Disarming Athena/Обезоруженная Богиня войны

Я была огорчена, когда поняла, что новая одежда заметно поднимает мою самооценку. Конечно, я это связывала с тем, что Миранда лично выбирала для меня всю эту прекрасную одежду (что было правдой). Я аккуратно расспросила Джессику об этом накануне, и она призналась, что не имеет к этому никакого отношения. Джесс сказала, что Миранда получила тонны одежды на выставках, большинство из которой она распорядилась доставить к ней домой. Я знала, как это обычно происходит — большая часть этой одежды в последствии будет выставлена на аукцион, а вырученные деньги пойдут на благотворительность. Увидев бесчисленное множество пакетов у себя дома, я предположила, что многие из них были от дизайнеров, которые пытались привлечь внимание Миранды на европейских показах. Но потом я поняла, что ошиблась. На последних выставках были представлены осенняя и зимняя коллекции. В том, что было подарено мне, преобладали вещи из зимней и весенней коллекций. Это означало, что Миранда купила многое из этого на свои деньги, может быть даже большую часть. Также об этой одежде не было указано в финансовых отчетах после поездки, поэтому я поняла, что вещи точно были не бесплатными. Мой новый гардероб, как я узнала уже вечером, включал в себя не только платья, юбки, блузки и свитера, но и верхнюю одежду: панчо, шубки и пальто. Было много разнообразной обуви: туфель, босоножек, полусапожек, сапог с коротким и длинным голенищем. Также были аксессуары (шарфы, перчатки, шляпы), колготки, носки, бюстгальтеры и трусики. Как в дурманящем тумане, я распаковывала сумки, коробки и пакеты, не веря своим глазам. Мне казалось, что я очутилась в фильме «Красотка». И все то время, пока я открывала и смотрела новые вещи, я пребывала в глубочайшем шоке. Миранда не просто купила для меня гору одежды, чтобы я могла проходить зиму и весну, она купила ее с явным намерением заставить меня краснеть постоянно, потому что большинство платьев и юбок были достаточно короткие и откровенные, не говоря уже о стрингах и лифчиках с прозрачными чашечками. Миранда Пристли ведь не просто так сделала все это, верно? Даг, прищурившись, кивнул, свистнул, и, проведя рукой по волосам, сказал: «Да». Это была какая-то другая игра? Теперь она решила поиграть с разряженной куклой? С ее несовершенной моделью? Если я на самом деле стала ее новым развлечением, бьюсь об заклад, она найдет во мне еще тысячу изъянов, и будет указывать на них изо дня в день, как в случае с ее настоящими моделями. И это будет именно так, я это понимала. Я носила свои дерьмовые одежды и я была слишком легкой добычей. Она хотела, дать мне почувствовать, что стою миллион баксов, а затем убить меня. Потому что заставлять людей думать, что они бездарные, никчемные и несовершенные — была одной из специальностей этой женщины. То, в чем она была хороша. Мы все были такие для нее. Она же была королевой, богиней Олимпа. Не разобравшись до конца с ее мотивами, я просто находилась на седьмом небе от счастья, и у меня возникло сильное желание написать ей. Я открыла нижнее белье и коснулась его, представляя, как надеваю это на себя для нее, от чего я тут же возбудилась. Чтобы сбросить с себя наваждение, я отправилась в ванну и плеснула водой в лицо, а затем снова вернулась в комнату и взяла телефон. «И как я теперь должна покинуть Вас?» — написала я и быстро отправила. Я не ожидала, что она ответит, поэтому, когда мой телефон загудел через несколько минут, ноги тут же стали ватными. «Выглядя так, как будто ты хоть чему-то научилась». — пришел лаконичный ответ. И тогда я поняла, почему ее так удручала моя скромная одежда. Я уходила от нее точно в том, в чем пришла, и, судя по всему, за два года ей не удалось изменить меня. А этого Миранда никак не могла допустить. Осознание того, что она с чем-то не справилась — злило и расстраивало ее, я это осознала, поэтому мне захотелось заботиться о ней еще больше.

