Повороты судьбы

В назначенный день сюда, на Пристань Лотоса, прибыл Цзинь Цзысюань со своей свитой. Слава небесам, Цзинь Цзысюня среди его свиты не наблюдалось, что только порадовало очень многих, включая самого Вэй Ина. Гостей уже ждали – и пока Цзян Чэн, как глава ордена, встречал их, Вэй Ин еще раз оглядел шицзе и вынес вердикт: — Ты прекрасна. — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — в голосе Цзян Яньли мелькнули и тут же пропали нотки неуверенности, она внимательно оглядела свой наряд. Богатая вышивка украшала свадебный шелк, лотосы казались живыми, драгоценные камни вспыхивали на свету, словно спустившиеся с небосвода звезды. — Еще чего! — воскликнул Вэй Ин. — Вот подожди, увидит он тебя – и дар речи потеряет! Первые два поклона будущие муж и жена должны будут совершить здесь, в храме предков Пристани Лотоса. Оставшийся последний будет совершен уже в резиденции ордена Ланьлин Цзинь, как того требовали все обычаи. Вэй Ин и Цзян Чэн будут сопровождать сестру и присутствовать затем на свадебном банкете, и лишь затем вернутся домой, на Пристань Лотоса. Если Цзян Яньли и волновалась, то все ее тревоги рассеялись: едва увидев свою невесту в красных одеждах, Цзинь Цзысюань только выдохнул восхищенно, не веря своим глазам. Вэй Ин тихо фыркнул, покосившись в сторону Цзян Чэна, словно напоминая «Я же говорил!». Цзян Чэн только вздохнул, но дальше Вэй Ин вел себя безукоризненно, стараясь сдерживаться, чтобы ничего не испортить. Вэй Нин наблюдал за всем из окна комнаты: он сам не пожелал показываться на глаза представителям ордена Ланьлин Цзинь, пусть даже молодой господин Цзинь и знает о нем. Так будет безопаснее, не хочется подставлять никого из семьи, да и надо ведь приглядывать за А-Юанем. Малыш сидел на руках у целителя, также наблюдая за праздничной церемонией, уже зная, что Цзян Яньли выходит замуж и уезжает из дома. Время для прощания будет – на официальных проводах, когда невесте дадут время проститься с семьей, да и она все равно будет порой приезжать сюда, навещая братьев. Перед храмом предков Вэй Ин и Цзян Чэн снова переглянулись друг с другом, вспоминая тот момент, когда совершили общий поклон. А пока же необходимую церемонию совершали Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли. Небеса явно благоволили к ним, и сегодняшний день выдался невероятно теплым несмотря на то, что весна еще не перевалила за свою половину. В дорогу уже все было собрано и подготовлено, предстоял путь к резиденции ордена Ланьлин Цзинь, где уже готовились к проведению дальнейшей свадебной церемонии. Согласно давним традициям, весь путь предстояло проделать верхом на лошадях, не используя мечи, в сопровождении родственников и слуг. Невесте же полагалось всю дорогу провести в закрытых носилках, не показываясь более жениху. Отбытие из резиденции ордена Юньмэн Цзян планировалось следующим утром, вечер же и ночь оставались на прощание с родней, прибывшей из Мэйшань Юй, и со всеми, оставшимися дома. Все уже было подготовлено, и путешествию к Башне Золотого Карпа ничего не должно было помешать – охрана из заклинателей двух орденов способна извести любую опасность, будь то разбойники или же ночные твари. Подружки-целительницы, которых Цзян Яньли оставляла здесь, налетели, словно стайка разноцветных птичек, поздравляя свою подругу с грядущим торжеством