По-своему

Наруто опустил глаза на наручные часы: стрелки неторопливо переползали за девять вечера. Рабочий день давно закончился, развеивая привычно сдержанную атмосферу мягкой расслабленностью, проникающую усталостью в тело. Бойцы, поспешно стягивали с себя вымокшую тренировочную одежду, стирали уверенные маски, открывая истинные измотанные лица. Сухо прощаясь друг с другом, они торопливо покидали клуб. Закидывали громоздкие спортивные сумки на плечи и, кутаясь в куртки, разбредались в разные стороны. Втягивая ноздрями сухой воздух, Наруто двинулся по раздевалке вдоль длинных деревянных скамеек. Он задумчиво шёл вперед, не отрывая глаз от темной деревянной поверхности. Провел костяшкой указательного пальца по ледяным металлическим шкафчикам, проваливаясь в небольшие стыки между ними и цепляясь за замки. В голове по уже выработанной привычке мелькали заново подмеченные движения. Время, проведенное здесь не пропадало зря и заметно приносило свои результаты. Наруто ощущал, как начали меняться его удары, становились более осмысленными, взвешенными, техничными. Несмотря на то, что слышать замечания с корректировками он мог лишь в чью-то сторону, сказанные слова сами врезались в память глубокими узорами. День за днём он погружался в атмосферу силы и соперничества, углублялся в детали, сложенные из напряжённых, импульсивных ударов, дышал тем же одержимым воздухом, ощущал колышущиеся складки на собственной одежде от со свистом пролетающих рядом рук. Повторяя всё до изнеможения, Наруто чувствовал, как становится сильнее, но знал — недостаточно. Между умениями и уровнем оставалась непреодолимая пропасть, разрастающаяся чёрным, бездонным провалом. Сколько бы он ни тренировался, ощущение, что нужно ещё больше, не отпускало — даже когда тело переставало слушаться и колени, подрагивая, опускались на пол. С трудом переводя дыхание, он выжидал несколько секунд и, опираясь на ладони, снова поднимался. Встряхивал взмокшие от пота пряди, стирал блестящие капли со лба и вновь принимался повторять движения, не обращая внимания ни на пропитанную влагой футболку, прилипшую к телу, ни на позднее время за окном. Наруто внезапно остановился, глядя на забытые на скамейке тренировочные бинты. Протянув пальцы, он коснулся еще теплой ткани, не успевшей остыть от длительного соприкосновения с чьим-то жаром. Внутри разрослось непреодолимое желание почувствовать этот жар на себе и, подчинившись мимолетному забвению, Наруто медленно начал перематывать запястья шершавым плотным материалом, после чего восторженно посмотрел на руки, крепко сжимая обтянутые кулаки. Он, повертевшись на месте, с силой сделал несколько ударов по воздуху, прикрыв веки. — Наруто? — голос из-за спины заставил резко обернуться. Перед ним стоял Рок Ли и в недоумении рассматривал зачарованно ушедшего в себя Наруто. Тот неловко замер, нервно почесывав затылок. — Прости, я тут случайно нашел, твои? — он начал быстро разматывать руки, но внезапно почувствовав цепкие пальцы на запястье. Наруто удивленно посмотрел на Ли, подбадривающе улыбнувшегося в ответ. — Оставь, они тебе сейчас пригодятся! — посоветовал он. Секунду поразмыслив, прошел мимо, следуя в сторону тренировочного зала. Наруто замер, в недоумении наблюдая за его действиями. Ли толкнул тяжелую дверь и, обернувшись, весело переспросил:  — Идешь?  