Что хочет женщина

      «Вот это мило», – в который раз мысленно повторил Владислав то, что первым промелькнуло в голове, стоило ему услышать заявление Анастасии: «Я хочу вернуться». Он уже много раз беззвучно произнёс с разной интонацией три слова: вот это мило, пытаясь разобраться в вихре чувств, вызванных её заявлением.       Быстро закончив разговор с бывшей женой, Влад прошёл в крохотную кухню. Не включив свет, присел к столу и закурил, найдя на ощупь сигареты на привычном месте.       Писательское воображение, а он действительно стал писателем, наконец-то, сразу принялось выстраивать сюжет банальной мелодрамы: любовный треугольник с экскурсом в прошлое главных героев.       Со Стаськой его познакомил Всемирный фестиваль молодежи восемьдесят пятого года. Тогда студенты разных московских ВУЗов работали, обслуживая по-всякому мероприятия фестиваля. Будущие журналисты, например, стали гидами и переводчиками иностранных гостей. Владу достались темнокожие «красавцы из Африки», как назвали этих ребят в одном хорошем фильме. Их три раза в день привозили на автобусах питаться в определенное кафе, где Стася с девчонками, со своей группой технологов из «пищевого», занималась раздачей еды и уборкой грязной посуды.       Анастасия – симпатичная, веселая москвичка, была на тот момент девятнадцатилетней третьекурсницей. Владислав, тоже третьекурсник, только старше неё на два года – поступил в университет после армии – был парнем видным, серьёзным и напористым, как все провинциалы, явившиеся покорять столицу. Но никаких препятствий они не ощущали для того, чтобы нравиться друг другу.       Когда фестиваль завершился, девчонки из «пищевого» и ребята с «журфака» поехали вместе к морю – подобралась славная большая компания, получился отличный весёлый отдых. И так им оказалось здорово всем вместе, что компания не распалась и по окончании каникул. Как выражаются теперь, они продолжали тусоваться до получения дипломов. Конечно, развлечения постепенно стали не только массовыми, образовались и «сладкие парочки». Не стали исключением и Стася с Владом.       Молодость, романтика: прогулки под луной, поцелуи на скамейках в парке, и первые робкие шажки во взрослые отношения. Никакого разнузданного сближения ради удовлетворения похоти, бережно-трепетная щенячья возня в интимной обстановке, не более.       Перед защитой дипломных проектов и сдачей госэкзаменов остро встал вопрос распределения. Москвичам было проще, их уже не посылали поднимать «недоразвитые районы», а провинциалам полагалось возвратиться на малую родину и там устраиваться на работу. Возжелавшие остаться в столице иногородние без пяти минут специалисты, как правило, находили самый простой выход – вступали в брак с москвичами. И Влад не стал исключением. Только его женитьбу на Стасе нельзя безоговорочно отнести к бракам по расчёту – они были взаимно влюблены, и свадьба стала естественным продолжением отношений.       Правда, по социалистическим меркам, Анастасия считалась весьма выгодной партией. Её отец, занимая довольно высокую чиновничью должность, имел обширные связи, и смог без труда обеспечить молодых отдельной квартирой в первый же год после свадьбы. Не исключено, что его влияние помогло Владу получить работу в популярной центральной газете – простым корреспондентом, но для начинающего журналиста и это неплохо. А мать Стаси заведовала секцией в крупном универмаге, что в те времена дефицита считалось выгоднее золотоносной жилы. В общем, начало семейной жизни молодожёнов оказалось беззаботным в бытовом плане, и с радужными перспективами.       Стася, в отличие от Влада, получила при распределении вовсе не престижную работу, стала технологом карамельного цеха большой кондитерской фабрики, но нисколько не расстроилась – совсем не амбициозные были в тот момент её планы. Меньше чем через год она родила дочку Юльку, и не поспешила вернуться к работе, родив следом – через три года как раз – сына Димку.       