Повороты судьбы

Этот тихий небольшой город, расположенный на территории ордена Мэньшань Юй, был выбран местом встречи друг с другом – и вот Сяо Синчэнь уже два дня находился здесь. Сун Лань предупреждал, что может задержаться, причин для тревоги не было, лишь предвкушение от скорой возможности снова увидеться. Дальнейший путь их лежал в северо-восточном направлении – там располагалось множество небольших городков и деревень, жителям которых трудно и далеко обращаться в ордена за помощью заклинателей. Ему нравилось вот так познавать мир: бродить по дорогам, уничтожать ночных тварей, помогая людям, прислушиваться к словам и историям. Там, в обители госпожи наставницы, весь мир был ограничен одной лишь горой, но сейчас – все раскинулось перед его взором. Пусть цена за такое – невозможность вернуться назад, но Сяо Синчэнь принял это условие и ни разу еще не пожалел. Он благодарил всех небожителей за встречу, так изменившую его жизнь – Сун Лань, казалось, воплощал собой все черты характера, недостающие Сяо Синчэню, и с точностью до наоборот, Сяо Синчэнь, несмотря на жизнь вдали от прочих заклинателей и отдельное обучение, с легкостью заменял недостающее в своем спутнике. Равновесие – вот что отличало их от прочих бродячих заклинателей; совсем немного времени понадобилось, чтобы они осознали это, поняли, как использовать, как применять. Сун Лань разделял все стремления своего друга о создании ордена, где в первую очередь главным было бы не кровное родство, деньги или влияние, но навыки и способности каждого, кто захочет вступить. Разумеется, ордена наперебой приглашали присоединиться, начиная от тех, кто почти не известен, и заканчивая великими, но всех ожидал одинаковый вежливый отказ. Зная о том, что многие заклинатели не любят, когда им мешают выполнять обязанности по защите территорий и уничтожении ночных тварей, Сяо Синчэнь и Сун Лань выбирали отдаленные деревни и городки, составляя свою собственную карту и ища подходящее место для основания будущего ордена. Перед ними лежали все дороги – можно никуда не спешить, проживая каждое мгновение рядом друг с другом. Бродить по дорогам было ничуть не тяжело, хотя порой случалось и так, что ночевать приходилось под открытым небом, но это ничуть не расстраивало Сяо Синчэня. Если ночи были безоблачными и звездными, они долго не засыпали, пересказывая мифы об увековеченных на небесах героях и небожителях. По правде говоря, рядом с Сун Ланем Сяо Синчэнь был готов и просто молчать – слов им не нужно, достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять мысли. И Сяо Синчэнь видел, как порой украдкой смотрит на него Сун Лань, привыкший всегда и во всем сдерживать свои порывы; эти взгляды нравились и заставляли ждать в предвкушении момента, когда будет сделан первый шаг друг к другу. Всего два дня прошло с того момента, как Сун Лань отправился один в небольшое поселение, но Сяо Синчэнь соскучился: ему не хватало рядом друга. В первый день удалось занять себя, устраиваясь на постоялом дворе и расспрашивая о местности, обычаях и традициях. Работа тоже нашлась – удалось отыскать ночную тварь, тайком истязающую одну семью, но казалось, что сейчас время тянется бесконечно. — Достопочтенный даочжан, спустившийся с горы, можно ли поговорить с вами? — раздался рядом чей-то голос, отвлекая погрузившегося в свои мысли Сяо Синчэня. Рядом со столиком стоял молодой мужчина, старше на несколько лет, облаченный в одежды ордена Юньмэн Цзян. Но не это тут же насторожило – а то, что этого заклинателя окутывало едва заметное присутствие темной ци. Он адепт темного пути? Или использует что-то из артефактов? — Похоже, вы слышали обо мне. — Сяо Синчэнь насторожился, и это точно не ускользнуло от взгляда его незваного собеседника. Он поднялся из-за столика, все равно планируя провести остаток