Наруто, не задумываясь, кивнул. Быстро последовал за ним, выбегая в окутанное мраком просторное помещение. Привыкнув в течении дня к шумным тренировкам в этом зале, видеть его опустевшим было непривычно. Сквозь окна над кронами деревьев проблескивал молодой месяц, запутывался в ветвях и слабым, тонким свечением освещал контуры снаряжения и громоздкой арены по центру. Звенела тишина и лишь эхом распространялся гул от их неспешных шагов. Ли нащупал пальцами у входа выключатели. Лампочки, потрескивая, замелькали прямо над октагоном. Центральная площадка бликами переливалась маняще алым, зазывая подняться и испытать свое тело. Наруто вновь вопросительно взглянул на задумчиво молчаливого Ли, тот, загадочно улыбаясь, проследовал к арене. Тихо звякнул металл и одна из калиток широко распахнулась. Ли отодвинулся в сторону, после чего пригласительным жестом указал наверх. — Вся ответственность на мне, проходи, — посерьезнев, пообещал он. Наруто медленно подошел ближе, мягко обнимая ладонью перила помоста. Холод от остывшего металла скользнул вверх по конечности, разбегаясь по телу волнением. Сердце гулко задребезжало, ударяясь о грудную клетку. Мышцы, став ватными, непослушно продвигались по ступенькам. Оказавшись по центру, Наруто оглянулся по сторонам. С противоположной стороны на ринг поднялся Рок Ли. — Ну что, Наруто, разрешишь мне помочь тебе с тренировками? — простодушно уточнил он. — Уже поздно, ты наверняка устал… — неуверенно начал Наруто.  — Я часто задерживаюсь дольше обычного, чтобы потренироваться, — перебил его Ли. Он подошел ближе и подбадривающе положил руку на плечо.  — В таком случае, я только за, — повеселел Наруто. — Никогда не помешает лишняя тренировка со стоящим противником, — подмигнул Ли, отступая на шаг, и встал в боевую стойку. Наруто благодарно поднял на него глаза, лучезарно улыбнувшись, повел плечами, слегка похрустев шеей. Волнение отступило. Азарт, смешавшись с предвкушением, защекотал внутри, подхватывая горячее дыхание. Рок Ли легко уклонялся от его нападений, комментируя на ходу ошибки и терпеливо разъясняя, что нужно исправить. Он быстро выбирался из захватов и стремительно атаковал сам. Наруто по началу не успевал отслеживать траекторию его ударов, раз за разом натыкался на острые локти, болезненно бьющие по мышцам, попадался под сильные кулаки, проезжающие по телу, на колени, глубоко впивающиеся под ребра. — Апперкот — это классика бокса, ты его знаешь. Наносится кулаком по внутренней траектории, — объяснял Ли, проворачивая кулак на себя, нанес быстрый удар снизу-вверх по подбородку Наруто, забывшего сомкнуть локти в защите. — Считается одним из самых сильных, — отскочив назад, произнес он. — Может отключить противника, если нанести с большой силой. Но Апперкот теряет значительную часть энергии удара при увеличении расстояния между оппонентами. Наруто рывком придвинулся, выворачивая руку и целясь костяшками в нижнюю челюсть. Рука Ли проскользнула поверх руки Наруто, резко срываясь кулаком из исходного положения и толкаясь задней ногой вперед, наклонив корпус и переводя вес тела на переднюю ногу, вновь заблокировал. — Кросс, или перекрёстный удар, — один из самых популярных контратакующих. Но это всё база бокса, — говорил он на ходу. — Самое важное, в целом, — это правильная комбинация: необходимо не просто уметь технично выполнять движения, а ещё и вовремя их подбирать. Ли передвигался расслабленно, без излишнего напряжения, Наруто же приходилось куда труднее, значительная разница в умениях давала о себе знать. Наруто, оттолкнувшись ногой, развернул туловище в сторону, двинулся левым плечом вместе с рукой вперёд. Вернулся в исходную стойку и предусмотрительно прикрыл лицо второй рукой. — О, джеб — неплохо, — довольно прокомментировал Ли. — Кстати, ненавистный приём Учихи Саске: можешь как-нибудь побесить его этим, — рассказывал он. — Зато, он даёт хорошее преимущество, отвлекая противника от подготовки атаки и держит его в напряжении. Несколько часов пролетело в неутомимых столкновениях тел: они то проскальзывали по поверхности ринга в партере, едва заметно меняя положение; то вновь поднимались на ноги и набрасывались друг на друга, обмениваясь быстро сменяющимися ударами и техниками. — А ты