Повороты судьбы

Слова эти прозвучали словно громовой раскат. Несколько мгновений царила тишина, каждый из присутствующих на совете кланов осознавал смысл произнесенной Сяо Синчэнем речи. Не было ни малейших сомнений в том, что он говорит правду, и взоры собравшихся устремились в сторону Цзинь Гуаньшаня. Тот же выглядел спокойно, словно небожитель, хотя внутри бушевал гнев. В первую очередь глава ордена злился на своего сына и лишь затем – на Сюэ Яна, ведь это Мэн Яо поручился, что приглашенный адепт вернется сюда, в Башню Золотого Карпа, как только закончит свои дела. Цзинь Гуаньшань не вникал, что же это могли быть за дела, не интересуясь жизнью Сюэ Яна до его появления здесь и за пределами ордена – пусть хоть грабит, хоть убивает, но так, дабы никто не обнаружил причастность. Видимо, Сюэ Ян пропустил мимо ушей все предостережения, раз на его след вышел Сяо Синчэнь, в итоге загнав свою добычу в угол и притащив сюда, в самый разгар совета кланов! Теперь придется выкручиваться из сложившейся ситуации. А в том, что в такую ошибку Верховного Заклинателя вцепятся сразу, Цзинь Гуаньшань даже не сомневался – вот он, повод для очень многих высказать свое недоверие, собирая вокруг себя таких же недовольных, подорвать влияние ордена Ланьлин Цзинь. Даже здесь ведь есть те, кто уже просчитывает свою выгоду от услышанного, или кто просто рад допущенной ошибке, возможности указать затем на нее: Не Минцзюэ уже хмурится недовольно, глава клана Яо прищурился, явно размышляя об услышанном и о том, какую пользу можно извлечь из этого. Сюэ Ян презрительно оглядел собравшихся здесь, словно и не был окован заклятьем. Безразлично упав на главу ордена Цзинь, взгляд его изменился лишь раз, когда среди собравшихся Сюэ Ян заметил Вэй Усяня. Впрочем, Цзинь Гуанъяо он тоже увидел и ухмыльнулся – вот уж кто зол на него больше всех! Как смотрит – и с гневом, и разочарованием… — Эти обвинения – весьма серьезны, — заговорил наконец Цзинь Гуаньшань, и воцарилась тишина, смолкли перешептывания и обсуждения. — Есть ли иные доказательства, кроме твоих слов, достопочтенный Сяо Синчэнь? — Разумеется, — ответил тот. — Записанные слова свидетелей и пострадавших от рук Сюэ Яна, в том числе и единственный выживший из клана Чан. Цзинь Гуаньшань чуть сжал пальцы на своем веере: будет и так достаточно трудно разобраться со всем, так еще и такое количество свидетелей, и всех не заставишь замолчать. Преступления, совершенные Сюэ Яном, тянут на смертную казнь, даже не на пожизненное заключение в темнице. Будет трудно все вывернуть… Глава ордена кивнул своим охранникам: — Заберите Сюэ Яна в темницу. И следите, чтобы он не сбежал. Сяо Синчэнь отошел в сторону, чтоб не мешать стражникам ордена, передав им талисман, снимающий сковывающие чары. Сюэ Ян, прежде чем его увели, повернул голову к Вэй Усяню, а затем произнес, посмотрев на Сяо Синчэня: — Этот мир очень тесен. Не стоит забывать об этом. Вэй Ин проследил взглядом, как Сюэ Яна увели. — Какая же он тварь, — произнес Цзян Чэн. — Я уж думал, хуже вэньских псов никого нет, но вынужден признать, что ошибался. — Надо будет поговорить с Сяо Синчэнем, — заговорил Вэй Ин. — Темная ци… она все еще окружает Сюэ Яна, даже несмотря на чары. — Он все же склонился к темному пути? — спросил Цзян Чэн. — Не знаю, это может быть и какой-нибудь темный артефакт. Моя флейта теперь тоже оставляет на любом темную ци, без разницы, использовать ее или просто подержать в руках. — Как я полагаю, — Цзинь Гуаньшань заговорил дальше, — нам придется отложить беседы о способах самосовершенствования тела и духа. Случившееся… стоит нашего пристального внимания и общего решения. Прошу вас всех остаться здесь, в Башне Золотого Карпа, на пару дней. А этим же вечером мы вновь соберемся здесь – и решим… все вопросы. В сопровождении Цзинь Гуанъяо глава ордена покинул зал. Некоторые почти тут же потянулись следом за ним, другие оставались на своих местах, обсуждая случившееся. Вэй Ин же сразу направился