дня где-нибудь в другом месте, а не сидеть на одном месте белым изваянием. — Орден Юньмэн Цзян, верно? — Верно, — кивнул молодой заклинатель. — Позвольте представиться, Вэй Усянь, имя в быту – Вэй Ин. Сяо Синчэнь припомнил некоторые слухи о том, что глава ордена Цзян избрал себе в спутники на пути самосовершенствования мужчину, столь отличившегося в сражении против клана Вэнь, как и то, что Вэй Усянь пользовался темной ци, атакуя заклинателей ордена Цишань Вэнь, и что благодаря ему был получен такой значительный перевес сил. Так похоже, что его почтил своим присутствием сам супруг главы ордена? Интересно получается… Они отошли подальше, где ничьи любопытные уши не могли бы услышать разговор. Сяо Синчэнь все еще был насторожен, ощущая темную ци на Вэй Усяне. Использование темного пути недаром запрещено, оно слишком сильно калечит не только само тело заклинателя – хуже того, темная ци разрушает душу, извращая все потаенные страхи и желания. И как адепт ордена Юньмэн Цзян Вэй Усянь должен это знать, но тем не менее он запятнал себя темной энергией. Что ему нужно теперь? И почему не ощущается золотое ядро? Уж не из-за темной ли ци случились нарушения? Наставница нехотя рассказывала об использовании темной ци, из ее слов Сяо Синчэнь помнил хорошо – в любом случае, независимо от причин, расплата будет обязательной, темный путь не из тех, кто способен давать второй шанс. После недолгой тишины Вэй Усянь заговорил первым. — Вряд ли вы знаете мою мать, но уверен, что вам на горе доводилось слышать ее имя, достопочтимый шишу. Она в свое время тоже была ученицей Баошань Санжэнь. Шишу? Раз Вэй Усянь так говорит, то значит… — Цансэ Санжень? — Сяо Синчэнь повернулся к своему собеседнику. Это имя несколько раз называла наставница, ворчавшая порой, что не было еще ученика упрямей, чем она. — Верно, — произнес Вэй Усянь. — Узнав, что вы здесь, мне захотелось поговорить с вами, пусть даже если вы и не знакомы с ней. — Но наслышан от наставницы, — признался Сяо Синчэнь, продолжая наблюдать за Вэй Усянем: ему было интересно, еще ни разу за время своих странствий он не встречал кого-либо похожего. Нет, внешних признаков недавнего использования темной ци совсем не видно, да и чувствуется, что у него открытый, жизнерадостный характер… Кажется, эта черта – одна из тех, что досталась ему от матери. — Правда? — обрадовался Вэй Усянь. — Но думаю, там, на горе, мало говорили о тех, кто предпочел уйти во внешний мир, ведь так? — Подобные разговоры действительно не одобрялись, — согласился Сяо Синчэнь. — Но наставница жалеет, что их путь оборвался подобным образом. — Мои родители погибли на ночной охоте, — произнес Вэй Усянь. — О судьбе самого первого ученика, сошедшего с горы, мне тоже известно. — Наставница не слишком хотела отпускать меня, — сказал Сяо Синчэнь. — Она боится, что и меня не ждет ничего хорошего в этом мире. — Так это или нет, зависит только от самого человека, и даже не все небожители властны над поворотами судеб, — ответил Вэй Усянь. — И думаю, ваши деяния не скоро забудутся людьми. Помолчав немного, пока они неспешно шли через небольшую площадь, Вэй Усянь снова заговорил. — Кажется, я знаю причину вашей настороженности, это все из-за ощущения темной ци во мне. — Да, — столь же прямолинейно ответил Сяо Синчэнь. — Ведь известно, к каким последствиям может довести заклинателя темный путь, но все же вы ступили на него. — Мне все это было известно, — продолжил Вэй Усянь. — Без золотого ядра мало что можно, но тем не менее был выбор – умереть, стать одним из тех, кто в последние минуты жизни отдавал свои ярость и гнев горе Луацзан, либо же постараться выжить любой ценой. Я хотел жить, зная, что меня ждут, зная, что я еще нужен остальным. Да, допускаю, что и без моего участия Союз кланов рано или поздно смог бы уничтожить