и жалея, что не смогут увидеть всю церемонию. Цзян Яньли пообещала, что как только появится такая возможность, то она навестит родной орден. Вэй Нину было поручено и дальше присматривать за тем, чтобы Вэй Ин берег свое здоровье – Цзян Яньли, как оказалось, слышала разговор о том, что использование теперь темной ци может навредить еще сильнее. Целитель заверил ее, что будет беречь и защищать в меру сил не только Вэй Ина, но и Цзян Чэна тоже. — Я многим им обязан, — произнес Вэй Нин. — И сделаю все, чтобы вам не пришлось тревожиться. — Спасибо, А-Нин, — улыбнулась Цзян Яньли. — Я не сержусь на тебя за тот секрет. Правда. — Рад этому, — ответил Вэй Нин. Поговорив затем с бабушкой, Цзян Яньли заверила ее, что обязательно все сделает, и затем вернулась в одну из комнат, откуда открывался вид на всю Пристань Лотоса и озеро. Уже стемнело, и луна медленно окутывала все лунным светом, посеребрив свое отражение в водах Озера Лотоса. Все это знакомо с детства, как и тайные островки на озере, тропинки в обход других путей, старый причал в северной части, хорошо укрытый травой, и берег рядом, откуда удобно спускаться к воде. Конечно, всего этого будет очень не хватать, но не стоит так сильно цепляться за свое прошлое, и пора принимать будущее. Это их общий с Цзинь Цзысюанем выбор, общие чувства, которые смогли пробиться, словно устремленные к небу цветки лотоса. Теперь все будет хорошо. …Рано утром, еще до восхода солнца, начали собираться в дорогу. Со двора доносились голоса людей, да и сама резиденция напоминала сейчас растревоженный муравейник. Цзян Яньли уже была в носилках, утренняя прохлада заставила закутаться в теплые одежды. Цзинь Цзысюань с несколькими своими заклинателями уже ожидал их всех за пределами резиденции, борясь со стремлением еще раз увидеть А-Ли до свадьбы, сказать ей, как же она сейчас прекрасна. Воистину, раньше Цзинь Цзысюань был глупцом, считая навязанную невесту самой обычной и невзрачной, и сейчас был готов взять свои слова назад, принося официальные извинения Цзян Чэну и Вэй Усяню.

***

В Башне Золотого Карпа все было уже подготовлено, и госпожа Цзинь все тщательно проверяла, стараясь скрыть свое волнение. Она искренне желала счастья своему сыну и А-Ли, радовалась, видя, как между ними и в самом деле вспыхивают чувства, а не встает стеной навязанный брак. История их родителей точно не повторится, они уже далеки от возможных ошибок. Зная характер своей жены, Цзинь Гуаншань вел себя очень тихо и благопристойно, оставив пока даже заигрывание с многочисленными служанками и вообще стараясь пока не попадаться на глаза супруге. Свадьба сына и Цзян Яньли открывала множество перспектив, которые Цзинь Гуаншань собирался использовать в свою пользу. Например, укрепить свое влияние на орден Юньмэн Цзян, но это нужно постепенно и осторожно, дождавшись того момента, когда Цзян Чэн слегка притупит свою бдительность. Раньше, когда Вэй Усянь представлял собой угрозу, будучи Старейшиной Илина и не боясь использовать темную ци, это вряд ли бы получилось без предварительного разрыва отношений между Цзян Чэном и Вэй Усянем. Но сейчас, потеряв все силы и золотое ядро, Вэй Усянь опасен не более, чем простой человек. Пусть и дальше занимается адептами и носится, охотясь на фазанов, не представляя собой никакой ценности. Орден Гусу Лань и его глава