к Сяо Синчэню. — На нашу следующую встречу я рассчитывал при других обстоятельствах, — первым заговорил он. — Признаться, я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, но рад, — ответил Сяо Синчэнь, приветливо улыбнувшись. По правде говоря, не зная здесь никого из собравшихся, Сяо Синчэнь обрадовался знакомому лицу. Мужчина рядом с Вэй Усянем – это его супруг и глава ордена: о нем Сяо Синчэнь лишь слышал, но теперь, увидев лично, понимал, что слухи о молодом хозяине Пристани Лотоса по большей части правдивы. К тому же только Вэй Усянь мог помочь в кое-чем как единственный из присутствующих, кто касался темной ци. — Познакомься с Цзян Чэном, — произнес Вэй Ин. — Цзян Чэн, а это – младший брат моей матери по ордену, Сяо Синчэнь. — Я слышал о ваших свершениях и принятом решении помогать людям, а не становиться адептами какого-либо ордена, — заговорил Цзян Чэн. — Да и Вэй Ин успел многое рассказать. — Жители городов и деревень на территории вашего ордена рады, что вы смогли возродить былое величие Юньмэн Цзян, — столь же вежливо отозвался Сяо Синчэнь. — И мне хотелось бы поговорить… Похоже, что вы узнали Сюэ Яна, не так ли? — Видели несколько раз в числе приглашенных учеников ордена Цзинь, — ответил Цзян Чэн. — Когда собирались, чтобы разрешить вопрос с нападением на цзиньских стражников и пропажи вэньского поселения, Сюэ Ян расследовал это дело и объявил перед всеми о демонической энергии в пещерном храме. И до этого он мелькал поблизости от Цзинь Гуаньшаня. — Темная ци, — произнес Вэй Ин. — Вот что чувствуется при взгляде на него. Пойдем! Нам надо поговорить очень о многом. — Да, — согласился Сяо Синчэнь. — Кажется, до вечера все равно не будет ничего важного. Слуги госпожи Цзинь провели их в одну из гостевых комнат – Вэй Ин умышленно попросил их об этом, помня слова женщины о том, что шпионов здесь нет. Сама же госпожа Цзинь отсутствовала, и оставалось только гадать, где она может быть сейчас. — Здесь нас не услышат лишние уши, — пояснил Вэй Ин, видя взгляд Сяо Синчэня. — В некоторых орденах… нужно следить за тем, что произносится, иначе это может быть использовано не лучшим образом. — Похоже, что здешние интриги точно не пришлись бы мне по душе, — заметил Сяо Синчэнь, помня о том, как приглашали его присоединиться к ордену Ланьлин Цзинь. Он рассказывал первым – как господин Чан потерял весь свой клан и, услышав об этом, они решили выяснить, кто же преступник. Сяо Синчэнь подробно описал то, как удалось выйти на след Сюэ Яна, умолчав лишь о личном. — Вот как, — произнес Цзян Чэн, услышав все. — Этот человек ради своих целей и желаний убил столько людей. Тварь, не хуже, чем Вэнь Чао. — Во время нашего сражения с Сюэ Яном я ощутил четкое присутствие темной ци, — Сяо Синчэнь поднял взгляд на Вэй Ина. — И ты говорил, что от него чувствуется темная энергия. Он использует ее так же, как и ты? — Похоже, — Вэй Ин задумался. — Но на расстоянии сказать трудно. Однако подходить к нему совсем не хочется, его взгляды… слишком двусмысленны. Еще мысли Вэй Ина занимало нечто, тоже связанное с темной ци. Цзинь Гуаньшань, помнится, во время противостояния с орденом Цишань Вэнь уж очень заинтересовался возможностями контроля над лютыми мертвецами, которых с такой легкостью поднимал Вэй Ин. А что, если еще с тех пор глава ордена Ланьлин Цзинь хочет заполучить в свое распоряжение еще одного мастера темного пути? И нашел где-то Сюэ Яна, уже прославившегося в своей провинции… Цзян Чэн ощутил тревогу любимого и осторожно коснулся его руки – он не один, и со всем можно справиться вместе. Вэй Ин вздохнул, посмотрев на него, и улыбнулся: — Но хоть теперь Сюэ Ян уже больше никому не причинит вреда, и все благодаря даочжанам. — Кстати, — Цзян Чэн вспомнил кое-что. — Можно задать вопрос о Баошэнь-санжэнь? — Какой же?.. — слегка растерялся Сяо Синчэнь, а Вэй Ин, все поняв, едва не застонал. — Может ли она пересадить золотое ядро от одного заклинателя другому? — поинтересовался Цзян Чэн.

