Повороты судьбы

Совет орденов обычно длился не менее трех-четырех дней, а порой и целую неделю. Конечно, все это время о гостях заботились слуги ордена Ланьлин Цзинь, да и не стоило думать, что собрания Совета длились с рассвета и до заката: было время и для отдыха, и для какой-нибудь охоты ради развлечения. Обычно после того, как все вопросы были решены и свое мнение озвучили главы остальных орденов, Цзинь Гуаньшань устраивал торжественный пир едва ли не на всю ночь, чьей целью было не только продемонстрировать богатство своего ордена, но и власть. Конечно, были и те, кто почти сразу же покидал резиденцию Ордена Пионов, но некоторые лидеры малых орденов оставались, пользуясь гостеприимством. Из всех речей Цзинь Гуаньшаня, вежливых и доброжелательных, следовало одно — постепенное увеличение влияния ордена Ланьлин Цзинь в том, где раньше спокойно могли разобраться остальные ордена. Как и раньше, Цзинь Гуаньшань всячески подчеркивал, что не желает идти по тому же пути, что и орден Цишань Вэнь, беспокоясь за благополучие всех — не только великих орденов, но и малых кланов, и простых людей. Зашла речь и о сторожевых башнях — хоть изначально многие были против этой затеи, не желая выделять обозначенную сумму на строительство, но даже сейчас, когда функционировали далеко не все башни, эффект от их присутствия был ощутим: куда меньше стало поступать жалоб на ночных тварей, прекратились нападения и гибель людей, включая и нападения разбойников. Заклинатели, дежурившие в башнях, сменялись через каждые два месяца, и недостатка в кандидатах не было. Даже глава Оуян, известный тем, что почти любое принятое решение подвергал сомнению или вообще выступал против, и то пробурчал о хороших идеях, приходящих подобным людям. Всем было хорошо известно, кто на самом деле придумал и воплотил в жизнь этот замысел. Цзян Чэн задержался здесь лишь ради того, чтобы побыть рядом с сестрой и племянником. Расположившись в беседке, он слушал Цзян Яньли, но вдруг заметил прогуливающихся по саду Цзинь Гуанъяо вместе с Не Хуайсаном и Лань Сичэнем. Еще во время Совета Цзян Чэн видел, что Лань Сичэнь был мрачен, а Не Хуайсан выглядел явно расстроенным. Похоже, их разговор с Цзинь Гуанъяо касался именно этого, и пожалуй, впервые можно было увидеть настолько эмоционального Цзинь Гуанъяо. О чем они говорили, сложно было сказать, слишком далеко от беседки, да и не хотелось подслушивать чье-то личное. — Цзинь Гуанъяо последнее время сам не свой, — произнесла Цзян Яньли, заметив, куда смотрит брат. — Он снова ссорился со своим отцом. — Полагаю, из-за башен? — Не только, — ответила Цзян Яньли. — Ты знаешь, я никогда не была любительницей сплетен и слухов, однако не могла не услышать о младшем брате Цзинь Гуанъяо. Мальчик пропал некоторое время назад, и это послужило причиной… разногласий. Цзян Чэн только вздохнул при этих словах сестры. Они с Вэй Ином догадывались, что Мо Сюаньюй мог быть учеником в Ланьлин Цзинь, но чтобы такое — младший сын Цзинь Гуаньшаня! Но в любом случае мальчика они назад не отдадут. Цзян Чэн оглядел резиденцию, насколько позволял охватить взгляд: и что же такое случилось здесь, раз Мо Сюаньюй так испугался и предпочел сбежать, рискуя умереть от ран? — Я понимаю, — произнес он, видя, что ответа ждали. Однако сейчас не стоило говорить, что пропавший Мо Сюаньюй жив-здоров и пребывает в Пристани Лотоса. — Хоть на мой взгляд Цзинь Гуанъяо — та еще гадюка, но и на него свалилось столько всего, а теперь еще и главную затею последних лет присвоили. Цзян Яньли согласно кивнула. Она считала Цзинь Гуанъяо неплохим человеком, хотя близко не знала его — Цзинь Гуанъяо всегда был неизменно вежлив, готов помочь, но в его взгляде всегда была грусть, стоило только ему увидеть племянника: он все еще тосковал по погибшей жене и