также были приглашены на торжество – не последнюю роль в этом сыграли уговоры Цзинь Гуанъяо, сумевшего убедить названного брата выбраться из Облачных Глубин, да к тому же орден Ланьлин Цзинь в значительной степени помог Облачным Глубинам, поэтому проигнорировать возможность выразить свою благодарность Цзинь Гуаншаню было бы глупо. Впрочем, как подозревал Цзинь Гуанъяо, у Лань Сичэня были свои причины оказаться подальше от родной резиденции, вот только неожиданно, что он взял с собой и младшего брата. Лань Чжань и раньше был не слишком общителен с остальными, сейчас же бледной тенью держался чуть в стороне от Лань Сичэня, не разговаривая ни с кем. Как знал Цзинь Гуанъяо, официально все считали, что все это время Лань Чжань проводил в медитациях и уединении, но на самом деле младший брат главы ордена приходил в себя после наказания. Что на самом деле послужило причиной подобного – даже Цзинь Гуанъяо не смог выспросить у названного брата. Еще одним сюрпризом стало явление представителей ордена Не вместе с самим Не Минцзюэ и его младшим братом. Не сказать, что Цзинь Гуаншань был рад видеть их здесь, но что ж, возможно, и это получится использовать в своих целях. Цзинь Гуанъяо тоже старался не попадаться на глаза госпоже Цзинь и был сейчас в малом зале: сюда она уже не зайдет, убедившись, что тут и так безукоризненный порядок. Можно немного передохнуть, поток гостей на свадьбу пока угас. Поговорить бы сейчас лучше с Лань Сичэнем, но тот занят беседой с кем-то из мелких кланов, входящих в орден Цзинь. Прерывать разговор и получить полные презрения взгляды совсем не хотелось. Может, позже получится урвать время, подойти к Лань Сичэню. — Прячешься тут? — с привычной ухмылкой и очень тихо Сюэ Ян подошел к Цзинь Гуанъяо. — Нет, ничуть, — ответил Цзинь Гуанъяо, великолепно зная, что Сюэ Ян не поверил ему. Впрочем, тот больше и не спрашивал, лишь кружил рядом, видимо – скучно стало. Но по крайней мере, хоть не лез, и за это Цзинь Гуанъяо был даже благодарен. Есть немного спокойного времени, прежде чем придется вновь встречать гостей, вежливо улыбаясь, даже слыша в свой адрес шепоток: «Сын шлюхи!». Судя по шуму, поднятому слугами, Цзинь Цзысюань с своей невестой уже здесь. Цзинь Гуаншань с супругой встречали их, как и полагалось по традициям. Родственники Цзян Яньли также были здесь, и Цзинь Гуаншань привычно скрыл веером усмешку, возникшую при виде Вэй Усяня. Оставалось надеяться, что Вэй Усянь будет вести себя тихо, не провоцируя никого, а Цзян Чэн сможет присмотреть за своим ненаглядным. Дальнейшая часть свадебной церемонии шла как и полагалось. Даже те, кто когда-то шептался, что Цзян Яньли не подходит столь сияющему молодому заклинателю, теперь притихли. Тем временем, закончив поклон друг другу, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань испили из одной чаши вина, а руки их были связаны красной лентой. Вот теперь они воистину стали одним целым, благословленные предками и небесами. — Тебе тоже очень пойдут красные одежды, — Цзян Чэн обнимал Вэй Ина, наплевав даже на взгляды некоторых. Да и так уже почти всем известно об их отношениях, к чему теперь скрывать или сторониться? — А когда я увижу тебя в красном свадебном наряде? — улыбнулся Вэй Ин. — В день нашей свадьбы, — тихо ответил Цзян Чэн. — В отмеченный небожителями день, когда придет лето.