***

Его ярость казалась обжигающим пламенем. Сильнее, гораздо сильнее, чем тогда, в Знойном дворце. Но если в тот раз его гнев был направлен на Мэн Яо, то теперь – на его отца. Лань Сичэнь успел догнать Не Минцзюэ и взял за руку, пусть даже чужая искаженная злость казалась обжигающим огнем. — Подожди, не стоит торопиться, — произнес глава ордена Гусу Лань. — Прошу тебя. — Эта тварь, Сюэ Ян, убил тогда и моих людей, но Цзинь Гуаньшань смог выгородить его! — воскликнул Не Минцзюэ. — И дать ему еще один шанс поступить так – нельзя. О чем идет сейчас речь, Лань Сичэнь знал: еще осенью несколько адептов ордена Циньхэ Не, находившиеся на территории одного мелкого клана, были убиты. Свидетели нашлись, назвав имя Сюэ Яна, но Цзинь Гуаньшань всячески отрицал его причастность к произошедшему. Было объявлено, что во всем виноват сбежавший адепт, а заклинатели ордена Не попали в его ловушку. Спустя пару дней было доставлено мертвое, изуродованное тело того адепта, свидетели же наперебой заверяли, что видели именно его. Разумеется, Не Минцзюэ не поверил этому ни на мгновение: у Цзинь Гуаньшаня достаточно средств и влияния, чтобы запугать или подкупить людей. Ему запомнилась одна деталь в описании – согласно первоначальным словам свидетелей, у убийцы заклинателей Не отсутствовал мизинец. Сейчас же, глядя внимательно на пленного Сюэ Яна, Не Минцзюэ увидел подтверждение своих давних подозрений. — Да, нельзя, но спешить сейчас не стоит, — заговорил Лань Сичэнь, осторожно и медленно гася своей духовной энергией пламя злости. — Слишком серьезные обвинения выдвинули против Сюэ Яна, предоставив доказательства. И сейчас это слышали все присутствующие здесь. Вряд ли в таком случае Цзинь Гуаньшань станет оправдывать преступника. — От такого человека всего можно ожидать, — возразил Не Минцзюэ, — Достаточно вспомнить, как он вел себя во время войны с орденом Цишань Вэнь. Ярость уже почти угасла, вспышку гнева, порожденного искажением ци, удалось одолеть, но Лань Сичэнь хорошо понимал, что это не избавит враз Не Минцзюэ от его проблем. Хотелось бы постоянно быть рядом, помочь, спасти от клановой участи... Все возможные способы необходимо попробовать, только не сметь сдаваться, отдавать любимого на растерзание судьбы. Не Минцзюэ только вздохнул, осторожно поглаживая пальцы Лань Сичэня. Он чувствовал себя стоящим на краю пропасти, еще один шаг – и все, искажение ци возьмет над ним верх, как это было со многими заклинателями ордена. Если бы не Лань Сичэнь, то он бы сейчас ворвался в кабинет Цзинь Гуаньшаня, требуя немедленной казни Сюэ Яна и наговорив много чего. Нет, это все только бы ухудшило все, что можно. — Спасибо, — шепнул Не Минцзюэ. — Ты свет, который держит меня. — Все хорошо, и мы справимся, обещаю. А сейчас... — Лань Сичэнь замолчал, заслышав приближающиеся шаги. Это был Цзинь Гуанъяо. Похоже, сейчас ему было совершенно безразлично то, что названые братья держатся за руки, стоя слишком близко друг к другу, ближе, чем полагалось бы даже при их статусе. Лань Сичэнь отметил и бледность лица, и потрясенный вид. — Ты знал? — спросил Не Минцзюэ, отпустив руку Лань Сичэня. — Знал о преступлениях Сюэ Яна? — Нет… — Цзинь Гуанъяо поднял на него взгляд. — Знаю, что у тебя нет особого доверия к моим словам, но это… потрясло и меня. Не Минцзюэ посмотрел на Лань Сичэня, жалея в этот момент, что любимый никогда не может прочесть настоящие эмоции Цзинь Гуанъяо. Лжет он сейчас или все же нет? — Его нужно казнить, и как можно быстрее, пока не смог сбежать, — Не Минцзюэ потянулся было к сабле, но удержал себя: Бася только поможет вновь вспыхнуть ярости. — Убеди своего отца. — Он пока в своих покоях. Обратиться к нему сейчас – навлечь излишний гнев, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Позже будет обсуждение ситуации со старейшинами клана. А затем – совет кланов, на который будет вынесет вопрос о… способе наказания. — А-Яо… — мягко произнес Лань Сичэнь. — Сюэ Ян, он что-то значил для тебя? Цзинь Гуанъяо отвел взгляд, словно не в силах смотреть на названого брата. — Можно мне немного побыть с вами? — тихо попросил он. — Не хочу… оставаться один. — Хорошо, — с улыбкой кивнул Лань Сичэнь. — Пожалуй, нам стоит прогуляться до Весеннего павильона, где расположен пруд. Конечно, Не Минцзюэ больше бы предпочел прогулку к Весеннему павильону без названого брата, но таким он его еще не видел раньше – ни в Цинхэ Не, ни когда тот вернулся в отцовский орден после победы, поняв, что к нему никогда не будут относиться как к равному себе. — Он проявлял знаки внимания ко мне… — неожиданно вновь заговорил Цзинь Гуанъяо. В личности того, о ком были эти слова, не приходилось сомневаться. — Заигрывал, когда никто не видел. Расспрашивал о некоторых вещах или заклинательских техниках, которые не слишком хорошо давались ему. Отец всегда выделял его среди других приглашенных учеников, подолгу разговаривая с ним наедине. После таких разговоров Сюэ Ян всегда пропадал куда-то на несколько дней, но никто особо не обращал на это внимания, словно стражникам было приказано молчать. Он один только раз говорил о своих прогулках за пределами Башни Золотого Карпа, сказав, что порой ему требуется несколько дней на воле, возможность снова побыть самим собой. — Значит, все было так? — Не Минцзюэ приподнял бровь. — Он и тобой пытался играть? — Перед тем, как исчезнуть вот так надолго, Сюэ Ян расспрашивал меня все о Безночном городе и о том сражении, — продолжил говорить Цзинь Гуанъяо. — Особо его интересовало, что сделал тогда Вэй Усянь и как смог выжить после контакта с таким огромным количеством темной ци. — Он интересовался темным путем, — понимающе произнес Лань Сичэнь. — И искал знания. — Да. Теперь я понимаю, зачем был ему нужен. Зачем ему вообще все это было нужно, — кивнул Цзинь Гуанъяо. — Месть любым способом.

***

… Это была рискованная роль, Цзинь Гуанъяо хорошо это понимал, искусно сплетая правду и ложь в одно целое. Он не лукавил, когда говорил о знаках внимания со стороны Сюэ Яна, просто утаивая некоторые моменты. Но нужно, чтоб его словам поверили, не только Лань Сичэнь, но и Не Минцзюэ – пусть это окажется возможностью использовать их поддержку против отца. Не лгал Цзинь Гуанъяо и в том, что не хотел бы сейчас попасться под руку Цзинь Гуаньшаня. Тот и так зол из-за Сюэ Яна, а так как за ним взялся присматривать именно он, Цзинь Гуанъяо, то, разумеется, глава ордена обвинит и его. Ну вот как, как угораздило Сюэ Яна попасться так глупо?! Неужели он не мог тихо вернуться на территорию ордена после того, как отомстил – обязательно надо было устраивать тянущийся за собой кровавый след… Прогуливаясь по дорожкам в компании названых братьев, Цзинь Гуанъяо хоть немного успокоился. Теперь следовало переделать несколько планов и обязательно поговорить с Сюэ Яном. А еще – сейчас Цзинь Гуанъяо дорого бы дал за возможность узнать, о чем же разговаривают Сяо Синчэнь и Вэй Усянь. Его шпионов не было в той части – госпожа Цзинь бдела постоянно, окружая себя только доверенными людьми. И именно на ее территории будет жить Цзянь Яньли с сыном, когда приедет сюда на полгода. Что делать с ними – пока Цзинь Гуанъяо только начал обдумывать. Устранять – точно нет необходимости, наоборот, это неплохая возможность для контроля не только над семейством Цзян, но и над Цзинь Гуаньшанем. Вот кто бы мог подумать, что этот похотливый жеребец, не помнящий о том, сколько у него бастардов, будет так трепетно относиться к внуку? Вэй Усянь и Цзян Чэн лезть в дела чужого ордена не станут, предпочтя заниматься своим. Их сестра здесь особого голоса не имеет, и ее могут послушать только при поддержке госпожи Цзинь. Что касается остальных старейшин клана… К ним вполне возможно подобрать подход, заручиться поддержкой – кто же станет воспринимать совсем еще ребенка наследником ордена? — Обещай поговорить с Цзинь Гуаньшанем, — произнес Не Минцзюэ, отвлекая