непомерные стремления к власти ордена Цишань Вэнь, но тогда многие бы погибли. И о последствиях я был хорошо осведомлен, и сполна расплатился за это. — Для такого нужна воистину сильная воля, — Сяо Синчэнь понимал, как трудно устоять поддавшимся темной ци, не потерять себя, а судя по этим словам, Вэй Усянь смог это сделать. — Заклинателей всегда учили, что необходимо избегать темного пути, чтобы сохранить себя, свою душу, но все же… — Для вас подобное странно звучит, понимаю, — Вэй Усянь позволил себе усмехнуться. — Это и в самом деле опасно, но таким был мой выбор и назначенная цена. Сейчас же я привык жить словно обычный человек. Не нужно пугаться ощущений темной ци – мне теперь не дано даже это. Сяо Синчэнь пока молчал, не спеша говорить. Он понимал, из-за чего Вэй Усянь пошел на такое, и правильно было бы ответить, что стоит лучше умереть, чем подвергать себя подобному, но произнести эти слова Сяо Синчэнь не мог. Вэй Усянь, несмотря на все и темную ци – открытый, жизнерадостный человек, и даже жаль, что им не удалось познакомиться раньше. — Возможно, от другого вашего решения изменились бы судьбы всех, кто участвовал в сражениях против клана Вэнь, — заговорил Сяо Синчэнь, видя волнение Вэй Усяня, которое тот старался скрыть, и легонько коснулся его плеча. — Возможно, сейчас бы мы с вами не разговаривали здесь. Но, несмотря на все, я рад нашему знакомству и этой встрече. — Если когда-нибудь ваш путь будет пролегать через земли Юньмэн Цзян, то в Пристани Лотоса вам будут рады не меньше, — чуть улыбнувшись, ответил Вэй Усянь, ощущая, что с плеч словно камень свалился. … Вэй Ин успел вернуться в резиденцию ордена еще даже раньше, чем обещал Цзян Чэну. Он быстро нашел его в семейной библиотеке с какой-то книгой в руках. — Судя по твоему довольному виду, встреча вполне удалась, — произнес глава ордена Цзян, переключая внимание на Вэй Ина. Тот улыбнулся. — Ну, можно и так сказать. Он довольно-таки интересная личность, и если всех на той горе учат так же, то миру в чем-то повезло, раз он решил спуститься. Сяо Синчэнь лишь слышал о моей матери, но знаешь, А-Чэн, я рад, что о ней помнят и Баошань-санжэнь не злится за ее выбор. — Понимаю, — кивнул Цзян Чэн, великолепно зная, что все это означает для Вэй Ина, почти не помнящего своих родителей. — Следует полагать, что когда-нибудь стоит ждать Сяо Синчэня в Пристани Лотоса? — Я сказал, что ему обрадуются, если он решит заглянуть в гости, — ответил Вэй Ин. — И еще, он ведь смог разглядеть темную ци на мне. — Похоже, это все-таки так и останется. — Не переживай, — уж кто-кто, а Вэй Ин уже привык к тому, что порой при виде него некоторые заклинатели тут же настораживаются, ощущая следы темной энергии. Это, похоже, еще одна часть платы за содеянное, и к такой цене Вэй Ин был вполне готов. — Все равно же видно, пользовался я темным путем в последнее время или нет. Они оба промолчали о том, что тогда сказал Вэй Нин – новое воздействие темной ци, скорее всего, убьет. — Что ты там нашел интересного? — нарушив тишину, Вэй Ин потянулся к книге, Цзян Чэн протянул ее. — Хочешь поучить наших адептов такому стилю боя? — Думаю, да, вполне получится, они сейчас как раз достигли нужного уровня подготовки и должны справиться, — кивнул Цзян Чэн. — Включая и твоих учеников. Поможешь пока Вэй Нину? Он говорил об артефактах, тебя должно заинтересовать, а со сбором трав и всем прочим справятся его помощницы. — Кстати, о Вэй Нине, — Вэй Ин вытащил покупки. — Удалось найти кое-что и для него, и пару-тройку заготовок для амулетов; посмотрим, может кое-что получится. — Отлично, — Цзян Чэн улыбнулся. — Все-таки мы не зря поехали сюда. — Абсолютно не зря! — согласился Вэй Ин, потянувшись обнять его. — Но по дому я уже соскучился. — Намек понят, завтра днем уже отправляемся домой, — ответил Цзян Чэн.

