Комичные ситуации из жизни Собора

Давно хотела написать что-то типа такого, только вот без Слэша... Ну, да гореть мне в Аду, но это СЛЭШ. Встречайте - по многочисленным просьбам и заявкам! Рейтинг - PG-13. Да, я же целомудренная! _________ Клод Фролло постучал в дверь. Та немедля открылась. Поэт Гренгуар сидел за столом и смотрел в пустую тарелку. Завидев учителя, тот грустно лишь взглянул на Клода: - Привет, учитель! - И тебе, Пьер! Клод сел на соседний стул. - О чем так тужишь, поэт? Ужель жена немила? – угрюмо поинтересовался священник. - А как же – мила! Вот, пошла тебя домогаться! Кстати, - Гренгуар удивленно взглянул на Клода, - а что это ты не с нею? - Достало все! Не хочу больше! Сорвался я, Гриня, сорвался… - с грустью констатировал Фролло. - Царь-батюшка, цари небесные… - Гренгуар подорвался и стал рыться в шкафу. Наконец, добыв оттуда бутыль вина - да немалую, он поставил стаканы и налил себе и Фролло. – Ну, выпьем, а потом расскажете… Клод заглянул в стакан. «Жеан же травится – а мне что будет?» Переглянувшись, поэт и священник одновременно опустошили стаканы. - Ну а теперь рассказывайте! – поторопил события Гренгуар. - Знаешь, даже не могу понять, с чего начать… - явно от первого в своей жизни стакана выпивки Клода Фролло уже неплохо разнесло прямо таки через пару минут. – С детства я начну… Был я таким тихеньким, смирненьким, спокойненьким… - поэт подливал себе и падре. – Учился, учился… Гренгуар, ты не поверишь! – громко, улыбаясь, проговорил Клод, - таки выучился! Стал я, значит, священником… Ну это ты без меня знаешь… - Да, знаю, святой отец! – поэт опустошил третий стакан. Священник последовал его примеру. Наполнив еще раз стаканы, поэт стал замечать некоторую заторможенность реакций кюре. «Бедненький… Спою я его сейчас тут ненароком… Повесит потом…» А меж тем, румяный впервые за долгие годы и явно повеселевший, Клод вещал дальше: - Целибат, сын мой, накладывает ужасный отпечаток на психику – это да… И не только на психику! Вот, значит, что думают эти люди! И давай они меня с Эсмеральдой… Поэт, ты и представить не можешь, какое прямо таки «разнообразие» - в келье, прямо в Соборе, чуть ли не у алтаря; в темнице; во Дворе Чудес, в кабаре, на улице – где угодно и как угодно. Раком, миль пардон за мою Latin, лежа! Во, вспомнил! На пыточных орудиях! Поэт… - А вы, мэтр, представляете… - похоже, Гренгуар уже тоже терял контроль над ситуацией. – Они меня с козой… Или ее со мной? Клод, расслаблено откинувшись на стуле, в ужасе посмотрел на поэта. - Бедненький… - трясущейся рукой, кюре заботливо погладил поэта по голове. Тот аж всхлипнул. - Ну, люблю я Джали – и что? Дык нет… У меня уже весь, пардон и мою Latin, зад болит от ее рогов… Как же я вас понимаю… - Пьер… - радостно сказал Фролло. – Я, собственно, за чем пришел – сорвался я… Сказал всем, что пойду тебя насиловать… Так что готовься! Клод встал, но сразу упал. Ноги не держали. - Пьяны вы, падре, куда уж вам… Завтра приходите, я согласен! – неожиданно изрек Пьер. «А чего бы и нет? И ему хорошо – а я хоть удовольствие получу, а то с козой – один садизм…» - Хорошо… Договорились! – священник пожал руку поэту и попытался встать снова, но не смог. – Надо вернуться назад, а то завтра ведь служба с утра… - Сейчас я вам помогу… - поэт поднял не ходячего священника со стула и повел его к двери. Но, все так же, не устояв на ногах, Клод увалился на пол. - Ох, что же делать… - Сказать, что… - поэт задумался. – Что вы прихворали! - А хорошая идея, Пьер, черт бы тебя подрал! – смеясь пьяным смехом, прощебетал Клод. - Вставайте, падре, будете спать у меня сегодня… - А цыганка? – улыбаясь, поинтересовался кюре. - Будет третьей! - А может, еще козу возьмем четвертой? – Клод говорил явно не многозначительными намеками. - Нет, не хочу, чтобы она покалечила вашу драгоценную задницу, святой отец! – запротестовал Пьер. - Ладно, ладно, шучу… Поэт вновь поднял священника и потащил его к кровати. Увалив его на нее, Пьер улегся рядом. Так они и уснули. Пьер проснулся рано. Голова немного болела. Светало. Священник мирно посапывал рядом. Пьер вспомнил вчерашний диалог. Где-то рядом послышалось блеяние козы… - Джали, только не это… - Пьер взглянул