***

Орден Цзинь не скупился для свадебного пира, и несмотря на столь огромное количество гостей, угощений и вина было подготовлено вдоволь. Неудивительно, что празднество затянулось едва ли не на всю ночь. Да и затем гости не спешили расходиться по предоставленным комнатам, переговариваясь между собой, обсуждая и саму церемонию, и другие, не менее важные вопросы. Лань Сичэнь только по настоянию дяди взял сюда с собой Лань Чжаня, но, слава небожителям, все его опасения были напрасны: упрямый младший брат, уже оправившийся после наказания, все еще эмоционально закрывался, не давая понять свои чувства, но тем не менее даже шага не сделал в сторону Вэй Усяня, прибывшего сюда как родственник невесты. Вэй Усянь и Цзян Чэн были рядом друг с другом, и, похоже, уже не спешили скрывать свои отношения от окружающих. Похоже, что на Пристани Лотоса вскоре будут праздновать еще одну свадьбу… Не Минцзюэ смотрел на него – Лань Сичэнь буквально ощущал его взгляды. Им нужно поговорить, но без лишних свидетелей. Гораздо проще будет встретиться возле комнат, хватит даже пары мгновений… и, великие небожители, как же он успел соскучиться! Определенно, нужно будет в ближайшее время вернуться в Нечистую Юдоль, только там получается нормально и спокойно отдохнуть и душой, и телом. Глава ордена Гусу Лань прикоснулся кончиками пальцев к виску: голова уже привычно начинала болеть, так всегда бывает при слишком сильных чужих эмоциях; даже если отгородиться от них, все равно через какое-то время ощущения начинали снова просачиваться. Лечебные травы благоразумно взяты с собой, спасибо Не Минцзюэ, что привез их от своих целителей. Старейшины ордена Лань почему-то считали, что раз получено такое благословение небес, то и не стоит пытаться сдержать его силу, и лишь потом Лань Сичэнь узнал, что может ограничивать себя не только медитациями и самосовершенствованием. Не Минцзюэ прищурился, видя идущего к нему Цзинь Гуаншаня, но сегодня, ради праздника, стоило придержать свою порывистость. Вряд ли Цзинь Цзысюань будет рад узнать, что его свадьба завершилась таким образом. В отличие от своего отца или двоюродного брата, молодой господин Цзинь был довольно-таки неплохим, и были есть шансы, что из него получится достойный глава ордена. Не Минцзюэ искренне надеялся, что разговор с этим змеем в золотисто-белой чешуе долго не продлится: сейчас бы вообще уйти, забрав с собой Лань Сичэня, он же видит, как тот устал. Не Хуайсан великолепно справится с отвлечением внимания на себя, вон как старается, его уже окружило несколько молодых заклинателей ордена. Цзинь Гуанъяо занимался своими обязанностями – следил за тем, чтобы слуги всех проводили, не вспыхнули ненароком конфликты. — Вон та девчонка смотрит на тебя взглядом влюбленной кошки, — Сюэ Ян жарко зашептал на ухо Цзинь Гуанъяо. — А ты же глаз не сводишь с главы ордена Лань. — Уймись, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Та девушка, о которой ты говоришь, – это Цин Су, мне удалось помочь им с матерью во время войны. Неудивительно, что она так смотрит на своего спасителя. Но подходить к ней не буду. — Ну-ну, — хмыкнул Сюэ Ян. — К главе ордена Лань ты тоже подойти не смеешь. — Хватит, — уже злее произнес Цзинь Гуанъяо. — И про взгляды – думаешь, я не замечаю, как ты стараешься попасться на глаза Вэй Усяню? — О, я всего лишь хочу показать ему, чего он мог добиться, если бы не струсил тогда. Каким же заклинателем он был! А сейчас – лишь жалкая тень былого величия, совсем не интересная мне. — Зато ты, кажется, интересен кое-кому другому, — ухмыльнулся Цзинь Гуанъяо. — Я знаю, — довольно и хищно улыбнулся Сюэ Ян, глядя через плечо Цзинь Гуанъяо на Лань Чжаня. Похоже, кто-то явно проведет эту ночь не один. Вэй Ину и Цзян