***

Горе обрушилось на орден Ланьлин Цзинь – на одной из ночных охот погиб Цзинь Цзысюань. Ничего не предвещало беды: места, куда должен был отправиться отряд из заклинателей, возглавляемых Цзинь Цзысюанем, были хорошо знакомы всем, как и те твари, что водятся там, против них всегда имелось при себе оружие, к тому же в такое время года большие и крупные существа, вроде змея-оборотня, или волчьей шкуры, никогда не появлялись там, предпочитая другие, более отдаленные и места. Выжило всего лишь трое заклинателей, доставивших отчаянную весть в орден; третий из спасшихся едва успел протянуть до Башни Золотого Карпа и умер уже там, несмотря на все усилия целителей. Оставшиеся двое были напуганы и потеряли много сил и крови, спутанно рассказывая о нападении чего-то или кого-то на их группу, но кто это оказался, они так и не смогли разобрать в нависшем тумане. Едва узнав о случившемся, Цзинь Гуаншань приказал немедленно отправить туда остальных адептов. Местность внимательно обыскали, найдя среди убитых и тело молодого господина Цзинь. Но несмотря на оставленные следы, тварь, убившую их, отследить не удалось, сбивались и не работали даже юньмэнцзянские компасы. Конечно, территорию не раз еще тщательно обыскивали, расспрашивая всех, кто обитал поблизости, но несмотря на все свое могущество, орден Ланьлин Цзинь ничуть не приблизился к желаемому – найти ту тварь, что оборвала жизни стольких людей. И как было затем установлено, у многих погибших заклинателей оказались повреждены меридианы, несущие энергию ци по телу, но этого было слишком мало для какой-либо зацепки. Высказывались разные предположения, среди обычных людей слухи вспыхивали со скоростью пожара: кто-то видел в этом кару небожителей, обрушавшуюся на Цзинь Гуаншаня, другие же утверждали, что не обошлось без темных сил, а кто-то, в том числе и Цзинь Цзысюнь, вопрошали, уж не приложил ли к этому свои руки Вэй Усянь? Для Цзинь Гуаншаня потеря сына оказалась трагедией – именно его он видел во главе ордена, когда придет время и мощь Ланьлин Цзинь никто не сможет оспаривать; хоть в последнее несколько лет между ними и были порой разногласия и споры о политике и должности Верховного заклинателя, но не было никакого отчуждения. Цзинь Гуаншань горевал сейчас как любой отец, потерявший свое дитя. Госпожа Цзинь молча переносила потерю, не виня никого, словно замкнувшись в себе, но выдавали ее покрасневшие от слез глаза, а слуги слышали, как порой она рыдает и ругается, закрывшись в своих покоях. Цзян Яньли приходилось куда тяжелее: забота о сыне не позволяла ей утонуть в своем горе. Известие о гибели мужа было внезапным и каким-то нереальным, казалось, что вот-вот Цзинь Цзысюань вернется, а все окажется лишь жутким сном, приснившимся в плохую ночь. В белых траурных одеждах Цзян Яньли и сама казалась призраком, что бдит над гробом. Слез уже было пролито немало, но они точно не вернут к жизни любимого. Слишком больно и тоскливо – вспоминались моменты их первого, еще детского, знакомства, неловкость первых встреч, когда оба не знали, как вежливо и учтиво высказать свое мнение о затеянной матерями помолвке… Цзян Яньли лишь печально улыбнулась своим мыслям, вспоминая те мгновения, когда они стали ближе друг к другу, а любовь