Кроваво-красная история. Том второй

      Первый контракт Хейра взяла в Виндхельме. На случай, если с Ульфриком всё же придётся возиться, не мешало выяснить обстановку в главном лагере его восстания, потому что Хейра даже думать не хотела, что придётся убивать собственную сестру. Та, конечно, никогда не отличалась умом, покладистостью или добрым сестринским отношением к Хейре, глупенькая избалованная маменькина дочка, думающая только о нарядах и парнях, но нынешняя Слышащая Тёмного Братства пока не достигла той степени преданности идее, когда можешь запросто замочить члена кровной семьи, если того требует контракт. Вот Фрериха она бы с радостью замочила, закажи его кто-нибудь. Впрочем, может и закажут: теперь Братство на волне успеха, и ему будут заказывать всех своих обидчиков, а Фрерих обидел уже целую кучу женщин и детей. Конечно, Матушка сообщит ей об этом контракте и, небось, попросит притащить Фрериха в Убежище и оприходовать его в пыточной, чтоб она тоже понаблюдала за этим историческим событием. И вообще, этот контракт она явно поручит Цицерону, всё равно ему придётся иногда выходить на контракты, людей мало… Так, стоп, опять какие-то лишние смущающие мысли в голову ползут!       Уже в Истмарке, на подступах к Виндхельму, Хейре попались останки разгромленного и разграбленного каравана каджитов. Несколько крытых телег валялось в снегу разбитыми буквально на куски, кое-где рядом валялись трупы запряжённых лошадей и довольно много трупов самих каджитов, зачастую раздетых почти догола и уже обглоданных хищниками. Премерзкое зрелище, хорошо, что стояли морозы, и эта картина маслом хоть не сильно воняла. Странное дело, обычно каджитские караваны отлично охраняются, во всяком случае, разбойники на большой дороге им точно не страшны, они к каджитам уже давно и не суются: ходят слухи, что кошастые пользуются особой магией, у которой нет обратного эффекта, то есть, если тебя превратили в курицу, то это навсегда, а их яды настолько смертельны, что достаточно схватить царапину отравленным клинком или стрелой, и ты уже труп. Практически как яды Бабетты. И мало того, что каджиты всегда вооружены до зубов отменным оружием, так ещё и выражение «до зубов» у них нужно понимать буквально, даже котёнок каджита способен нанести неплохой урон клыками и когтями, а у взрослых клыки и когти сами по себе не хуже кинжалов. Тем не менее, вот же не смогли они от кого-то отбиться. На Братьев Бури точно грешить не стоит, Ульфрик, конечно, знатный расист и не любит всех, кто не норд, но он же печётся о том, чтоб эти самые норды хорошо жили, сытно ели и набирались сил для его восстания, а в Истмарке климат суровый, экономику можно поддерживать только активной торговлей, в коей каджиты занимают прочную нишу, так что им везде в Истмарке дорога открыта.       Пройдя ещё некоторое расстояние, Хейра увидела выжженную в снегу каменистую поляну, на которой стояла одна палатка, весьма похожая на каджитскую, с характерными, хоть и поблёкшими узорами. На поляне валялись два трупа разбойников, пара волков, медведь и снежный тролль. И они явно не сами друг друга перебили, вон, ещё двое бандитского вида мужиков ломятся в палатку, грязно матерясь и размахивая железными мечами с эмблемой имперского легиона, наверно, отжатыми у зазевавшихся на посту легионеров. Из палатки доносится грозное шипение и треск магии, мужиков швыряет назад, но не сильно, они даже равновесие не теряют. Похоже, спрятавшийся там маг держится из последних сил.        — Добрые молодцы, а по какому поводу драка? Может, я тоже поучаствую? — ехидно подобралась к ним Хейра.       «Молодцы» тут же развернулись к ней. Конечно, Слышащая путешествовала в тёплой дублёнке из коровьей кожи, подбитой овчиной, которая скрывала броню Братства почти целиком, только сапоги виднелись, но вот скрыть даэдрический меч на поясе, конечно, не получалось, да и не нужно было. Поэтому разбойники не признали в ней ассасина, зато позарились на дорогое оружие и ринулись в бой. Хейре стало весело, руки налились силой, и буквально через пару ударов клинков друг о друга первый разбойник лишился головы. Второй тут же тормознул с квадратными глазами и пустился бежать, дошло до его скорбных мозгов, что даэдрический меч эта баба не для красоты с собой носит. Девушка осторожно приблизилась к палатке, пряча меч и на всякий случай подняв руки.        — Эй, там, в палатке! Может, помощь какая нужна? Зелье лечения или магии, например, м?       Палатка долго молчала, потом зашуршала, задвигалась, внутри кто-то завозился.        — Бесплатно? — наконец раздался голос. Несомненно женский и, судя по характерному акценту, каджитский.        — Бесплатно, не ссы. Я зарабатываю на жизнь совсем не грабежом каджитских караванов, хехе, даже если от каравана осталась одна подраненная кошка.       Хейра достала из дорожной сумки две бутылочки, зелья лечения и магии, и осторожно поставила у входа в палатку, не делая резких движений. Схлопотать магическую рану перед контрактом не хотелось. Сама же она демонстративно отошла подальше, осмотреть трупы разбойников на предмет того, нельзя ли ей поживиться сокровищами, которыми ранее уже поживились они. Конечно, те зелья, которые остались в алхимической лаборатории Убежища, могли уже и не действовать, Бабетта предупреждала, но у Хейры не было другого выбора, пришлось захватить хоть их, тем более, на Цицероне когда-то они сработали. Девушка заметила, когда из палатки высунулась когтистая лапа с серебристой шерстью, цапнула бутылочки, и в палатке снова произошла активная возня, сопровождаемая магическими вспышками. Кошка лечилась. Наверняка она была сильным магом, если смогла ухлопать даже снежного тролля, у бедняги половина шерсти сгорела, полголовы вообще отсутствовало, голова будто взорвалась изнутри. Но, конечно, одинокий путник в хиленькой палатке — завидная добыча для хищников и разбойников, долго каджитка тут не продержится, особенно если у неё с собой нет зелий и припасов, рано или поздно её тут убьют и сожрут. А у разбойников оказалось с собой немало золотишка и каких-то явно женских побрякушек. Ничего страшного, что награбленное, всё в Семью, всё в Семью, хех. Воротить нос от разбойничьих монет можно будет, когда Братство по факту поднимется до уровня слухов о нём.       Наконец полог палатки раздвинулся, и наружу вышла молоденькая серебристая каджитка с ярким свежим шрамом на левой стороне лица. Она была одета в обычное скайримское платье, тёплое, но только для того, чтоб в такую погоду сидеть дома у натопленного очага, а не прозябать в тканевой палатке среди снежных полей. Ни доспехов, ни оружия при ней не наблюдалось.        — Ты кто? — каджитка пристально наблюдала за странной бабой с дорогим мечом, и на кончиках её когтей постреливали искры. В любой момент готова ударить магией, при любом резком движении.        — Меня зовут Хейра из Камня Шора. Я иду в Виндхельм по работе. Каджитов весьма уважаю, они милые и пушистые, разок меня выручили бесплатной едой и любезно проиграли мне несколько монет в карты. Одна пожилая дамочка даже дала мне какое-то ваше специфическое зелье, позволяющее увидеть свою судьбу, если бы ты родился при других лунах. Я очень впечатлилась, до сих пор по ночам кошмары снятся.        — Хм… Ну-ну. Иди своей дорогой, Хейра из Камня Шора.        — Первый раз встречаю злобного каджита, который даже не сказал своего имени. Да мне и не надо, я вообще сюда завернула, потому что удивилась, когда увидела недалеко отсюда разгромленный каджитский караван. Телеги вдребезги, кони и каджиты лежат вповалку, раздетые и обглоданные. Жуткое зрелище, я не думала, что разбойники способны уничтожить целый караван, что они вообще суются к мохнатым.        — Как?.. Они убиты?.. — кошка прижала уши с совершенно растерянным, шокированным видом.        — Это был твой караван?        — Эээ… эмм… Проводи меня туда! Пожалуйста! Я… я не знаю, чем тебе заплатить, но…        — Да без проблем, пошли, тут недалеко.       Почему-то Хейру эта дамочка зацепила, она прямо сделала на неё стойку, как гончая на зайца. Если кошка хорошо владеет магией и осталась совсем одна, может, она была бы не против пойти в ассасины? Для мага работа вообще не пыльная, издалека гаси себе магией любую жертву и останешься целеньким, красивеньким, даже не поцарапанным. Каджитка очень торопилась, на ногах у неё были старые изношенные сапоги, в которых она, небось, постоянно мочила ноги, но, несмотря на это, все сугробы на их с Хейрой пути она превращала в воду мощными потоками огня из обеих лап. Слышащая даже залюбовалась ею. Конечно, в старой селянской одежде пафосность не та, но каджитка хорошо воображалась в форменном Братском костюме мага, который носила Габриэлла. Кошке определённо пошёл бы этот наряд. При виде останков каравана каджитка бросилась к ним прямо по сугробам и растерянно замерла, оглядывая скорбную мерзкую картину. Хейра ожидала, что она будет рыдать и метаться среди трупов, небось, там были её родственники, но ничего подобного не произошло, напротив, приблизившись, девушка увидела, что каджитка как-то нехорошо ухмыляется, глядя на раздетый женский труп, виднеющийся из-под полога телеги.        — Вот она… она меня изгнала… — горечь в дрожащем голосе юной кошки аж зашкаливала. — Это её лапа оставила на моём лице этот след, — тычок пальцем в свой шрам. — Она была старейшиной нашей общины. Старая мудрая кошка, великий шаман, алхимик и зачарователь… Беспрекословный авторитет… Заявила, что я Чёрная Кошка, приношу им одни беды… Какая же я чёрная, я же серая, неужели она не видела? Но всё твердила, что я чёрная, и мне нужно держаться от них подальше. Оставила меня одну посреди поля в палатке, без еды, оружия, тёплой одежды — совсем без ничего. Сказала, что я и так выживу, злые силы оберегают меня и не оставят… Что же, видимо, она ошиблась. Если и были какие-то злые силы, то они не оставили как раз их…       Девушка разразилась нервным хохотом с всхлипами и шипением. У Хейры даже холодок прошёл по коже, но она тут же ободрилась. Отлично, почва для вербовки уже подготовлена.        — Вообще-то, эта твоя старейшина была права. Она имела в виду не цвет твоей шерсти, а возможный род твоих занятий. И, в частности, встречу со мной.        — Ты о чём? — каджитка тут же свернула истерику и опять напряглась, засветив искры на лапах. Хейра молча расстегнула дублёнку и продемонстрировала свою броню с красноречивым рисунком чёрной руки на груди. У дамочки расширились зрачки, целиком затопив зелёную радужку, клыкастая челюсть поехала вниз. Видимо, она была уверена, что просто так на большой дороге ассасины не попадаются, значит, подозрительная баба с мечом действительно явилась туда за ней.        — Ну, вот, как-то так. Будем вести конструктивный диалог, или ты зассала и побежишь в город наниматься к кому-нибудь уборщицей? Возможен и такой вариант, силком тебя никто тащить не будет. Правда, если проболтаешься обо мне где-нибудь, твоя шкурка пойдёт на коврик.        — Как ты меня нашла?        — Мать Ночи подсказала. Тебя выбрал сам Ситис и велел предложить тебе эту службу. Наверно, именно это и почуяла ваша старейшина, когда говорила про чёрную кошку.        — Так ты… ты…        — Прикинь. Уж не знаю, какие там у тебя представления о Тёмном Братстве, но Слышащая у нас дама деятельная, совершенно не пафосная и с лёгким флёром ёбнутости. Сама скачет по контрактам, сама завалила Императора, теперь ещё и людей вербует. А что, скучно же торчать всё время в Убежище и перегавкиваться с голосами в голове.       Каджитка фыркнула, улыбнулась и ощутимо расслабилась, хотя искры с лап не пропали.        — Ну… хм… Я надеялась, что в Братстве дела обстоят не так мрачно, как о них говорят…        — Что ты, у нас даже весело! Если абстрагироваться от того, что нужно мочить людей время от времени, так ведь за это платят хорошие денежки. А если замочить кого-то не выйдет, или самому Братству не выгодно, всегда можно замочить заказчика и всё равно взять своё.        — Меня убийства не пугают, — лицо каджитки стало жёстким. — Доводилось уже. И не раз. В том числе и за деньги… Ах, да, меня зовут К’Шара.        — Стоит ли считать это согласием пойти со мной, раз уж ты назвала своё имя?        — Стоит. Веди, Слышащая.       