Что хочет женщина

      – Ты чего расселся тут и газовую камеру устроил? Славка?! Кто звонил-то? Случилось, что ли, что-нибудь? – включая в кухне свет и нарушая атмосферу уединения, вытаскивая Влада из размышлений, произносит его отец.       – Прости, бать, разбудил тебя, – виновато лепечет Влад. – Ничего не случилось, все нормально.       – Ага, ты эти сказки бабушке расскажи, может старушка и поверит?! – ворчит отец. – Я слышал музыку твоего телефона и после этого ты угнездился дымить. Ежу понятно, что не нормально что-то! Кто позвонил-то среди ночи? Нелли? Соскучилась уже?       «Оппа! А вот об этом я и не подумал», – сникая сразу ещё больше и тяжело вздыхая, соображает Влад, а отцу отвечает честно:       – Нет, Анастасия. Нелли не стала бы звонить в такое время, она другой человек.       Нелли, действительно совсем другая: спокойная, чуть ироничная и знает себе цену. Вот она ни за что и никогда не побежит куда-то за каким-то счастьем. Она его получит, не поднимаясь со своего стула. Потому, что для неё счастье выглядит иначе. Оно не заключено в конкретном человеке и её отношениях с ним, ей для счастья надо гораздо больше и одновременно меньше. Парадокс! Ей нужны и чувства, и отношения, и самореализация, и карьера, и успех, и новые знания, и общение с людьми, и развлечения. Всего не вспомнишь сразу, да и не обязательно. Важно то, что Нелли может чувствовать себя счастливой без ущерба для окружающих и даже без их участия. Она самодостаточна и этим притягивает к себе.       Эта женщина недавно, по меркам Влада, появилась в его жизни, и вспыхнула, как новая звезда.       – И чего же твоя бывшая хотела? – интересуется отец.       – Сообщить, что надумала вернуться, – усмехнувшись, отвечает Влад.       – О как! Вот стерва! – мгновенно реагирует отец. – Ну, и стерва баба! Сбегала налево, нагулялась, а теперь назад? Чего она о себе возомнила, а? Думает, её тут ждать будут всю жизнь? Ну это надо! Теперь ясно, почему ты задымил. Наверно духу не хватило послать сразу по матушке или в известный адрес?       – Знаешь, даже не сообразил. От неожиданности, – увиливает Влад, потому что он не знает, что ответить.       «А, действительно, почему я не послал её? Фактор внезапности не оправдание и удивление тоже», – размышляет Влад, – «и ещё чем-нибудь логичным этого не объяснить. В моём поступке логики нет. Или она из области чувств. Возможно, я всё ещё люблю её, только любовь моя прячется за болью и обидой. А то, что я обижен, признаю. И как мужик обижен, и как муж, и как отец наших детей. Мне же казалось, что у нас нормально всё, и я стабильность считал нашим общим счастьем. Не прав был разве?»       – Батя, скажи: как выглядит счастье, по-твоему? – вынырнув из своих мыслей, Влад смотрит на отца, присевшего напротив и тоже взявшегося за сигарету.       – Наверно, счастье – это когда всё хорошо, – подумав, рассуждает пожилой мужчина, развивая свою мысль,и расставляя по местам фрагменты пазла собственного счастья. – Просыпаться утром не по будильнику, а потому, что выспался. С удовольствием съесть завтрак потому, что вкусно и на столе всё то, что хочется поесть. Если работаешь, то идти на работу не потому, что надо, а потому, что интересно и приятно заниматься своим делом. А если не работаешь уже, как я, то тоже тем заниматься, чем хочется заняться, не заставляя себя. Тогда и увлекаешься на столько, хоть в первом случае, хоть во втором, что забываешь пообедать. Не смотришь поминутно на часы. И не замечаешь, как проходит день. Ещё что? Общение с друзьями и просто с интересными людьми, которые не ноют, с кем поговорить приятно и опять забыть, сколько ты времени потратил на беседу. И выпить, посидеть за столом можно под такое дело. А можно накатить рюмочку и одному, но не затем, чтобы напиться, а для удовольствия. Скажем, под хороший фильм или, когда читаешь