нерожденному ребенку. — Идем, посмотришь на Цзинь Лина, — улыбнулась Цзян Яньли. — Он снова вырос из прежних одежд, но госпожу Цзинь это только радует. Теперь ко всему остальному А-Лин рвется исследовать коридоры резиденции, ему скучно с нянями. — Почему же я ничуть не удивлен? — Цзян Чэн все же соскучился по племяннику. — Представляю, что будет твориться, когда вы вернетесь домой. — Бедные озерные гули, — хихикнула Цзян Яньли. — Мало им доставалось от вас, так теперь снова ни одного спокойного мгновения. — Рано еще детям знакомиться с гулями, придется тебе рассказать им потом сказку про Хозяина Черных вод. О Мо Сюаньюе сестра узнает, когда вернется домой. Цзян Яньли лишнего ничего точно не скажет, но тут повсюду слишком внимательные слуги, доверия которым совершенно не было. А в том, что Цзинь Гуаньшань тут же попытается обернуть все в свою пользу, Цзян Чэн даже не сомневался. … Цзинь Гуанъяо мог позволить себе выдохнуть, лишь оказавшись в своих покоях. Тут нет соглядатаяев отца или госпожи Цзинь, стражники — преданные люди, их не перекупить ни за какие деньги. Он снял с головы умао, отложив в сторону, и поднял взгляд на Су Шэ, который метался по комнате словно тигр в клетке. — Как он мог так поступить с тобой! — глава ордена Молин Су не мог успокоиться, его терзала ярость из-за столь подлого вероломства. — Ведь всем известно, кто на самом деле все придумал и смог воплотить в жизнь! — Известно, — Цзинь Гуанъяо снова вздохнул. — Не злись так, пожалуйста. — Но они все промолчали! — Су Шэ продолжал метаться. — Ладно, Цзян Чэн всегда молчат, когда рядом нет Вэй Усяня. Но даже твой названый брат ничего не сказал! — Винить Лань Сичэня не стоит, — произнес Цзинь Гуанъяо. — Скоро будет очередная годовщина смерти Не Минцзюэ, а старший брат все еще тоскует. — Тоскует? — переспросил Су Шэ, начав догадываться, что к чему. — Так они… — Да, — кивнул Цзинь Гуанъяо. — Поэтому не стоит винить в безразличии его или Не Хуайсана, им тяжело, и… мне тоже не хватает сейчас Не Минцзюэ. Су Шэ остановился, когда Цзинь Гуанъяо подошел к нему. — И все же так продолжаться не может, — он положил руку на его плечо. — Мой отец с каждым разом все сильнее и сильнее алчет власти, и это всех нас приведет к бездне. — Я вижу, — прошептал Су Шэ, не сводя взгляда со своего собеседника. — Великие небожители, даже не могу представить, как тебе тяжело здесь. — Мне приятно, что ты беспокоишься, — на губах Цзинь Гуанъяо мелькнула усталая улыбка и тут же пропала, а он сам вновь вздохнул. — Но боюсь, в опасности отнюдь не я. Единственным наследником объявлен малыш Цзинь Лин; пока он мал, Цзян Яньли позволяется забирать его на полгода домой, но вот когда А-Лин подрастет… я опасаюсь, его воспитают так, как это выгодно главе ордена. — А это принесет новые проблемы, — согласился Су Шэ. — Твой отец уже сгубил одного ребенка. — Поэтому… — Цзинь Гуанъяо смотрел в глаза Су Шэ не отрываясь и шагнул еще ближе, оказавшись ближе, чем глава Молин Су мог мечтать. — Моего отца нужно остановить. — Кажется, я даже знаю, как именно, — несмело улыбнулся Су Шэ, полностью очарованный. — Достойно всей жизни Цзинь Гуаньшаня. — Я внимательно… — Цзинь Гуанъяо потянулся к его губам, — готов выслушать тебя… Су Шэ, казалось, не верил в происходящее, но поцелуй был вполне реален, и именно так, как когда-то представлялось — нежно, осторожно, словно прикосновение лепестков, слаще нектара небожителей. Внезапно осмелев, Су Шэ крепче прижал к себе Цзинь Гуанъяо, а тот лишь вцепился в него до боли в пальцах, целуясь так, словно это было самым важным в его жизни. На несколько мгновений оторвавшись от Цзинь Гуанъяо, Су Шэ прошептал: — Мне не следовало торопиться… — Ничуть, — Цзинь Гуанъяо снова улыбнулся. — Я ждал этого. — Ждал?.. Вместо ответа Цзинь Гуанъяо потянул его к ложу.