Чэну приготовили одну комнату – явно намекая, что для ордена Ланьлин Цзинь их отношения не были такой уж тайной. Вэй Ин только фыркнул, когда слуга сообщил, что эти покои приготовлены для главы ордена и молодого господина Вэя: не нравилось ему, что Цзинь Гуаншань весь такой доброжелательный, как старается показать. Что еще тревожило Вэй Ина – четкое ощущение темной ци. Он рассказал об этом Цзян Чэну, пока обходил комнату, словно любопытствующий кот, чтобы убедиться – все в порядке. — Темная ци? — нахмурился Цзян Чэн. — Цзинь Гуаншань ведь отнюдь не глупец, он знает, какие могут быть последствия использования темного пути. — Знаю, — Вэй Ин наконец сел на ложе рядом с любимым. — Но не могу сказать точнее, темный заклинатель или всего лишь артефакт, впитавший в себя такую энергию. Одно я знаю – этот хитрец старается перехитрить всех прочих, а сам остаться с чистыми руками. — Тот юноша из приглашенных учеников, — вспомнил Цзян Чэн. — Тогда, на Совете кланов, именно он сообщил о демонической энергии. И сегодня он был здесь – вот он не может оказаться причастен к твоим ощущениям? — Ничуть не удивлюсь, — Вэй Ин тоже помнил, о ком говорил Цзян Чэн. — Тогда, на Совете, мне на мгновение показалось, что он еще темнее меня. — И таких людей Цзинь Гуаншань приблизил к себе! — выругался Цзян Чэн. — Надеюсь, что этот павлин сможет сберечь шицзе от всех проблем и интриг, — произнес Вэй Ин. — Да и госпожа Цзинь вроде как кажется вполне надежной. — Саму А-Ли недооценивать не стоит, — хмыкнул Цзян Чэн, снимая богато украшенные верхние одежды. Пока есть время – нужно отдохнуть, все равно не раньше полудня состоится новый банкет в честь молодой семьи. Увы, присутствовать там тоже придется, и лишь потом уже можно вернуться домой. Оставаться тут надолго не желали ни Цзян Чэн, ни Вэй Ин. Цзян Чэн покосился на Вэй Ина: тот был занят тем, что, раздевшись, сейчас распускал прическу. Заметив взгляд, Вэй Ин улыбнулся – совсем как прежде, как в далекие и беззаботные времена. Прислушавшись к их незримой связи, Цзян Чэн убедился, что любимый нормально себя чувствует – однако на всякий случай все лекарственные отвары были взяты с собой. Как порой шутил Вэй Нин, скоро и сам Цзян Чэн сможет разбираться в медицине и целительстве не хуже потомственных лекарей. Цзян Чэн ворчал на эту шутку, но ведь действительно там была доля правды. Он приобнял Вэй Ина, а тот с довольным видом удобнее устроился в объятиях. Некоторое время они сидели вот так, молча, просто наслаждаясь мгновениями. — На нашу свадьбу точно не стоит звать такую толпу людей, — произнес Цзян Чэн. — Хочется тихо и спокойно. — Поддерживаю, — согласился Вэй Ин. — Знаешь, если раньше я представлял себе все как-то иначе, то теперь, близко все увидев, изменил свою точку зрения. Да и не хочется видеть никого из чужих, они все еще шепчутся и обсуждают, то тот совет кланов, то что я творил... — Не думай о них, — попросил Цзян Чэн, осторожно поцеловав Вэй Ина в шею. — Будут только свои: адепты и ученики ордена, некоторые друзья. Случившееся с Вэй Ином, его прикосновение к темному пути и последовавшая расплата – все это все-таки сказалось на его характере. И пусть сейчас, спустя столько времени после победы над орденом Цишань Вэнь, Вэй Ин порой казался совсем прежним, некоторые черты характера изменились: исчезла беззаботность и легкость, он стал тише и осторожнее, да еще теперь он старался избегать большого количества людей. Сейчас Вэй Ин понимал, что отвечает уже не только за себя одного, но и за любимого, за их семью. Да и не все можно решить силой или темной ци, и Вэй Ин теперь это осознавал. — Хорошо, — согласился Вэй Ин. Ему по-прежнему хотелось поскорее вернуться домой, но ради шицзе придется потерпеть еще немного.