Хейру слегка насторожило то, как легко прошла её первая в жизни вербовка. То ли с кошкой был какой-то подвох, то ли Соловьиная удача в очередной раз улыбнулась и послала ей совершенно отбитую дамочку, готовую идти куда угодно за первой встречной. По дороге к Виндхельму выяснилось, что К’Шаре, конечно, холодно, но она поддерживает на себе обогревающее заклинание, совершенно незаметное для непосвящённого в магические тонкости, так что не надо ей жертвовать дублёнку. А сапоги можно и с разбойников снять, что она и сделала без следа брезгливости. Также, хлебнув ещё и эля из запасов Хейры, каджитка рассказала, что с младых когтей хотела учиться магии и поступить в приснопамятную Коллегию Магов в Винтерхолде. Она даже сбежала туда из общины, наплевав на запрет старейшины и родной матери, пафосно наговорила им, мол, я больше никогда сюда не вернусь, забудьте меня, вонючие торгаши, я сделаю головокружительную карьеру и буду нежиться во дворце какого-нибудь ярла на пуховых перинах. Но в Коллегию её не приняли. Даже не допустили до экзамена, почти открытым текстом заявив, что в этом высокоМЕРном рассаднике высших эльфийских рас каким-то пушистым зверькам места нет. К’Шара всё равно не сдалась и училась магии сама, по книгам и у всех магов, которые попадались ей на пути. Ей доводилось и воровать, и убивать, чтоб купить книги, арендовать алхимическую лабораторию, алтарь зачарования или заплатить за частные уроки. Конечно, ей предлагали и натурой расплачиваться, но этого каджитка не терпела, пару особо похотливых мужиков здорово исполосовала когтями и отгрызла уши. Пришлось потом долго прятаться от стражи. В итоге судьба снова свела её с родной общиной, куда она очень не хотела возвращаться после своего скандального бегства, но в общине за неё попросил один из охранников каравана, давно в неё влюблённый, и старейшина уломалась, пригласила блудную дочь обратно к ним. У К’Шары не было денег, не было перспектив — не было выбора.       Правда, в общине она побыла недолго: вместе с её возвращением караван стали преследовать несчастья. Участились набеги будто сошедших с последнего ума разбойников, диких зверей, стража стала обвинять их в несуществующих преступлениях, шмонать караван при любой возможности, между членами общины возникли свары, особенно среди мужской холостой её части, которая претендовала на молоденькую незанятую девушку, не спрашивая её мнения. Апогеем неудач стало то, что караван встретил дракона. Такого зрелища и норды тысячи лет не видали, а каджиты вообще никогда. Они в ужасе побросали свои пожитки и попрятались. Дракон покружил над караваном, унёс одну лошадку пожирней, но ни кошастых, ни их скарб не тронул. Однако старейшина даже в этом обвинила К’Шару, мол, она проклята, она «чёрная кошка», и, пока она в общине, с общиной будут происходить сплошные несчастья. К’Шара не смолчала, наговорила старейшине гадостей, схлопотала мощную оплеуху когтистой лапой и была выброшена на произвол судьбы. Её родная мать давно умерла, пока девушка скиталась, учась магии, так что в погибшем караване ей некого жалеть.        — А ты что, пешком путешествуешь? — наконец у К’Шары созрел этот вопрос.        — Неет, у меня есть конь, правда он… хм… специфический. Когда я натолкнулась на разгромленный караван, я его отпустила, чтоб не палиться. Не хватало ещё, чтоб местная стража докопалась до моего коня и только на этом основании задержала. Но до самого Виндхельма мы, конечно, будем долго топать. Готова познакомиться с демонической тварюшкой?        — Меня учили призывать дремору, — ухмыльнулась каджитка. — В жизни они куда страшней, чем их рисуют в книгах. Так что демонические тварюшки для меня не в диковинку.       Хейра свистнула Тенегрива. Что бы там ни говорила К’Шара, но её шерсть таки встала дыбом, и девушка совершила невольную попытку спрятаться за спутницу. Тенегрив грозно фыркнул на неё, выдувая облачко пара из ноздрей, пронзил суровым взглядом красных глаз и горделиво отвернулся.        — Не выделывайся тут, понесёшь нас обеих в Виндхельм, — ухмыльнулась Хейра. — Теперь это наша сестра.       Тень возмущённо расфыркался, переступая копытами и всем своим видом выражая всё, что думает о таких сёстрах. Хейра скрестила руки на груди и нахмурилась. Тень нахмурился в ответ и почти рыкнул, мол, пусть кошка становится на четыре лапы и бежит за нами. В итоге молчаливого противостояния всё равно выиграла Хейра, и каджитка с трудом взгромоздилась на коня впереди неё, каждую секунду ожидая, что он откусит ей лапу или хвост или вообще провалится под ней, превратившись в сгусток тумана.        — Его зовут Тенегрив, он наш полноценный брат. Откуда он взялся, никто не знает, и единственный призрак, который в курсе этого, не говорит. Но я почти уверена, что он — тварюшка из Пустоты. Это место по привычке называют Пустотой, но дураку понятно, что вовсе оно не пустое и населено такой стремнотой, что далеко не каждая в принципе может воплотиться во что-то, знакомое смертным.        — У вас есть призраки в Братстве?        — Все Стражи нашего Убежища — призраки. К тому же, есть один колоритный типчик, бывший двести лет назад хозяином этого коня… я вас познакомлю, если мы попадём в серьёзный переплёт. Он является по моему зову в особо тяжёлых ситуациях, когда я одна не справлюсь.       К Виндхельму девушки подъехали поздней ночью, отпустили крайне недовольного обеими Теня и уже приготовились к обыску и допросу с пристрастием на входе в город, но неожиданно оказалось, что стражи у ворот нет, заходи кто угодно. Где-то глубине города в небо поднимались толстые клубы чёрно-красного дыма.        — Неужели Имперский Легион напал именно сегодня? Или уже Талмор? — Хейра побледнела, хотя куда уж дальше, из-за морозов у неё лицо и так приобрело синеватый оттенок, и выхватила меч. — Держись за мной и старайся особо не отсвечивать своей магией, лучше сохраняй запасы, чтоб поддерживать тепло и лечить меня в случае чего.        — Угу… — К’Шара воинственно встопорщила уши и оскалилась. Ага, не будет она отсвечивать.       Но ни знакомых кирас Легиона, ни ещё более знакомых золотистых доспехов Талмора на улицах города не оказалось, как и простых горожан, и стражи, улицы были абсолютно пусты. Стало ясно, что дым клубился над Кварталом Серых, однако ни одного перепуганного данмера, вопящего «пожар!» или что-то в этом духе, девушки тоже не заметили. Зато мимо пробежал какой-то нордский юноша в наспех натянутых штанах и одной исподней рубашке. Похоже, что его насильно и по большой тревоге подняли из постели любовницы, застав их прямо в процессе соития.        — Мил человек, а что происходит? — тормознула его Хейра.        — Ты что, не слышала?! Данмеры нас захватывают! — заорал парень, тараща безумные глаза, и понёсся дальше со скоростью молодого оленя.        — Ого… Вот это я меньше всего ожидала услышать!        — Я тоже… — К’Шара опять прижала уши. — Мне доводилось нередко бывать в Виндхельме, и по моим впечатлениям данмеры здесь вообще прибиты к плинтусу.        — Пошли ко дворцу ярла, что ли, уж там ситуация должна проясниться. По традиции виндхельмцы в любых непонятных ситуациях стекаются туда, мол, Ульфрик, разберись. Я в этом городе жила около года, повадки местных хорошо знаю.       Да, на площади перед дворцом крысе негде было прошмыгнуть, здесь толпился, кажется, весь город и, наверно, вся имеющаяся тут стража, причём она не сдерживала толпу, не пыталась навести порядок, а точно так же толпилась, совершенно растерянная, не знающая, какой приказ выполнять, и кто у них вообще командир. И ни одного данмера. Хейра начала догадываться, что дым над Кварталом Серых — вовсе не свидетельство произошедшей там трагедии, а некая защитная магия, под которой данмеры укрылись, и их оттуда никак не выкурить, иначе вся эта толпа, преимущественно нордская, вместо того, чтоб орать под окнами Ульфрика, пошла бы громить Квартал Серых, раз уж угроза исходит оттуда.        — Похоже на извержение вулкана, — невольно нервно ухмыльнулась К’Шара. — То, что и погубило когда-то Морровинд. Я читала немало душещипательных романов об этом событии, в основном слезливо-любовных, но духом трагедии они здорово позволяли проникнуться…        — Тихо! Смотри!       Где-то наверху дворца выбило окна, крупные осколки стёкол с оглушительным звоном разбились о каменную брусчатку. Галдящая толпа тут же затихла, будто ей выключили звук, и в едином порыве напряжённо уставилась туда. Во дворце что-то грохотало, стены сотрясались, казалось, что целая дюжина двемерских центурионов пытается пробить стены одновременно в разных местах. Спустя какую минуту входная дверь распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель, и по ступеням во двор кубарем скатился сам Ульфрик. Без своей знаменитой волчьей шубы, не вооружённый, взлохмаченный и, кажется, с разбитым лицом. Следом за ним в дверном проёме появилась данмерская женщина в странной жёлтой мантии мага, старинного покроя, с незнакомыми Хейре, да и никому в Виндхельме, узорами. Вид у женщины был очень страшен, короткие тёмные волосы дыбом, алые глаза сверкают похлеще, чем у Тенегрива в ярости, тощее скуластое лицо с уродливыми следами какой-то болезни оскалено, и кажется, что зубы у неё длинные и острые, как у дикой кошки, во всю пасть одни сплошные треугольные кошачьи клыки. Наверно, тоже какая-то магия устрашения. Только выразительные выпуклости спереди на мантии говорили о том, что это женщина, а так вообще хренпоймичто.        — Иди, тварь! Иди и сам посмотри, в какую клоаку ты загнал великую древнюю расу! — ревела женщина жутким вибрирующим голосом. — Мнишь себя хорошим правителем, метишь в верховные короли, а не знаешь, как живут твои подданные?! Покрываешь преступления, поощряешь беззаконие против всех, кто не норд, но налоги требуешь со всех одинаковые, да?! Это признак истинного короля, не грязного узурпатора?!        — Ульфрик наш король по праву!.. — вякнул кто-то из толпы, но, как ни странно, никто не бросился помогать скорчившемуся внизу лестницы Ульфрику, никто не попытался атаковать странную даму. Наверно, попытки уже были, и дама показала пытавшимся такие фокусы, что им на всю жизнь хватило, и ещё будет что внукам рассказать.        — Молчать! — данмерка снова оскалилась. — Я вам расскажу, по какому праву он ваш король! Гнусный талморский шпион! Долгие годы верой и правдой шпионил в Империи в пользу Талмора, а потом вдруг испугался, поджал хвост и сбежал, решив цинично прикинуться хорошим и обелить своё имя — чем?! — подлым убийством верховного короля Скайрима в неравной дуэли! Он ведь казнит любого, кто будет распространять о нём такие слухи, но вы не впервые слышите от меня это, правда?! Вы ведь знаете, что у него всё рыльце заросло пушком, но слепо идёте за ним!        — Не тебе, серомордой сучке, рассуждать о нашем короле! — заорал из толпы ещё один голос, явно нетрезвый. Данмерка резко выбросила вперёд руку, из которой вылетел файербол и поджёг на ком-то волосы и одежду. Тут уже вся толпа всколыхнулась, словно очнулась, взревела, забряцало оружие. Хейра, напротив, спрятала свой меч и отошла в сторону. Ну нафиг, принимать участие в битве всего города против одного данмерского мага? Хотя, ассасинское чутьё подсказывало Хейре, что этот маг запросто выиграет эту битву, вот хотя бы обрушит землю под ногами агрессоров, и все, кто набился во двор дворца, сами друг друга передавят в образовавшейся яме в попытках выбраться.        — Пойдём отсюда, — шепнула она К’Шаре. — По такому случаю в тавернах должно быть полно свободных мест. Наша работа тихая, массовые баталии не наше дело.        — Ух тыы! — каджитка во все восторженные глаза смотрела на страшную данмерку. — В одиночку такое сотворила с Ульфриком, подняла на уши весь город! Она, наверно, очень крутой маг, я хочу у неё поучиться!       Хейра не успела прокомментировать это: вдруг по двору прокатился мощный крик, не разобрать даже, мужской или женский, но от него всю толпу разом пригнуло к земле, Хейру с К’Шарой тоже. Некоторых, стоявших ближе к эпицентру крика, подбросило в воздух и расшвыряло, как выпущенных из катапульты. Толпа разбилась, шарахнулась в стороны, из неё вынырнула одна фигура, подбежала к лестнице, грубо подхватила Ульфрика за шиворот и поволокла наверх. Стало видно, что Ульфрик еле шевелит конечностями, наверно, схлопотал магический паралич и не мог подняться без милости данмерки. Когда неизвестный вместе с ярлом оказались у входной двери, по толпе прокатились взволнованные шепотки: «Довакин! Это же Довакин! Та самая, которая в Вайтране дракона порубила!»        — Да ладно? — скривилась К’Шара, потирая лицо: похоже кто-то в падении зарядил ей сапогом по лицу. — Довакин — это Талос, это знают даже не-норды, все, кто хоть сколько-то прожил в Скайриме!        — Талос им, безусловно, был… Но, вообще-то, все, кто хоть немного разбираются в лингвистике, знают, что довакин — это не имя собственное. Это название живого разумного существа, любого, у кого в роду были драконы. Буквально слово переводится как «рода драконьего». И эту дамочку я уже видела. Она однозначно довакин, — Хейра внимательно разглядывала высокую мощную нордку с тугой куклой блондинистых волос, в стальных резных доспехах очень высокого качества — для знающих в этих доспехах угадывалась знаменитая сталь Небесной Кузницы Вайтрана, наверно, подарок от благодарных вайтранских жителей, избавленных от нападения дракона, — и с двумя мечами за поясом. Да, именно её Хейра увидела, когда прикоснулась к записанному в гробнице Крику. Правда, дамочка явно не была в восторге от того, что её назвали Довакином, она грозно оглядела толпу взглядом «вертела я вас всех на драконьем хозяйстве, уроды пьяные, приличные норды в такое время дома десятый сон видят, а они пришли данмеров щемить!» и встряхнула безвольно висящего на ней Ульфрика.        — А, ну, всё — ты допрыгался, урод скрипучий!.. Граждане, расходитесь по домам по-быстренькому! Не на что тут смотреть! Всё равно, кто там король, кто не король, решать не вам, ваша задача — жить со всеми дружно, чтоб не пришёл Талмор и не прочистил вам дымоходы! А мы с Ульфриком и представителем данмерской диаспоры сейчас пойдём решать данмерский вопрос! Мирно! — рявкнула она, разворачиваясь к данмерке, которая уже окутала обе руки жёлтым сиянием и на всякий случай стала в боевую позицию.        — Разве норды умеют решать вопросы мирно? — скривилась представитель данмерской диаспоры.        — Разве данмеры в Морровинде умели решать вопросы мирно с местными нордами?! — тут же ощетинилась на неё Довакинша. Ульфрик испуганно стрелял глазами то на одну, то на вторую. Наверно, безмолвием его тоже шарахнуло, потому что он даже застонать не мог и сейчас, оказавшись между двух огней на глазах у растревоженной толпы, прямо физически чувствовал, как падает и катится по отвесному склону его авторитет.        — Пошли-пошли, что бы сейчас ни началось, это не наше дело! Ненавижу политику, мне и так пришлось в ней вывозиться по самые уши, так ещё и не хватало вляпываться в неё, когда и кроме меня есть кому это сделать! — ворчала Хейра, решительно утаскивая К’Шару за руку прочь от дворца. Каджитка не сопротивлялась, но всё время оглядывалась на данмерку с завистью. Видимо, кошастая действительно была фанатом магии, совсем как бедный покойный Фестус.       «Очаг и Свеча» была самой большой таверной в городе, и, хотя Хейре очень не хотелось там светиться, — всё-таки хозяйка давно записала свою колишнюю постоялицу в мёртвые, — но именно там можно было рассчитывать на самые полные и достоверные сплетни о произошедшем, тем более, что Хейре всё равно нужно было встретиться с заказчиком именно в Квартале Серых, а он был закрыт для всех не-данмеров до разрешения данмерского вопроса. Слышащая догадывалась, какой заказ она там получит: очередной обиженный данмер настолько вышел из себя, что призвал Братство на головы своих обидчиков. Зал в таверне был наполовину пустой, когда девушки зашли туда, — Хейра старательно прикрывала лицо капюшоном дублёнки и отрядила К’Шару покупать мёд и закуску, — но буквально спустя минут десять он набился народом под завязку. Приходили свидетели некрасивой сцены у дворца, всё же вняли голосу Довакина — такому голосу попробуй не внять, хехе, — и рассосались. Все были недовольны и недоумевали, почему Довакин стала на сторону данмеров и этой «серомордой сучки» вместо того, чтоб отправить её в полёт ту’умом, унизила Ульфрика ещё больше и заставила его что-то там обсуждать с этими вшивыми беженцами, с которых наконец-то сбило вулканом всю спесь. Наверно, она просто ещё неразумная девочка, дар свалился на неё внезапно, она не разобралась, что к чему, но сразу вынуждена была воевать с жуткими восставшими тварями из седой древности, так что со временем разберётся и сама надерёт эти наглые серые задницы так, что они при виде нордов будут падать в обморок от ужаса. Мёд, эль и вино потекли рекой за этими обсуждениями, хозяйка таверны, не будь дурой, воспользовалась случаем и вывалила на прилавок всё содержимое складов: на такой волне возбуждения посетители сожрут даже тухлое и гнилое и не заметят, лишь бы выпивки было побольше.       В какой-то момент Хейра, не налегавшая на еду и выпивку, больше старавшаяся подкормить и подпоить ужасно проголодавшуюся К’Шару, заметила, как из подсобки за спиной хозяйки таверны мелькнула знакомая серая моська. Это был Садри, торговец, содержавший в Квартале Серых лавку со всякой всячиной. Именно он когда-то нарезал вокруг неё круги на предмет того, не предложить ли ей брак, и именно ему она загнала золотую статуэтку Мары, полученную в качестве платы за контракт на старушку из сиротского приюта. Наверно, волнения в городе застали Садри здесь, в «Очаге и Свече», и потом он уже дальновидно забоялся пробираться домой ночью, по улицам, полным злобных нордов, остался здесь, под покровительством своей в какой-то степени коллеги. Хейра шепнула К’Шаре, что отойдёт поговорить со старым знакомым, — каджитка только невнимательно уркнула, вгрызаясь всей пастью в горячую сочную телячью отбивную, — и осторожно прокралась к подсобке, прикрываясь широкими спинами возмущённо орущих нордов. Садри, сидевший на ящике и нервно хрустящий очищенными лесными орехами, вскочил, разбросав орехи по полу, и вытащил кинжал, увидев, что к нему вошла не хозяйка таверны.        — Тихо, тихо, я не враг! Узнаёшь? — Хейра откинула оба капюшона и постаралась изобразить некое подобие улыбки. При свете всего лишь двух свеч в подсобке торговец мог её и не разглядеть, но всё же зрение у данмеров всегда отменное. Садри убрал кинжал и всплеснул руками.        — Хейра?.. Это правда ты?! О, Азура, ну, надо же! Все ведь говорили, что ты погибла! Что тебя убил этот проклятый Мясник!        — Ничего подобного. Просто я… ну… встретила кое-кого. Полюбила. И сбежала с ним. Такое случается с нами, девушками, — Хейра артистично изобразила грусть, строя из себя бедную влюблённую и брошенную дуру. Садри понимающе кивнул и ещё артистичней изобразил скорбь по молодому разбитому сердцу. — Но я чего зашла… Увидела, как ты отсюда высунулся, и решила тебя спросить, что за хрень вообще случилась в городе. Я только пришла сюда, думала переночевать, а тут шум, гам, дым какой-то над Кварталом Серых, люди орут у дворца ярла, какой-то пробегавший мимо придурок сказал, что данмеры нас захватывают, но я, конечно, не поверила…        — И напрасно! Сейчас-то мы вполне даже можем вас захватить! — Садри тут же горделиво приосанился, его глаза засверкали пафосом на уровне древних эпических героев. — Наконец-то Госпожа услышала наши стоны и стенания, наконец-то пришло избавление от гнёта! Нереварин вернулась! Наша великая героиня, воплощение лучшего короля всех времён и народов!       Хейра присвистнула. Ну и дела творятся! Так вот эта страшненькая дамочка — и есть Нереварин? Она прочла много исторической литературы, но везде Нереварин назывался в мужском роде… впрочем, Довакин тоже, а вон оно как получилось.        — Минуточку… так ведь Нереварин жил… жила очень много лет назад…        — Ха! Нереварин бессмертна! В конце своих триумфальных подвигов она практически превратилась в богиню, и долгое время о ней ничего не было слышно, потому что она покинула материк Тамриэль и уплыла изучать новые земли!..        — Ладно, ладно, пусть будет так. Я не спорю, просто любопытно: она же вам чем-то доказала, что она Нереварин? И с чего вообще начался весь сыр-бор?       Из сбивчиво-восторженного рассказа Садри Хейра уяснила, что Нереваринша, придя в Виндхельм, выпала в глубочайший осадок от того, как там живут данмеры, поспрашивала в их местном клубе о житье-бытье, выслушала массовое нытьё и в итоге напоролась на группку нордов, зажимавших в тёмном углу худенькую перепуганную данмерку. Видимо, эта картина прорвала ей эмоциональную плотину, и в результате норды остались без своего мужского достоинства. То ли она его отрезала, то ли оно само отвалилось или вообще исчезло, — тут наверняка может сказать только сама ушастая, — но факт тот, что после такого оглушительного фиаско норды бросились за стражей, а стража и рада лишний раз пощемить серомордых, в усиленном составе в Квартал Серых отправился целый отряд. Нереваринша тут-то и проявила свою истинную сущность, выхватила какой-то особенный меч, сверкнула каким-то особенным колечком, данмеры сразу впали в религиозный экстаз и чуть ли не начали бросаться ей в ноги, а весь Квартал затянуло магической дымкой, сквозь которую могли проникнуть только данмеры. Специфическая расистская магия. Сама же возмутительница спокойствия отправилась разбираться с Ульфриком, по пути то и дело встревая в схватки с кем-нибудь, кто пытался её остановить. Хотя, это даже на схватки было не похоже, просто по Виндхельму прокатилась волна безудержной магии, о которой добропорядочные норды и не слышали никогда, не удивительно, что они решили, будто серомордые их захватывают. Ну, и кульминацию этой истории Хейра видела своими глазами, осталось только дождаться развязки, до чего в итоге две эпичные дамы договорятся, строго без учёта мнения Ульфрика, хехе.