Повороты судьбы

В этот раз привычный осенний объезд территории ордена состоялся позже обычного, уже после дня рождения Цзян Чэна. Вэй Ин сопровождал супруга, как делал это и раньше, но сейчас впервые был в своем новом статусе. Радовало, что уже все меньше и меньше народа вспоминает о грозном Старейшине Илина, повелевающем поднятыми умертвиями, и теперь Вэй Ин все больше становился известен как создатель различных артефактов, пусть даже энергией ци их наполняли другие, не он сам. Младшие ученики с обожанием внимали словам наставника, да и старшие адепты порой спрашивали совета. Порой бывало так, что кто-то все-таки задавал вопросы о темном пути, и тогда Вэй Ин заметно мрачнел: нет никаких исключений, каждый, кто решил воспользоваться темной ци, рано или поздно расплачивается за это. Пожалуй, Вэй Ин был рад тому, что расплата настигла его так рано, при штурме Безночного города. Одним богам известно, что мог бы устроить он, поддавшись пагубному влиянию темной ци. Во всяком случае, особых проблем он не успел причинить, вовремя сумев остановиться. Цзян Чэн знал об этих размышлениях Вэй Ина: в такие моменты это ощущалось по связи между ними. Цзян Чэн не говорил, что знает о подобных мыслях Вэй Ина, и на самом деле боялся сейчас только одного – что Вэй Ин снова попробует коснуться темного пути. Его тело, скорее всего, не в состоянии выдержать новое действие темной ци, а разговоры о том, чтобы помочь Вэнь Цин, звучали все реже: Вэй Ин и сам понимал, что сделать что-либо уже не в его силах. Флейты он также не касался – она лежала в сундуке, запечатанном талисманами. …Объезд территории ордена проходил спокойно, по ночам не приходилось срываться, спешно одеваясь и спеша усечь очередную тварь, и Вэй Ин нежился в объятиях любимого мужчины. Старшие адепты уже самостоятельно, без присмотра, отправлялись на мелкие охоты, но сейчас, в преддверии зимы, темные твари затаились в убежищах. — Я уже соскучился по нормальной постели, — Вэй Ин потянулся всем телом, зная, что за ним сейчас смотрит супруг. Натянув верхние одежды, Вэй Ин умылся и стянул волосы в прическу, закалывая их подаренной мужем шпилькой. — Мы совсем недалеко от дома, — ответил Цзян Чэн. — На мечах было бы быстрее, но раз по традициям требуются лошади... Им пришлось заночевать в небольшой деревеньке, здесь в конце лета пришлось несколько дней устраивать засады на темную тварь: нечисть умела имитировать человеческий голос и заманивала таким образом добычу. — Знаю, — Вэй Ин потянулся к супругу и вытащив гребень, занялся плетением косичек. — Просто дома спится лучше и спокойнее. — Это так, — кивнул Цзян Чэн. — К тому же, — добавил Вэй Ин, заканчивая заплетать вторую косичку, — дома можно и не сдерживаться, а тут... Все-таки совсем не так, да и помешать могут. Цзян Чэн не удержался от того, чтобы фыркнуть: Вэй Ин, когда дело касалось ласки и близости, совсем не сдерживался, едва не срывая порой голос, благо что вся спальня была полна талисманами, заглушающими звуки. — Не фыркай, лисица, — Вэй Ин чмокнул супруга в щеку. — Я пока узнаю, что там насчет еды – надеюсь, нам оставили. — Вставать надо еще раньше, — не удержался Цзян Чэн, зная, как Вэй Ин не любит ранние подъемы утром и по возвращении домой наверняка завалится спать. Вэй Ин, закончив приводить себя в порядок, уже умчался из комнаты, спустя несколько мгновений Цзян Чэн присоединился к нему. Несколько слуг тихо скользнули в комнату – собирать вещи. Цзян Чэн не планировал надолго задерживаться здесь: он вчера и так почти до полуночи провел время в беседах с жителями деревни, успокаивая тех, кто был все еще напуган той тварью, и заверяя, что теперь беспокоиться не о чем. Цзян Чэн всегда ответственно относился к своим обязанностям главы ордена, это касалось не только заклинателей и адептов, но и простых людей, живших на территории ордена. В конце концов, Юньмэн Цзян – это его земля, его родина, и он должен ее защищать. Во дворе уже кипели сборы, по-осеннему холодное утро только подгоняло заклинателей. Цзян Чэн нашел супруга на кухне: тот уже наелся и теперь разговаривал с хозяином дома. Заметив Цзян Чэна, хозяин дома, мужчина средних лет, поклонился главе ордена. — Все почти собрались, — ответил Вэй Ин. — Осталось дождаться ребят с разведки, и можем ехать домой. Все-таки бывшее гнездовье той твари нужно было проверить, и поэтому рано утром пятеро заклинателей отправились туда. Они скоро вернутся, а будь иначе, то в небесах уже горел бы сигнальный огонь ордена. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн. — Мы благодарны вам за гостеприимство, господин Фа. — Вы сделали для нашей деревни куда больше, — ответил господин Фа. — Иначе бы нас всех извели бы. — Если что-то случится, то сразу же, не медля, сообщайте в Пристань Лотоса, — произнес Цзян Чэн. Господин Фа заверил, что так и поступит, но выразил надежду, что никакие темные твари сюда больше не явятся. К тому же старосте деревни были оставлены защитные талисманы для охотников – мало ли, на всякий случай. ...Наконец отряд главы ордена Юньмэн Цзян выехал домой. Молодые заклинатели куда чаще и охотнее пользовались полетами на мечах, если позволял их уровень духовных сил, но традиции уважали и ездить верхом на лошадях умели. Снова зазвучали голоса заклинателей, обменивающихся мнениями о нынешней поездке, где-то и смеялись над шуткой. Вэй Ин подъехал к Цзян Чэну, их кони шли вровень друг с другом. С Вэй Ина стоило ожидать того, что он мог решить ехать вместе с супругом, но настолько личное он решил не показывать посторонним. — Представляю, как нас ждут дома, — заговорил Вэй Ин. — Особенно брат и А-Юань. — Надеюсь, Вэй Нин хорошо присматривает за ребенком, — произнес Цзян Чэн. — А то он подрастет, и бедным гулям снова не будет покоя. Вэй Ин, не сдержавшись, хихикнул. Если раньше эта упрямая лисица, А-Чэн, боялся, что будет относиться к А-Юаню не слишком тепло, то сейчас эти страхи были развеяны. И если Вэй Ин и целитель баловали порой малыша, то Цзян Чэн был чуть более строг, чем они. А-Юань считал их родителями и, кажется, совершенно не помнил вэньский период своей жизни. Все благоразумно помалкивали, не задавая вопросов о том, кто отец А-Юаня. Зная же, как глава ордена относится к сплетням и слухам, если и шептались – то очень тихо, и со временем этот вопрос почти перестал интересовать людей. — Вэй Нин будет доволен, нашли-таки те лекарственные травы, о которых он говорил. — Только он не сказал, что к этим самым растениям можно подобраться лишь на мече, — хмыкнул Цзян Чэн. — Впрочем, это можно засчитать за тренировку заклинателям. — Если семена приживутся, то следующей осенью нам подобное испытание грозить не будет, — прокомментировал Вэй Ин. — Зато рядом – компонент для лекарственных отваров. Цзян Чэн на это снова хмыкнул: Вэй Ин в чем-то прав, да и дома не помешает запас лекарственных снадобий, тем более что порой зимы даже здесь были весьма холодны, почти так же, как бывало в Цинхэ Не. Дома, в резиденции, их ждали: Вэй Нин, держа на руках А-Юаня, поспешил навстречу. — Все прошло нормально! — объявил Вэй Ин, спрыгивая с коня. Цзян Чэн уже спешился и теперь, отдав приказания слугам, присоединился к супругу и Вэй Нину. А-Юань уже сидел на руках у Вэй Ина, Цзян Чэн сам протянул целителю сверток с лекарственной травой: — Как ты и просил. — Благодарю, — Вэй Нин улыбнулся. — Цзян Чэн, Вэй Ин – у меня для вас есть новости. — О, что такое? — Вэй Ин вручил А-Юаню купленную в деревне игрушку. — Вчера вечером, почти ночью, прибыл посланник из Башни Золотого Карпа, — заговорил Вэй Нин. — Юная госпожа Цзян несколько дней назад благополучно родила сына и приглашает на церемонию в честь этого события – празднование месяца со дня рождения. Цзян Чэн и Вэй Ин переглянулись: они