Цзинь Гуанъяо от размышлений. — Если Сюэ Ян нужен ему для каких-то дел, то он может попытаться изменить решение об его участи. Для такой твари необходима только смерть. — Мне все равно необходимо присутствовать на разговоре со старейшинами клана, — ответил ему Цзинь Гуанъяо. — Обещаю. — Если хочешь, мы можем задержаться тут, чтобы поддержать тебя, — предложил Лань Сичэнь. — Спасибо, — чуть улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Я очень ценю это, но не стоит. Могут высказаться, будто я прячусь за вашими спинами. Цзинь Гуанъяо наблюдал за поведением своих названых братьев. Кажется, избранная им роль все же оказалась вполне успешной – они поверили ему. Но нет, не стоит задерживать их здесь на лишнее время, это будет только помехой.

***

Цзинь Гуаньшань метался по своим покоям словно загнанный в ловушку зверь. Слуги не смели побеспокоить своего господина, чтоб не попасть под горячую руку, и лишь шептались втихую. А время, драгоценное время, ускользало, будто вода сквозь пальцы – нужно решить, как выбраться из сложившейся ситуации, как уберечь Сюэ Яна от казни, которую потребуют все. Список его преступлений достаточно объемен, чтобы все великие ордена приняли единогласное решение – и в том, что именно они изберут, Цзинь Гуаньшань не сомневался. Ну вот надо же было так глупо попасться! Сюэ Ян оставил здесь только лишь одну часть восстановленной им печати – о том, где находится вторая, он ничего не сказал перед тем, как покинуть территорию ордена и предаться исполнению давно задуманной мести. Конечно, даже в таком виде сила печати высока, но не сравнится с тем, какой она была в руках Старейшины Илина. Однако даже эта частица былой мощи может пригодиться. Разумеется, пока допроса еще не было, Цзинь Гуаньшань распорядился, что прежде сам поговорит с пленником. Но сперва – стоит решить, как вытащить его отсюда. Не все старейшины в клане знали о планах своего главы: кому-то было известно одно, другим – совсем иное, давать кому-либо возможность шантажировать себя нельзя. Разве что Цзинь Гуанъяо был в курсе многих отцовских дел, но и на него существует управа в случае чего. ... К тому моменту, когда собрались остальные старейшины клана Цзинь, у Цзинь Гуаньшаня был уже продуман не один вариант дальнейших действий. Но сперва стоит выслушать остальных, затем убедив их в своих планах. Вместе со всеми в малый зал проскользнул и Цзинь Гуанъяо, стараясь не привлечь ничье внимание при этом. Было сказано немало слов, но в итоге Цзинь Гуаньшань смог все же добиться желаемого. Теперь осталось сообщить это остальным, искренне надеясь, что никому из великих орденов не придет в голову попросить Не Минцзюэ проследить за исполнением приговора. И Цзинь Гуанъяо стоит перед всеми напомнить его место – это же его просчет, он ведь сам заверял, что держит Сюэ Яна на поводке. Глава ордена покосился на сына: тот явно желал что-то сказать, но не смел выступить, когда Цзинь Гуаньшань предоставил эту возможность для всех. Какой же он все-таки трус... И весь его подвиг – не менее трусливое убийство застигнутого врасплох Вэнь Жоханя – отнюдь не то, чем можно гордиться: пожалуй, хоть в этом Цзинь Гуаньшань был согласен с Не Минцзюэ. — Раньше ты был более бойким, а сейчас мнешься словно девица, впервые увидевшая супружеское ложе, —заговорил Цзинь Гуаньшань, обращаясь к сыну. — Чего тебе нужно? — Всего лишь поблагодарить за правильное решение, — Цзинь Гуанъяо поднял взгляд на отца. — Вы ведь выбрали правильный вариант, не так ли? Намек был очевиден, даже слишком, и Цзинь Гуаньшань сжал пальцами свой изящный веер. — Тебе стоит следить за словами, — ответил он. — Тем более, что это твоя ошибка поставила под удар репутацию семьи и ордена. Впредь больше времени уделяй размышлениям о том, куда тебя может завести подобный путь. Это тоже был намек, и более чем ясный, слова Цзинь Гуаньшаня слышали все здесь, и Цзинь Гуанъяо лишь молча склонил голову перед отцом.