***

Лань Сичэнь уже не раз бывал в резиденции ордена Ланьлин Цзинь и хорошо знал его территорию: уж Цзинь Гуаншань постарался сделать так, чтобы тут были укромные местечки, где можно не бояться оказаться застигнутым госпожой Цзинь. Если пройти вдоль павильона Хрустальной Росы, то можно обнаружить небольшую беседку, в летнее время всецело скрытую в благоухающих цветах. Да и сейчас там тоже можно было скрыться от любопытных взглядов. Не Минцзюэ ждал Лань Сичэня. Прижавшись к нему, Лань Сичэнь на несколько мгновений закрыл глаза, наслаждаясь ощущением спокойствия и тепла. — Ты устал – пожалуй, стоит отдохнуть, а не гулять посреди ночи? — На некоторое время меня хватит, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Не страшно, я привык. Пойдем. Он привел Не Минцзюэ к той беседке. Глава ордена Не только хмыкнул. — Подходящее место для тайных свиданий. — Думаю, Цзинь Гуаншань на нас в обиде не будет, если когда-нибудь узнает, — произнес Лань Сичэнь, чуть улыбнувшись. — Я рад, что ты приехал. — Как я мог бросить тебя одного тут, в этом змеином клубке? — ответил Не Минцзюэ. — Да и полюбоваться на недовольные лица Цзинь Гуаншаня с Цзинь Гуанъяо. — Пожалуйста, не злись на нашего названого брата, — попросил Лань Сичэнь. — Он сегодня очень старался сделать все так, чтобы свадьба его сводного брата и юной госпожи Цзян прошла идеально. — Ладно, — Не Минцзюэ уступил. — Но здесь мы не задержимся, и уедем сразу же. Не хочу лишний раз ввязываться в споры с этим лисом. — Так лучше, — Лань Сичэнь снова улыбнулся. — В Нечистую Юдоль я приеду, как только смогу вырваться. — Я буду ждать тебя. Приезжай до начала лета, и я покажу кое-что интересное в саду. Да и вообще, тебе стоит увидеть Цинхэ Не поздней весной, — произнес Не Минцзюэ. Он почти осторожно поцеловал Лань Сичэня, притянув к себе. Глава ордена Лань жарко отвечал на поцелуи, прижавшись всем телом, не отстранившись, даже когда Не Минцзюэ потянулся стащить лобную ленту. Они оба пока не переходили за грань, понимая, что беседка и весенняя ночь не самое лучшее для того, чтобы предаться близости, гораздо лучше для этого подойдет спальня, но тогда есть риск, что их кто-нибудь заметит – нет, нельзя давать в руки кому-либо такую возможность. Но, к сожалению, их все-таки увидели вместе.

***

Сюэ Ян презрительно окинул взглядом заклинателей: ему уже начинало надоедать изображать из себя прилежного адепта и не привлекать к себе лишнее внимание. Цзинь Гуаншань и так дает ему слишком много вольности, смотрит сквозь пальцы на некоторые жалобы и только рад экспериментам, которые направлены на воссоздание Тигриной Печати. Тигриная Печать... Вот уж воистину нужно быть таким, как Вэй Усянь, чтобы создать подобную вещь, настолько мощную и настолько «послушную» – не надо даже быть заклинателем, чтобы использовать ее, не нужно и бояться последствий использования темной ци. Но вот только Вэй Усянь, испугавшись такой мощи, разбил Тигриную Печать, и теперь приходится стараться, распутывая его чары, пытаясь понять и восстановить осколки. Раньше Сюэ Ян восхищался Вэй Усянем – тем, как тот умело и не без фантазии мстит врагам, уничтожая вэньских заклинателей, тем, как Вэй Усянь продолжает использовать темную ци, несмотря на предостережения всех прочих. Но в один миг все рухнуло, Вэй Усянь испугался того, что было в его руках, и отказался, отрекся, став теперь столь же бесполезным, как большинство обычных людей. Возможно, именно в этом и крылось стремление Сюэ Яна привлечь внимание Вэй Усяня: пусть действительно посмотрит, может, и поймет, что именно потерял навсегда. А если нет… пусть пока живет, расплатиться никогда не будет поздно. А вот то, что вместо желанного на него смотрит другой заклинатель, весьма грело, заставляя даже злорадствовать в какой-то степени: орден Лань славился не только своей уникальной техникой использования музыкальных инструментов, переплетая ноты и ци, порождая мелодии, способные использоваться как в бою, так и в мирных целях, но и своими адептами, кроткими как овечки, однако столь же благонравными, как небожители, но что-то подсказывало – под этой внешне холодной и идеальной маской кроется настоящий темный омут. Взгляд Цзинь Гуаншаня раздражает, тому не терпится поскорее получить воссозданный артефакт, но в таком деле спешить нельзя – Сюэ Ян уже знал это, испытав на себе. Поэтому всем стоит набраться терпения; что-что – а ждать Сюэ Ян умеет. Пусть Цзинь Гуанъяо отвлечет своего отца, приведя веские доводы. Нечего мешать и лезть под руку! Вот уж действительно – белые одежды так похожи на траурный наряд. Так и хочется ехидно отозваться об этом, но сейчас Сюэ Ян готов притихнуть, чтобы подманить поближе, не испугать. — Я уж думал, что ты не посмеешь прийти, — хищно улыбнувшись, произнес он, делая шаг вперед, словно выскальзывая из теней.