знали, что вот-вот появится на свет их племянник, и новость об этом вызвала целую бурю эмоций. Событие казалось каким-то далеким, и вот произошло – и главным сейчас было беспокойство за Цзян Яньли и ее ребенка: все ли в порядке, не навредит ли кто-либо из этого клубка золотисто-белых змей? Цзинь Цзысюань хоть и заверял, что может оградить свою семью от интриг и прочего, но все равно было тревожно, учитывая возрастающие амбиции Цзинь Гуаншаня. — Мы все равно не успеем на церемонию седьмого дня, — вздохнул Цзян Чэн. — Но в конце месяца обязательно приедем. Согласно давним традициям, отмечали как первую неделю жизни новорожденного, так и месяц с момента его рождения. Если первая церемония могла быть скромной, для членов семьи, то вторая обычно проходила с куда большим размахом. А учитывая, насколько богат клан Цзинь и как Цзинь Гуаншань желает показать себя с лучшей стороны – не зря уже с конца лета ходили слухи о введении должности Верхового Заклинателя, – то можно представить, что будет на праздничном пиру. — А пока вам следует смыть дорожную пыль и поесть, я уже отдал распоряжения, — произнес Вэй Нин, забирая А-Юаня. — Ты просто чудо! — Вэй Ин приобнял целителя за плечи. — Вон, даже Цзян Чэн подтвердит. Цзян Чэн только притворно фыркнул и со словами Вэй Ина был полностью согласен: за минувшее время Вэй Нин доказал, что ему можно доверить самое дорогое, не ждать предательства. Сказал бы кто еще пять лет назад, что он, Цзян Чэн, примет в семью представителя ордена Цишань Вэнь, так рассмеяться бы можно, но вот уж воистину – решения небожителей непостижимы. ...Уже позже, почти ночью, Вэй Ин все никак не мог успокоиться; Цзян Чэну даже пришлось крепче приобнять супруга, чтобы тот не свалился с ложа. — Я все-таки придумал, что подойдет в качестве подарка! — судя по ажиотажу в голосе, идея целиком захватила Вэй Ина, он даже был готов тут же помчаться в мастерскую, но Цзян Чэн удержал его: — Сейчас ночь уже, и к тому же любым делом лучше заниматься с утра, времени будет больше. Да и кому так хотелось оказаться в собственных покоях? — Ладно, признаю, я слегка перестарался, — притих в его объятиях Вэй Ин. — Поделишься мыслями про подарок? — спросил Цзян Чэн. — Конечно! Тем более что наполнить его духовной энергией придется тебе, — произнес Вэй Ин. — Ребенок шицзе, хоть и относится по отцу к ордену Ланьлин Цзинь, но в мальчике есть и кровь Юньмэн Цзян, поэтому подарок будет колокольчик, с узором в виде лотоса с девятью лепестками. — Наш символ. Чтобы он тоже знал. — Да, — согласился Вэй Ин. — И не только, колокольчик мы сделаем защитным талисманом, как тебе такая идея? — Отлично, — улыбнулся Цзян Чэн. — А-Ли порадуется, что-то мне подсказывает, что такой подарок точно пригодится. — Утром тогда сходим с Вэй Нином за деталями, — Вэй Ин зевнул. — И поговорю с мастером. И потом помогу тебе заняться разбором дел. — Договорились. А теперь – пора спать. — Или не только... — улыбка Вэй Ина была многообещающей, словно всю сонливость как рукой сняло. — Как все-таки хорошо ночевать в собственных покоях, правда?.. …Впрочем, следующим утром Вэй Ин проснулся как обычно и, наскоро поев, утащил Вэй Нина с собой, запланировав пройтись по торговцам украшениями и заглянуть к мастеру Лау, семья которого славилась как самые искусные мастера по работе с серебром. Те самые колокольчики ордена создавались именно этими мастерами уже на протяжении многих поколений. — Скажи, что ты задумал? — спросил Вэй Нин, идя рядом с другом. — Это касается вчерашней новости? — Да! — улыбнулся Вэй Ин, рассказывая свой план. По его задумке, использовать духовную силу на колокольчике будет Цзян Чэн, а вот на долю украшения – ци Вэй Нина. Вэй Ин уже имел возможность убедиться, что целитель мог накладывать сигнальные знаки, и отмеченная ими вещь легко отыскивалась; если колокольчик будет постоянно с Цзинь Лином, то ребенок