Disarming Athena/Обезоруженная Богиня войны

Я не очень много думала о том, почему она захотела, чтобы я снова доставляла Книгу, только потому, что чаще всего это было пустым делом — разбираться, чем продиктованы поступки Миранды. Но после вчерашней ночи я горько пожалела об этом. Надо было подумать об этом. Потому что Стивен вернулся. Я не видела и не слышала его или кого-либо еще, пока я вешала химчистку в шкаф и оставляла Книгу на столе. Я была увлечена одним из своих умственных приемов, которые я использовала, чтобы не быть ошеломленной грандиозностью дома Миранды. Я думала о ее одежде, которую она носила в этот день, начиная с солнечных очков и плавно доходя до обуви и украшений, а потом размышляла о дизайнерах, создавших эту одежду. Я вспоминала ее ожерелье, в тот момент, когда Миранда зашла в коридор, целенаправленно направляясь ко мне. Она выглядела как всегда потрясающе, в чем-то очень обычном и шикарном одновременно. И хотя мы были у нее дома, в очень экстравагантной обстановке дорогих произведений искусства, а не в лифте, не в лобби, не в офисе и все же ее глаза искали меня. Мы смотрели друг на друга, когда кто-то вдруг начал спускаться вниз по лестнице. Она подняла глаза. Это был Стивен и он спрашивал: «Кто это там?» Я была так потрясена, увидев его, что потеряла способность двигаться, хотя мой мозг кричал, что надо скорее уносить ноги. Я была парализована достаточно долго, поэтому он успел ухмыльнуться: «О, работа». Не сказав ни слова, я повернулась на своих высоких каблуках и вышла прочь. Рой отвез меня домой. Всю ночь я не могла заснуть. Теперь я, как в тумане, стояла у лифтов. Ждала ее и мерзла, хотя была закутана с ног до головы. Сегодня я бы с радостью уволилась. Не думаю, что ее бы это сильно обеспокоило. Стивен вернулся. Итак, весь этот флирт, все эти вздохи и тяжелое дыхание, которые были между нами — все это была лишь игра. Простой способ для нее скоротать время. Какая же я идиотка, что поверила в ее заботу обо мне в реальной жизни. Сегодня утром я была одета очень скромно. Я влезла в то, что было самым простым — платье James Perse с плотными колготками, ботильоны Stella McCartney и широкий кардиган Joseph. Вся эта одежда была крайне теплой и комфортной и совсем не выглядела, как весенняя. Я была уверена, что мой макияж был таким же ужасным, как и мои волосы. Когда собиралась утром, мне было абсолютно все равно, как я буду выглядеть. Я совсем не думала об этом, пока Миранда не подошла ко мне очень близко, как только двери лифта закрылись, и не приказала распахнуть мой застегнутый на все пуговицы кардиган. Я стояла в растерянности, удивляясь, неужели она будет продолжать играть в свои игры. Я настолько была погружена в себя, что не заметила отчаяния на ее лице, поэтому я не подчинилась ее приказу. Внезапно Миранда рывком схватила меня за локоть, развернула к себе и начала сама расстегивать мой кардиган. Я отвела свой взгляд от нее и тогда она остановилась, увидев, что я безучастна к тому, что она делает. Лифт завис где-то на нижних этажах и кто-то попытался зайти, а потом отступил. А Миранда все продолжала смотреть на меня. Мне казалось, что я сейчас заплачу, но я слишком устала от слез. «Андреа, — сказала она, наконец. — Не разрушь все это». «Не разрушь все это?» — повторила я. Мой голос прозвучал как эхо. «Не разрушь все что? Это долгое прощание, которое Вы находите забавным? Не разрушить что? Что — Вы приходите сюда каждое утро и дергаете меня? Это Вас забавляет?» Мой голос дрогнул и я сглотнула. Я была полна боли, она заполняла все внутри меня. Я потеряла ощущения реальности и не поняла, что мы достигли нашего этажа, двери открылись и закрылись, пока мы продолжали смотреть друг на друга. Затем лифт начал двигаться вниз, а потом кто-то ни раз порывался войти в него. В какой-то момент я осознала, что мы плаваем между этажами, а двери открываются и закрываются впустую. Люди видели Миранду, ее всем известные белые волосы, позу, одежду и с опаской отступали в сторону. Я же думала лишь об одном: Все кончено. Поэтому я продолжила говорить: «Менее чем через три недели я больше никогда Вас не увижу. Я никогда не смогу услышать все колкости, которые Вы отпускаете о дизайнерах, о заговорщиках и об Ирве… Я никогда не увижу, как Вы поквитаетесь с ними, и то, как они будут трястись от страха. Я не буду смотреть, как Вы создаете сентябрьский номер, и не смогу прочитать все те вещи, что Вы будете редактировать, и, те прекрасные вещи, которые не войдут в номер. Я также не смогу наблюдать, как Вы тратите дни на это, собирая выпуск по частям. Я не услышу больше никогда Вашего голоса. Я не услышу, как Вы произносите мое имя. А Вы произносите его так, как никто другой. В Ваших устах оно звучит по-особенному. Не испортить это? Для Вас это просто игра, а я... я никогда не услышу…» Я вытерла рукой лицо, которое было мокрым от слез, и, наконец, посмотрела на нее. Миранду трясло от гнева, и то, что я увидела, было уже последствием: ее соскользнувшая маска — руки сжатые в кулаки, стеклянные глаза. «Андреа, когда-то ты умела видеть суть вещей, но теперь, похоже, ты стала полной идиоткой. Ты ударилась головой в тот день, когда бросилась сюда меня спасать?» Потрясенная ее словами, я тупо покачала головой. «Ты думаешь, что я жестокий человек?» Я знала, что ей нравятся игры, когда она дразнит, издевается, а потом побеждает, но в случае со мной, я предполагала, что Миранда понятия не имеет, что причиняет мне боль. Я подумала о Кэролайн и Кэссиди, о Найджеле, и о том, как она в полной мере отплатила ему за то, что сделала в Париже два года назад. Я вспомнила об Эмили. «Нет», — прошептала я. Она бросила на меня тяжелый взгляд: «По-видимому, это так, если ты полагаешь, что я стала бы играть с тобой, зная о твоих ко мне чувствах». Я указала пальцем на дверь лифта, а из моих глаз потекли слезы. «Он вернулся в Вашу жизнь... он дерьмово относится к Вам». Как она могла позволить Стивену вернуться? Понимание моей реакции озарило ее лицо и она щелкнула пальцами прямо передо мной. «Андреа. Не верь всему, что видишь». Слезы продолжали струиться по моим щекам и я ничего не могла с этим поделать — они просто лились из глаз. Я не рыдала, но они все равно падали. Миранда протянула руку к моему лицу и коснулась кончиком пальца моей щеки, прочертив дорожку по моим слезам. Она заглянула мне в глаза, а затем, как ни в чем не бывало, вернулась к своей миссии по расстегиванию кардигана. Она слегка развела края, когда расправилась со всеми пуговицами, и посмотрела на мою фигуру в облегающем платье. Затем она распахнула кардиган шире и сильно надавила на мои руки, от чего я пошатнулась. «Заставь сегодня девушку выполнить поручения, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты была рядом сегодня».