распустилась подобно цветку. Полностью погрузиться в свои отчаяние и горе не давал сын. Малышу нужна ее забота, это не заменить никакими умелыми нянями и служанками. Ради сына и самой себя Цзян Яньли твердо решила справиться с ударом судьбы: сдаваться она не станет. Пусть даже все кругом напоминает о сломанном счастье – был один вариант, его стоило тщательно продумать и тогда уже поговорить с госпожой Цзинь и ее супругом. Конечно, о случившемся быстро стало известно в других орденах. Те, чьи земли располагались неподалеку от места печального события, спешно проверяли охранные барьеры и держали наготове заклинателей, опасаясь повторения произошедшего, а тот участок пути теперь начали обходить по другим дорогам, предпочитая уж лучше затратить больше времени, но сохранить свою жизнь. В Пристани Лотоса об этой трагедии стало известно ранним утром: новости сперва сообщили главе ордена, а позже он озвучил их Вэй Ину, когда тот проснулся. — Цзинь Цзысюаня убила ночная тварь? — переспросил Вэй Ин. — Но ведь он же так искусен в обращении с оружием и заклинаниями! Великое Небо, насколько же сильным оказалось то существо… — Не могу себе представить, — вздохнул Цзян Чэн. — Да, мы с тобой раньше не слишком жаловали его, но, как затем выяснилось, Цзинь Цзысюань был неплохим, да и А-Ли полюбил искренне… Ей сейчас тяжело, да еще это змеиное логово не дремлет. — Сейчас госпожа Цзинь тем более не даст шицзе в обиду, — Вэй Ину, несмотря на прежнее отношение к самоуверенному павлину, было жаль услышать столь печальную весть. — Но понимаю, как ей плохо. — Я поеду в Башню Золотого Карпа, — решил Цзян Чэн. — Дома останетесь вы с Вэй Нином. — Ладно, — Вэй Ин и сам не горел желанием отправиться в резиденцию столь нелюбимого им ордена, даже ради шицзе. — Мне не стоит мелькать там и порождать лишний раз слухи. — Слухи? О чем ты? Ведь и так понятно, что ты ни при чем! — Подумай, насколько сильна вероятность того, что в смерти Цзинь Цзысюаня обвинят меня, — невесело произнес Вэй Ин. — О нашей с ним давней вражде известно давно, да и то, что тогда я выступал в защиту оставшихся людей клана Вэнь, обвиняя орден Ланьлин Цзинь… Наверняка найдутся те, кому это покажется не просто трагическим случаем. Цзян Чэн тихо выругался, поняв, о чем говорит Вэй Ин. Слухи поползут, и скорее всего, источником их окажется Цзинь Цзысюнь, который терпеть не может Вэй Ина и готов любым способом припомнить бывшему Старейшине Илина свою опалу. — Слухи порой куда опаснее заклинаний или оружия, — произнес Цзян Чэн. — Мы это слишком хорошо знаем. Вэй Ин всего лишь вздохнул, произнося затем: — Попрошу слуг подготовить твои вещи и сообщу адептам. Один ты туда не отправишься. — Разумеется, нет. И знаешь, чисто на всякий случай, пусть будут готовы активировать барьер при любой возможности угрозы, — попросил Цзян Чэн. Он сейчас чувствовал его – Вэй Ин испытывал противоречивые эмоции, среди которых четко прослеживалось сомнение, но в чем же? Спрашивать прямо Цзян Чэн не стал: если Вэй Ин захочет, то он сам расскажет, поделится своими тревогами. Вэй Ин же, чуть улыбнувшись, проходя мимо, коснулся руки Цзян Чэна, словно заверяя: «Все в порядке». Хотелось бы верить, но ведь что-то все равно терзает. … Пользуясь тем, что Цзян Чэн