молодец, Наруто, — выдохнул Ли. — Что ж, я могу с тобой тренироваться так каждый вечер, если ты хочешь, — напоследок сказал он, довольно потягивая уставшее тело. — Хочу! — хрипло отозвался он, бессильно облокачиваясь о сетку арены. — Спасибо. Так они начали проводить почти каждый вечер, дожидаясь ухода основного количества бойцов и тренеров. Оставались в пустующем здании на несколько часов и погружались в утягивающую с головой борьбу. Наруто впитывал информацию, как губка, поглощая каждое слово и каждое движение. Ли был чётко натренирован, привык выполнять всё технично, словно по книжному эталону. Ему же нравилась непредсказуемость Наруто: в отличие от других, тот не обладал чётко выработанной стратегией или хотя бы намёком на план — он действовал инстинктивно, прислушиваясь к ощущениям и телу. Он напоминал порыв ветра, врывающийся в запертое пространство своей свежестью, неожиданно менял направление и сокрушал всё на своём пути. Его можно было направить, но остановить — сложно.  Пару раз к ним присоединялся Киба, заметивший уже в дверях, как двое задерживаются позже остальных. Тогда любопытство взяло вверх даже над собственной усталостью и ждущим дома Акамару и он, не задумываясь, стянул с себя свитер, обнажив упругий живот, и направился в их сторону. Стиль борьбы Кибы заметно отличался от манеры ведения боя Ли: его движения были грубее, размашистее и куда менее выверенными. Он дрался по-звериному — резко нападал и бросался вперёд, затем терпеливо выжидал мгновения растерянности, заставая врасплох. Киба двигался быстро, постоянно меняя темп, часто использовал броски и удушающие захваты. Его мощные толчки сбивали с толку, грубо нарушая дистанцию и ориентиры, не давая привыкнуть к ритму боя. Особенно опасен он оказался в партере: на полу Кибу было почти невозможно перехватить. Он тут же подключал сильные ноги, обхватывая ими корпус, плотно прижимался всем весом и буквально вдавливал в гладкую поверхность, не оставляя пространства для манёвра. Наруто, натренировавшийся с Ли, всё же удалось вывернуться из захвата и подмять Кибу под себя. В тёмных глазах мелькнула азартная искорка — всего на секунду. Он сосредоточенно рассматривал нависающего сверху Наруто, а затем, поспешно выкручивая ему руку, резко столкнул его с себя. — А ты очень неплох, Наруто. Я даже не ожидал, — одобрительно усмехнулся Киба. Криво провел запястьем по лбу, смахнул прилипшие темные пряди и медленно поднялся с колен. — Это только начало, — засмеялся Наруто, вставая следом. Секундой позднее сцепились вновь.  Они долго выматывали друг друга, упрямо не поддаваясь и продолжая борьбу. Смазано соприкасались телами, оставляли на них темные отметины ссадин и синяков. Это продолжалось до тех пор, пока Ли не вмешался со своей вдохновляющей речью о бессмысленной трате сил и излишнем упрямстве, разнимая сцепившихся в плотное кольцо парней.  — Заканчивайте уже, разошлись, — проворчал он, и зашагал в сторону раздевалки. Киба удовлетворенно подошёл к Наруто, бросил тому в руки полотенце, попутно стирая с шеи стекающие вниз влажные дорожки. Он бодро заулыбался хищными клыками. — Ты хороший соперник, — кивнул он. — Буду рад встречи с тобой на ринге, — легко похлопав его по плечу, выдохнул Киба и скрылся в раздевалке вслед за Ли. Наруто, накидывая полотенце на волосы, осторожно присел на нижнюю ступеньку помоста, облокачиваясь разгоряченной спиной на перила. Кожу приятно защипало прохладой, остужая тело после длительной борьбы. Он устало запрокинул голову, медленно прикрывая пульсирующие жаром веки и мгновенно провалился в сон. * * * Томные лучи раннего утреннего солнца приятно освещали помещение, укладываясь нежным золотистым покрывалом на просторные стены, ласкали углы теплым прикосновением. Оранжево-красные листья деревьев шатко