Disarming Athena/Обезоруженная Богиня войны

В понедельник Миранда была явно в плохом настроении. Как только мы зашли в лифт, и я начала пробегаться по ее графику, она тут же прервала меня, подняв вверх руку. «Как твоя лодыжка?» — спросила она, глядя себе под ноги. Начиная с пятницы, Джессика бегала по делам, выполняя все поручения Миранды, которые раньше мы делили пополам. Но даже без поручений вне офиса, здесь было достаточно забот, которые требовали моего внимания. В какой-то момент Миранда вызвала меня к себе в кабинет и, в свойственной для нее манере, начала возмущаться, почему ей так долго приходится ждать меня, но подняв глаза, по-видимому, вспомнила о моей травме и замолчала. Но никаких извинений я не услышала, как и не увидела последующих поблажек с ее стороны. Она вызывала меня в тот день еще ни один раз. «Чувствую себя намного лучше, Миранда. Спасибо». На почве ее интереса к моей персоне, пусть и мимолетного, я решила рискнуть и поинтересовалась: «Сегодня меня ждут какие-нибудь признания… хм, не подлежащие разглашению?» Я поиграла бровями, зная наперед, что не получу улыбки, но надеясь хотя бы на едкий комментарий с ее стороны. На что угодно, кроме молчания. Миранда посмотрела на меня с кислым выражением, что отчетливо просматривалось даже через солнцезащитные очки, за которыми она всегда скрывалась от окружающего мира. Ох, как мне хотелось бы, чтобы она сняла их. «На днях ты сказала достаточно. В тот момент информации было слишком много, чтобы ее обработать, но сейчас многое, из сказанного тобой, продолжает всплывать в памяти. Идиотические вещи, которые ты наговорила, вывели меня из себя». Вот дерьмо. Я не ожидала такого поворота событий. Я закатила глаза. «Что я сказала?» Миранда застыла с каменным выражением лица, а потом на мгновение мне показалось, что она может ударить меня. «Никогда. Не закатывай. На меня. Глаза», — отчеканила она каждое слово. «Я закатила их на себя», — сказала я ровно. Порой, когда Миранда была очень злой, я умудрялась не отвести взгляд, а выслушать все до конца, удерживая зрительный контакт. Иногда мне это удавалось. Но сейчас, как я не старалась, ее слова задели меня, несмотря на то, что я знала ее слишком хорошо, и понимала, что это не было оскорблением. Это была Миранда Пристли, с присущей ей театральностью, в чем она была превосходна. «Какие идиотские вещи я сказала, которые Вас так разозлили?» — спросила я нежным и милым голосом, словно соглашаясь с ней в том, что я полная идиотка. Миранда подозрительно посмотрела на меня и прорычала: «Я не потерплю подобного неуважения, Андреа». Конечно, она смотрит прямо сквозь меня; она всегда так делает. Я коротко кивнула. «И что это?» — спросила она, обращаясь к моему шерстяному пальто, которое все еще было на мне, потому что в холле было прохладно. Это была лишь моя догадка, что она смотрит на пальто, возможно, ее оскорбили моя юбка или блузка. Сегодня я оделась в свои личные вещи. Юбка была мешковатой (я купила ее еще до того, как начала работать в Подиуме), и мне пришлось поддержать ее поясом, так как ее истинный размер был шесть, а не четыре. Но одежда была моей, а не из гардероба журнала, и, по-моему, это было самым важным. Я посмотрела вниз, прикидывая, насколько я плохо выгляжу. Раньше мне всегда приходилось одеваться в дешевых магазинах, потому что я не могла себе позволить носить то, в чем Миранда привыкла меня видеть на протяжении последних двух лет. «Мое пальто», — сказала я и посмотрела ей прямо в глаза, стараясь не переживать о том, что она думает. Хотя, это сложно, когда ты стоишь напротив кого-то идеального во всех отношениях. «Мое. Не из гардероба», — повторила я. «Это и так очевидно». Она прищурилась, когда осматривала меня с ног до головы, а потом закатила глаза и отвернулась.