***

На следующее утро, только при одной мысли, что я сейчас ее увижу, у меня начинали порхать бабочки в животе. Я встряхнула головой, когда она появилась в поле зрения. Миранда говорила с кем-то по мобильному. Ее глаза бегали по мне, когда она подошла и стала ходить вперед-назад около меня. Вокруг было много людей, как у лифтов, так и в зоне ресепшен, но внимание Миранды было обращено только на меня. Каждый раз, когда она уходила в сторону, ее голова была наклона вниз, она смотрела на пол, а когда она возвращалась назад, ее глаза скользили по моим ногам и телу. Несколько минут она так шагала туда-сюда, хотя за это время мы уже могли бы подняться в офис. Это заставило меня задуматься о причине, по которой Миранда решила завершить свой разговор на первом этаже. Собираясь сегодня на работу я одевалась не просто так, а с неким посылом. Я намеренно выбрала трикотажное платье Zac Posen, которое сидело просто идеально на лифе и заканчивалось очень короткой юбкой. Оно не только благоразумно прикрывало мою грудь, но и удачно подчеркивало ее. Я надела это платье, чтобы показать Миранде, что она не ошиблась с размером, и меня радует тот факт, что она знает мою фигуру. Она знала, что я смогу вписаться в нечто маленькое и при этом оно будет идеально смотреться со всех сторон. Еще я надела это платье, потому что оно отлично подходило к шубке Шанель, которую Миранда также купила мне. На моей новой шубе был мех, но это был искусственный мех и он ничем не отличался от настоящего. Миранда выбрала это специально для меня. Я светилась от счастья. Наконец она закончила свой телефонный разговор и зашла в лифт, а я за ней следом. Тронувшийся с места лифт прижал меня к полу, и я повернулась, чтобы посмотреть на Миранду. Она стояла, прислонившись к стене и смотрела на меня через солнцезащитные очки Prada. «У Вас тоже есть поддельный мех!» — хихикнула я. На Миранде сегодня было еще одно пальто от Dennis Basso, с отделкой из искусственного меха. «Не поддельный, а искусственный», — поправила меня она. Я подошла к ней и встала напротив, чувствуя себя очень наглой. «Прикоснитесь к нему», — сказала я. Ее губы подарили мне мимолетную улыбку, настолько короткую, что я даже не была уверена, что видела ее. «Это не настоящий мех, Андреа, но я хочу, чтобы ты его носила». На мне были туфли Prada, идентичные паре, которой владела Миранда, и сейчас в них я была только на дюйм выше ее, но мне казалось, что я возвышалась над ней. Ношение искусственного меха придавало мне самоуверенности. «Прикоснитесь к нему», — настаивала я. Я протянула руку и коснулась меха на ее пальто и начала играть с ним пальцами, прямо у нее на груди. Миранда на мгновение закрыла глаза, пока я получала удовольствие от своих опасных, но столь приятных игрищ с огнем. Когда она разомкнула веки (а сделала она это очень медленно) ее взгляд был томным. Я находилась так близко, что тонула в нем даже через затемненные стекла очков. Мое сердце екнуло. Она плавно перевела глаза на мою шубку, которая имела мех на воротнике, на запястьях и на юбке. Ее внимание задержалось на меху, который был снизу. «Прикоснитесь к нему», — прошептала я. Миранда осторожно коснулась меха на моем рукаве, на запястье, которое все еще было между нами. И я подумала, что она с тем же успехом могла потрогать мою эрогенную зону, потому что, когда ее пальцы пробежали по меховой оборке, мое тело отреагировало молниеносно. «Это не похоже на настоящую вещь, — сказала она, поджав губы. — Вот, почувствуй». В этот момент она очень нежно взяла мою руку и перенесла ее на мех на моем пальто. Я стояла в ошеломлении от того, что Миранда прикоснулась ко мне. «Видишь?» Я кивнула и сказала: «Да, но никто не умер, чтобы я могла быть модной». Она посмотрела на меня задумчиво и сказала: «Ты носишь кожу». Я поморщилась: «Да, и я ем мясо». «Мех — это твой предел». Ты мой предел. И мой переломный момент, и моя точка кипения, и, может быть, моя точка невозврата — хотела сказать я, но произнесла: «Один из них», — и посмотрела на нее, а затем внезапно рассердилась. Ее глаза находились на кнопках лифта, где загорелся огонек нашего этажа. Я внезапно осознала, что Миранда намеренно закончила свой телефонный разговор, до того как мы сели в лифт, потому что она не хотела, чтобы наша поездка была прервана. И это оказало на меня такое же влияние, как и все остальное, — как ее внешность, как прикосновение ее пальцев, как ее неподдельное внимание к моей персоне — потому что время для Миранды было ее самым ценным ресурсом, и то, что она хотела потратить его на меня что-то да значило. Это был дар, превышающий тысячи долларов.