никогда не потеряется. Вэй Ина то и дело окликали торговцы, здороваясь с ним и Вэй Нином, а кто-то вообще назвал «молодой господин Цзян», отчего Вэй Ин громко рассмеялся. Вместе с Вэй Нином он обошел почти всех торговцев украшениями, придирчиво рассматривая предложенный товар и все никак не находя что-то то самое, нужное. Вэй Нин и сам не знал, что там ищет брат, но всецело положился на его чутье. Оставалось надеяться, что Вэй Ин все-таки отыщет искомое, а то придется добираться в ближайший город, иначе того и гляди, что Вэй Ина потянет полезть в какой-нибудь рудник, уговорит же помочь! Но наконец поиски все-таки увенчались успехом: Вэй Ин рассматривал подвеску из белой яшмы – солнечный свет словно согревал камень, делая его живым. — Красивая подвеска, — Вэй Нин улыбнулся. — Ты ведь не просто так искал именно яшму? — Конечно, — кивнул Вэй Ин: ему хорошо был известно, какими свойствами обладает яшма – восстанавливает жизненные силы, избавляют от тревог и страха. А белая яшма тем более способна подарить своему обладателю внутреннюю гармонию. Определенно, это то, что нужно для подарка Цзинь Лину. Теперь Вэй Ин направился поговорить с мастером Лау и результатом беседы остался вполне доволен. По дороге домой он успел рассказать Вэй Нину полностью о своей задумке, такой подарок послужит достаточно мощным талисманом. Дома же, как и было обещано, Вэй Ин отправился помогать своему супругу, а точнее говоря – сперва вытащить его на обед. Цзян Чэн чувствовал, как доволен Вэй Ин: похоже, что задуманное начинает воплощаться. ... Месяц спустя колокольчик был готов. Ручная работа была воистину великолепной, казалось, что цветок лотоса на поверхности словно живой. Мягкое сияние яшмовой подвески идеально подходило к колокольчику, превращая все вместе в самое настоящее произведение искусства. Кроме того, внутри колокольчика ясно ощущалась исполнявшая его энергия, надежно защищавшая от тварей низкого уровня. Вэй Ин был доволен, он смог проделать такую тонкую работу, да и в процессе сделал новые пометки о тех и иных свойствах. Вот вернутся потом домой – и надо будет дальше заняться артефактами. В Пристани Лотоса остался Вэй Нин, не желавший показываться кому-нибудь из клана Цзинь после того, что они сделали, едва не уйдя при этом от наказания. Да и в резиденции ордена Вэй Нин нужен куда больше: там хватало работы из-за глупости нескольких новых учеников, и, на крайний случай, целитель знал, как активировать защитные артефакты. — Мне тоже не нравятся все эти слухи и обсуждения, — произнес Вэй Ин, когда они уже покинули Пристань Лотоса вместе с свитой и слугами. — Это ведь уже не просто разговоры и сплетни. — Должности Верховного Заклинателя никогда еще не было, — произнес Цзян Чэн. — Кто-то считает, что таким образом будет поддерживаться порядок, а мнения других совершенно противоположные – орден Цзинь станет таким же, как и орден Вэнь. — И мы знаем, что нужно Цзинь Гуаншаню больше всего, — вздохнул Вэй Ин. — Надеюсь, что Цзинь Цзысюань проявит благоразумие и будет держать подальше свою семью от отцовских интриг. — Цзинь Цзысюань понимает, что его отец способен на многое, и не станет рисковать, — Цзян Чэн тоже тревожился, ведь Цзян Яньли и ее новорожденный сын – отличный способ потихоньку контролировать их в случае несогласия с решениями Цзинь Гуаншаня. — Став Верховным Заклинателем, Цзинь Гуаншань получит куда больше возможностей и власти, и все законным способом, — Вэй Ин хмурился. — Надеюсь, он успокоится и не полезет к нам. Ни Цзян Чэн, ни Вэй Ин не стремились участвовать в интригах орденов, занятые восстановлением Юньмэн Цзян и своей семьей, но оба понимали тот факт, что так просто их в покое не оставят. На Советах Кланов Цзян Чэн всегда пресекал все попытки манипулировать собой или своим мнением. Вэй Ина многие теперь в расчет не принимали – мол, что толку с лишившегося сил?

