магической дуэльной практике определяющим является расстояние до противника. Вы должны доставать его в момент своей атаки и быть от него на безопасном расстоянии при защите от вражеского удара. Обычно это достигается с помощью шагов и бега — то есть для достижения расстояния поражения вы должны сблизиться с противником, после проведения атаки отскочить на безопасное расстояние. Проблема всегда в том, что противник сам не стоит на месте и, как правило, отходит при вашей атаке, а при вашем отступлении сам активно атакует. Перед вами встает двойная задача — как сделать, чтобы ваша атака достала врага, и успеть отступить прежде, чем атакует противник.        На помощь (как начинающему) приходит простейший приём смещения — техника «Мираж».        «Мираж» — особое состояние магической энергии, благодаря которому волшебник способен сделать быстрое перемещение вперёд-назад или вправо-влево на четыре-пять метров за секунду. За остающийся за волшебником размытый силуэт, техника и получила название мираж.        Суть приёма сводится к следующему. При атаке вы не просто делаете шаг, но перемещайтесь с помощью «миража» ближе к цели, делайте разящий удар, и тут же смещаетесь назад и в сторону (сверху ваш маршрут может выглядеть как буква «L», или как «Z»). Помните, что «мираж» позволяет переместиться максимум на пять метров, не больше.        А теперь непосредственно к выполнению техники. В первый раз войти в это состояние достаточно трудно, так как обычно человек не до конца понимает, что он должен почувствовать и чего должен добиваться. Но, сумев «поймать» состояние «миража» один раз, вы сможете легко входить в него в нужные вам моменты.               Дженнифер посмотрела на рисунок с изображением перемещающегося вперёд мужчины, за его спиной оставались полупрозрачные двойники. Как если в темноте быстро крутить горящую палку, за ней будет оставаться след. Эта техника кажется по-настоящему сложной. Дженнифер засомневалась, получится ли у неё, но, тем не менее, выйдя из круга манекенов, села за парту, перечитывая и вдумываясь в каждую строчку.        Сделайте медленный вдох-выдох. Выкиньте из головы все посторонние мысли, ссоры, обещания, обиды, мечты, надежды — всё это либо прошлое, либо будущее, вы же должны полностью осознать себя в настоящем.        Дженнифер глубоко вдохнула, опустив раскрытую книгу на парту. «Чем я занимаюсь?» — возникла сразу же мысль и была безжалостно отброшена. В голову на освободившееся место выкинутой мысли стали лезть с десяток других. Какой интерьер класса, как давно в нём учились дети, кто вёл кружок. Всякая мешающая ерунда. Дженнифер ещё раз сделала глубокий вдох-выдох.        Вы должны быть совершенно спокойны. Очистите сознание. Освободитесь от всех эмоций.        Техника миража схожа с вхождением в транс. А, значит, что-то да должно получиться.        Почувствуйте свою магию, сконцентрируйте её на скорости. Вы быстры как ветер, вы легче пёрышка. Замедляйте дыхание, вдох-выдох — раз в полминуты, затем вдох-выдох в минуту, затем вдох-выдох в две минуты, вдох-выдох в три минуты. Проведите рукой перед глазами из стороны в сторону. Видите?        Дженнифер очень старалась следовать инструкции, от задержки дыхания у неё начала кружиться голова, не более. Техника Миража ей не поддалась. Может, она слишком юна для неё?       — Вздор, — как рассерженный ёж фыркнула Дженнифер. Просто надо ещё раз попробовать. Два часа пролетели незаметно, а сверх-скорости достичь не удалось, хотя на исходе последнего часа, Дженнифер показалось, что её рука на долю секунды оставила за собой призрачный след.        Видите?        Нет. Ну, не всё сразу, рассудила она, забирая у манекенов вещи и складывая их в сумку. Завтра она попробует ещё раз. И послезавтра, и после послезавтра.               Наверное, есть вещи, которые не даются, сколько не тренируйся. И техника «миража» в списке подобных вещей. Дженнифер впервые столкнулась с тем, что за четыре дня честных практик и стараний не добилась ровным счётом ничего. Просто ничего. Обычно, даже очень сложные заклинания понемножечку да получались, если она не опускала руки. А тут такое разочарование. Немного утешает, что сам Принц-полукровка писал, что не может получиться всё и сразу. А какие-то техники вовсе стоит оставить. Все люди разные, магические возможности у всех разные, и подошедшая одному магу техника боя, может совершенно не подойти другому. Поэтому-то и техник огромное разнообразие — бери, что подойдёт — пополняющееся год от года новыми, более изощрёнными способами вредительства «ближнему своему». Мастера боя не стоят на месте.       Размышляя, а всё ли она правильно делает, ведь в волшебстве важно всё, начиная от ударения в заклинании, заканчивая движением палочки, Дженнифер накинула капюшон утеплённой мантии и, пройдя сквозь внутренний двор замка, завернула в один из садов. Всё меньше учеников выходило на улицу, предпочитая отсиживаться в школе. Пусть температура в ней почему-то стала скакать, то в сторону ненормального потепления, то в сторону резкого похолодания, находиться под крышей всё же было приятнее. Дженнифер подумала, что скоро сама носа не покажет из замка. Говорят, у природы нет плохой погоды, но такая погода, откровенно говоря, на любителя. Серость и скука. Живое яркое лето куда лучше.       Возвращаясь к технике «миража», Дженнифер учитывала тот факт, что она тренируется самоучкой, рядом нет учителя или тренера, который мог бы подсказать: «Дженни, ты стоишь не правильно, подвинь правую ногу чуть вперёд». Или: «Дженни, ну кто так отводит руку! Дай покажу как надо». Ошибка могла затаиться в мелочи, на которую она не обращает внимания. Эх, Джемма говорила, что каких-то два года назад в Хогвартсе был кружок по искусству магической дуэли. Но вмешалось дурацкое Министерство магии (вот им делать нечего!) и кружок накрылся медным котлом. Обидно. Всякие занятия по рисованию, да выпечки блинчиков с икрой акулобраза есть (даже кружок по складыванию спичек в фигурки есть!), а для столь важного урока, умению постоять за себя, места не нашлось.       Конечно есть уроки по Защите от Тёмных искусств, но честно говоря, едва ли можно назвать профессора Квиррелла хорошим учителям… В смысле, он хороший, но боится собственной тени, поэтому его уроки стали похожи на комичное шоу, под названием: «Угадай, кто или что нападёт на пасующего профессора сегодня». Особенно сейчас, когда ему становится всё хуже день ото дня. На лице Дженнифер отразилось переживание. Случай с драклом подзабылся за проходящими пёстрыми буднями — да, несмотря на сезон, свои будни Дженнифер не могла назвать «серыми», и слава Мерлину — и ей было по-человечески жаль бедного заикающегося учителя. Оставалась надежда, что мадам Помфри (которая перебрала уже все возможные зелья для его исцеления) всё же сможет ему помочь — целительница внимательно следит за здоровьем как учеников, так и учителей, и всё прекрасно видит. Беда только в том, что она не знает от чего именно он погибает, от всякого обследования он бежит как дракл от ладана.       