подергивались на засыпающих веточках, играя с воздушными потоками и отражаясь в окнах огненными красками. Тяжелая входная дверь шумно открылась, со стуком ударяясь о противоположную стенку. Бойцы размеренно проходили внутрь, рассредоточиваясь по разным углам, занимали привычные позиции и разогревались. Настроения заметно разделялись: одни бодро шагали, уже на ходу разминаясь резкими, шумными ударами и короткими прыжками. Рок Ли подбадривал всех громкими мотивирующими возгласами — его голос пронзительными звуками разлетался в стороны. Другие сонно ёжились от утренней прохлады просторного зала, проснувшись незадолго до прихода. Среди них были Киба и Суйгецу: они недовольно морщили кончики носов на солнце, зевали и плотно обхватывали локти руками, стараясь сохранить остатки тепла.  Гаара двигался сконцентрированно, не показывая усталости, однако её всё же выдавали полупрозрачные тёмные тени, лежащие под глазами. Неджи, собранный и сосредоточенный, целенаправленно подошёл к боксерским грушам и тут же приступил к тренировке. Саске — отстранённый и холодный, словно ледяная скульптура. Безупречное лицо, не выражающее ни капли эмоций; непробиваемый чёрный взгляд — не бодрый и не уставший, проницательный, едкий. Следом за всеми влетел опоздавший и раскрасневшийся Дейдара, на ходу стянул одежду, тяжело дыша, вытер тыльной стороной руки мокрый лоб и растрёпанные светлые волосы после стремительного бега. Саске сонно потянулся, словно разомлевший на солнце кот. Он медленно отделился от остальных, потирая пальцами складочку у переносицы и последовал в сторону октагона. Лениво шевеля суставами, покручивая плечами, он на мгновение замер, внимательно вглядываясь в фигуру, застывшую на ступеньках помоста. Наруто, облокотившись спиной о металлические поручни и вытянув ноги вниз по ступенькам, крепко сопел. Саске спокойно опустился рядом, опираясь на одно колено, и всмотрелся в открывшиеся взгляду расслабленные сном черты. Молчаливый и тихий, разогретый теплом сна. Спокойный. Мягкий. Податливый. Таким, откровенно открытым, он внезапно показался до боли знакомым, естественным, существовавшим рядом давно, словно воздух, проникший в стылые легкие. Аккуратный и одновременно мальчишески грубый подбородок, вздернутый нос и потрескавшиеся губы, с алой запекшейся корочкой в углу. Выделяющиеся тенями впадинки над ключицами, тонкие складочки кожи, обтягивающие упругий живот, посиневшие темные круги от ударов на плечах, боках, и порозовевшие ссадины на лопатках и запястьях выдавали следы длительной борьбы. Саске, поддаваясь непонятному порыву, аккуратно коснулся подушечками пальцев поцарапанной щеки, скользнул вниз и плотно обхватил кончик подбородка, осторожно приподнимая его. Наруто глубоко вздохнул, открывая затуманенные дымкой сна глаза. Он рассеяно смотрел перед собой, размеренно закусывая пересохшие губы. Его зрачок удивленно дрогнул, сфокусировавшись на нависающем вблизи лице Саске. Наруто резко отдернул голову в сторону, вырывая подбородок из крепких пальцев. Яркие глаза мгновенно наполнились негодованием, с таящимся на дне недоумением. Саске отстранился, выравниваясь и наблюдая, как Наруто неспешно поднялся, невольно хмурясь от боли в затёкших мышцах. Встряхнув головой, он сделал шаг навстречу, оказываясь вровень с Саске. Он слегка склонил голову, черные пряди невесомо полоснули по скулам.  — Думал, ты сдох, — вздохнул Саске, приготовившись к громким возгласам. — Ты что делаешь, Саске? — тут же взвился Наруто. — Глупо выглядишь, когда спишь, — сказал он, уголки губ едва дернулись. — Впрочем, как и всегда. Зато, впервые не раздражаешь. — Пошел ты, — сонно буркнул Наруто, скользнув рукой по лицу. — Другого места отдохнуть не нашел? — Я… — Наруто запнулся, бросил быстрый взгляд на настенные часы, что-то сосредоточенно обдумывая. — Не должен я перед тобой отчитываться, — ворчливо отмахнулся он. — Ну да, твое любимое это лезть с нравоучениями к другим, — сдержанно проговорил Саске. — Я еще не начинал даже, — со смешком пообещал тот. — Ты опаздываешь, — кивнул на часы Саске, плавно потягивая руки.  