***

Новая жизнь очень нравилась Мо Сюаньюю, позволяя быстро привыкнуть к хорошему, но прежние страхи все равно незримой тенью были рядом. Он даже расхрабрился настолько, что попросился пойти в город вместе с Вэй Ином, когда тот сообщил о своем намерении посетить лавку своего знакомого поставщика полудрагоценных и редких камней для создания артефактов. Бывший старейшина Илина был отнюдь не против такой компании и в сопровождении молодого адепта покинул пределы Пристани Лотоса. — А тут что-то будет? — спросил Мо Сюаньюй, заметив активность поблизости от резиденции ордена: похоже, там строители сооружали нечто, похожее на временные лавки и помосты. — Скоро ярмарка, — пояснил Вэй Ин. — Мы обговорили все и перенесли ее на более ранний срок, поэтому уже сейчас все подготовительные работы в самом разгаре. — Ярмарка… — Мо Сюаньюй лишь в детстве бывал пару раз с матерью на деревенской ярмарке и представлял себе, что это такое: торговцы свозят различные товары, покупатели прицениваются и ищут нужное, заключается множество сделок и договоров, одним словом — шумно, интересно, опасно. — Не беспокойся, мы все обязательно посетим ее, — успокоил его Вэй Ин. — И там точно найдется на что посмотреть. Раньше, когда мы с А-Чэном были детьми, частенько тайком убегали, хоть потом за это могло и влететь. Вэй Ин продолжал и дальше рассказывать Мо Сюаньюю некоторые эпизоды из детства и юности, пока они добирались до лавки торговца. Утро было еще совсем раннее, мало кто встречался им по дороге, однако Вэй Ин не мог не отметить, что мальчик уже перестает пугаться незнакомых людей и так остро реагировать на их сходство. Конечно, обсуждать это могут и будут, но, если не обращать особого внимания, сплетни да вопросы исчезнут, они все это проходили. Сходство никуда не делось, однако теперь подчеркивались отличия: отказавшись от верхних одежд цвета ордена, Мо Сюаньюй предпочел обычное черное ханьфу, и интересно, откуда он раздобыл красную ленту для волос? Оказавшись в лавке, Мо Сюаньюй, впрочем, притих и был занят тем, что рассматривал товар на продажу, не слушая разговоров остальных. Он уже знал, что старший господин Вэй работает над созданием различных артефактов, поэтому иногда использует драгоценные и полудрагоценные камни как наиболее подходящее вместилище для ци. Об этом еще в Башне Золотого Карпа говорили, Мо Сюаньюй запомнил, что природные камни — и даже вода — могут стать отличным хранилищем для духовной энергии. Но тут похоже, был задействован совсем другой принцип, чем в обычных талисманах или амулетах. Заметив вдруг кое-что знакомое, Мо Сюаньюй подошел ближе, рассматривая десяток гладких черного цвета камней, так напоминающих подарок главы Не. Камни были матовые, без каких-либо полос, настолько глубокого цвета, что казались бездонными. Он даже вытащил из-под одежд цепочку и теперь старательно сравнивал — да, очень похожи, ощущаются схожим образом, в этих камнях словно где-то в глубине уже спит духовная энергия. — Заинтересовались, молодой господин? — спросил торговец, господин Ли, видя, как неотрывно Мо Сюаньюй смотрит на камни. — А что это такое? — Черный агат, — пояснил господин Ли. — Такие глубокие