сейчас занят с адептами, решая, кого возьмет с собой, а кто останется для защиты дома, Вэй Ин направился в свою прежнюю комнату. Давно он не был здесь, перебравшись в покои Цзян Чэна, но нужная вещь хранилась именно тут, туда он не смел ее брать. Вэй Ин медленно подошел к небольшому столику и нерешительно протянул руку к стоящей там длинной и узкой шкатулке, открывая ее. Флейта Чэньцин лишь на первый взгляд казалась обычным инструментом – темная ци, окутывающая ее, никуда не делась. Все еще сомневаясь, Вэй Ин осторожно вытащил флейту, чувствуя, как всколыхнулась темная энергия этого артефакта. Несколько мгновений Вэй Ин вот так простоял, глядя на предмет, когда-то внушавший всем не меньше ужаса, чем он сам. Казалось, что флейта почувствовала его – кто ж знает, как влияет темная ци на артефакт, столько времени пробывший в его руках. Тогда, в дни войны, Вэй Ин редко когда выпускал Чэньцин из рук, ее мелодией поднимая умертвия и заставляя их выполнять его волю. Столько времени прошло с тех пор… И вот теперь снова придется воспользоваться мощью флейты. — Не смей! — ахнул кто-то, и в следующий миг Вэй Ина крепко обняли со спины, сбивчиво говоря: — Нет, оставь ее на месте, тебе нельзя касаться темной ци! — Вэй Нин… — бывший Старейшина Илина чуть повернулся к нему. — Тебя это наверняка убьет, — Вэй Нин смотрел сурово и даже зло. — Ты ведь понимаешь, какое воздействие темная энергия окажет на твое тело. Я понимаю, что ты хочешь сделать это для молодой госпожи и всей семьи, но… не надо! — Я… должен выяснить, кто убил Цзинь Цзысюаня, — произнес Вэй Ин. — Должен, ради шицзе, ради их сына! — Должен при этом настолько рискнуть своей жизнью? — спросил целитель. — Господин Цзян, я, вся наша Площадь Лотоса… стоит ли того попытка воззвать к ушедшим душам? Темная ци ведь не «расспрос» клана Лань, призраки могут рассердиться, а с ними шутки всегда плохи. Мы уже ничего не сможем сделать… Пожалуйста, прошу тебя. Он стоял, не отвечая, а затем флейта упала из дрогнувших пальцев. Вэй Нин прижал к себе Вэй Ина, просто обнимая, молчаливо поддерживая и щедро делясь собственной духовной энергией, прогоняя слабые нити темной ци. Все хорошо, он успел вовремя. В комнату вбежал встревоженный Цзян Чэн, сразу ощутивший всю бурю чужих эмоций, причем настолько сильных. Цзян Чэн все понял сразу и медленно подошел к ним. — Не смогу… — хрипло прошептал Вэй Ин. — Я не смогу, у меня рука дрогнет в попытке узнать у Цзинь Цзысюаня его убийцу. И шицзе это не понравится, а расстраивать ее сейчас… — Тише, не вини себя, — Цзян Чэн представлял, какими последствиями мог обернуться поступок супруга, и на несколько мгновений стало страшно от того, как близка была возможность потерять его. Глава ордена поднял Чэньцин с пола, вновь убирая ее в шкатулку. Как и сказал когда-то Вэй Ин, флейта не была опасна для самого Цзян Чэна. Убрав шкатулку в шкаф, Цзян Чэн подошел к ним и произнес: — Пойдемте. — Какой же я глупец, — вздохнул Вэй Ин. — Прости. Яркое солнце заставило его прищуриться, отвернувшись в сторону, после полумрака комнаты. Вэй Ин корил себя за то, что встревожил и целителя, и А-Чэна, переоценил свои возможности. Если даже бы и получилось, то шицзе ни за чтоб не оценила такую помощь, не простила бы за