***

Разумеется, остальные уже со всех сторон обсудили случившееся, Цзинь Гуаншань не строил иллюзий на их счет. И конечно же, остальные великие ордена тоже пришли к общему решению – видно по тому, как переглядываются Цзян Чэн с Лань Сичэнем и Не Минцзюэ. Еще одним сюрпризом стало то, что среди фиолетовых одеяний ордена Юньмэн Цзян мелькало белое ханьфу Сяо Синчэня. Дождавшись, когда смолкнут голоса собравшихся, Цзинь Гуаньшань заговорил: — Мне очень жаль, что наш орден допустил подобную ошибку, не замечая изъян в одном из своих учеников. Да, Сюэ Ян – талантливый заклинатель, но, как и падший орден Солнца, он опустился до совершения столь мерзких деяний, что тяжело даже говорить об этом. Мы пригрели змею, но слава небожителям, преступник был вовремя обнаружен. За все время, что Цзинь Гуаньшань был у власти, он впервые приносил свои извинения – и это вызвало волну удивленных перешептываний. А тем временем Цзинь Гуаньшань заговорил дальше. — Сюэ Ян причинил немало бед остальным кланам, его вина признана нашим орденом безоговорочно. Полагаю, что главы Гусу Лань, Цинхэ Не и Юньмэн Цзян поддержат мое решение – Сюэ Ян будет казнен. Лань Сичэнь согласно кивнул, зная и чувствуя, что Не Минцзюэ удивлен, но в то же время и вполне доволен. Их младший названый брат все же поговорил с отцом, повлияв на его решение. Цзян Чэн и Вэй Усянь тоже не ожидали услышать подобных слов от главы ордена Ланьлин Цзинь и явно подозревали какой-то подвох. Но нет, похоже, что в этот раз все действительно так, как и было сказано Цзинь Гуаньшанем – Лань Сичэнь перевел взгляд на Цзинь Гуанъяо, и тот кивнул ему. … Совет кланов можно уже было считать законченным: о способах самосовершенствования успели рассказать, и вряд ли удастся услышать что-нибудь новое. Но главное – состоялось разоблачение причастности Сюэ Яна к многочисленным преступлениям, доказана его вина и решена участь. Никто особо не удивлялся столь скорому завершению совета, видя поспешность, с которой Цзинь Гуаньшань объявил об этом. Сейчас у ордена Ланьлин Цзинь совсем другая забота – в том числе и удар по репутации, теперь очень долго многие будут говорить, что орден Ланьлин Цзинь пригрел затаившуюся змею, что не смогли вовремя распознать дурные склонности приглашенного ученика. Последствия разоблачения Сюэ Яна еще долго будут сказываться – и Цзинь Гуаньшань великолепно это понимал. Лань Сичэнь видел, что Цзинь Гуанъяо хотел было подойти к ним, но отступился после слов отца. Извиняюще посмотрев на своих названых братьев, Цзинь Гуанъяо поспешил покинуть зал. — Все же не зря мы с тобой явились сюда, — заговорил Не Минцзюэ, подходя к Лань Сичэню. — Как оказалось, толк был. — Да, — кивнул Лань Сичэнь. — Кто ж знал, что совет кланов обернется раскрытием преступлений одного из приглашенных учеников? — Наконец-то нашлись те, кто смог загнать в угол эту тварь, — Не Минцзюэ посмотрел в сторону представителей ордена Юньмэн Цзян, среди которых выделялся Сяо Синчэнь. — Вполне возможно, что орден, который он мечтает создать, со временем станет таким же великим, как и наши. Тем временем Вэй Ин спросил у Сяо Синчэня: — Куда теперь ты хочешь направиться? — Подожду кое-кого на территории Ланьлин Цзинь, — уклончиво и с улыбкой ответил Сяо Синчэнь. — Мы договорились встретиться здесь. А потом… Мы будем там, где больше всего нужны обычным людям. — Приглашение посетить Пристань Лотоса все еще в силе, — лукаво улыбнулся Вэй Ин. — Даже если ты будешь не один.