***

В начале лета оглушающая жара еще не окутала Пристань Лотоса, где с утра и до самого позднего вечера не стихали голоса жителей резиденции ордена: скоро должна была состояться свадьба Цзян Чэна. Он заранее предупреждал, что пышных празднеств устраивать не нужно, не стоит, и хоть подобное не слишком укладывалось в традиции, к пожеланиям главы ордена Юньмэн Цзян прислушались. По землям ордена уже разошлись новости о скорой женитьбе Цзян Чэна, малые кланы и деревни готовили дары для отправки в резиденцию, хотя, конечно, нашлись и те, кого подобное не слишком уж и устраивало. К своему сожалению, Цзян Яньли не могла приехать: Цзинь Цзысюань считал, что дорога слишком утомительна для его беременной жены. За Цзян Яньли тревог не было: любящий муж окружает ее заботой и нежностью, госпожа Цзинь сурово бдит, чтобы все было хорошо. Лань Сичэнь и Не Минцзюэ были приглашены: они точно не упустят шанса побыть вместе, без оглядки на осторожность, просто быть самими собой. Разумеется, Не Хуайсан тоже приехал, стремясь поздравить товарищей по обучению в Облачных Глубинах. Что там полагалось с подарками – Не Минцзюэ целиком и полностью положился на младшего брата. Вэй Ин был взволнован и мгновения не мог усидеть спокойно на месте: Вэй Нину даже пришлось слегка повысить голос, призывая «брата» успокоиться наконец и не вертеться, а то заплетенные косички окажутся кривыми. Вэй Ин только повздыхал и все-таки притих. Он еще с утра не видел Цзян Чэна, тот решал некоторые вопросы с управляющим, но силой вытаскивать его из рабочего кабинета явно не придется. — Красное тебе идет, — Вэй Нин отошел на несколько шагов назад, любуясь сделанной работой. — Ты кажешься старше и совсем другим. — Разве? — Вэй Ин старался оглядеть себя. — Да. Сразу видно, что ты изменился за все это время. — Это-то я и сам ощущаю, — произнес Вэй Ин, наконец оставив в покое расшитый лотосовым узором верхний халат. — Остался всего один шаг. — Мало кто знает, что вам осталось совершить лишь один из поклонов, требуемых традициями, — заметил Вэй Нин. — Пожалуй, потороплю Цзян Чэна. Скажу, что его возлюбленный от волнения готов удрать в заросли лотосов, распугав всех гулей. — Вэй Нин! — рассмеявшись, воскликнул Вэй Ин. — Хорошо, иди. Обещаю, что никуда не денусь. Он был во внутреннем дворике, когда пришел Цзян Чэн. Он пока не до конца переоделся в свадебные одежды, но время до начала церемонии еще было. — Ты встревожен, — Цзян Чэн осторожно приобнял Вэй Ина. — Вот видишь, подобное не избежало даже меня, — пошутил тот, поцеловав будущего супруга. — Гости уже все собрались, еще совсем немного – и наш черед. — Да, — Цзян Чэн коснулся его ладони, их пальцы переплелись. — Мы вместе, как и обещали тогда. — Мы ни за что не потеряем друг друга, — прошептал Вэй Ин слова той клятвы, данной друг другу в заброшенном вэньском святилище. …Их снова встретил храм предков – теперь перед всеми Цзян Чэн был готов назвать Вэй Ина своим супругом. Поклон друг другу и алая лента – отныне они связаны друг с другом, небо и духи предков этому свидетели. Они покинули гостей под пожелания долгой и счастливой жизни вскоре после начала свадебного банкета; вся Пристань Лотоса собралась за столами: адепты, младшие ученики, друзья – все желали прикоснуться к празднеству, взглянуть на Цзян