Кроваво-красная история. Том второй

      Утром Хейра проснулась от того, что ей в плечи впились острые когти, и шипящий шёпот над ухом заявил:       — Вставай! В городе такие сенсации, всё проспишь!       Благодаря тому, что вчера Хейра так и не надралась — в отличие от Садри, который на радостях по Нереваринше вылакал у хозяйки таверны бочонок эля и вышел в зал, полный нордов, чтоб похорохориться, — она прекрасно помнила, где она, с кем и что вчера было.       — Тот данмер, что вчера коленца выкидывал, живой? — Хейра вяло возилась на узкой кровати — пожалела денег на нормальный номер и сняла какую-то дрянную узкую каморку — и сонно хлопала глазами на возбуждённую К’Шару. Кошка презрительно фыркнула.       — Живой, но, наверно, только моими стараниями. Его знатно отделали. Судя по тому, что ты не стала его защищать, плюнула и ушла спать, он тебе особо не нужен, но я чисто ради практики подлечила его. Хорошим магом не станешь, если не будешь при любой возможности практиковаться.       — Это да… Ну, что поделать, если мои уговоры на него не подействовали, я не буду влезать в драку с толпой пьяных мужиков, я на ответственной работе и должна заботиться о сохранности своей тушки для дела. Так что там за сенсации в городе?       — Ульфрик прямо на рассвете издал указ о данмерской автономии в городе! Квартал Серых объявлен территорией Морровинда, этакое большущее посольство с внутренним самоуправлением! Прикинь?! И это не пустые слова: едва указ был зачитан управляющим замка опять собравшемуся возле дворца народу, как в Квартале Серых откуда ни возьмись появились странные данмеры, вооружённые до зубов железками и магией и в каких-то явно форменных доспехах с гербом Дома Телванни на груди! Они рассредоточились по периметру Квартала, объявили себя морровиндской стражей, и теперь они там следят за порядком, не пуская внутрь городскую стражу, Братьев Бури и вообще всех вооружённых не-данмеров. Простые граждане, уродившиеся не серомордыми, проходят досмотр на входе в Квартал, и у них изымают оружие, отдают только после выхода с «территории Морровинда», вот так! Местная стража скрипит зубами, но ничего не может сделать, их командование уже пыталось поднять Ульфрику бучу, но было, похоже, заткнуто угрозой лишения жалования, а то и поста! Конечно, не обошлось без некоторых вооружённых стычек, многие норды с похмелья не поняли юмора и попытались навести свои порядки, так эти, с гербом Телванни, показали им, что они действительно воины, а не клоуны ряженые, лихо замесили самых настырных, и жалобы Ульфрику, опять же, не помогли. Будут нарушать закон в Квартале Серых — будут наказаны по местным порядкам, а порядки у данмеров, похоже, строгие: я слыхала, по законам того, старого Морровинда, чуть ли не за любую провинность отправляли гнить в тюрьму, а если места в тюрьмах заканчивались, просто убивали! Я немного поотиралась возле Квартала Серых, послушала тамошние настроения… Эта Нереварин и своим соотечественникам спуску не даёт, бурно праздновать и задирать нордов не позволила, навешала всем, потерявшим голову от радости, знатных магических лещей и заявила, что радоваться они будут дома, в Морровинде, когда его отстроят, а пока им дали кусок земли на чужой территории, надо жить с соседями мирно, показать нордам, что им эта данмерская автономия выгодна, поскольку может предложить что-то полезное Виндхельму взамен. Нереварин с Ульфриком будут детально прорабатывать взаимодействие по всем вопросам, политическим, военным, торговым, грозятся целый свод новых законов написать.       — Ух ты, я, оказывается, проспала важную веху в истории Истмарка! Ну, такая моя лоховская судьба. Давай пожрём и сходим в Морровинд, наш заказчик именно там. Братство выходит на международный уровень, хехе, — Хейра весело подмигнула К’Шаре и пошуршала вниз.       — Сходим в Морровинд… Звучит-то как, — пофыркивая, каджитка потянулась следом. — Ты, кстати, похоже, совсем не эмоциональна. Я рассказала тебе об исключительных для всего Скайрима событиях, а ты отреагировала спокойно и немного иронично, будто ожидала этого.       — Не ожидала, даже не задумывалась об этом. Видишь ли, эмоции для ассасина — сложная штука. С одной стороны, хороший ассасин должен всегда сохранять холодную голову и невозмутимую рожу, а с другой — есть ситуации, когда можно выехать только на сильных эмоциях, той же священной ярости, например. Я стараюсь придерживаться меры в эмоциях, приберегать их для особых случаев. А вообще, когда ты подробней узнаешь нашу историю, особенно за последние лет двадцать, ты поймёшь, что после всех этих перипетий Братству уже оранжево всё, что не фиолетово.       — Хмм… — К’Шара задумчиво пошевелила ушами, пристраиваясь за столом с кружками эля. — Пожалуй, ты мне нравишься.       — Оу. Прости, я замужем.       — Да ну тебя! — девушки расхихикались. — Ещё бы такая дама оказалась не занятой. Наверно, твой муж тоже какая-то важная шишка в Братстве?       — Эээ… Нет, — Хейра стремительно покраснела, сама не понимая, почему. — Он большая шишка в другой организации, но сейчас я не хочу портить себе аппетит разговорами о нём. Да, я его не люблю и очень жалею, что в своё время послушалась родителей, иначе бы теперь… Не важно.       Хейра быстро заткнула себя элем. Каджитка долгим умным взглядом посмотрела на неё и, ничего не комментируя, взялась завтракать.       На подходе к Кварталу Серых развевались два огромных флага, с Луной и Звездой и гербом Дома Телванни. Стало очевидно, что Нереварин именно из этого Дома родом и официально приняла Квартал Серых под свой контроль. Чуть дальше чувствовалось наличие невидимого магического поля, от него мелкие волоски на теле вставали дыбом, и под ложечкой сосало чувство неясной тревоги. Под флагами стояли четыре мощных хмурых данмера в золотистой броне с всё тем же гербом, вооружённые до зубов включительно. Хейра предусмотрительно сняла и припрятала в таверне свою броню вместе с оружием, так что они с К’Шарой под видом обычных горожанок просто шли в гости к своему хорошему знакомому Садри, который содержит в Квартале… то есть, в Морровинде лавку «Подержанные товары». Ощупав дам на предмет оружия, хмурые данмеры пропустили их дальше. Воздух упруго всколыхнулся вокруг их тел, пронзив лёгкими электрическими разрядами, — и вот они уже в Квартале.       — А не пройди мы проверку, нас бы так жахнуло, одни шнурки остались бы на память данмерам, — уважительно сообщила К’Шара, прикинув возможности охранной магии.       Путь девушек лежал в данмерский клуб «Новый Гнисис», центр общественной жизни Квартала Серых. Внутри звучала громкая музыка, красивая девушка в излишне открытом платье горланила песни на данмерике, в главном зале коромыслом стоял сладкий скумной дым, который собравшаяся приличная толпа нарядно одетых данмеров всасывала в себя из длинных трубок, ведущих к некоему удивительному кувшинообразному приспособлению, и выдыхала в воздух. Власти Виндхельма раньше запрещали в открытую курить скуму в общественных местах, особенно из этих особых морровиндских посудин, но сейчас-то народ дорвался, нет тут над ними власти Виндхельма. При виде чужаков данмеры хмурились, смотрели то настороженно, то презрительно-высокомерно, но никто и слова им не сказал. Слишком боялись Неревариншу, или даже скорее того, что она плюнет на них и уйдёт, если не будут её слушаться, и тогда Ульфрик на них отыграется по полной. Девушки скромно затёрлись в угол неподалёку от поющей девицы, купили себе по кружке эля — с них явно затребовали больше, чем этот эль реально тут стоил, — и стали осторожно осматривать публику.       — Есть соображения, кто заказчик? — шепнула Хейра. К’Шара задумчиво облизнулась.       — Мне кажется, вон та женщина, которая прячет лицо под капюшоном и, по-моему, слишком демонстративно курит и пьёт, не глядя по сторонам. Пока остальные нет-нет, да и потаращатся на нас, она делает вид, что слишком упорота, чтоб кого-то разглядывать, хотя движения у неё ещё довольно уверенные, координация почти не нарушена.       — Пошли, проверим.       Женщина вздрогнула так сильно, что пролила полкружки своего пойла на стол, когда ей на плечо легла совсем не тяжёлая и довольно тёплая рука. Вроде, ничего страшного, а нервы шалят.       — Кажется, красотке нужна помощь очень особого рода?.. — загадочно шепнула Хейра ей в ухо.       — Д-да… Нужна… — тихо созналась дамочка, задрожав, как от озноба.       — Но, почуяв, что помощь пришла — а я точно знаю, что просители, вроде тебя, это чувствуют, — ты малодушно решила мимикрировать под мебель, авось тебя не узнают и уйдут, да? Ну что ты, золотце, если контракта не будет, ложный вызов тоже оплачивается кровью.       При этом Хейра незаметно показала К’Шаре большой палец. Отличное чутьё у кошки, угадала с первого раза. Каджитка довольно ухмыльнулась в усы. Пока ей нравилось всё, что происходило.       — Пойдём под лестницу, поговорим.       Дамочка встала и, нетвёрдо ступая, повела гостей вниз, к подвальным помещениям. Под лестницей стояли мешки с сырыми припасами, несколько ящиков с соломой, валялись пустые бутылки, и пахло сыростью. К’Шара принюхалась к этому всему и начала осторожно во всём этом шариться. Опять что-то почуяла. Заказчица наконец откинула капюшон. Уже не первой свежести дамочка, судя по многочисленным драгоценным серёжкам в ушах, довольно богатая для местной данмерской диаспоры, и взгляд испуганно-грустный.       — Вы что-нибудь слышали о Мяснике Виндхельма? — заговорила она.       — Его давно поймали, кажется.       — Нет. Поймали не того. Сначала подозревали Хелгрид, женщину, которая готовит людей к погребению в Зале мёртвых, потому что убийства Мясника часто совершались инструментами для бальзамирования, но потом какой-то умник проник в Хьёрим, заброшенный особняк в богатом районе Виндхельма, особняк на продажу. Наверно, воришка решил поживиться там чем-нибудь. И в этом Хьёриме он нашёл дневники какого-то колдуна, ставящего некромантические эксперименты. И амулет, который оказался Амулетом Некроманта, жуткой и могучей штукой. Этот Амулет видели у придворного мага Вунферта Неживого, да про него давно ходили слуги, что он балуется некромантией. Вунферта объявили Мясником, арестовали, и дальнейшая его судьба мне не известна. Говорят, потом в Хьёриме нашли части тел его жертв, уже почти сгнившие. И убийства действительно прекратились. Но я знаю, кто настоящий Мясник. Правда, мне никто не поверит…       — Ситис разберётся. Он любит вкусные души, но, в любом случае, чем больше душ мы к нему отправляем, тем лучше, — опять Хейра, сама того не подозревая, выдала леденящую кровь улыбку. Определённо вместе с голосом Матери Ночи в неё попадали какие-то черты её характера. Данмерка вздрогнула и испуганно потупилась. Проняло.       — В общем… Это Каликсто Корриум…       — Хозяин музея редкостей?       — Именно. Мы с ним ровесники, когда-то у нас были приятельские отношения, я даже добыла для него несколько редкостей, которыми он увлекался с детства. И у него была возлюбленная, которую я тоже хорошо знала. Они не поженились, девушка рано умерла. Каликсто стал жить замкнуто, мы перестали с ним общаться, хотя у меня были подозрения, что он от горя ударился в некромантию, желая оживить свою возлюбленную. И вот сейчас… недавно… я её увидела… ночью… на улицах Виндхельма… Она двигалась, как зомби, натыкалась на фонари, заборы… Одна рука короче другой, глаза навыкате, всё лицо в ужасных шрамах, видно, что сшито из лоскутов… Волосы я узнала сразу — это были волосы бедной Амалии Аретино… — данмерка вопросительно глянула на Хейру, мол, знакомо ли ей это имя. Хейра ухмыльнулась:       — Да-да, мать того мальчика, который призвал Тёмное Братство.       — О… значит, слухи были правдивы… У Амалии как раз сняли скальп, и вот его я увидела на этом чудовище, собранном сумасшедшим Каликсто из частей тел жертв Мясника. Окончательно меня убедило то, что я узнала грудь Сусанны Порочной. Та же самая родинка, тот же самый тонкий белый шрам… Сусанну убили прямо на кладбище и отрезали у неё грудь… — дамерку передёрнуло от омерзения. — И ведь что самое жуткое: это сшитое по кускам недомёртвое существо действительно очень напоминало покойную любовницу Каликсто! Он специально отрезал у своих жертв подходящие части тел, наиболее приближенные к «оригиналу!» Пока я стояла в ужасе и не понимала, что делать, сам Каликсто подбежал к своему чудовищу, наверно, вырвавшемуся на волю без присмотра, схватил за руку и накрыл их обоих заклинанием невидимости. Я никогда ещё так быстро не бегала, как в ту ночь! От одной мысли, что они могут подкрасться ко мне и объявиться где-нибудь за спиной, у меня сердце выскакивало через горло!.. Ну, ведь очевидно же, что Мясник — не тот, кто занимается некромантией, а тот, у кого части тел его жертв!       — Понятно. Что насчёт оплаты, особых условий? — пока К’Шара стояла и обтекала, рисуя себе эти омерзительные картины, Хейра убедительно сохраняла невозмутимую рожу, чем немало смутила данмерку. Наверно, та в глубине души ожидала впечатлить Тёмное Братство заказом, а тут, судя по физиономии ассасинки, она видала и не такое дерьмо.       — Особых условий не будет. Только… убейте это существо, если найдёте…       — Ну, это само собой, — бормотала К’Шара, когда они уже покидали задымленный клуб. У Хейры немного дрожали колени, кружилась голова, картинка в глазах норовила расплыться. От долгого пребывания в скумном облаке её тоже немного укурило. — Я как представила себе эту страсть… Мы ведь ночью пойдём на контракт? В музее днём людно. Надеюсь, ночью оно не выползет внезапно.       — А чего ты шарилась по ящикам и мешкам под лестницей? Учуяла что-то?       — Вот, — каджитка смущённо достала из кармана небольшую бутылочку из плотного фиолетового стекла. — Это скума двойной перегонки. Очень редкая штука в Скайриме, может, нигде уже и не встречается на этих землях. Но встречалась в Морровинде. Похоже, Нереварин принесла с собой заначки. Ты не против, что я… эм?..       — Назовём это «взяла взаймы», — понимающе кивнула Хейра. — Пользуйся в своё удовольствие.       — Хм… А ещё там была эта книга, — она протянула Хейре небольшой истёршийся томик с едва различимым названием «Почитатель Красной Кухни». — Я о такой раньше не слышала, решила прихватить.       — Это правильно, нам как раз будет чем скоротать время до ночи, пока музей закроется.       Книга была написана придворным поваром Уриэля Септима Седьмого, формально последнего Императора династии Септимов, если считать, что его бастард Мартин так и не был надлежаще коронован. Этот повар рассказывал о том, как перепробовал очень много всяких экзотических блюд: и редкую рыбу на глубине льдистых скайримских морей — причём сырьём, — и древесных крыс Валенвуда, и каких-то жуков хрен пойми откуда, и всё пытался узнать, какое же для него идеально вкусное блюдо. Поскольку девушки в процессе этого чтива сами закусывали обычным мясом с сыром и овощами, аппетита им это далеко не прибавляло. Завершилась книга внезапным поворотом. Выяснилось, что этот повар был родом из Чейдинхола, и после всех его гастрономических приключений в конце своей жизни он был вынужден признать, что ни одно блюдо так и не сравнилось с тем, которое он попробовал однажды в родном городе в детстве. Так случилось, что его дразнили хулиганистые мальчишки, и он спрятался от них в одном из заколоченных домов. В этом доме оказался странный подвал с толстой каменной дверью и проломом возле неё, от которого вниз вела лестница. Он слышал, как наверху кто-то ходил и разговаривал, решил, что это гадкие мальчишки его выследили, и спустился в самый низ. Там оказались обжитые комнаты, тёплые, уютные, полностью меблированные, что его немало удивило. Но самое главное: там была кухня, стены которой подсвечивались красным, то ли от печи, то ли от особой магии. Печь украшала картина женщины, которая протягивала пищу пятерым маленьким детям у её ног, а в самой печи томились кусочки жареного мяса. Мальчик был голоден и взял один кусочек на пробу. И это мясо оказалось вкуснее всего, что он пробовал до и после него в своей жизни. Он так увлёкся трапезой, что не заметил, как съел всё, а потом сообразил: в подвале явно кто-то живёт и очень не обрадуется, обнаружив, что неизвестный пацан сожрал его обед, так что он выбрался оттуда по-быстрому и удрал. Больше по заброшенным домам он не рисковал лазать, но, когда, уже будучи взрослым, он снова захотел разыскать тот дом, ни в одном из нескольких заколоченных он не нашёл странного подвала с толстой каменной дверью и проломом.       — Это ведь он попал в легендарное Чейдинхольское Убежище Тёмного Братства! — почти с умилением на моське поняла Хейра. — Наверно, в период, когда оно ещё только строилось и было не особо защищено от случайных визитёров.       — Чем же оно легендарное?       — О, есть один тип, который может тебе подробно об этом рассказать! Сейчас я тебя с ним познакомлю!       Хейра призвала Люсьена. Тот появился даже немного раньше, чем закончилось заклинание.       — Дорогая сестра, я так по тебе соскучился!.. О…       — Спокойно, свои. Знакомься, это новый член нашей Семьи, К’Шара. Превосходный маг с сумасшедшей тягой совершенствоваться дальше. И учти, она о тебе ещё ничего не знает, так что не корчи перед ней пафосные рожи, не сработает. К’Шара, это — Люсьен Лашанс.       Они оба смерили друг друга одинаковыми недоверчиво-подозрительными взглядами и обменялись церемонными полупоклонами-полукивками, хотя каджитке явно немного ломало шаблон такое обращение с призраком, как с живым. Видимо, прежде она имела дело только с призванными призраками, которые подчинялись её командам и были просто движущимися кусками эктоплазмы. А Люсьен был явно невысокого мнения о магических способностях каджитов в целом, но сдерживался от высказывания этого вслух. Может, Слышащая приложила немало усилий для вербовки этой непрезентабельной кошки, не хотелось бы потом быть виноватым в её сорванных планах. Хейра хитро покосилась на них обоих и фыркнула.       — Ладно, ребята, я поняла, что вы с первого взгляда друг другу не понравились, но мне, как вы оба понимаете, это по барабану и по бубну. Люсьен, смотри, какую интересную книжку мы нашли.       После ознакомления с творчеством придворного повара Лашанс нехорошо оскалился.       — Да, бедняга-то, оказывается, был редкостным гурманом.       — Я ведь правильно поняла, что он нажрался человечины? — ухмыльнулась в ответ Хейра. К’Шара аж поперхнулась элем, который как раз пила.       — Вот всё же я поражаюсь вслед за Астрид, откуда в тебе это ассасинское мышление? Ты снова права, Слышащая. Видишь ли, в то время, когда строилось Чейдинхольское Убежище, у Братства был весьма оригинальный Слышащий. Я с ним, к сожалению, знаком не был, я в ту пору ещё не родился, но по рассказам тех, кто умудрился дожить с его времён до моего появления в Братстве, это был мужчина-аргонианин, один из Чёрных Ящеров. Он был большим любителем человечины и ввёл в Братстве моду на неё. Якобы, Мать Ночи ему сказала, что Ситис поощряет такую пищу, ибо она придаёт употребляющим её ассасинам сил, ловкости, зоркости, совсем как кровь вампирам, и перед тяжёлыми контрактами обязательно надо пожевать человечинки, чтоб всё прошло хорошо.       — Чушь собачья. Не пугайся, К’Шара, мне лично Мать Ночи такого не говорила, так что мы людей жрать не будем.       — К слову, тот Слышащий недолго продержался на своём посту. То ли человечина ему не помогла, то ли Мать Ночи обиделась, что из неё какую-то Намиру делают. А вот парень, написавший эту книгу, вполне мог получать гастрономическое удовольствие постоянно, если бы пошёл служить Намире вместо Императора, увы, он так и умер в неведении.       — Отличный экземплярчик кулинарного ужастика раздобыли. Ну что ж, пока у нас есть время до контракта, расскажи нашей новенькой про Чейдинхол подробней, — Хейра незаметно подмигнула Люсьену, мол, блесни талантами вербовки и идеологической обработки, ты это дело любишь.       И спустя пару часов вдохновенной беседы о Братстве К’Шара и Люсьен смотрели друг на друга уже совсем другими глазами. Каджитка была очень любопытной и жадной до любых знаний, она даже взялась что-то записывать по ходу рассказа и заваливала Люсьена вопросами, а тот откровенно радовался, что нашёл свободные уши для своей агитаторской лапши, и что девочка-то действительно умная, в магии, похоже, разбирается, имеет смысл поучить её всяким премудростям.