Выругавшись, Наруто стал поспешно оглядываться в поисках своих вещей. Саске вновь с интересом скользнул глазами по иссиня черным разводам на спине и боках, местами багровеющих темной переспелой вишней, а где-то уже расцветающих желтовато-зеленым. Наруто подхватил с пола скомканную футболку, кое-как натягивая её на себя, скрыл разливающиеся по телу болезненными узорами отметины борьбы. Он торопливо выскочил за дверь, под короткие смешки и тихий шёпот бойцов вслед. Саске молча проводил его сосредоточенным взглядом. Повёл плечами, почувствовав опустившуюся тяжелым весом ладонь. Длинные, обветренные пальцы цепко впились в кожу. Орочимару наклонился, ядовито всматриваясь в холодным льдом застывший профиль.  — Тебя что-то отвлекло, Саске? — заискивающе, протяжно спросил он. Саске повернул голову в пол оборота, встретившись с испепеляюще стеклянными глазами. Дернул плечами, стряхивая грузом налипшие руки. — Нет, — отчетливо ответил он. — Тогда, — короткая пауза, зрачок предупреждающе сузился, — начинай тренировку. — Я начал. — Да? Мне показалось, что пока я звал тебя последние пару минут ты был занят другим, — голос Орочимару растягивался шипящим глухим шорохом. Саске отодвинулся, раздраженно прикрыв веки. — Тебя это не касается, — отозвался он и двинулся в сторону тренировочных матов. Наруто торопливо бежал по коридору, перебирая в голове варианты объяснений, как он оказался спящим в тренировочном зале. Мысленно готовился к очередному выговору. Пазлы не складывались. Путаясь в размышлениях, он не заметил, как лицо гневно бушующей Цунаде внезапно развеялось, расплываясь рябью неровного образа, а в голове вдруг, с краткой заминкой, вспыхнул рассеянно тёплый взгляд чёрных глаз — с мягкой дымкой удивления, проникавшей сквозь обволакивающую темноту.  Расслабленность, сменившая острое напряжение, — недоступная, леденящая отстранённостью граница, стёртая манящей мрачной глубиной. Красивый же, зараза. Внутри внезапно заныло, расплетаясь колкой проволокой. Наруто помотал головой, отгоняя лишние мысли и вновь возвращаясь к возможным оправданиям. Остановился на истории о чрезмерной усталости после уборки. Наруто с удовлетворением влетел на склад, щелкая выключателем. Он, довольный собой, осмотрелся вокруг, подсчитывая ящики. — Наруто, — отвлек спокойный голос Какаши. Он стоял в проходе, оперевшись вытянутой рукой о дверной проем. — Принеси на мою тренировку несколько утяжелителей. — Какой вес? — Килограмм по десять давай. — Ага, — бросил в ответ Наруто. Дождавшись пока он уйдет, Наруто обреченно стукнул себя кулаком по лбу. — Блядь, — выдохнул Наруто, вспоминая, что Какаши не раз видел их вечерние тренировки. Правда, недолго понаблюдав в дверях, он безразлично закрывал глаза и неспешно уходил, привычно засовывая руки в карманы и листая страницы излюбленной книги. Его молчание порой было многословнее любой тирады, когда достаточно было лишь взгляда, чтобы понять все, что он собирался произнести. А бывало наоборот, прочитать его мысли становилось невозможно, тщательно скрываясь за неподвижно-непроницаемой маской. Этот раз таким и оказался, он не делал никаких комментариев касательно их ночных потасовок, не высказывал ни одной фразы, ни положительной, ни отрицательной. Какаши, придерживаясь собственной нейтральной позиции, известной мотивами лишь ему одному, только иногда мелькал вдали, исчезая так же незаметно, как и появлялся. Версия с уборкой была провалена. — Будет, как будет, — пожимая плечами, тихо произнёс