За прошедшие месяцы мужчина скинул не меньше тридцати килограмм, а учитывая, что толстым он никогда не был, сейчас он напоминает вешалку, на чьих костлявых плечах болтается фиолетовая мантия. Когда он протягивает к классу бледные иссохшие длиннопалые руки с вздутыми венами — руки древнего старика — среди учеников проходит еле слышный, но ощутимый, вздох первобытного страха. У всех мурашки бегут по телу, глядя на него. Все чувствуют, что с ним случилась беда, многие осторожно, но настойчиво советуют ему обратиться в больницу. Срочно обратиться в больницу! И к всеобщему нервозному непониманию, профессор Квиррелл всякий раз отказывается. Отмахивается от их искреннего переживания, мол, успокойтесь, обычное недомогание. Ничего себе обычное недомогание! О чём он только думает? Очень беспечно и очень, очень глупо называть «недомоганием» болезнь, иссушающую организм, как жаркое солнце пустыни иссушает воду!       Это отчуждённая беспечность профессора наводила Дженнифер на ужасную мысль, что он знает, его болезнь смертельная и не исцеляемая. И так думали, без сомнения, все. Ходили слухи, что у учителя психологическая анорексия, булимия, патология щитовидной железы — на эти слухи натолкнули завтраки, обеды и ужины; ученики видели, как Квиррелл прямо-таки со звериной жадностью уплетает еду за обе щеки, да в таких количествах, будто вышел из годового плена, где его морили голодом. Казалось, подойди к нему и попробуй вытянуть тарелку из-под низко опущенного носа, и он рыча огрызнётся, как голодный волк. Выходит, с аппетитом у него всё более, чем в порядке.       Более того, значит он, несмотря на показное к себе равнодушие, понимает — если не наберёт максимальный запас калорий, который будет жрать болезнь, прежде чем доберётся до его жизненно важных органов, умрёт. Как верблюд, наедающийся и напивающийся до отвала, прежде чем идёт бороздить просторы пустыни. Так же у него подозревали экзотическую форму рака (почему именно «экзотическую» Дженнифер понятия не имела), сахарный диабет, и даже депрессию. Говорили, что профессор Дамблдор не устаёт приглашать его к себе в кабинет, упрашивая подумать о себе, о своём здоровье, и оставить на время преподавание, чтобы пройти медицинское обследование. Всё без толку. Профессор Квиррелл как клещ вцепился в Хогвартс, панически не желая покидать его стены ни на неделю, ни на день.       Скорее всего боится потерять рабочее место, полагала Дженнифер, испытывая острую жалость. Бедный профессор. Набравшись смелости (или наглости, кому как покажется), она после каждого урока защиты, подходила к учительскому столу и как можно вежливей просила профессора Квиррелла подойти к мадам Помфри, рассчитывая, что целительница (которую он уже старался по возможности избегать), «сцапав» его, заставит обратиться за помощью. Но увы, в ответ он или улыбался натянутой вежливой улыбкой, зрительно старея ещё больше; на истончённой коже под глазами появлялись складки, выступающие скулы становились ещё более острыми. Или же раздражённо советовал ей обратить внимание на уроки по истории. Не лезь. У тебя свои заботы, мелочь. А в последний раз он печально улыбнулся, потрепав её по голове, словно баловного, но забавного щенка. Во взгляде его промелькнула такая горькая безысходность, что она закусила губу — та предательски начала дрожать. «Если бы ты знала», — читалось в том взгляде. Знала что? Что? Почему вы не идёте к целителю? Да хоть к магловскому врачу! Почему? Почему? Ответ знал только Квиррелл.        В своих мыслях она плавно перешла по тонкой дорожке из сада Ровены Когтевран в сад Хельги Хаффлпафф. Всего вокруг Хогвартса восемь садов. Сад основательницы Когтеврана впечатляет восемью треугольными лужайками, высокими клумбами, засаженными тисами, бересклетом, самшитом и калиной лавролистной, а также удивительно геометричными грядками. Сад Хельги Хаффлпафф с розами, плющом, лавандой и прудами выглядит куда романтичнее, это зелёный уголок у западного фасада замка. Однако сейчас все сады выглядят одинаково, не то, чтобы совсем уныло, но…       Стужа сковала деревья, образовав на их негнущихся ветках пушистую изморозь. Изморозь появилась и на опавших листьях, спаянными воедино частыми заморозками, по которым шуршали ботинки Дженнифер. Сонное царство. Дурацкое время года. Желание прогуляться окончательно отпало, когда Дженнифер завидела на горизонте ещё более тёмные тучи, чем те, что уже над головой. Окружающий пейзаж наводил на домоседскую мысль спрятаться в замке, поближе к уютно потрескивающему камину, и Дженнифер уже хотела предварить эту заманчивую мысль в жизнь, как услышала тонкий мальчишеский голосок, полный горечи и мольбы:       — Профессор Дамблдор, пожалуйста! Вы ведь сильный волшебник… Ведь можно же что-то сделать?.. Хоть что-нибудь! Пожалуйста! Она немного выглянула из-за стены живой изгороди, увидев в четырёх метрах старого волшебника и мальчика из Хаффлпаффа, примерно её возраста. Два совершенно разных по возрасту человека могли показаться похожими на деревья — высокую ель (благодаря тёмно-изумрудной мантии, расшитой кельтскими серебряными символами, Дамблдора), пережившую ураганы, засухи, зимние морозы, и совсем молодой росток, что совсем недавно проклюнул землю и распустил листья.       Мальчик с самым несчастным видом протягивал директору мёртвую птицу. Сову сплюшку. По её виду думалось, что убийцей выступила болезнь. Всё оперение было взъерошенным, скрюченные окоченелые лапы походили на ветки, полу-прикрытые глаза потухли.       — Она совсем недавно… — мальчик всхлипнул, сбивчиво причитал. — Я… я не знаю, что случилось…       — Эрни… — профессор Дамблдор протянул руку, но вдруг мучительный кашель сотряс его тело, согнув гордую осанку. Закрыв рот ладонью, он принялся откашливаться. Мокрый, мешающий дышать, кашель. В краткие минуты директор стал выглядеть не величайшим волшебником, каким его всегда видела Дженнифер, каким его всегда видели все, а обычным стариком. Стариком, чей иммунитет не выдержал наступившего холода. Значит слухи, распускаемые Драко, верны. Директор заболел. Но, довольно скоро откашлявшись, профессор Дамблдор расправил плечи, положил руку на плечо мальчика, сочувствующе заглянув в глаза.       — Эрни, сколько лет было сплюшке?       — Пушинке?.. Пятнадцать.       — Она прожила довольно долгую жизнь для совы её вида.       — Но, сэр, прошу, вы же сильный! У вас должно хватить сил, чтобы исцелить её. Профессор Дамблдор вздохнул, ласково погладив Эрни по голове.        — Эрни, мне, правда, очень жаль. Я понимаю, это больно, очень больно, но это надо пережить. Так устроена жизнь. Поверь, если бы я мог, я бы помог твоей Пушинке, — вновь душащий кашель. Прокашлявшись, профессор Дамблдор продолжил, в голосе его слышалось искреннее сопереживание:       — Но ни я, никакой другой волшебник не в силах нарушить древний, как мир, закон: всё живое на Земле сначала рождается, растёт, стареет и умирает. А Пушинка уже была довольно старой, и…       — Нет! Нет! Нет! Я не хочу этого слышать! Нет! Эрни не мог не осознавать, что случилось неотвратимое и бесповоротное. Его совы больше нет, она улетела куда-то очень далеко, и никогда больше не вернётся. Всё, что от неё осталось — пустая оболочка у него в руках, лёгкая и жалкая, как сломанная игрушка. Но надежда — штука неоднозначная. И до последнего мальчик надеялся, что уж Дамблдору по силам воскресить птицу. Он прижал к груди тельце маленькой совы. Ещё мягкое, но начавшее коченеть.       — Неужели нельзя ничего… Пушинка… — мальчик судорожно вдохнул воздух. — Она была со мной пять лет! Мы нашли её, когда гуляли в парке. Папа услышал шум в кустах, и там обнаружил её, дерущуюся с воронами. У неё было повреждено крыло, и она только и могла делать, что держать оборону от их наскоков.       — И папа отбил её у ворон, — профессор Дамблдор достал из рукава платок, поднеся к воспалённому красному носу.       — Да, мы принесли её домой и вылечили. Она, конечно, тогда папе со страху здорово поклевала руки в кровь… но… Пушинка… Горячие слёзы упали на загнутый клюв птицы. Дженнифер застыла за живой изгородью, сердце её сжалось. Она смотрела на Эрни и в то же время она была им, чувствовала его боль, выворачивающую наизнанку. В мыслях возник Гарри и его сова Букля. Все кто видел их, чувствовали ту нежную связь, что установилась между ними. Вспомнилась и старушка Рагна с очень выразительными мудрыми глазами. Она могла показать ими недовольство или возмущение, но никогда не отказывалась отнести письмо. От доброй Рагны мысли метнулись к бульдожке Марси. Как она всегда встречает, «зацеловывая» с головы до ног. Не дай Бог, с ней что… Пусть она и Рагна, и Симона, и Букля… и кролик мистер Флаффи — преданный пушистый друг Терри, пусть все животные живут долго и счастливо. Смерть любимых питомцев тяжёлый удар. С этим наивным пожеланием внутри хмыкнул скепсис; невозможно, чтобы все в мире были счастливы, это касается и животных. Жизнь внесёт свои коррективы, наслав на одних болезнь, на других несчастный случай. Или, как в случае Пушинки Эрни, смерть от старости. Эрни продолжал тихо плакать. Профессор Дамблдор больше ничего не сказал, только сжал плечо мальчика. Лишние наполненные пафосом слова могли разрушить то хрупкое доверие, что установилось между взрослым и ребёнком. К горячим дорожкам слёз на щеках Дженнифер прикоснулось что-то холодное. Она подняла голову, на кончик носа опустилась снежинка. Выпал снег. Профессор Дамблдор перетерпел очередной приступ кашля и предложил Эрни помочь с похоронами Пушинки. Я знаю одно тихое место, где её покой никто не потревожит, сказал он, и вместе они ушли, исчезнув в стене повалившего снега.        Намного позже, Дженнифер будет размышлять над поведением родителей в столь нелёгком вопросе как жизнь и смерть. Каждого родителя настигает вопрос, что делать, когда любимец, будь то маленький волнистый попугайчик или большая лохматая собака, умирает, и стоит ли говорить ребёнку болезненную правду, или соврать, пощадив нежную детскую психику. Каждый решает сам. Дженнифер на сей счёт разделила мнение Дамблдора — чтобы личность развивалась, надо и попереживать и пострадать. Это жизнь. Но она продолжается, не смотря ни на что. И чем раньше человек поймёт, что всё, что его окружает хрупко и мимолётно, тем лучше для него же самого.              

***

              В Хогвартсе творилось непонятное с отоплением. К закату солнца внезапно становилось жарко, дети, потея как загнанные лошади, снимали мантии, тушили камины в гостиных и активно пользовались охлаждающими чарами. А к утру кутались в два одеяла, и подкладывали под ноги грелки, ворча на резкие перепады.       — Что ж такое-то! — проворчал Эдриан, выйдя утром из спальни мальчиков. — Бррр! — передёрнулся он всем телом. — Какой-то бардак, то жарко как в аду, то холодно, как на Северном полюсе! Что с согревающими чарами замка?!       — Может нас закаляют? — хохотнул Теодор, сидя на диване и кутаясь в плед. — Представляешь, если профессор Дамблдор в Большом зале скажет: «Итак, дорогие дети, я тут понаблюдал за вашими успехами, и что-то мне не нравится, что вы часто болеете. И у меня возникла гениальная идея, с помощью чего вы закалите тело и дух! Рад вам сообщить, что с этого дня вы будете нырять в прорубь!». Блейз, пытающийся управлять песками Атума с перчатками на руках, посмеялся:       — Сплюнь!       — Ага, а так как у нас самый любимый факультет Слизерин, — продолжил Эдриан, подражая восторженному голосу Дамблдора. — То первыми нырять будут слизеринцы! Похлопаем нашим первооткрывателям!       — И закроем двери замка, чтобы они сразу не могли ломануться обратно, — засмеялся Теодор.        Смех смехом, а замок словно живое существо, заболел и мучился от температуры. Дженнифер гадала, связанно ли это как-то с самочувствием профессора Дамблдора. Что-то тихо подсказывало, что да. Сама она продолжала тренироваться в своём убежище. В её яркие, хоть и ерундовые по своей бессмысленности, сны всё чаще стал вторгаться лес. Она не могла определить, именно ли это Запретный лес, но почти каждую ночь ей приходилось сражаться с его хищными обитателями. Со всякими скелетами и лешими, выпрыгивающими из воды келпи и огромными волками, скрытными и пугающими до пробуждения с колотящимся сердцем. Она бродила по тропинкам, петляющим и разветвляющимся, ныряющих то на залитые солнцем участки, то в чёрную тень. И в каждой тени глаза различали неподвижные до жути фигуры, застывшие и ожидающие подходящего момента для нападения.       Выбегая на пронзённые солнечными лучами поляны, Дженнифер чувствовала себя в безопасности, точно зная, чудовища не выйдут на солнце — оно им противно. Но её саму тянуло идти дальше. Вернуться в лес. Пригнувшись, зайти под еловую ветвь и изучать страшную, но манящую чащу, по-своему прекрасную в своей мистике. А дальше обязательно приходилось убегать, лазать, прыгать, прятаться, и отстреливаться заклинаниями от прущих отовсюду монстров. В эти сны она даже пробовала погрузиться специально, они приносили больше эмоций, чем просмотр самого жуткого ужастика или лихого боевика. Да ещё с ней самой в главной роли! Но если не удавалось отбиться или убежать, весьма реалистично снилось, как чудище впивается в шею или в живот. И тогда она просыпалась с отвратительным щекочущим чувством на месте укуса и в страхе, что сердце не выдержит такого кошмара. Было дело от особо настырного монстра из сна спасла вся сонная и обеспокоенная Пэнси. Тряся за плечи разбудила Дженнифер и сказала, что она без остановки бормотала «риктусемпра-риктусемпра».       — Ты с кем там воюешь? — отпустила смешок Дафна, позёвывая. — Против роты солдат что ли выступаешь?       — Ой, с кем я только не воюю… — выпалила ещё не до конца пробудившаяся Дженнифер, с осоловелыми глазами. Они посмеялись и обратно легли спать.       — Берегись паука… Берегись паука… — шептали тени во сне. Но не предостерегающе, а больше желчно, словно избежать ей этой встречи не удастся. Но в реальности никаких пауков, кроме их частей, добавляемых в зелья, да мелких, порой встречающихся в душевой, она не встречала. Жизнь текла размеренно, подозрительно спокойно, и подозрения оправдались. В один прекрасный день Дженнифер пришлось повоевать уже с настоящими противниками.        Это был её первый бой, где ей пришлось отбиваться сразу от нескольких врагов. Ничего эпичного она не планировала, и ничего ей взбучки не предвещало. Пообедав, она решила найти Гарри, Рона и Гермиону, выйдя на улицу по наводке Перси Уизли («Я видел их из окна возле квиддичного стадиона, передай Рону, что уроки сами себя не сделают»). Выпавший за ночь снег растаял, но от слякоти спас утренний мороз. Увлечённости друзьям квиддичем можно позавидовать, в противную погоду им не лень тащиться к стадиону. А вот её из тёплого замка скоро и клещами не вытянешь. С наступлением зимы она вообще будто превращается в сонного неуклюжего медведя, которого тянет впасть в спячку. Было бы неплохо, на самом деле. Быстрей бы пришла весна. Свежий воздух, мороз, пощипывающий щёчки и нос, и тяжеловатая утеплённая мантия, словно одеяло, так и клонят ко сну.       — Стой, крысёнок!       — Лови его! Лови!       — Герберт, ну что ты!.. В Дженнифер чуть не врезался Слайли, неожиданно выскочивший из-за высокой ограды. Лохматый, запыхавшийся, глаза у него были выпучены, будто он увидел тролля. С нижней рассечённой губы капала кровь, заляпывая белый ворот рубашки, распахнутой, так как кто-то оторвал от неё несколько пуговиц. Прежде, чем с писком «помоги, сестра, убивают!» он успел спрятаться у неё за спиной, она успела увидеть, что у него оторван правый рукав мантии. Это кто же так постарался?       — Что случилось? — испуганно она оглянулась, на что он обратно развернул её лицом к ограде. — Что ты?.. Ответ не потребовался — топот ног, хруст гравия, и вот к ним выбежали четверо хаффлпаффцев. Один высокий и здоровый как Маркус Флинт, и трое обычных, ничем не примечательных ребят. Но все они уже перешли на третий курс или на четвёртый. И все они были злы как голодные драконы.       — Вот он, крысёнок! — выдохнул один, с виду приличный, парень. Облокотившись руками в коленки, он пытался восстановить дыхание. — Спрятался за спиной девочки, сопляк! Дженнифер невольно отступила от подошедших слишком близко старшекурсников. От них разве что пар от злости не шёл. Мельком глянула налево, откуда пришла — до входных дверей замка недалеко, но они («почему «они»?! — возопил внутренний голос. — Во что тебя решил втянуть Слайли?!») не успеют добежать. Хаффлпаффцы слишком близко. Стоп, хаффлпаффцы? Именно, хаффлпаффцы! На них напали хаффлпаффцы! В голове совершенно не укладывалось, что можно было сотворить, вытворить, наделать, совершить, чтобы вывести из себя всегда мирных барсуков?!       — Отойди, слизеринка, — протянув мускулистую руку, копия Маркуса начала отодвигать её в сторону. Дженнифер опешила от стремительности и беспардонности происходящего. Какого дракла происходит?!       — Сейчас я твоему товарищу все рёбра пересчитаю…       — Стоп! Стоп! — Дженнифер резковато чем следовало бы, отмахнулась от руки, отступив ещё на шаг назад. Под ногами мешались ноги Слайли. Он старался сделаться как можно незаметнее. — Что происходит? Вы чего?! Её повышенный голос ненадолго остановил наступление. Старшекурсники быстро переглянулись, в их глазах мелькнула неуверенность, но быстро сменилась железной решимостью.       — Тебя это не касается, — проворчал здоровый, сделав попытку заглянуть ей за спину. — Просто иди своей дорогой.       — Нет, не иди своей дорогой, — поправил Слайли. — Они меня убьют.       — За что? Что ты натворил? — оглянулась Дженнифер.       — Этот слизень сунул свой длинный нос в мою личную жизнь, — здоровый хаффлпаффец ткнул пальцем в свою широкую грудь. — Вынюхал подробности и рассказал кому не следовало.       — Слайли?       — Ох, — Слайли закатил глаза, словно жалуясь, какие трудные нюансы шпионской самодеятельности. — Аяна Маккинни…       — Моя девушка, — пояснил здоровый хаффлпаффец, наклоняя голову ниже. Как бык. Дженнифер нервно сглотнула, оценивая обстановку. Четверо против двух, плохо.       — …попросила меня выяснить, не встречается ли Герберт… — это он, — указал Слайли пальцем на здоровяка. — …с другой девушкой. Я проследил за ним и увидел как он лобызается с Жаннет Джонс, из Гриффиндора.       — Это не твоё дело с кем я лобы… НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — пророкотал Герберт с побагровевшим лицом. На его челюстях заходили желваки. Кулаки угрожающе сжались. На самом деле повезло, что в таком раздраконенном состоянии он просто не отшвырнул Дженнифер в сторону, чтобы быстрее добраться до тонкой шеи Слайли.       — Ну и я рассказал обо всём заказчице.       — Господи, и из-за этого весь сыр-бор? — Дженнифер с мягкой примирительной иронией посмотрела на Герберта, надеясь, что он одумается. И ошиблась. Герберт рассвирепел ещё больше.       — «Сыр-бор»?! Аяна меня отшила и видеть не хочет по вине этого придурка! На лицах приятелей Герберта появились ухмылки, и быстро исчезли, когда Герберт весьма сурово посмотрел на них.       — Слайли, на черта тебе это было надо, — прошептала Дженнифер, опустив голову, но ни сводя с хаффлпаффцев глаз.       — Маккинни заплатила двумя карточками из золотой коллекции, — с извиняющейся улыбкой ответил Слайли. Поморщился, вытирая кровь тыльной стороной руки. Воротник весь заляпался в крови.       — Ну, поздравляю, паренёк, а теперь ты заплатишь двумя передними зубами! — Герберт угрожающе стал подходить. На суетливые возражения Дженнифер: «Герберт! Подожди! Подожди!» он рявкнул:       — Пшла вон! Ты нам не нужна, топай куда шла! Неплохая идея, если подумать. Слайли как почувствовал её мысли.       — Не оставляй меня! — вцепился он ей в локоть. — Я один с ними не справлюсь!       — А я, думаешь, справлюсь?       — Спаси меня! — вопль паники. — Змеи своих не бросают, помнишь?       — Да, но кто спасёт меня?! Дженнифер пятясь, переводила испуганный взгляд со Слайли на ребят и понимала, что они его лихо поколотят. В гостиную Слизерина он будет добираться ползком, по пути отплёвывая кровавую слюну с выбитыми зубами. Что же… Чёрт их все подери!       — Герберт, стой. Хаффлпаффцы резко остановились, увидев нацеленную на них чёрную палочку.       — Если хочешь, вы можете со Слайли подойти к декану Слизерина…       — Ага, к Снейпу! — Герберт посмотрел на неё как на помешанную. — Гениальная идея, малявка! Просто гениальная. Ведь так много случаев, когда Снейп защищал не слизеринцев.       — …или к декану Хаффлпаффа, — твёрдо продолжила Дженнифер. — Или к старостам. Но вы не имеете права избивать его, словно маглы! Она сделала ставку, что услышав сравнение с маглами, они отступят, и вновь ошиблась. Герберта ничуть не тронули её слова. Он упрямо выдвинул нижнюю челюсть.       — Я буду поступать так, как считаю нужным. И в твоих сопливых советах не нуждаюсь. Шорох мантии, из его кармана появилась волшебная палочка.       — Слизняк уже давно заслуживает трёпку за своё вынюхивание по всему замку. А ты… Я предупреждаю тебя последний раз. Ничего против тебя не имею, банально мне на тебя начхать, но если сейчас же не свалишь, то выхватишь ещё больше чем он. Следующая минута, и остальные трое хаффлпаффцев, ведомые стадным инстинктом, нацелили на неё свои палочки. Герои, чёрт возьми. Слайли за спиной сдавленно простонал, сжавшись, как затравленный собаками кот. Дженнифер приказывала себе не впадать в панику. Думать, думать! Лоб в лоб с четверыми не справиться, но если перенести битву в местность с укрытиями, где можно прятаться, у неё появился бы шанс. Взгляд сместился за плечо Герберта, упав на изгородь, сверху которой выглядывала голова травяного жирафа. Сад со скульптурами животных! Подходящее место, теперь нужно туда попасть. Вспотевшая ладонь крепче стиснула палочку, показавшуюся тяжёлой. Во рту пересохло, а горло сдавило, всё внутри натянулось в один нерв, звенящий как струна. В поисках защиты разум обратился к строчкам Принца-полукровки:        «Нередки ситуации, когда даны жёсткие временные рамки на ликвидацию возникших неравных условий. К примеру, когда противник превосходит вас числом. Первое, о чём вы должны вспомнить — о факторе внезапности. Это один из ключевых принципов боевого искусства, суть которого заключается в действиях, которые имеют эффект неожиданности для противника».              — Что ж, Герберт, — тяжело вздохнув, Дженнифер сделала шаг в сторону. — Я тоже буду поступать так, как считаю нужным. Просто наслаждение видеть ужас на лице Слайли, втянувшего её в ненужные разборки. Хаффлпаффцы уставились на него с мрачным торжеством. «Сейчас ты пожалеешь» — говорил их взгляд. Дженнифер услышала, как один хаффлпаффец сказал другому: «А я её знаю, это двоюродная сестра Корнелии Лайт. Ужик». Ужик — новые усмешки. Дженнифер неслышно хмыкнула, смерив их потемневшими глазами. Они не считают её достойным противником. Себе на беду.              — Люмос Максима!        Вспыхнувший белый свет резанул по глазам. Двое хаффлпаффцев отшатнувшись, больно столкнулись лбами. Дженнифер схватила Слайли за руку, потянув в сад. Над правым ухом просвистел оранжевый луч.       — Чёртова змея! Ослепила!       — Хватит ныть, держите их! — разорялся Герберт. — Риктусемпра! Слизеринцы вбежали в сад. Пятьдесят скульптур животных, расставленных тут и там, темнели в слабом тумане. Не сговариваясь, Дженнифер и Слайли бросились в укрытие. Небольшой отрыв от Герберта с его товарищами начал сокращаться.       — Риктусемпра! — бросила в них на бегу Дженнифер.       — Протего! — выставил щит Герберт. Слайли спрятался за зелёную скульптуру бегемота. Прислонившись к ней спиной, он перевёл дыхание. Из-за рта клубом вырвался пар. Но холодно ему не было от слова «совсем». Мимо пробежала Дженнифер, каким-то чудом успев завернуть за ногу слона, прежде чем в неё попали три красных луча.       — Да, разворотил нору барсуков, — пробурчал под нос Слайли, сдув упавшую на лицо прядь волос. Он совсем не силён по части боевой магии и может отстреливаться лишь слабенькими, но весьма подлыми заклинаниями.       — Слагулус Эрукто, — нараспев произнёс он, высунувшись из-за широкой морды бегемота. Из конца его палочки вырвался зелёный луч. Один из нападающих увидел луч и успел отпрыгнуть в сторону, но вот его друг, стоящий у него за спиной среагировать не успел. Заклинание попало ему в шею. Упав, паренёк покатился по траве.       — Чед! — подскочил к нему Герберт и остальные. — Чед, ты в порядке?       — Этот гадё… — Чед громко рыгнул, из его открытого рта показались блестящие рожки огромного слизняка. Ребята с возгласами отвращения отпрянули. А Чед встав на колени, отрыгнул слизняка на землю. Два судорожных вздоха, и его снова скрутило как от рвоты. Второй слизняк упал к первому.       — Фу! Этот крысёнок наслал на него слизнявую отрыжку!       — Чего? — хмуро посмотрел Герберт.       — Так мой брат называет это заклинание. Он однажды наслал его на меня…       — Умолкни, Кристофер. Никого не интересует, что там наслал на тебя твой брат. Нагнувшись к Чеду, Герберт направил на него палочку, сказав «Финита». Рвота слизнями прекратилась.       — Тьфу, спасибо, брат, — слабо поблагодарил Чед, всё ещё бледно-зелёный после пережитой гадости.       — Ничего… Протего! — Герберт взмахнул палочкой. Два луча, зелёный и красный врезались перед ним в невидимую преграду. — Змеята, — плотоядно осклабился он. — Ладно, поиграем. У этого сада всего два выхода и они за нашими спинами. Не подпускайте их к ним.       — Они атакуют, Герберт, — Чед поднялся на ноги, утирая рот.       — Они первогодки, не трусь. Поиграем в игру «вытрави двух змеек».        Дженнифер тихо сидела за густыми высокими кустами и видела, как хаффлпаффцы стали расходиться, но недалеко друг от друга. Кажется, это называется рассредоточением. И барсуки оказались не дураки, не отходят дальше нескольких метров от выходов из сада. Как назло их всего два, и они расположены рядом. Но она и не собиралась бежать так быстро. Дженнифер улыбнулась, облизнув губы. Сердце стучало как молот. Мышцы ног и рук начали пружинить. Всё только начинается.        «Если противник вам не знаком, неизвестен его стиль ведения боя, то в завязке битвы следует прощупать его, посмотреть, какие его излюбленные заклинания, скорость и защита, его манеру ходить и быстроту. Сам он, конечно, вам не покажет и потому для этого выполняются приёмы разведки — быстрые выпады воздушных чар, или же блокировка, прощупывающие оборону врага и его стиль ведения боя».        О, она выяснит их стиль ведения боя. Дженнифер затаилась, выжидая момент для атаки. Вскоре зашуршали шаги и с боку появился Чед. Она молниеносно направила на него палочку.       — Экспеллиармус! Восторг! Палочка Чеда вырвалась из его рук, упав в кусты. Чед нервно дёрнулся в сторону палочки, затем оглянулся с огромными беспомощными глазами. Руки его начали подниматься, будто в жесте «сдаюсь», но в следующий миг, загнанный в угол хаффлпаффец бросился вперёд, решив сбить её с ног. Дженнифер не ожидала, что на неё попрут в рукопашную, инстинктивно отскочила в сторону, крикнув обидчику «Инкарцеро». Так удивительно и странно, как отработанные на манекенах заклинания срабатывают на живых людях. Возникшие из воздуха верёвки крепко опутали Чеда, прижав к туловищу руки и запутав ноги. Продолжая двигаться, он споткнулся и упал, скатившись бревном по склону к фонтану.       — Чтоб тебя! Чед разразился ужасной руганью, от которой у Дженнифер покраснели уши. В приюте она слышала крепкие словечки, но Чед смог их переплюнуть. Никогда бы не подумала, что почувствует себя оскорблённым интеллигентом…        ЩЩЩЩЩ!        Услышав свист, она подняла взгляд, чуть ли не запоздало заметив три приближающихся луча.       — Протего! Щитовые чары сработали, но по руке, держащей палочку прошла дрожь. Дженнифер покачнулась. Испуг перекрылся детским восторгом. Первое в жизни «Протего»! Самолюбование было недолгим. С криком «ой!», Дженнифер вновь выставила щитовые чары, чуть пригнувшись. С каждым заклинанием, попадающим в щит, она вздрагивала — её будто грубо толкали. Герберт с оставшимися двумя прихвостнями направил на неё целый шквал заклинаний. Красные, оранжевые, синие и жёлтые лучи врезались в щит, отталкивая её назад. Дженнифер начала отступать, как раздался крик Слайли:       — Слагулус Эрукто!       — Протего! — среагировал Кристофер. В возникшую паузу, Дженнифер нырнула за распущенный хвост павлина. Удивительно, но у неё пробежала мысль, как бы не повредить ненароком эти скульптуры, иначе потом мистер Филч головы им всем поотрывает.       — Экспеллиармус! — направила она заклинание на Кристофера, но он его отбил. Да, подумала она, пригнувшись — синий луч пролетел над головой — это тебе не манекены, но в этом-то вся и прелесть!        — Давайте, сначала поймаем девчонку, она активнее напрашивается на тумаки, — услышала она голос Герберта. Поймай, барсук, если силёнок хватит. Тихо, стараясь не шелестеть травой, Дженнифер начала спускаться к обезвреженному Чеду.       — Герберт! Кристофер! Саймон! Она здесь! — заорал Чед. — Дрянь такая… Освободите меня, чёрт! Я связан!       — Ты где орёшь то?       — Да здесь я! Возле фонтана! И осторожно, она тоже здесь! Эй! Ты что делаешь?! Ты что творишь, гадина?! Не смей! Видя, как хаффлпаффцы спешат со всех ног к своему другу, у Дженнифер возникла идея. Тонкая чёрная палочка ткнулась в грудь рвущемуся из пут Чеду.       — Ты что делаешь?       — Не кричи, я лишь оставлю твоим друзьям маленький сюрприз, — с недоброй улыбкой и диким блеском в глазах пообещала она.       — Мимбл Вимбл.       — Пклеклати! — язык Чеда опух и стал заплетаться. Но не это сюрприз.       — Серпенсортия.       — А-А!              — Что? Мы здесь, что случилось? Хаффлпаффцы подбежали к бившемуся на земле Чеду. Верёвки врезались в его тело, а сам он рвался, словно у него случился приступ эпилепсии.       — Воу! Спокойно Чед, ты чего? — обеспокоено произнёс Герберт, пытаясь удержать его в неподвижном состоянии. — Да не дёргайся ты так, я хочу снять верёвки…       — Мея!.. Мея!.. — мычал Чед, силясь справиться с насланным косноязычием. — Шафом мея! Шафом мея!       — Чего? — сморщил лоб Кристофер. — «Шафом мея»?       — На нём чары косноязычия, не везёт ему сегодня, — усмехнулся глупой улыбкой Саймон.       — МЕЯ! Герберт запоздало заметил, что на груди, за шарфом Чеда что-то шевелится.       — Осторожно! — воскликнул он в тот момент, как из-за шарфа стрелой выскочила серо-коричневая змея с чередой тёмных пятен по всему телу. Её широко раскрытый рот испугал ребят до первобытного ужаса. Первая мысль, мелькнувшая у всех троих — ядовитая! Пёстрая окраска, агрессивное поведение. Дженнифер, притаившаяся от них в стороне, еле сдерживала смех, наблюдая как хаффлпаффцы, словно испуганные котята, отпрянули от связанного Чеда во все стороны. Герберт упал на зад и, упираясь ногами в землю, стал отползать. Кристофер, отступая от угрожающе шипящей змеи, запутался в собственных ногах, завалившись в фонтан.       — Стоп, — Герберт прищурился. — Это обыкновенная медянка!       — Риктусемпра! В Саймона, отвлечённого змеёй, попало заклинание. Подлетев, он рухнул под ноги Герберту.       — Ах, ты! Ступефай! Ай! Медянка скользкой лентой заползла к нему в брючину, вызвав море «восторга». Поток брани в адрес Дженнифер переплюнул некультурщину Чеда.       — Глациус! Ледяной вихрь пронёсся в нескольких сантиметрах от её лица, вызвав волну мурашек. Дженнифер рывком обернулась к Кристоферу. Юноша стоял в фонтане, клацая зубами от холода, но палочку направлял прямо на неё.       — Риктусемпра! Коллошу! Первое заклинание Кристофер отбил, второе не успел. Подошвы его приклеились к дну фонтана. Но Дженнифер ждала, когда он опустит глаза, чтобы посмотреть на обездвиженные ноги.       — Экспеллиармус! Второй враг обезврежен. Прятаться! Саймон поднялся на ноги. Герберт, цедя сквозь зубы ругательства, оттопырил пояс штанов и вытянув за хвост медянку, презрительно отшвырнув прочь.       — Випера Эванеско. Помощница Дженнифер растворилась в чёрном облачке.       — Гебет, авакуй ё! Авакуй ё! — мычал Чед.       — Да заткнись ты, Чед! — рыкнул Герберт.        Дженнифер тенью перебежала от куста к кусту, от скульптуры к скульптуре. Всю сонливость с неё как рукой сняло. Разгорячённая кровь лавиной кипела в её венах. Чувство непередаваемого счастья от случившейся охоты рвалось из груди.       — Эй, воительница! Её схватили за руку. Слайли!       — Что, путь расчищен, — указал он взглядом на выход из сада. — Бежим в замок! Бежать в замок? Зачем? Тут так весело.       — Ты чего?.. — взгляд Слайли стал настороженным. Смешливые огоньки в нём пропали, остался только интерес и опаска. Словно он видел перед собой нечто доселе неизвестное и опасное. Но Дженнифер действительно выглядела по-другому. Словно расцвела какой-то необъяснимой мрачной красотой. Тёмно-каштановые волосы растрепались, чёрные словно смерть глаза пылают безумным огнём. Можно подумать, в неё демон вселился. Демон войны. Её энергия, обычно очень спокойная, буквально пульсировала, отражаясь от скульптур сада.       — Дженни? — осторожно позвал Слайли, тихонько толкнув её. — Ты как? У тебя какой-то нездоровый румянец, и как-то необычно блестят глаза… Ты здорова? Тебя не задели заклинания?       — Меня-то? И она сделала простое, естественное движение, но в животе у Слайли будто разлился расплавленный свинец. Запрокинув голову, она рассмеялась. Застыв, он видел её верхние зубы, влажное розовое нёбо, слышал смех, отдающий безумием. Ладони его ощущали стуженую землю. Его вдруг охватило противоречие — он очень захотел оказаться подальше от неё. И в то же время он не хотел двигаться от неё. Что за ерундень?.. Он думал, что про всех своих знает всё. Конечно, он видел, что в последнее время Лайт куда-то пропадает, но не придал этому значения. А теперь, пожалуй, он проследит, куда эта скрытная фурия постоянно уходит. Для каких приключений. Она всегда казалась ему тихоней, и немного болтливой хвастунишкой, как Малфой. Оказывается, ей нравиться сражаться. Интерес-с-сно. Очень интерес-с-сно.       — Вы не хотите уходить, Тёмная королева? — имитируя насмешку, спросил он. Левый глаз у него дёрнулся. Смех Дженнифер оборвался так же внезапно, как начался. Медленно она опустила голову, смотря словно сквозь него. «Размышляет, убежать ли сразу, или ещё повоевать, — понял он, сохраняя молчание. — Соперники-то из Герберта с его идиотами никакие. Можно играться с ними как кошка с мышкой». Но не подумал бы Слайли, что слизеринский ужик (как все, и он до сего момента, звали Дженнифер) из таких.       — Слышу, как ты там заливаешься, мелкая гадюка! Рано радуешься. Выходи! Лучше расставить все точки над «и», чем потом тебе придётся всё время от меня бегать. Дженнифер поразмыслила, что второго шанса проверить силы может и не выдастся. Да и нервничать, ожидая удара в спину не хочется.       — Что ты предлагаешь, Герберт? — крикнула она. Слайли тут же на карачках пополз прочь. Дженнифер направилась в другую сторону. — Выдать Слайли?       — Не-ет. Герберт и Саймон крались по саду, заглядывая за каждый куст и дерево. Что Дженнифер не понимала, почему они не стали освобождать Кристофера и Чеда? Герберту это наверняка по силам. С расстояния понаблюдав за хаффлпаффцами, за их дёргаными движениями, мечущимися глазами, у неё возникло предположение, что они в принципе не ожидали сопротивления от первогодок. Унижение и злость затмили им здравый смысл. Особенно Герберту.       — Я уже понял, что ты своего Ромео не выдашь. Вот тут лицо у Дженнифер запылало от смущения и возмущения. Какой ещё Ромео?! Что он несёт!       — Предлагаю ма-аленькую дуэль. Как раз для такой ма-аленькой дряни.       — Дуэль?       — Да, а что такого? Тебе страшно выступить в открытую, не ползая по кустам и не собирая клещей на свою задницу? Дженнифер открыла рот, чтобы крикнуть «Нет, не страшно», но догадка пронзила её, лишив голоса. Герберту надоело выискивать её среди укрытий, вот он и хочет выманить её и по-быстрому поквитаться с ней. Хитрый барсук!       — Ну, так что, слизеринка?       — Если ты победишь, я так понимаю, вы поколотите меня и Слайли…       — Да ну, нет, — в голосе Герберта послышались нотки простого житейского парня. — Тебя мы бить не будем. Точно не будем. Всё-таки девочка, первогодка, мозгов ещё нет… Ну, может, нашлём облысение, чтобы тебе в следующий раз неповадно было.       — Как это мило. Я прямо плачу от твоего милосердия.       — А вот тощего слизняка я лично отделаю так, что родная многодетная маманя его не узнает.       — Ага… А если победу одержу я? Что тогда? Дженнифер чувствовала его усмешку.       — Оставлю и тебя и слизняка в покое.       — И твои друзья оставят нас в покое!       — О’кей. И мои друзья оставят вас в покое.       — И друзья твоих друзей оставят нас в покое.       — Ла-адно. И друзья моих друзей оставят вас в покое.       — И друзья друзей твоих друзей оставят нас в покое.       — И друзья моих… Ты издеваешься?       — Да, — хихиканье.       — Так что, выходишь? Дженнифер вздохнула, собираясь с силами. Сжала, разжала пальцы липких ладоней. Ух, какой насыщенный день.       — Да она не выйдет, — подначивал Саймон. — Слизеринцы умеют воевать только исподтишка. Все это знают! Герберт устав патрулировать сад, остановился. Что ни говори, а прятаться у слизеринцев тоже талант. Или просто они убежали, улучив момент. Трусы! Но ничего, он им ещё покажет «райскую» жизнь. Саймон пожал плечами. Повернувшись, юноши хотели идти к Чеду и Кристоферу. Бедный Кристофер наверно околел от ледяной воды.       — Кхм, ну, я согласна. Резко обернулись. Девчонка стоит возле скульптуры носорога, за которой, видимо и пряталась.       — А слизняк где?       — Прячется.       — Пф! Хорошо устроился, — с усмешкой всплеснул руками Герберт. Дженнифер мысленно с ним согласилась. Действительно, втравил, гад, и спрятался. Справедливости ради, он предлагал бежать. Освободив Чеда и Кристофера, Саймон встал у фонтана, скрестив руки. Чед и дрожащий как осиновый лист Кристофер направились в замок, Кристоферу срочно требовалось принять горячий душ.       — Ну что же, ваше благородие, — широко улыбнулся Герберт, вставая на расстоянии напротив Дженнифер. — Приступим? Дженнифер потопталась с ноги на ногу.       — А что в нашем случае считается победой?       — Ну, — Герберт переглянулся с Саймоном, чуть покачиваясь, словно суставы его ног и рук стали шарнирными. — Если выбьешь палочку из моих рук, или вдруг даже опрокинешь на лопатки (а этого ну никак не может быть, говорила его интонация) — победа твоя. «Но победа тебе не светит», явно так и хотелось добавить ему. Манера его голоса, поза, весь его вид говорил, с какой жалкой мелочью, пылью из-под ног, ему приходится иметь дело. Это жгло и больно язвило. В Дженнифер закипало возмущение. Почему к ней такое отношение? Потому, что первогодка? Девочка? Слизеринка? Полукровка? Есть ещё более надуманные причины?       — На счёт три, — Герберт встал ровно, на манер шпаги поднял палочку на уровень глаз. Сердце пропустило удар. Дженнифер напряжённо ждала когда он начнёт считать, но он почему-то молчал. И, похоже, чего-то ждал от неё.       — Ты не собираешься меня приветствовать? — холодновато осведомился он.       — Приветствовать? — моргнула Дженнифер. — Эмм… Ну, привет. Секунда молчания, все трое прыснули. Послышался смех Слайли откуда-то сбоку. Это заметно разрядило обстановку. Запоздало Дженнифер, утирая выступившие от смеха слёзы, вспомнила упоминание об этикете магической дуэли в книге Принца-полукровки.        «Салют» — заимствовано из латинского (salus, salutis), «здоровье». Т.е. это приветствие, пожелание здоровья. Каждый благородный, воспитанный и уважающий себя волшебник перед дуэлью приветствует противника. Не приветствие же считается дурным тоном».              — Извиняюсь, — сказала Дженнифер. Рывком подняла палочку на уровне глаз.       — Раз, — начал считать Саймон.       — Предупреждаю сразу, — серьёзно сказал Герберт. — Щадить не буду. Дженнифер ничего не ответила, ей казалось, что весь мир сжался вокруг громоздкой фигуры противника. Где-то в кустах нервно грыз ногти Слайли.       — Два. «Нужно сосредоточиться, сейчас начнётся!»       — Три!       — Протего! Раздался звук, будто ударили хлыстом. Дженнифер успела выставить щит, но правую руку выше локтя обожгла боль. Резкая, жгучая. Она не поняла толком, что произошло. Тонкая сияющая плеть обвила её вместе с щитом и полоснула концом по незащищённому плечу. Глянув на место удара, Дженнифер увидела горизонтальный надрез на мантии, будто её порезали лезвием. Сквозь порез стала просачиваться кровь. «Флягэллюм»* услышала она и снова создала щит. Свист — рассекающая воздух плеть змеёй обвилась вокруг неё, и хлестнула в этот раз меж лопаток. Без сомнения спину порезало. Что-то тёплое потекло по пояснице, и в общем-то не нужно гадать что.       — Э, Герберт, — обеспокоился Саймон, переведя тревожный взгляд с Дженнифер на друга. — Ты это…       — Спокойно, старина, — насмешливо прищурился Герберт. С замахом отвёл руку назад, будто вместо палочки в ней и правда была зажата плеть. — Я её только припугну немного. Флягэллюм! Дженнифер отпрыгнула, гравий где она стояла секунду назад взорвался салютом камушков.        ВЩЩЩЩ!        Сияющая плеть так и норовила достать её, а из-за тянущей боли в спине проворно двигаться стало тяжело. «Терпи! — велела себе Дженнифер. — Терпи! Не время думать о ранах! Совсем не время!» Пригнувшись, она спряталась за фонтаном. Вот в таком случае очень пригодилась бы техника «миража». Надо было упорней тренироваться. Ей бы только немного выиграть время, чтобы Герберт не обнаружил раньше времени её нового «друга».       — Таранталлегра! — крикнула она, высунувшись.       — Протего, — лениво отбил Герберт, начав наступать.        «Почувствуйте свою магию, сконцентрируйте её на скорости. Вы быстры как ветер, вы легче пёрышка. Замедляйте дыхание, вдох-выдох — раз в полминуты, затем вдох-выдох в минуту, затем вдох-выдох в две минуты, вдох-выдох в три минуты. Проведите рукой перед глазами из стороны в сторону. Видите?».        Вдох-выдох. Вдох-выдох. Замедлить дыхание. Почувствовать магию. Странное дело, весьма нервозная ситуация не помешала, а подтолкнула, смешно сказать, даже пнула в правильном направлении. Похоже её организм воспротивился приближающемуся поражению и позору. Она это чувствует. Лёгкие начало жечь, воздух загустел. Летящие вдали птицы начали лететь медленнее, словно они не по небу летят, а плывут в вязком киселе. Очень странно…       — Не спрячешься! — выскочил Герберт, целя в неё палочкой. — Фурункулюс! Дженнифер рыпнулась вправо. Мир стал необычайно расплывчатым. За спиной послышался звук раздробленного камня — заклинание врезалось в фонтан. Раздался крайне удивлённый возглас Саймона. Дженнифер приземлилась на одно колено, недоумённо оглянулась. Саймон, да и Герберт, нелепо застывший с вытянутой палочкой, таращились на неё во все глаза. Дженнифер первым делом испугалась, подумав, что заклятие достало-таки её и она начала покрываться уродливыми нарывами. «Фурункулюс» — это именно сглаз для появления на теле противника ужасных нарывов. Но переведя взгляд с остолбеневших противников на фонтан, она открыла рот, не поверив своим глазам. Фонтан остался позади не меньше, чем в четырёх метрах! Она ведь не прыгала. Да и не допрыгнула бы так далеко, если бы захотела. Неужели?..       — Как ты?.. — Герберт через силу покачал головой.       — Это «мираж»?! — голос Саймона стал на пол-октавы выше. — Эта первогодка может… Как?! Как это?! Дженнифер замедляя дыхание, провела перед собой левой ладонью. За рукой протянулся шлейф, словно ещё пять рук следуют одна за одной.        «Видите?»        Да. Вижу. С ума сойти! Теперь она может быстро двигаться.        Губы растянулись в злорадной улыбке, когда она победно посмотрела на Герберта. Ну, теперь берегись, барсук. На его лице удивление сменилось чрезмерным раздражением.       — Да плевать, что она может! Левикорпус! Это заклинание было неизвестно Дженнифер, но и проверять его на своей шкуре она не собиралась. Не в этот раз. Резкий уворот влево.       — Риктусемпра! Фурункулюс! Левикорпус! Да стой спокойно, дрянь! Она чувствовала себя прытким кузнечиком. Все движения Герберта стали замедленными. Чем больше он бесился, тем меньше контролировал ситуацию. Но и техника миража оказалась довольно изматывающей. Лёгкие просто горели, голова начала кружиться, а скорость стала уменьшаться.       — Риктусемпра! — крикнула Дженнифер, оказавшись перед ним.       — Протего! Тут же она подскочила к его незащищённому щитом боку. Его глаза успели заметить её движение, но реакция тела подвела.       — Коньюнктивитус! Ярко-красная вспышка и Герберт вскричал, начав тереть глаза. Дженнифер было на миг расслабилась, и едва не поплатилась за это. Один красный луч пролетел мимо, второй почти задел левое ухо. Быстро она отскочила назад, подальше от противника.       — Осторожно! Саймон спрятался за деревом. Герберт палил заклинаниями во все стороны наугад. Перестав чесать воспалившиеся глаза, он отвёл руки от лица. Веки его глаз сильно отекли и покраснели, ресницы слиплись от гноя. Всё пред ним предстало в тумане. Почти ослеплённый хаффлпаффец стал вертеться волчком. Заметив размытый тёмный силуэт слизеринки, изобразил ухмылку:       — Что-то ты долго возилась! Не могла вспомнить нужное заклинание, бедняжка? Дженнифер чуть обиженно ответила:       — Ну извините, я впервые делаю два дела одновременно.       — Два дела?.. — Герберт рывком стёр сочащийся из глаз гной. — В смысле два дела? Дженнифер улыбнулась почти нежной улыбкой. За спиной Герберта послышалось шипение.       — Ах ты! — развернувшись, он вскинул палочку. — Випера Эва… В ноги ему бросилась двухметровая толстая змея. Плавно и проворно скрутила его ноги, повалив на землю. Герберт не почувствовал как упал, все его чувства сосредоточились на кольцах змеи, что железными тисками сдавили его ноги.       — Экспеллиармус. Палочка вылетела из его рук.       — Я победила! — вскинула кулак Дженнифер. — Я победила! Она стояла, испытывая триумф. Это была довольно отчаянная битва и она одержала победу.       — Это что ещё такое?! — закричал Герберт, приподнявшись на локтях. Светлая змея с проходящим от головы до хвоста крупным чётким рисунком из пятен красного и коричневого цветов обвивала его ноги до колен, гипнотизируя его при этом абсолютно пустыми глазами. Но выше она не ползла, не пыталась его задушить, или укусить.       — Это императорский удав, — тоном экскурсовода пояснила Дженнифер и погладила змею по голове. — Долго же ты полз. Удава она наколдовала за минуту до дуэли, и всё что требовалось, это отвлекать внимание на себя, пока помощник медленно из кустов подкрадывался к Герберту. О-очень медленно.       — Випера Эванеско. Освободив сокрушённого противника, она не без удовольствия повторила «я победила!».       — Да, да, — хмуро сказал Герберт, поднимая палочку. Глаза его всё ещё норовили слипнуться из-за гноя. — Тебе просто повезло. У меня живот вдруг прихватило.       — Ну конечно, живот прихватило. Голова заболела. Давай заливай.       — Ты полегче, а то…       — А то что? Я могу тебе опять задницу надрать! Дженнифер засмеялась, испытывая недюжинное облегчение, лёгкость души и усталость тела. Засмеялся и Саймон, подошедший к надувшемуся Герберту.       — Честная победа, — он пожал руку Дженнифер, отчего она загордилась собой ещё сильнее.       — Ей просто повезло, — упрямо повторил Герберт, но кому есть дело до его мнения? Победителей не судят, а проигравших не слушают. Дженнифер отвернулась от него, чтобы не провоцировать своим довольным видом. За спиной неслышно материализовался Слайли.       — Техника «миража»? — изогнул он брови. — Не ожидал, по правде говоря... Это было круто, королевна.       — Не зови меня так, — Дженнифер слегка пихнула его в плечо. На лице Слайли отразился испуг, а за спиной закричал Саймон: «Герберт, не надо!». Раздался звон, показалось, что разом лопнула тысяча струн. Не нужно было поворачиваться, успела подумать Дженнифер, ожидая боль. Но боли отчего-то не последовало. Оглянувшись, она отступила на шаг, изумлённо распахнув глаза. Герберт стоял в скованной позе, от его рук, скрещённых на груди, от каждой фаланги пальцев, тянулись натянутые тонкие нити. Тоньше волоса, Дженнифер не сразу и заметила их, если бы не их серебряные переливы на свету. Они жестоко стянули и туловище и ноги Герберта. Он точно попал в сеть. Одна нить опасно впилась в его шею, удушая...       — Дженни, ты в порядке? — спросил мягкий обеспокоенный голос.        На холме стояла Аранэя Кали. Лёгкий ветер играл прядями волос и алыми лентами банта под подбородком. Её палочка была направленна на Герберта. Дженнифер нерешительно кивнула. Нить словно леска впивающаяся в горло хаффлпаффца нервировала её.       — Миссис Кали, я не собирался нападать на неё со спины, — поднял руки Саймон, когда женщина величаво, с гордо прямой спиной, спустилась к ним.       — Я знаю, Саймон, — наклонила голову она. От Дженнифер не укрылось, как Саймон покраснел, с каким плохо скрываемым восхищением он смотрит на миссис Кали.        — Ты хороший парень и не способен на удар в спину. А вот Герберт… С тяжким вздохом волшебница расстроенно поцокала языком и легонько, можно сказать, нежно провела изящными пальцами по нитям, словно по струнам арфы. Дженнифер показалось, что она слышит их лёгкий вибрирующий звон. В тоже время задрожали и её собственные нервы. Покрасневший Герберт судорожно вздохнул, будто собирался заплакать. И это было бы немудрено. Обездвиженный, безоружный, глаза его, залитые гноем, не видели. Нити больно врезались в тело, и попытками освободиться он ещё сильнее их натягивал. Дженнифер не хотела его унижения.       — Я думаю, он не хотел причинить мне сильный вред, — сдавленным голосом произнесла она, стараясь не морщиться от звона нитей. Аранэя продолжала почти невесомо касаться их. Что это за магия?       — Ты так наивна, моя дорогая, — тепло посмотрела она на Дженнифер. — И в этой наивности есть неопытность и свежесть юности. Лёгким взмахом палочки миссис Кали перерезала нити. Герберт свалился на колени, сразу принявшись разлепливать глаза пальцами. На его горле осталась красная полоса. Дженнифер поёжилась. Слишком сильное и странное наказание ему досталось.       — Его глаза, — миссис Кали подняла голову, приоткрыв губы. — Это твоих рук дело, Дженни. Она не спрашивала. Дженнифер кивнула, но сразу решила пояснить:       — У нас была дуэль.       — Дуэль? Ах, опять эти пережитки прошлого, — с досадой повернулась Аранэя к Саймону, и велела ему медовым голосом:       — Саймон, будь любезен, отведи Герберта к мадам Помфри. Она мигом его исцелит.       — Конечно, миссис Кали. Саймон подхватил под руку Герберта, уводя прочь. Дженнифер и Слайли переглянулись.       — Слайли, кровь у тебя уже остановилась, но тебе не повредит привести себя в порядок.       — Да, миссис Кали. Слайли поколебавшись, словно не хотел оставлять Дженнифер, направился к замку.        Оставшись один на один, девочка напряжённо ожидала, что миссис Кали напуститься на неё с назиданиями, выговором, напомнит о правилах, запрещающих битвы учеников. Отнимет баллы у факультета в конце, концов. И никак не ожидала, что волшебница со вздохом облегчения «ох, Ужик» подойдёт и ласково обнимет её. Это полностью обескуражило.       — Дженни, мой дружок, что же ты делаешь? Зачем вступаешь в бой с противником, который старше и сильнее.       — Ну, э-э… Так то я не хотела вступать в бой, просто Слайли попал в беду и я ему помогла… Не бросать же его, верно? К тому же, Герберт может и старше меня, но кто сказал, что он сильнее. Миссис Кали позволила себе добродушную усмешку и иронию.       — И сражалась ты безо всякого удовольствия, конечно же.       — Ну, почему… Мне понравилось сражаться, — пожала плечами Дженнифер, решив не пытаться обманывать психолога. — Это чувство силы…       — О, да. Оно пьянит, — согласно прошептала миссис Кали, облизав губы. — Но всё же впредь будь осторожнее, Ужик. Нельзя поворачиваться к врагу спиной. Особенно если твой враг — чистокровный волшебник.       — Герберт — чистокровный?       — Именно, — кивнула Аранэя. — И его друг Саймон — чистокровный.       — Но, опять же, Саймон не хотел на меня нападать со спины. Миссис Кали подняла плечико, промолчав.       — Ты ранена, Ужик, — указала она кончиком палочки на плечо. Дженнифер и забыла про него, и про спину, а стоило вспомнить, раны будто только появились, запульсировав с новой силой.       — Пойдём, угощу тебя шоколадными лягушками и горячим чаем, поболтаем. Никогда не поворачивайся к врагу спиной, — повторила миссис Кали, направляясь к замку. Подол её платья тихо шуршал по земле. Дженнифер, окинув беглым взглядом поле брани, пошла за ней.