***

Миранда сказала не верить всему, что я вижу, что было тоже самым, если бы она сказала — «доверяй мне», что я и делала. Несмотря на то, что я продолжала думать о Стивене и о том, что происходит между ними, но моя боль улетучилась в тот момент, когда она дернула кардиган на моих руках и я ощутила палящую жару ее взгляда, а также прохладу ее прикосновений. Я чувствовала нашу особую связь с ней в те дни, когда она выражала желание, чтобы я «была рядом». Я знала, что со мной ей спокойнее и работа в офисе идет более слажено — когда я нахожусь здесь, а Джесс выполняет поручения. Сегодня, как никогда, мы были близки с Мирандой. Она заставила меня сопровождать ее в студию молодого дизайнера, которого я не знала. Обычно это была прерогатива Джесс, но когда она схватила сумку Миранды и поднялась из-за своего стола, Миранда покачала головой. «Андреа», — тихо сказала она и я практически прыгнула в ее сторону. Пока мы спускались вниз на лифте, я провела рукой по своим волосам, а Миранда молча смотрела на меня. В машине я посмотрела в зеркальце оценивая свой макияж, который практически смылся, когда я плакала утром. Она спросила: «Ты всегда такая эмоциональная?» Я хотела ответить что-то остроумное, но она продолжила: «Я считала, что ты веселая девушка, но в последнее время…» Я понимала, что мы не одни в машине для подобных объяснений, поэтому прежде чем начать говорить, бросила настороженный взгляд в сторону водителя. «Знаете, это была безумная поездка в тот день, когда лифт сломался...» «Хм», — хмыкнула Миранда. «Я была в крайне затруднительном положении», — призналась я. Она посмотрела в окно и через мгновение я услышала ее шепот: «Во всем виновата любовь».