Наруто. Вышел со склада, встречая на заднем дворе очередную фуру с инвентарём. *** Саске отрешенно всматривался в бегущие за окном тучи. Темно-серые мрачные сгустки медленно ползли вдоль горизонта под дуновение прохладного осеннего ветра. Черными разводами они покрывали вечернюю синеву одна за одной отражаясь в угольно-стальных глазах. Листва на слабо освещённом асфальте разлеталась вихрем в разные стороны, кубарем проскальзывая вдоль дороги и приземляясь на землю, вновь беспорядочно укладываясь на неё иссушенными телами. Вдалеке играли яркими бликами электричества молнии, разрезая трещинами небосвод. Крупные капли дождя медленно осыпались на пыльный тротуар, смешиваясь с грязью и растекаясь в стороны влажными кляксами. Постепенно усиливаясь, дождь настойчиво барабанил в стекло. Саске безразлично провожал взглядом бегущих по улице прохожих, кутающихся в одежду и прячущих головы в плечи. У выхода мелькнула знакомая фигура — ветер рвано растрепал светлые волосы. Зацепившись взглядом, Саске наблюдал, как он, поёжившись от пробирающейся под одежду прохлады, натянул капюшон. Сделал несколько удаляющихся шагов и опустился завязывать шнурки. Ветер взвился напористым порывом, вновь срывая капюшон и зарываясь в пшеничные пряди. Наруто хватался пальцами за ускользающую ткань, споткнулся; губы недовольно шевелились, явно нецензурно высказываясь. Хриплый голос словно сам собой возник в голове, вспыхивая громкими, возмущёнными возгласами.  Саске покачал головой. Маленькая, невесомая искра затаившегося тепла на мгновение заалела, блеклым, тусклым светом мелькнув сквозь непроглядную тьму, кольнула в груди — и тут же затлела. Прекратив чувствовать однажды, давно забыл каково это. Выжег черным пламенем до тла эмоции, оставив лишь размазанный пепел на его месте. Оказалось, навсегда ушедшие чувства, оставшиеся лишь воспоминанием, тонкой пеленой на тихо, равномерно стучащем сердце, глухо отзывающемся где-то в глубине, и одновременно громким эхом в голове, уже не способны вновь вернуться. Только тьма, из которой нет выхода, как из трясины, утягивающей на дно без шанса на спасение.  Фигура Наруто поспешно отдалялась, промокшими наполовину штанами хлюпая по лужам.  На фоне барабанящих капель дождя, громко дребезжащих по окнам, доносились неторопливые голоса Цунаде и Орочимару.  Цунаде, опустив ногу на ногу расслабленно откинулась на спинку дивана. В руках блестел низкий гравированный стакан. Она сделала аккуратный глоток, вслушиваясь в шипящий полушепот. — У него было несколько безупречных побед, — произнес Орочимару, узкие зрачки поблескивали. Говорили о нем. Саске хмыкнул, цепкие липкие когти раздражения впились во внутренности. До скрежета зубов заезженные темы, нескончаемыми наскучившими диалогами охватывающие со всех сторон, наигранные жесты и лживые любезности, надоедливая пресса со своими бессмысленными интервью, глупые люди, интересующиеся бесполезными для их существования фактами. До тошноты наскучившие события, продолжающие бесконечным потоком врываться в серую повседневность. — Списки этого года еще не готовы, — ее губы неторопливо прислонились к стеклянному краю, отпивая виски. — Увидим, кто будет противостоять на этот раз. Она аккуратно поболтала толстым кубиком льда, глухо стукнувшегося о стенки. — Достойных соперников не много, — Орочимару склонился, растягивая сухие, тонкие губы в ухмылке. — Не согласна, – резко возразила она. — Но пока что, я не уверенна в том, кого вижу его настоящим соперником. — Есть варианты? — поинтересовался Орочимару. — Не торопи события, — она устало выдохнула.  