мужа, поднятого умертвием. — Все хорошо, — произнес Цзян Чэн, обнимая любимого, слыша, как бьется его сердце. — Я понимаю, из-за чего ты решил прибегнуть к такому варианту, и риск выше возможной правды – и реакция сестры и прочих, и твое состояние. Но мы справимся, хватит уже темной ци в наших жизнях. — Действительно, — вздохнул Вэй Ин. — Я перестарался, совсем как прежде. — Не спорю, — Цзян Чэн знал, что такое бесполезно. — Однако ты смог сам остановиться, смог справиться с соблазном. — И перепугал тебя и А-Нина, — Вэй Ин был сейчас не в лучшем настроении. — Прости, что поддался порыву, позволил эмоциям взять вверх, как прежде. Обещаю, больше без подобных глупостей. И… не говори шицзе, ладно? Я не хочу расстраивать ее лишний раз. — Ладно, — Цзян Чэн согласился, и так представляя, как отреагировала бы сестра. Быстрый взгляд в сторону Вэй Нина, такой же быстрый и едва заметный кивок успокоили главу ордена. Оставив Вэй Ина под надежным присмотром, Цзян Чэн вместе с отрядом адептов направился в Башню Золотого Карпа, готовый к любой возможной встрече с Цзинь Гуаншанем.

***

Разговор Цзян Яньли с супругами Цзинь состоялся уже после похорон Цзинь Цзысюаня. Проведя все положенные ритуалы и исполняя традиции, Цзян Яньли была рада приезду брата и его поддержке. Это только добавило ей решимости, и вечером она попросила слугу передать госпоже Цзинь просьбу о встрече. Ждать пришлось недолго – даже в минуты своего горя, замкнувшись от всех, госпожа Цзинь не отказалась от разговора, и когда Цзян Яньли вошла в малую гостиную, госпожа Цзинь обеспокоенно спросила: — Что-то случилось с малышом, А-Ли? — Нет, он в добром здравии, хоть сегодня долго не желал засыпать, — ответила Цзян Яньли. — Госпожа Цзинь, я знаю, что вы в состоянии повлиять на своего супруга, и прошу вас поговорить с ним обо мне. Я хочу вместе с сыном вернуться домой, в Пристань Лотоса. — Вернуться? Но ведь А-Лин – дитя нашего клана, нашей крови. — Знаю, — Цзян Яньли подняла взгляд. — Но прошу дозволения лишь полгода пребывать там, а затем оставшуюся часть года – возвращаться в Башню Золотого Карпа. Госпожа Цзинь только лишь вздохнула, и Цзян Яньли продолжила говорить: — Здесь все напоминает мне о Цзинь Цзысюане и больно ранит осколками минувшего счастья. Там, в Пристани Лотоса, тоска станет не такой острой, позволяя жить дальше. Обещаю вам, что А-Лин будет воспитываться во всех традициях своего ордена, не забывая, в чьей семье он рожден. Цзян Яньли теперь ждала ответа. Хоть Цзинь Гуаншань и не упускал возможности утешиться с красоткой от гнева своей супруги, к словам жены он прислушивался, и если получится убедить госпожу Цзинь, то и глава ордена даст согласие. Цзян Яньли не желала, чтобы и ее, и сына использовали в своих интригах остальные представители клана Цзинь. Предчувствие ли, интуиция – что-то подсказывало ей, что стоит подальше держаться от честолюбивых планов родственников Цзинь Цзысюаня. — Что ж… — заговорила наконец госпожа Цзинь, и в глазах ее снова мелькнули слезы. Она хорошо понимала причины такой просьбы, но сама, в отличие от Цзян Яньли, никуда уехать не могла, иначе все будет лишь еще хуже. — Я поговорю с мужем. Думаю, все решится, он… он ведь тоже поддался горю, но старается не показать свою слабость.