Влад, пополнивший ряды живчиков-корреспондентов, надеясь в будущем на что-то большее, дома бывал нечастым, долгожданным гостем – не отказывался от командировок, изрядно поездил по родной стране, узнавая многое и набираясь опыта. Но размечтался он не о журналистской карьере, как можно подумать. Ему захотелось стать писателем, ведь складыванием из слов предложений, а из тех забавных историй, он увлекался ещё в школьные годы. Знакомство с интересными людьми, посещение разных мест пополняли копилку его впечатлений, но все попытки опубликовать что-нибудь, кроме написанных по заданию репортажей и статей, заканчивались ничем – написанное возвращали с массой критических замечаний, советуя не спешить с выбором темы. Короче, намекали ему недвусмысленно, что свободное творчество приводит только к «творению в стол». Хочешь быть писателем – прекрасно, только пиши о том, что рекомендовано для прочтения гражданам. Сумеешь создать захватывающее произведение при таких условиях – будут тебе и звание, и почёт. А – нет, значит, ты и не писатель вовсе.       Вот так вот дожили Стася и Влад до внезапно бурных девяностых годов двадцатого века – до времени перемен. Тогда и страна стала другой, и всё вообще изменилось, и планы многих людей полетели к черту. Правда, открылись совсем иные, хоть и пугающие, перспективы. Например, частное предпринимательство, которое помогло избежать чёрной полосы в жизни семье Стаси и Влада.       Влад предпочёл уйти на административную работу в новом печатном издании. Это позволило ему и свои способности руководителя доказать, и зацепиться за растущую медиакорпорацию, и без куска хлеба с маслом не остаться. Писать – писал, как и прежде, в стол, но его надежда когда-нибудь опубликовать написанное уже меньше напоминала утопию.       А Стася, почти шутя, за компанию с институтскими подружками, замутила кондитерское производство – маленькую фирму, выпускающую карамель по оригинальной рецептуре, которую сами же они и придумали, и технологию опробовали сначала на собственных кухнях, а вкусность и востребованность конфеток на своих детках проверили. Эта фирма их, как ни странно, выдержала и правительственно-законодательные перемены, и лихорадившие страну всякие «чёрные вторники». Но дамы есть дамы – басня Крылова «Лебедь, рак и щука» явно про них. В общем, разошлись они в разные стороны, наигравшись в бизнес-леди, и только Стася не смогла бросить карамельное производство – жалко было ей своё детище. Ассортимент она поменяла на более скромный, но востребованный стабильными потребителями, что и стало залогом её коммерческого успеха.       Семья Влада и Стаси, знавшим их людям, казалась практически идеальной: достаток, тёплые взаимоотношения, прекрасные дети. Сказка! И так всё не только выглядело со стороны, но во многом и было на самом деле. Хотя, конечно, ничего идеального нет.       Дети их, допустим, действительно могли лишь восхищение вызвать. Но в том немалая заслуга не только родителей. Бабушки-дедушки тоже активно участвовали в воспитании, и няни были, и приглашённые преподаватели потом – неустанное заинтересованное внимание взрослых, да грамотное распределение нагрузки между разнообразными занятиями. Любые малыши и довольны будут, и ничего натворить не успеют.       И взаимопонимание супругов не мифическим было – влюблённость их плавно перетекла в более глубокое чувство, которое, скорее всего, и есть любовь. Не страстная только, а нежная и спокойная, сравнимая ровным с пламенем домашнего очага, которая порождает доверие друг к другу. А доверять, значит, не сомневаться – ни в себе, ни в своей половине, ни при каких ситуациях. Много ли людей без греха? Может, они и есть, но редкость. Поэтому, ни в женском кокетстве не надо сразу искать измены, ни в мужском флирте – это лишь взрослые игры. И Стася с Владом на таких мелочах не акцентировали внимания, только посмеивались, если делились друг с другом впечатлениями. И на атмосферу в их супружеской спальне это не влияло, обоих тянуло друг к другу, пусть и не с молодым задором, зато вполне осознанно.       «Всё-таки, между нами было нечто большее, чем привычка», – размышлял Влад, куря в кухне. – «И, может, поэтому случившееся перевернуло наш уютный мирок, неподготовленный к катаклизмам».       