***

Но вопреки всем опасениям, в Башне Золотого Карпа их встретили нормально, тут же проводив в представленные покои и сообщив, что молодой господин Цзинь и его жена готовы принять их. Вэй Ин успел отметить, что Цзинь Гуанъяо не мелькнул среди встречающих, хотя обычно это же была его обязанность. Цзинь Цзысюань вполне приветливо поздоровался с гостями, разве что при виде Вэй Ина поджал губы, но промолчал. Цзян Чэн покосился на супруга, надеясь, что тот удержится от резких слов в ответ. Цзян Яньли радостно улыбнулась при виде братьев: — А-Чэн, А-Сянь, вы приехали! — Как же мы могли пропустить такое? — Вэй Ин первым шагнул к шицзе, доставая изящную шкатулку с подарком. — Мы кое-что сделали для племянника. — А-Лин сейчас спит, за ним приглядывают няни, — сказала Цзян Яньли, обняв Цзян Чэна и Вэй Ина. — Пойдемте. — Я тогда не буду отвлекать тебя от разговора с братьями, — Цзинь Цзысюань поцеловал жену в щеку. — Узнаю, зачем отец хотел меня увидеть до банкета. Сейчас Цзинь Цзысюань ничуть не напоминал себя прежнего, в его словах и взгляде на Цзян Яньли не было ни капли высокомерия. Искренние чувства, семейная жизнь – все это изменило некогда напыщенного павлина в лучшую сторону. — Представляете, перед А-Лином положили так много игрушек, — рассказывала Цзян Яньли, — но улыбнулся он при виде отцовского меча, все остальное было не интересно. — С характером уже в таком возрасте, — отметил Цзян Чэн. — Поверь, его характер не доставляет проблем, — ответила Цзян Яньли. — Опыт уже есть. Вэй Ин хихикнул, явно вспоминая детство и как шицзе управлялась с их непростым поведением. Цзян Чэн только фыркнул притворно на все это, и на пару мгновений они втроем словно вернулись в беззаботное прошлое. Пронзительный детский крик заставил поторопиться. Цзян Яньли поспешно зашла в детскую, няни и служанки склонились перед своей госпожой. Цзинь Лин явно был недоволен отсутствием рядом мамы и теперь всему миру выражал свое негодование. Впрочем, на руках Цзян Яньли он почти сразу же притих. Цзян Яньли подошла к Вэй Ину и брату, показывая им племянника. Похоже, с возрастом в нем сильнее проявятся те или иные черты, но пока было сложно сказать, на кого из родителей А-Лин похож сильнее. И ведь недаром же говорят, что дети заклинателей растут быстрее, чем у обычных людей. — Какой он маленький и хрупкий... — произнес Цзян Чэн, рассматривая малыша. — Ну, все новорожденные такие, он скоро подрастет, и когда мы приедем к вам в гости, ты даже узнаешь с трудом. — Вас хорошо охраняют? — Не беспокойся об этом, — заверила его Цзян Яньли. — Мы стараемся не слишком попадаться главе ордена или кому-то из его соратников. А госпожа Цзинь бдит, словно дракон. Цзинь Лин рассматривал незнакомых ему людей и потянулся ручкой, стараясь схватить ленту Цзян Чэна. Вэй Ин достал яшмовую подвеску с талисманом и протянул племяннику: — Это тебе от всех нас. Похоже, что подарок пришелся по нраву: А-Лин выпустил ленту и вцепился в подвеску, привлеченный блеском камня. — Это еще и защитный талисман, — пояснил Вэй Ин, — Никакая тварь низшего уровня не