по окраске редко встречаются в природе, оттого и цена на них соответствующая. Он и сам по себе достаточно мощный оберег от злых духов, но если использовать агат в качестве основы для талисмана или чего-то похожего, то ци станет еще мощнее. Так вот что подарил глава ордена Не! Теперь Мо Сюаньюй понимал, что именно защитило его тогда от темных тварей, напавших в Башне Золотого Карпа. Этот кусочек черного агата укрыл от опасности и в лесу, пока не повстречалась госпожа Ло. Но знал ли сам глава Не о свойствах подарка, или же нет? Что-то подсказывало Мо Сюаньюю — знал, отлично знал, и вероятно, поэтому и преподнес ему такой подарок, способный защитить. Вспомнив о главе ордена Цинхэ Не, Мо Сюаньюй невольно улыбнулся: ему показалось, что камешек, спрятанный под слоями одежды, потеплел. Об остальных камнях ему тоже было интересно узнать, и он продолжил расспрашивать. Торговец, найдя благодарного слушателя, старался вовсю, Вэй Ин только улыбнулся: ему-то уже точно не услышать ничего нового, а для Мо Сюаньюя это полезно, как и для любого заклинателя. Черный агат — о его свойствах Вэй Ин знал, хоть почти и не использовал, и теперь размышлял о том, просто так Мо Сюаньюй спросил об этом камне, или же за этим что-то скрывалось? Домой, в резиденцию ордена, они возвращались в молчании: Мо Сюаньюю было над чем подумать, Вэй Ин не лез и не спрашивал: если захотят, то с ним поделятся своими мыслями. Тем временем на Пристани Лотоса все шло своим чередом — тренировки адептов и учеников, подготовка заклинателей к ночной охоте совместно с орденом Мэйшань Юй. При виде Вэй Ина к нему устремились и Вэй Нин, и управляющий — пора было заняться делами, а потом — взяться за другую свою работу. — Мо Сюаньюй, можно тебя попросить отнести все в мастерскую? — произнес Вэй Ин. — А потом приходи, если хочешь послушать наш урок. Согласно закивав, Мо Сюаньюй забрал несколько мешочков, в которых находились камни для артефактов, речной жемчуг и несколько редких ингредиентов, которые добавят к чернилам. Он уже бывал в мастерской Вэй Ина: там не ощущалось ни темной энергии, ни каких-либо зловредных духов, охраняющих секреты, комната была большой, хорошо освещенной — как лучами солнца днем, так и светильниками по вечерам. Как же все здесь отличалось от мельком увиденного в покоях Цзинь Гуанъяо! Теперь даже не получалось ассоциировать его с таким понятием, как «старший брат», и до сих пор было больно понимать, что он лгал все время. Все слова поддержки, все разговоры и советы… ложь. Но здесь все иначе, и если бы Мо Сюаньюю был предоставлен выбор, то он, не сомневаясь ни мгновения, выбрал бы оказаться здесь, чем в Башне Золотого Карпа. Но все же Мо Сюаньюй боялся. Он уже несколько раз порывался сказать правду Вэй Усяню или его брату, но почему-то не хватало духа прийти и признаться. Даже если госпожа Ло рассказала, какого цвета были на нем верхние одежды и что их украшал узор в виде пиона, то они все считают его или сбежавшим слугой, или новеньким адептом, не подозревая об истинном статусе. Наверняка на этом самом совете глава Цзян услышит хотя бы от слуг про «сумасшедшего младшего сына Цзинь Гуаньшаня», который то ли