***

Как оказалось, получить допуск в камеру было легко, это все-таки их территория. Охрана все равно ничего из-за двери не услышит, не увидит, выполняя давний приказ молчать обо всем, что происходит здесь. Дверь гулко захлопнулась, в камере было отнюдь не темно, через решетку пробивался дневной свет. Это не подземная темница Цзинь Гуаньшаня, а всего лишь место временного заключения. Но и сбежать отсюда невозможно… как, увы, и выйти просто так. — Ты доставляешь слишком много проблем. — Цзинь Гуанъяо подобрал полы золотых одежд, чтобы не испачкать их в пыли. Сюэ Ян сверкнул глазами, на дне их плясали алые искры гнева, а на губах – улыбка; из-за разбитой губы она была похожа на оскал. — Ну, вроде я уже частично расплатился, — он помахал кистью, где отсутствовал палец. Даже прикованный за шею тяжелой цепью, Сюэ Ян не выглядел напуганным или униженным. — Если ты думаешь, что клан или я станут за тебя заступаться, то даже и не надейся, — Цзинь Гуанъяо брезгливо поморщился, от всей ситуации начинала болеть голова. Отравить его, что ли, и дело с концом? Или, может, еще пригодится? Сюэ Ян прищурился, его насторожило это безразличное лицо. Здесь нет чужих ушей, что-то не так? — Ты бросишь меня после всего, что было? — он медленно облизнул разбитую губу. — Или нашел на мое место кого-то получше?.. Вот истинный сын… Цзинь Гуанъяо дернул цепь, заставляя заткнуться: пусть только попробует закончить фразу! — Кто бы говорил, Сюэ Чэнмэй! — прошипел он ему в лицо. — Не один я имею удовольствие быть принятым благонравным господином клана Лань, не так ли? — Как мило, но не такие они и благонравные, — засмеялся Сюэ Ян. — И прошу, не будь так серьезен, ты даже вспомнил имя, что мне дал. Цзинь Гуанъяо отпустил его, вздохнув. — Я несу за тебя ответственность с того момента. Но из-за тебя у меня разыгралась головная боль, и Цзинь Гуаньшань тоже не в восторге. Ты нарушил слишком много заранее составленных планов, и сейчас приходится все менять. — Убеди его, ты же можешь, а носители траурных халатов нам еще пригодятся. Ты же знаешь, я все исполню, чего ни попросишь… — голос стал сладким, взгляд и поза – соблазняющими. — Посмотрим. Посиди пока здесь, подумай, где и как ты допустил столь огромную ошибку, — произнес Цзинь Гуанъяо. «Потом отравлю», — подумал он, выходя из камеры. На миг показалось, что мелькнул край белого одеяния. Может, и не надо напрягаться? Кажется, за него и так все сделают. Лань Ванцзи не мог оставить ситуацию как есть. Всего нескольких нот хватило, чтобы усыпить охрану. Потом будет невозможно доказать, кто это сделал, а то и сами же охранники потеряли бдительность около скованного заключенного. — Ты идешь со мной, — под тонкими пальцами звонко лопнула цепь. Лань Ванцзи не интересовали ни шокированный взгляд, ни после мелькнувшая хищная улыбка. — Ты пришел спасти меня. — Я поступлю как мой отец, раз ты не желаешь сойти со своего пути. Не просьба и не требование, а историю про спасение женщины и ее жизнь Сюэ Ян слышал – ему рассказывал Цзинь Гуанъяо. — Как пожелаешь… Но стоило им оказаться за пределами камеры, Сюэ Ян собрал в руках темную ци, которую скрывал надетый ошейник, и ударил в спину. Удар пришелся со стороны золотого ядра, мир померк для младшего нефрита. Боль была обжигающей, и он еле сдержал крик, падая на колени. А Сюэ Ян, выхватив амулет, закрепил у того на груди, предварительно распахнув верхние одежды. — Но мне такая участь не по нраву, — он наклонился, касаясь чужих губ своими. Оцепенение исчезло до того, как охрана очнулась. Лань Ванцзи успел уйти и привести себя в порядок, поднимаясь в гостевые покои. Он сжал кулаки – его обманули! Нет, больше он не простит и при следующей встрече не поверит ничему, ни единому слову. Вэй Ин никогда бы не ударил в спину того, кто протянул ему руку.