подберется. — Спасибо, — поблагодарила Цзян Яньли, — думаю, А-Лин ни за что не расстанется с колокольчиком. Теперь предстояло выдержать еще одно – торжественный банкет, на котором придется находиться вместе с семьей Цзинь, и уж наверняка Цзинь Гуаншань снова попытается либо склонить на свою сторону, либо же вновь спровоцировать конфликт. Вэй Ин хорошо понимал, что пока его в покое не оставят, даже убедившись в его бесполезности как заклинателя. Цзян Чэн тоже понимал, что к чему, и поддаваться эмоциям и словам не собирался. Вэй Ин снова порадовался тому, что на праздновании не будет Цзинь Цзысюня: после инцидента с пленниками из ордена Вэнь Цзинь Цзысюнь впал в немилость у Цзинь Гуаньшаня и был куда-то отослан. Сам же глава Ланьлин Цзинь вел себя весьма приветливо, но интонации его голоса, такие вкрадчивые, только настораживали. Цзинь Гуаншань сейчас был как змей, притаившийся ради поимки добычи. Орден Цзинь словно стремился подчеркнуть свое богатство, и празднование проводилось воистину с императорским размахом. Впрочем, не только Вэй Ину и его супругу это казалось излишним, Цзинь Цзысюань тоже выглядел не слишком радостным, то и дело бросая взгляды на отца. Что уж Цзинь Гуаншань наговорил ему – неизвестно, но кажется, именно это и являлось причиной его плохого настроения, что совершенно не укрылось от взгляда Цзян Яньли. Предчувствие не обмануло – едва торжество подошло к своему завершению, как Цзинь Гуаншань заговорил: — Глава ордена Юньмэн Цзян, позвольте высказать свое восхищение вашим упорством и целеустремленностью. Вы смогли возродить орден из пепла и, несомненно, приведете его к величию. — Благодарю, — вежливо, как и то требовалось, отозвался Цзян Чэн. — Также говорят, что ваш супруг постигает искусство создания артефактов, — Цзинь Гуаншань вертел в руках свой веер. — Господин Вэй нашел способ применить свои... таланты. — Все верно, — заговорил Вэй Ин. — Но я могу лишь создать предмет, который затем необходимо наполнить духовной энергией, чтобы получить артефакт с определенными свойствами. Самому же мне ничего более не сделать или восстановить. — Даже используя темную ци? — прозвучал вопрос, самый важный, пожалуй, для Цзинь Гуаньшаня. — Темную ци я не могу никогда больше подчинить себе, — твердо ответил Вэй Ин. — Чем же вызван такой интерес? Неожиданно вместо отца ответил Цзинь Цзысюань. — Творится что-то неладное на границах земель ордена, и несколько кланов уже обращались за помощью: пропадают жители маленьких деревенек, а там ясно ощущается темная ци. Возможно, кто-то использует артефакт, похожий на твою Тигриную Печать, или же темный заклинатель возомнил себя твоим последователем, Вэй Усянь. — Так возможно ли создание другой версии Печати? — прямо уже спросил Цзинь Гуаншань. — Может ли кто-то повторить? — Я не знаю, — честно ответил Вэй Ин. — Разве что найдется заклинатель, решивший столь же далеко пройти по Темному пути. Говоря об этом, Вэй Ин вспомнил, как тогда на Совете кланов от одного из приглашенных учеников ордена ощутимо веяло темной ци. Неужто этот юноша возомнил себя новым Старейшиной Илина?