пропал, то ли помер где-то. Услышит — и легко сопоставит все факты. И как смотреть в глаза тому, кто поверил, приютил? Тяжкие размышления прервало звонкое мяуканье. Обернувшись, Мо Сюаньюй увидел черную кошку Вэй Усяня. Мяо подбежала и потерлась о ноги, продолжая громко мурлыкать. — Это только ты, — Мо Сюаньюй подхватил кошку на руки. — Хотя я думаю, что ты тоже видишь больше возможного. Мяо ничего не ответила, хотя хитрый прищур можно было истолковать по-всякому. — Знаешь, — он продолжал разговаривать с кошкой, идя по коридору, — я расскажу Вэй Усяню. Останусь после его занятий с адептами и признаюсь, кто я такой. Они — он и глава Цзян — так много сделали для меня, а я… просто трус. Мяо внимала монологу, не забывая при этом громко мурчать. — Спасибо, что слушаешь меня. — Мо Сюаньюй почесал кошку за ушком. — Идем? … Вэй Ин занимался с десятком адептов; они были чуть старше Мо Сюаньюя, но от них он не слышал ни насмешек, ни резкого слова и не ощущал пропасти между собой и учениками. Конечно, им заинтересовались, осторожно расспрашивали, но уважали стремление не рассказывать о себе все, и это Мо Сюаньюй очень ценил. Адепты учились стрельбе из лука у Вэй Нина, а после — у других наставников технике боя и изучали особенности клановых заклинаний. Когда Мо Сюаньюй тихо прокрался в комнату, то никто не удивился, все сосредоточенно внимали словам учителя о какой-то темной твари. Вэй Ин заметил его, поднял взгляд и затем снова вернулся к перечислению способов убиения. Как оказалось, бывшему Старейшине Илина с данным существом пришлось сталкиваться лично, поэтому свое занятие Вэй Ин завершил напоминанием, что нужно всегда быть осторожным и сперва подумать, оценить риск и уже потом кидаться в атаку, а полагаться только на одну лишь удачу — рискованно. Ответив на вопросы и заверив о скорой подготовке к ночной охоте — после ярмарки, конечно же, — ученики покинули Вэй Ина, шумно обмениваясь впечатлениями. Мо Сюаньюй не торопился уходить. — Тебе понравилось? — спросил Вэй Ин, убирая свитки в шкаф. — Да. Непривычно только, что так… непринужденно, но спокойно, — ответил Мо Сюаньюй. — Адепты хоть и ведут себя вольно, но не поднимают шума, не срывают занятие. — Ох, если бы достопочтимый Лань Цижэнь увидел происходящее сейчас, то боюсь, от злости вырвал бы свою бороду, — рассмеялся Вэй Ин. — Я никогда не принуждаю адептов и не заставляю силой заниматься. Если им не интересны мои наставления, то пусть тренируются с клинками, или учатся стрелять из лука, или же самостоятельно изучают все по книгам. Здесь не Облачные Глубины, и каждый из адептов волен сам выбирать. — А… могу я снова прийти? — спросил Мо Сюаьюй. — Послушаю только, тихо посижу в уголке, и не буду никому мешать, обещаю! — Приходи, — кивнул Вэй Ин. — Как я уже говорил, буду только рад видеть тебя с другими адептами. Он видел, что Мо Сюаьюй мнется, нерешительно кусает губы, словно хочет что-то спросить или сказать. Но помня об его настороженности и былой замкнутости, Вэй Ин не торопил, а ждал, когда тот заговорит сам. — Я хочу кое в чем признаться, — выпалил Мо Сюаньюй, не поднимая взгляда. — Вы столько сделали для меня, но не знаете всей правды.

***

Цзян Чэн и его свита вернулись домой с Совета кланов. Его ждали обитатели Пристани Лотоса: еще с раннего утра было получено сообщение о скором прибытии главы ордена. Вэй Ин, по традиции, был первым, остальные встречающие — заклинатели и старшие адепты — стояли за его спиной. После положенных приветствий Цзян Чэн отпустил заклинателей, которые были с ним, а сам в сопровождении Вэй Ина и управляющего направился в свой кабинет. Вэй Ин коротко пересказал состояние дел и что было сделано за время отсутствия главы ордена. Цзян Чэн одобрительно отнесся ко всему: в решениях любимого он был уверен как в своих собственных. Пристань Лотоса остается в надежных руках и под защитой. Лишь вечером, после ужина, им удалось поговорить. Уже стемнело, но Вэй Ин и Цзян Чэн неспешно шли к беседке у Озера Лотоса. — Шицзе только недавно уехала, но я уже соскучился по ней, — вздыхал Вэй Ин. — Малыш А-Лин растет так быстро! — Это точно, — согласился с ним Цзян Чэн. — И видно становится, что будет похож на Цзинь Цзысюаня. — Я был неправ, этот напыщенный павлин все же оказался хорошим человеком, — признал Вэй Ин. — Жаль, что он так никогда и не узнает, и не увидит, как взрослеет А-Лин. Цзян Чэн знал, о чем еще жалеет сейчас Вэй Ин, он это чувствовал — что не рискнул тогда своим, и без того не слишком крепким, здоровьем, поддался на уговоры Вэй Нина и не стал использовать Чэньцин, чтобы выяснить, кто или что стоит за смертью Цзинь Цзысюаня. Но даже сейчас, спустя столько лет после Безночного города, касаться темной ци и пытаться ее использовать все еще может принести вред здоровью Вэй Ина, его тело так никогда и не оправится полностью. — Мне тоже жаль, — согласился Цзян Чэн. — Однако не нужно винить себя, раздумывая: «А если бы получилось…», даже небожителям не под силу изменить прошлое. Мы можем злиться, жалеть самих себя, зацикливаться, но не предотвратить то, что совершилось. На несколько мгновений повисла тишина, и затем Вэй Ин выдохнул: — Прости… Его крепко обняли, и какое-то время они сидели вот так в обнимку. Наконец Цзян Чэн первым нарушил тишину, прерываемую лишь шелестом волн: — Когда я был в Башне Золотого карпа, то узнал, кто такой Мо Сюаньюй. — Он сам мне признался, — ответил ему Вэй Ин. — Пришел и рассказал, мучаясь тем, что обманывает нас. — Характер у него точно не такой, как у отца и старшего брата, — прокомментировал Цзян Чэн и добавил. — Мальчика там считают погибшим, слуги судачат, что он не в своем уме. — Вот с этим можно очень даже поспорить, — фыркнул Вэй Ин. — А-Юй весьма сообразительный, он такой тихий и настороженный из-за того, как с ним обращались в Башне Золотого Карпа. Ладно, я думал о том, что он взят в ученики, возможно, эта змея Цзинь Гуаньшань надеялся как-то использовать наше сходство, но то, что это окажется его сын… — С учетом его повышенного внимания к женщинам в этом нет ничего удивительного, — Цзян Чэн, как и большинство заклинателей, великолепно знал о похождениях Верховного заклинателя. — Просто невероятно, что госпожа Цзинь мирится с его поведением. — В любом случае, нам важно то, что Мо Сюаньюя считают мертвым, а сбежал он, что-то увидев, — Вэй Ин устроился удобнее в любимых объятиях. — Мы могли бы выдать его за своего адепта, но сейчас это становится чуть сложнее. А еще одного предательства от ставших близкими он не перенесет. — Отдавать его обратно я не собираюсь, — Цзян Чэн был уверен в своем давно уже принятом решении. — Мо Сюаньюя там просто-напросто убьют. — Соглашусь, — Вэй Ин тоже беспокоился из-за этого. — И нас могут шантажировать шицзе и А-Лином. — Знаю… — помрачнел Цзян Чэн. — Этого и