на Клода. Делать было нечего… «Священник или коза? Коза или священник? Надо решить раньше, чем встанет солнце, а то эти писаки опять натравят на меня козу «…при встающем солнце, при уходящей Луне, поэт ласкал ее рога…» Бррр, надо бы выбрать живей…» … Клод проснулся немногим позже поэта. Где-то за окном пели птицы. Пахло приятно. Фролло осмотрелся. На тумбе рядом с кроватью лежал свежий букет роз, лепестки были заботливо разбросаны вокруг. Много букетиков высушенной лаванды создавали приятный аромат. Только в тот момент Клод понял, что он… голый, просто прикрыт чем-то. Он в ужасе осмотрелся, но тут же успокоился, поняв, что укрыт красивым шелковым полотном. Рядом лежал поэт. Тоже почти полностью раздетый. - А я думал, что все священники тощие и некрасивые… - заявил Гренгуар. – А вы, падре, так еще и ничего… Клод оценивающе посмотрел на поэта. - А я думал, что все бездомные поэты обречены быть костистыми, как скелеты… Гляжу, Эсмеральда тебя неплохо кормила. - Да, недурно. Святой отец, вы все еще тверды в своей идее, а то тогда меня сейчас писаки с козой спарят… - Нет, куда уж мне теперь… Да еще и без одежды? – Клод грустно улыбнулся. Поэт протянул стакан: - Выпьем для храбрости! - Выпьем! Внезапно дверь открылась… - Гренгуар… - цыганка замерла на месте. Ее глаза, как два кратера Луны, только росли в размерах. – Гренгуар… - она смотрела на Клода. Довольная рожа – конечно, опохмелился же с утречка, дала цыганке повод не то подумать… Только теперь цыганка ревностно посмотрела на кюре. Красивый торс, исполосанный ранами, темные точки сосков, в которые она столько раз вцепалась по воле фикрайтеров, тонкая дорожка темного волоса, которая тянулась вниз от пупка. Щеки цыганки загорелись ужасом: - КЛОД! - Я предупреждал! – продолжая ухмыляться, отвесил священник. Он весьма удачно воспользовался фантазией девушки, хотя еще ничего не произошло. - Он предупреждал! – подтвердил поэт, поглядывая на кюре. - О, Боже… - цыганка выбежала из домика. - Ну что сказать, мой дорогой поэт, теперь об этом будет говорить весь Париж и все эти авторы – так давай, чтобы правду говорили! - Ну ладно! Поэт налил еще и они выпили. - Все, хватит пить! - Хватит! Клод, ты вчера сказал, что пошел меня насиловать… - Ну так сопротивляйся! Фролло вскочил с постели. Поэт тоже. - Непривычно! – констатировал Клод. - А с Эсмеральдой привычней? - Ближе к делу, поэт! Кюре сделал стремительный шаг вперед, поэт отступил. Шаг вперед – шаг назад – они будто танцевали. Двое почти совсем нагих мужчин ходили по комнате, пока поэт не дал прикоснуться к себе. - Типа поймал, - сказал Клод. Он аккуратно провел по мягкой щеке поэта ладонью. Прикоснулся кончиком пальца к губам, продолжил изучать наосчупь тело поэта. Где-то совсем близко промычала Джали. - Фролло, не тяните! А то вашу прерогативу поимеет коза… - Ну ладно… …Поэт был безжалостно придавлен под весом Клода. Коза замычала вновь… … Невесомые, но весьма умелые прикосновения губ священника (а то – на цыганке тренировался, жеребец!) сводили с ума Гренгуара, а мерное мычание козы давало поэту понять, что священник намного лучше… …- Слушай, - промычал Клод под ухом поэта, запуская пальцы рук в густую шевелюру поэта, - а я тебе там ничего не того?.. - После козы и ее «…прекрасных рожек…» вы мне уже не страшны, святой отец! - Как скажешь… … Комната наполнилась тихим шепотом. Потом вскриком поэта. А потом мерным скрипом расшатанной кровати. - Падре! – простонал поэт. – Вы – бог! О, как бы я хотел быть вашим маленьким дьяконом… Чтобы жить подле вас… Клод… - поэт стонал и извивался. - Я… Не… Развращаю… Церковников! - Ах, вы ж мой… Шалун! – последнее слово было выкрикнуто с надрывом. Поэт безжизненно закатил глаза, Клод с гордостью и надменностью следил за его реакцией… … - Отец Клод, молю вас – насилуйте меня почаще! Таки вы и коза – небо и преисподняя… Райское блаженство… - Э, нет! Это была разовая акция, Гренгуар! Они же меня, уверен, теперь еще и с Квазимодо укатают. Видишь, какой повод мы им даем? – Клод лукаво смотрел на Пьера. – Но если что нужно, поэт, ты заходи – я теперь твой должник… - Обязательно! – Пьер поцеловал священника в щечку и протянул тому сутану. - Спасибо! – отвесил кюре.