***

Цзинь Гуанъяо слишком хорошо дали понять, что не желают его видеть на праздновании месяца со дня рождения Цзинь Лина. Даже организаторские и прочие способности Цзинь Гуанъяо не перевешивали отношения к нему, и не желая возможной ссоры с отцом, он отговорился делами в Облачных Глубинах. Лань Сичэнь был слегка удивлен приезду названого брата, они ведь общались совсем недавно, когда в Облачных Глубинах было отпраздновано полное восстановление библиотеки – Цзинь Гуанъяо был там как основной организатор всех работ. От Лань Сичэня он не стал скрывать истинную причину своего приезда сюда. Глава ордена Лань только вздохнул, будучи в курсе столь непростых отношений названого брата и его отца. Жаль, что Цзинь Гуаншань не видит, насколько сильно жаждет его одобрения Цзинь Гуанъяо, не понимает, что сын – это не послушный исполнитель все новых и новых дел, которые сваливались на его плечи. А еще – Лань Сичэнь обнаружил, что находиться в обществе названого брата куда приятнее, чем рядом с родным. При Лань Чжане ощущалось давящее чувство обиды и недоумения – он все еще не мог понять, почему тогда, в истории с поцелуем Вэй Усяня, брат не поддержал его. А-Яо же совершенно другой, рядом с ним Лань Сичэнь действительно чувствовал себя живым человеком, а не примером для подражания. Конечно, это было не сравнить с той бурей чувств и тепла, что приносит Не Минцзюэ. Да и не сравнивал их Лань Сичэнь – любимый и лучший друг, те, с кем он ощущает свободу, и можно с легкостью позабыть на некоторое время о должности главы ордена, а просто быть самим собой. ...Что касается самого Цзинь Гуанъяо – в Облачных Глубинах он всегда обретал спокойствие, которое и не снилось в Башне Золотого Карпа. Здесь можно быть собой прежним, просто Мэн Яо, снять на некоторое время привычную для всех маску. Вот и сейчас Цзинь Гуанъяо наблюдал за игрой старшего названого брата – Лань Сичэнь, чуть прикрыв глаза, практиковался в сложной мелодии восстановления равновесия ци. Цзинь Гуанъяо ощущал на себе воздействие – мысли очищались, становилось легко и спокойно, а ведь это всего лишь «черновик»! Изящные, но крепкие пальцы уверенно извлекали из струн нужный звук, Цзинь Гуанъяо, как околдованный, не мог оторвать взгляд. До этого он сам играл, но сейчас он не смел коснуться струн – ничто не сравнится с прекрасными звуками, создаваемыми гуцинем Лань Сичэня! Идеальная гармония звука и души. А Лань Сичэня на самом деле одолевали довольно тяжелые мысли – у Не Минцзюэ все чаще стали проявляться признаки семейной проблемы, искажения ци. Именно эта мелодия должна помочь, но он не сможет быть постоянно рядом! От этого сердце ныло, Не Хуайсан тоже как мог поддерживал брата, но увы – он мог исцелить тело, с душой куда сложнее, лишь тайные знания клана Лань могли помочь. — Расскажи мне свои тревоги, старший брат, — Цзинь Гуанъяо подал ему сам, лично, чай, как это было в прежние времена. Это лишь проявление заботы, Цзинь Гуанъяо хотелось показать свое особое отношение к главе клана Лань. Лань Сичэнь благодарно принял чашу: раз уж брат заметил, то может, стоит поделиться? Ведь они все трое связаны клятвой, А-Цзюэ поймет. Их разумный и думающий иначе, чем они, младший брат вдруг сможет найти решение? Выслушав его, Цзинь Гуанъяо ухватился за мысль: он подумал о матери, не пожелавшей отдать его в ученики в другой клан заклинателей. Его знания, особенно в музыкальных техниках, были обрывочны, хоть многие вокруг считали, что играл он неплохо. — Меня тоже очень заботит состояние Не Минцзюэ, и я посмею просить тебя научить целительной технике. Мы по очереди будем поддерживать нашего дорогого брата, — Цзинь Гуанъяо коснулся его рук, — Клянусь хранить эту тайну, ради нашего брата, лишь ради него. Лань Сичэнь колебался лишь миг: кому еще, кроме дорогого сводного брата, он может доверить жизнь своего любимого? Он обязан жизнью А-Яо, Не Минцзюэ – свободой в Безночном городе, А-Яо всегда с ними рядом. — Я доверяю тебе, А-Яо, — Лань Сичэнь ласково улыбнулся. — Ты всегда приходишь на помощь. — Обещаю быть примерным учеником, — Цзинь Гуанъяо поклонился как ученик наставнику, внутри все трепетало от оказанной чести. — Я не подведу.