опасаюсь, можно всего ожидать, даже подобной низости. — Главное, что Мо Сюаньюй сам не желает возвращаться. Он еще попросил разрешения начать заниматься с остальными учениками. — Все-таки начал постепенно доверять нам и не бояться себя. — Да. И это радует. — Что ж, это действительно хорошая новость. Теперь все будет зависеть от самого Мо Сюаньюя, а мы поможем ему. … Мо Сюаньюй старался, это было видно. Преимущества из-за обучения в Башне Золотого Карпа у него не было: Вэй Ин коротко расспрашивал нового ученика и был удивлен — то ли обучение адептов в ордене Ланьлин Цзинь не так хорошо, как об этом говорят, то ли так делали специально. Вэй Ин обдумывал эту мысль — она все-таки не была лишена смысла: возможно, Мо Сюаньюя надеялись использовать для чего-то, а потом избавиться. Он по-прежнему предпочитал держаться в последних рядах, не любил привлекать к себе внимания и отвечал на вопросы, только если спрашивали именно его. Вэй Ин понимал, что Мо Сюаньюю в чем-то до сих пор сложно и требуется время, поэтому и не подталкивал к прямым действиям или решениям. Он и сам был на его месте, и помня, как поддерживали шицзе, А-Чэн и дядя Цзян, старался сделать теперь то же самое для Мо Сюаньюя. Пока же успехи Мо Сюаньюя непосредственно в изучении заклинаний и использовании духовных сил были весьма скромными: уже становилось видно, что его духовные силы невелики и выдающимся заклинателем ему не стать. Когда Вэй Ин подозвал к себе Мо Сюаньюя и сказал ему об уровне его духовной энергии, он удивился тому, как ровно отнесся мальчик к этой новости. Это заставило тщательнее приглядываться на занятиях к новому ученику. С остальным у него было весьма неплохо — при стрельбе из лука стрела всегда летела в цель, да и Вэй Нин отмечал успехи в обращении с лекарственными травами и приготовлением простейших пока отваров. В один из вечеров, когда ученики и адепты уже угомонились, а стража сменилась на ночную, бывший Старейшина Илина прогуливался в компании Вэй Нина. Речь зашла о Мо Сюаньюе. — Тебе тоже кажется, будто Мо Сюаньюй что-то скрывает? — интуиция порой шептала Вэй Ину, что занавесь слабых духовных сил — словно обманчиво-близкое дно в прозрачной воде озера; кажется, будто стоит протянуть руку, и можно коснуться дна, но на деле это было совсем не так. — Скрывает? — задумчиво повторил целитель. — Я бы так не сказал. Скорее он похож на тихий омут, кто его знает, что находится на дне. Но тем не менее Мо Сюаньюй не желает вреда никому и начинает потихоньку общаться с остальными. — Да, я заметил, — кивнул Вэй Ин. — Ему нужно время, поддержка и спокойствие. Как и мне когда-то. — Когда-то? — Я был диковатым и напуганным ребенком, дядя Цзян забрал меня с улиц Илина. Первое время мне пришлось нелегко, — рассказывал Вэй Ин. — Да и с А-Чэном мы не сразу поладили, я испугался его щенков, и их забрали. Разумеется, это не принесло никаких хороших чувств. Но мы помирились, смогли найти общий язык и с тех пор стали неразлучны. — А потом ты начал влюбляться в него. — Осознавать это я начал, едва меня выгнали из Облачных Глубин, а Цзян Чэн остался там. Время без него… было мучительным и тоскливым. Сперва было страшновато признаваться, поэтому про мои чувства А-Чэн узнал только в том заброшенном храме, когда мы шли к месту обители Баошань Санжэнь. — Вы оба нашли счастье, — целитель даже чуть улыбнулся. — Уверен, Мо Сюаньюя ждет весьма нескучное будущее. — У меня тоже такое ощущение. — Вэй Ин был всецело согласен, но затем посерьезнел, переводя тему на другое. — Мы пойдем завтра ночью или послезавтра?.. — Завтра, — целитель посмотрел на небо. — Луны уже не будет видно.