***

У меня были целые выходные, чтобы поразмышлять о ее подарках, с наслаждением перемерить все вещи и помечтать, что я принадлежу той, которая мне их подарила. Одетая с ног до головы в одежду, выбранную для меня Мирандой, я с легкостью могла предаваться подобным мечтам. Я надевала по очереди атласные шорты и шелковые лифчики, разбросанные по моей кровати. Нижнего белья было много и оно было разнообразным. Она купила для меня кружевное и из хлопка, плотно облегающее и свободное; черное, белое, цветное с узорами и однотонное. И розовое, розовое, розовое. Так много розового, что я покраснела, потому что наверняка это должно быть то, что она предпочитает. Не на себе, видимо. В данном случае, на мне. Поэтому на следующий день мой выбор пал, конечно, на розовое.

***

В это фантастическое утро понедельника я, наконец, смогла увидеть Миранду снова после долгих выходных. На мне было шоколадное платье с высоким горлом и красно-розовыми линиями поперек, замшевые туфли Louboutin и коричневый тренч Burberry. А под верхней одеждой — розовый бюстгальтер и трусики. Я вся сияла. Миранда это сразу же заметила и прервала мой обзор расписания: «И это все, что было нужно?» Я вопросительно посмотрела на нее. Она указала рукой на меня: «Ты за мгновение лишилась отвратительного мироощущения и все, что потребовалось для этого, всего лишь немного одежды?» Отвратительное мироощущение? Что это значит? «Мне казалось, это был подарок, не так ли?» Она вспыхнула: «Тебе не нужны мои подарки, ты сама сказала это». Дар одежды был нечто иное, но я не знала, как сказать о том, чтобы еще больше не раздраконить ее. Я не хотела сказать, что «одежда не была такой взяткой, как, например, работа в Харперс», хотя именно так я считала. Я чувствовала сердцем, что она подарила мне эти вещи от души. «Вы правы, я не хочу от Вас материальных подарков. Я хочу остаться. Заберите всю свою одежду и позвольте мне остаться, и Вы больше никогда не увидите «отвратительного мироощущения». И тысячи долларов вернуться обратно к Вам в карман». Ее глаза были прикованы к моему лицу, а «оборонительные стены» вокруг нее рухнули. «Я сделала что-то из ряда вон выходящее, — сказала Миранда, от чего я вмиг покраснела, как рак. — Но ты ничего не поняла. Эти короткие поездки в лифте для меня гораздо важнее, чем вся эта одежда». «Иногда, Андреа, это как смотреть в зеркало, — Миранда сглотнула слюну и отвела взгляд от моего лица: — Ты так сосредоточена на том чего хочешь, и не замечаешь того, что происходит прямо перед тобой».