Но тогда, пять лет назад, даже начинавшаяся уже трагедия выглядела спокойно и дружелюбно. Просто однажды ночью, устраиваясь спать, Стася задумчиво произнесла:       – Владь, мне кажется, я влюбилась. Представляешь, какая глупость?! Впервые со мной творится что-то непонятное, необъяснимое ничем, кроме влюблённости.       – Кто счастливчик? – благостно поинтересовался Влад, ни о чём всерьёз не задумавшись.       – Ты его не знаешь. Один бизнесмен, тоже из поставщиков, мы регулярно встречаемся на переговорах. – Рассказала совершенно честно Стася. – Общение у нас исключительно деловое, но я как-то странно на него реагирую. Он будто меня завораживает, как змею звуки дудочки факира.       – Змеи глухие, дорогая, – улыбнулся Влад. – А имя у факира есть?       – Николай, но я привыкла называть по фамилии, Михайлов, – ответила Стася.       – И что же этот Михайлов? Он ухлёстывает за тобой? – поддерживая разговор, расспрашивал Влад. – Могу его понять, ты у меня эффектная девушка.       – Нет! Никаких намёков с его стороны, а меня всегда трясёт, почему-то, – призналась Стася.       – Красивый мужик? – слегка заинтересовался Влад.       – Очень, только дело не в этом, – отмахнулась Стася. – Я привыкла к красивому мужчине рядом, и на внешность давно не реагирую. В Михайлове есть что-то такое, что не получится описать, только почувствовать можно.       – Это харизма! – рассмеялся Влад, принявший за комплимент себе слова жены о красоте.       Не разделял он её мнения о своей внешности, хоть она искренне считала его красавцем. Стройный, высокий блондин, с правильными чертами лица и голубыми глазами – типичный герой романа, или славянский былинный витязь, или сказочный персонаж вроде Садко и Руслана. Ничего уникального, если подумать, в России таких не мало.       «Я тогда, как дурак, послушав её, отпустил пару шуток и посоветовал соблазнить Михайлова самой, чтобы успокоиться», – вспоминал Влад, – «даже переспать разрешил с ним, если так сильно хочется. И она ничего не сказала. В тот раз!»       Где-то месяц спустя, Стася на два дня уезжала по делам своей фирмы, а вернувшись, тут же попросила Влада выслушать её.       – Разговор будет серьезный, – предупредила сразу. – Я женщина честная, двойной жизни не представляю, и тебя позорить не собираюсь. У меня роман с Михайловым. Он влюблён в меня, так же, как я в него. Мы уже в близких отношениях. Всё происходит стремительно до головокружения, но я довольна. Когда смогу жить с ним, буду счастлива. Он свободен и я решила уйти от тебя. Разведёмся быстро, каждый из нас в состоянии обеспечить себя, и никаких имущественных претензий не должно быть: мне остаётся мой бизнес, тебе квартира и дача.       – А дети? Ты не забыла о них? – потрясённый Влад ещё надеялся, что Стася шутит.       – Конечно, нет! Но наши дети уже большие и сами решат, с кем хотят жить, – с непоколебимой уверенностью заявила Анастасия.       «Большие они, надо же было сказать такое?!» – вспомнил Владислав. – «Юльке семнадцать было, школу ещё не окончила, а Димке четырнадцать – бунтарский пацанский возраст, непонятно чего ждать от него. Не маленькие, конечно, но и не взрослые».       – Ты хорошо подумала? – растерянно спрашивал Влад. – Может, торопишься, надо немного прийти в себя? Под впечатлением от приключения решение принимать нельзя!       – Я не поторопилась, хоть и немного спешу, – заверила Анастасия. – Потому что хочу побыстрее оказаться с ним рядом. Это совсем другой мир и я ничего похожего, нигде не найду. А того, что у меня было с ним, ни с кем больше не повторить. Это не означает, что он хороший, а ты плохой. Просто, с ним я открыла в себе вселенную, которую хочется лучше узнать. Тайно, урывками и с оглядкой на окружающих ничего не получится. Невозможно одной ногой стоять здесь, а другой там.       – Я не стану тебя удерживать, Стася, – пообещал тогда Влад, – и уговаривать тоже не буду. Не ожидал, что ты можешь так поступить, это правда. Думал, наша семья у тебя на первом месте и самое главное в жизни. Но если ошибся, ты в этом не виновата.       – Для меня, как и для любого человека, главное – счастье, и я не хочу от него отказываться.       – А с нами, со мной ты себя счастливой не ощущаешь?       – Я об этом не думала никогда, и только теперь поняла, что такое счастье. В нашей жизни со мной ничего подобного не случалось, – искренне веря в то, что сказала, Стася тихонько добавила, – только не думай, что ты в чём-то виноват, от тебя ничего не зависит.       И Влад после этого ничего не смог и не захотел говорить – сдался, не чувствуя в себе сил переубеждать жену, останавливать, а кричать и сыпать проклятьями ему показалось пошлостью, не способной что-либо изменить.       И если разговор супругов был до странности кратким, то их объяснение с детьми оказалось ещё короче. Выслушав мать, рассказавшую им о предстоящем разводе, и о том, что причина в её желании уйти к Михайлову, и получив подтверждение от отца, что препятствовать он не станет, брат с сестрой ошарашено уставились друг на друга. Помолчали, задумавшись: привычный мир развалился из-за какого-то чужого дядьки, но родители им, как взрослым, предоставили право выбора. Непонятная ситуация!       «Как я гордился тогда их решением!» – грустно усмехнувшись, подумал Влад. – «Они не высказали матери ничего, не обвинили меня в слабости, а попросили не впутывать их в наши разборки, как это в кино показывают. И не тащить каждый в свою сторону».       – Мама, если это не шутка такая глупая, то мы с Димкой останемся здесь, и если папа тоже останется, то может жить с нами, – высказалась тогда за двоих Юлька, как старшая. – У нас семья получится и без вас обоих, и мы как-нибудь справимся. А вы к нам в гости можете приезжать. Только без принцев на белом коне и принцесс на горошине – нам чужие взрослые не нужны, так и передай своему Михайлову.       «Я думал, что категоричность наших детей, их отказ принять и разделить новую жизнь матери, а может быть, и отца в перспективе, отрезвит Стаську, но опять ошибся. Хоть и удивлена была, и расстроена, а не остановилась», – вспоминал Влад.       Потом был кошмарный период, связанный с разводом, но бывшие супруги встречались только в суде, слава Богу. После всех разговоров, Стася сразу перебралась к Михайлову. А когда с формальностями было покончено, она вообще исчезла приблизительно на год – то отдыхала где-то с Михайловым, то занималась приобретеньем и обустройством квартиры, желая быть независимой, раз стала свободной женщиной. И не звонила практически, будто выбросила из своей новой жизни всё, что в неё не вписывалось.       Постепенно, как-то сама собой, жизнь наладилась и у Влада. Выстроились новые отношения: с детьми родственно-приятельские, с бывшей женой нейтрально-дружеские, а всех остальных Владислав перестал замечать. Некогда вдруг ему стало даже с друзьями встречаться – писал запойно, потому что сокрушительный удар дал невероятный импульс творчеству.       Верно говорят, видимо: стать настоящим писателем можно только поднакопив жизненный опыта, испытав серьёзные потрясения и осознав, насколько мало ты знаешь жизнь.       Публикации первых романов и нарастающая популярность голову ему не вскружили, только вынудили уйти «в свободное плаванье» – сделать нелёгкий выбор между стабильностью и рвением к творчеству, победившим страх остаться ни с чем. Дети, гордясь его успехом, как минимум не мешали ему – старались быть самостоятельными, и не огорчать, а как максимум – всячески его поддерживали.       И вот, когда жизнь его обрела иной смысл, и он даже почувствовал себя счастливее, чем в безоблачные семейные времена, Стася надумала возвращаться.       «Как, интересно, она это себе представляет?» – задумался Влад, закуривая новую сигарету. – «И кем нас считает – меня, Юльку, Димку? Куклами, что ли? Захотела – спрятала в ящик, а захотела – достала, чтобы ещё поиграть? Мы, вообще-то, живые, и у нас свои планы, интересы, заботы есть. Она про это забыла или не думала никогда? Может, так и осталась избалованной девочкой, а я просто не замечал? Следует выяснить прежде, чем позволить манипулировать нами. Мало ли, какие прихоти ещё могут быть у женщины, не расставшейся с детством?!»