***

Темнота старалась окутать спящую резиденцию ордена, лишь факелы и фонари отпугивали ее, не давая возможности подступиться ближе, но темнота не собиралась сдаваться: до рассвета еще так далеко! Стражники патрулировали территорию Пристани Лотоса по четко очерченной границе между светом и темнотой, но ничуть не опасались ее. Защитные талисманы были расположены на стенах, прятались в узорах столбов, даже были зарыты в землю. Тихо шелестели волны озера, порой раздавались всем привычные звуки от воды. Звезды в такие ночи казались куда более яркими и огромными, но в этот раз ими не спешили любоваться. За столько лет жизни здесь Вэй Ину стали хорошо известны все тайные тропы Пристани Лотоса. Не единожды в детстве и юности доводилось им с Цзян Чэном ускользать вот так, под покровом ночи. Но сейчас Вэй Ин вел за собой целителя; они шли молча, да и разговоры были бы неуместны в такой момент. Темнота не страшила, Вэй Ин знал путь и мог легко пройти всю дорогу с закрытыми глазами, Вэй Нин всецело доверялся ему. Тропа вывела их за пределы Пристани Лотоса, уводя все дальше за город. Там, вдали от освещенных улиц и живых людей, ожидала Вэнь Цин. Она все еще не выглядела как обычное умертвие, сохранив свой разум и память прежней, человеческой жизни и утратив разве что возможность использовать духовную энергию, заменив ее грубой физической силой. Обычные чары почти не действовали на нее, и вздумай кто-нибудь из заклинателей атаковать ее — их ждал бы очень большой сюрприз. Не живая, но и не совсем мертвая, Вэнь Цин скиталась на границе ордена Юньмэн Цзян, не трогая никого, но готовая откликнуться на призыв или зов родной крови, однако Вэй Нин и бывший Старейшина Илина знали, где можно найти ее. Она неподвижно замерла на поляне, безошибочно чувствуя, кто именно приближается. Для Вэй Ина ощущение темной ци вилось за Вэнь Цин словно вуаль, окутывая девушку и не давая сомневаться, что это за существо. Внешне же Вэнь Цин казалась совсем живой, выдавали разве что почерневшие, вздутые вены да слишком бледная кожа. — Пр-ри-ш-шли… — вот голос ее всецело раскрывал, хриплый и чуждый: она слишком давно не разговаривала. — Я ведь обещал, — Вэй Нин смело подошел к сестре, пламя трепетало на руке, осветив Вэнь Цин. Она оглядела его, затем перевела взгляд на Вэй Ина. Тот приветственно кивнул: — Здравствуй. Кто или что тогда пробудило Вэнь Цин к жизни, минуя даже проводимые в детстве ритуалы, Вэй Ин так и не смог выяснить. Она тоже не могла рассказать, каким образом вернулась в тот момент, когда им грозила опасность. Бывший Старейшина Илина перерыл все книги и даже аккуратно расспрашивал об этом Лань Сичэня, но и в библиотеке Облачных Глубин не нашлось ничего толкового. Не мог же это быть какой-нибудь демон? — Зачем вы пр-р-риш-ш-шли? — прохрипела-спросила Вэнь Цин, резко отвернувшись от брата и Вэй Ина. — Увидеть тебя, — честно произнес Вэй Нин. — Я скучаю. Она снова повернулась к брату и на сей раз долго разглядывала его. Неуверенно протянула было руку, но отдернула назад. — Ты стал старш-ш-ш-е и увереннее, — произнесла Вэнь Цин. — Как… остальные? — Они спокойно живут, никто их не трогает и не подозревает. Я стараюсь навещать их, порой приходит и Вэй Ин. Бабушка все еще тоскует о тебе, — ответил ей целитель. — Им луч-ш-ш-ше не знать, — Вэнь Цин словно вздохнула, но воздух ей давно не был нужен. — Да… — Вэй Нин тоже вздохнул. — Я нашел свое место среди ордена Юньмэн Цзян, и А-Юань растет там. С нами все хорошо. — Мы кое-что принесли для тебя. — Вэй Ин развернул сверток, который до этого держал в руках. Там оказалось новое ханьфу взамен истрепавшегося в лохмотья, лента для волос и гребень. Увидев все это, Вэнь Цин вздрогнула, пытаясь что-то сказать. Стать чудовищем, которым впору пугать непослушных детей, восставшим умертвием… но для Вэнь Нина ничего не изменилось, и Вэнь Цин оставалась для него сестрой. Она осторожно, словно не до конца доверяя самой себе, потянулась к нему и неуверенно обняла. Вэй Нин робко, как когда-то прежде, улыбнулся. — Спасибо… — хрипло прошептала Вэнь Цин.