Чэна и Вэй Ина, которые по всем правилам и перед богами стали супругами. — Идем в воду? Все, кроме стражи, веселятся, и им точно не до нас. Хочу смыть все чужие запахи, — Вэй Ин уже разоблачался из красного шелка, а Цзян Чэн только и мог улыбаться, любуясь им: Вэй Ину так идет красное, и вот, словно закатное пламя, оно соскальзывает с него, обнажая смуглую кожу в нитях шрамов. Цзян Чэн знает о каждой крохотной отметине, он тянется, чтобы коснуться той, на животе, но чужие руки уже развязывают его пояс: — Идем скорее! Цзян Чэн кивнул и покорно скинул одежды на помост, Вэй Ин тут же обвел ладонями плечи, коснулся шрама на груди. Он чуть нахмурился, но это исчезло тут же, снова заискрилось веселье – такое знакомое и родное. Вэй Ин наконец-то в полном порядке, он с ним, его супруг перед ликом небожителей и духами предков! Вода приняла их в свои прохладные объятья, они разрушили тишину этого места, смеясь и плескаясь, как дети. Потом, совершенно обнаженные, обсыхали на помосте, сидя рядом и сплетя пальцы. Цветок лотоса украшал волосы Цзян Чэна, который даже не старался больше умерить свою радость. … Вэй Ин в их комнате первым делом занялся волосами Цзян Чена, распуская косы и убирая шпильки. Хватит быть ему таким аккуратным и приличным, хоть он порядком и растрепался от их водных игр. Цзян Чэн ловил руки любимого и целовал, тот смотрел лукаво, отбирал и продолжал распускать прическу. Цзян Чэн снял его заколку, пропустил через пальцы блестящий в свете луны шелк волос. — Я хочу быть твоим, — шепнул Вэй Ин, прижимаясь и целуя, не давая ничего ответить. Цзян Чэн позволил супругу касаться шрамов – то, что он запрещал и всегда прятал от глаз. Изящные пальцы скользили по груди, чуть царапнули за правый сосок; Цзян Чэн прикусил губу и блаженно зажмурился. Сам он на ощупь изучал окрепшие плечи, снова под пальцами перекатывались мышцы, а еще он ощущал предвкушающую дрожь. — Я хочу тебя, — Вэй Ин откинулся на кровать, потянулся, демонстрируя себя, азартно улыбнулся. — И хватит уже нежничать, я хочу наконец дойти до конца. Я больше не болен и нуждаюсь уже в полном обмене энергиями! — В твоих устах учения кроткого клана Лань звучат особенно пошло… — Цзян Чэн провел по его бедрам – такой контраст с прохладой ночи! Вэй Ин воистину пламенный, а Цзян Чэну нравится смотреть, как он плавится в собственном огне удовольствия под простыми ласками. Цзян Чэн знает, что нужно, как коснуться отвердевшей плоти, как не только разжечь в них страсть, но и подготовить тело, не допустить ни малейшего мгновения боли. Им обоим нравится ощущать только свой запах – соль кожи и возбуждение; Вэй Ин приподнимает бедра навстречу скользящим внутри пальцам, стонет, но сдерживает желание задвигать бедрами и тянется к плечам, чтобы найти опору. Сейчас в целом мире нет ничего более важного, только они – все их чувства, вся любовь, которую они щедро отдают друг другу. Даже без связи Цзян Чэн ощущал сейчас эмоции Вэй Ина, отдающегося ему полностью и столько же требующего в ответ. …Оставшись без сил, они лежали обнявшись. Обжигающая страсть вымотала и принесла нескрываемое удовольствие. Вэй Ин сыто жмурился и, устроившись удобнее, накрыл рукой шрам на груди Цзян Чэна. Тот чуть улыбнулся, впервые за долгое время даже не вспоминая о следах плена на своем теле.