книжку. И спать пойти, когда уже стал засыпать, а не в определённый час. А засыпая, поблагодарить прожитый хороший день, с уверенностью в том, что завтра снова день будет хороший. И не переживать ни за кого из близких потому, что и у них всё складно. А если чуть пофантазировать, и поправку сделать на твой возраст, то и про развлечения кое-какие вспомнить нужно. Я не имею в виду только женщин. И чтоб не по обязанности, не потому, что так положено, а с удовольствием и не спеша, смакуя – в постели если, чтобы нравилось обоим. А ещё? Чёрт его знает, что ещё?! Может быть, посмотреть на что-то новое, куда-то съездить, если это интересно, если захочется. Самому, а не потому, что так другие поступают и надо повторять за ними, как обезьяна. Или может быть, в хорошей машине прокатиться, если это в радость.       – Короче, батя, если я тебя правильно понял, то счастье – это заниматься только тем, что нравится и доставляет удовольствие, – дождавшись, когда отец замолчал, произнес Влад. И, подмигнул с усмешкой! – И как же втиснуть в эту жизнь то, что надо сделать? Всегда есть то, чего не хочется, но надо.       – Конечно, без надо, как ни странно, не бывает! – рассмеялся, соглашаясь, пожилой мужчина. – Но вот какая штука: если счастлив, уговорить себя чем-то заняться не проблема. Сам себе объясняешь, что потратишь меньше времени на это, чем на всё остальное, и сделается всё без напряга. Вот я не люблю домашнюю работу, но делаю, уговорив себя, и это не мешает остальному. А ещё есть вариант нанять кого-то, чтобы делал за тебя. Теперь-то с этим просто.       – Да, не поспоришь, – вздохнул Влад. – А как ты думаешь, у мужчин и женщин разное представление о счастье или оно своё собственное у каждого человека?       – Наверно, каждому своё, – выпустив струйку дыма, произнес отец. – Я думаю, сколько людей, столько и видов счастья. Только у женщин, точно, всё не как у нас. Одной достаточно иметь семью и свой дом, и если это хорошо сложилось, то для неё в этом счастье. Другой необходимо показать себя, и чтобы все восхищались ею, а какой-то из таких вот хватит, если восторгается один, её любимый, и это тоже счастье. Ты с пустой философией-то завязывай, Славка, она не поможет тебе разобраться и не подскажет ничего. Скажи лучше, что собираешься решать с Настаськой?       – Я не знаю, бать, – честно ответил Влад. – Я уже привык к тому, что есть и не думал о её возвращении. Вначале были мысли, что она опомнится, наиграется в какие-то игры и вернётся, и всё снова встанет на свои места. Но играла она слишком долго, я успел перестроиться, начать другую жизнь, и не знаю теперь, какая лучше. Понимаю только, что вернуться в прошлое не выйдет. Невозможно отмотать назад пять лет, будто их не было, а она, кажется, не понимает.       – Да, вернуть что-то или назад вернуться – невозможно. Только начать сначала, – тяжело вздохнул отец. – И не забудется ведь никогда, что было между тем вашим прошлым и этим настоящим. Это надо понимать. Добра, накопленного за пять лет, не выбросишь в помойку. Вы изменились все. Вот дети выросли с обидой на неё, и не к ним, в первую очередь, она вернуться может, им до неё нет дела. И вот, о чём подумай. Вашим детям уже всё равно, будут ли родители жить вместе. Для них потребность в родительском гнезде вот-вот исчезнет, они же скоро начнут вить собственные гнёзда.       – Ты прав. Возможно, в моральном плане им не безразлично, как складываются отношения родителей, а в остальном для них это не важно, – согласился Влад. – Прошли те времена, когда все вместе мы могли куда-то съездить, когда им было интересно с нами. У Юльки собственные отношения уже есть, и она живёт дома только потому, что не настало время выйти замуж. Моя умная девочка понимает, что надо закончить учёбу и убедиться, что её Шурик именно тот человек, который ей подходит. Не только в качестве бой-френда, но и мужа, и отца её детей.       – У Юлии характер твоей мамы. Рассудительная очень, – улыбнулся дед, гордясь внучкой. – Она и внешностью напоминает мне её. И та тоже много думала сначала, прежде чем что-то сделать. А вот Дима, мне кажется, пошёл в Настасьину породу. Он может вам истерику устроить, если узнает, что вы надумали опять жить вместе.       – Батя, я ничего такого не сказал! – чуть возмутился Влад, потом прибавил, – Я не успел ещё обдумать ничего. Мы с тобой обсуждали пока то, что нашей семьи в том смысле, который был пять лет назад, не существует. И это не вернуть обратно по естественным причинам. И мы с тобой оба согласились с этим.       – Вот с того и начал бы переговоры, – посоветовал отец. – Объясни Настасье это, если она не понимает. А прежде, чем разговаривать о чём-то с ней, спроси себя, чего ты хочешь. Нужна она тебе сейчас или уже всё в прошлом? Я за тебя ответить не могу, я знаю только, что начать сначала очень трудно. Я вот не смог, хоть сам был виноват, и сам хотел вернуться. Мне оказалось проще с другим человеком – не с первой и не со второй, а с третьей. Ну, может, это мне так повезло. Потому, что твоя мать была такая, что не полюбить нельзя, и разлюбить тоже невозможно.       – Поэтому и не женился? – осторожно спросил Влад, намеренно не говоря опасных слов вроде: «даже, когда её уже не стало».       – Наверно. Лучше никого не встретил, а потом привык жить бобылём, – произнес, вздыхая. – Но мне было больше лет тогда, чем тебе сейчас. И я тебя к затворничеству не склоняю, и не считаю, что на бывшей для тебя сошелся клином белый свет. Ты ещё встретишь свою женщину, а может это Нелли. Неплохая вроде.       – Батя, а как ты думаешь, мне поздно поменять вообще всё в своей жизни? – задал волнующий его вопрос Владислав.       – Как это – всё, Славка?! Что ты этим хочешь сказать? – стал уточнять отец.       – Ну, образ жизни, окружение, – перечислял Влад. – Даже место жительства, возможно.       – Не сможешь! – заявил уверенно отец. – Вот, ты дурак-то?! Это же не книжка! И не захочешь ты отказаться от всего, и будет обязательно тянуть назад. Из-за ответственного отношения к жизни. Ты ведь мужик серьезный! И жалко будет бросить что-то, а иное не отвяжется само, как не старайся. У тебя и так жизнь поменялась, и меняться будет, не надо ничего насильно делать. Если пофантазировать и помечтать захочешь, ты напишешь о таком побеге. У тебя теперь хорошо выходит. А станешь писать, и твой характер сам тебе ответит на вопрос, что ты получишь, если поменять всё. И будешь ли тогда счастливым.       – Спасибо! Хорошая идея прожить другую жизнь на бумаге. Или другие жизни, – без веселья посмеялся Влад и предложил, пытаясь завершить беседу, – пойдем спать? Я вроде успокоился.       – Успокоился, говоришь? Значит, она тебе не безразлична. И, раз такое дело, не руби с плеча, не совершай её ошибку. Напакостить легко, исправлять тяжко, – поднимаясь, посоветовал отец. – И пойти спать сейчас разумнее, чем продолжать травиться. Может, когда проснёшься, сам себя поймёшь. Не зря же говорят, что утро мудренее вечера. Хотя, уже давно ночь, и время даже близится к рассвету.       «Хорошо, что Стаська позвонила мне, когда я выбрался проведать батю», – думал Влад, шагая следом за отцом по коридору, – «дома поговорить мне не с кем. Дети, какими бы большими не были, всё-таки дети. Птенцы! Их даже беспокоить раньше времени не надо проблемами их глупых предков. С друзьями или с Нелли обсуждения такой темы не представляю вообще. Иная степень близости, смутил бы настолько откровенным разговором. Эх, Стаська-дурочка?! Тебе-то было с кем посоветоваться? Или варишься в себе, отсюда и непонимание? В принципе, ты со своей мамой можешь говорить на любые темы. Правда, она твоим сторонником пять лет назад не стала, и вроде ничего не изменилось».