Ради чего все эти победы, для кого эти звания, бессмысленные почести, которых никогда особо и не хотелось. Машинально выполняемые движения послушным телом, обученным всему с детских лет. Чистый, расчетливый разум, просчитывающий предсказуемых соперников наперёд, словно марионеток, отчаянно стремящихся к своим идеалам. Саске вздохнул и прикрыл веки. Сердце колотилось словно загнанный в угол зверь, отчаянно старающийся вырваться, из последних сил разбиваясь о клетку из рёбер. Ладошки, повлажневшие от подступающего к горлу комом волнения, крепко сжимали края футболки. Побелевшие костяшки пальцев с хрустом впивались в ткань. Ледяные капли воды, стекающие с мокрых волос вниз по шее, моментально высыхали на разгоряченной от страха коже. Саске до этого момента долго простоял в ванной, опустив голову в раковину, подставляя холодному потоку ошпаренный нервными перепадами череп, но все оказывалось безрезультатно. Осознание от предстоящей реакции заставляло юное тело покрываться мурашками. Бойцы во многих поколениях, выращенные истощающими тренировками, генетически созданные лишь для борьбы, духом и телом принимали свою судьбу. Они не смогли бы понять и, уж тем более, принять отсутствие его интереса к этому виду спорта, не смотря на до неприличия впечатляющий талант, собранный в одном человеке десятками предшественников. Но он хотел сказать правду. Саске глубоко выдохнул воздух, закипающий в раскалывающейся голове, и стискивая челюсть потянулся рукой к стальной ручке высокой деревянной двери. Тренироваться день за днём без выходных, с поминутно отмеренными перерывами, выматывая собственное тело до рвоты, изнеможения и дрожащих суставов, казалось сейчас простой детской игрой в сравнении с усилием, которое ему приходилось прикладывать, поддерживая самообладание. Замок тихо щелкнул, впуская через приоткрывшуюся щель тёплый оранжевый свет.  Просторная комната, выдержанная в тонах темного дерева, поприветствовала знакомым терпким запахом. Саске устремил взгляд черных глаз на потрескивающий в камине огонь. Ввысь взлетали тающие в воздухе искорки, пламя опасным переливом отражалось в невидимых зрачках, скрывая за собой волнительный блеск.  Родители Саске удобно расположились на широком диване, спокойно переговариваясь друг с другом. Увидев Саске, Микото расплылась в нежной улыбке, поднимаясь навстречу и обнимая его за плечи. Провела мягкой ладонью по волосам и на секунду отстранилась, обеспокоено ощупывая промокшую сзади насквозь футболку. Саске уверенно смотрел на неё, не пропуская выедающие изнутри эмоции на поверхность. Его бледное, детское лицо спокойно вглядывалась в утонченные черты матери, с такими же глубокими глазами, очерченными пушистыми ресницами. — Саске, ты ведь простудишься, — удивленно проговорила она. — Я хотел поговорить… — начал было говорить он, в одно мгновение забывая все продуманные заранее слова, так тщательно подобранные им и отрепетированные в голове сотни раз. Но в этот, самый долгожданный и одновременно оттянутый до последнего момент, они бесследно стёрлись, словно карандаш ластиком на чистом белом листе. Фугаку обхватил губами фильтр сигареты, сделал глубокую затяжку. Тлеющий на конце огонек тихо затрещал, поглощая бумажный кончик. Он медленно выпустил дым через ноздри, довольно прищурившись. Его обычно неприступно-холодное выражение лица, сменилось снисходительно тёплыми оттенками. Отец Саске являлся одним из влиятельнейших представителей в спортивном мире, в прошлом, как и все предшественники Учих, чемпион. — Саске. Ты как раз вовремя, — он затушил сигарету в стеклянной пепельнице и раскинул руки в стороны, откидываясь назад. — Это почему? — все ещё не понимая причины приподнятого настроения отца, спросил Саске и сделал несколько шагов ближе. Голова продолжала пульсировать, сдавливая виски болезненными толчками. По спине бегал скользкий холодок, цепкими пальцами впиваясь в позвонки. Тугой ком застрял в горле, перекрывая дыхательные пути. — Орочимару сказал, ты стал лучшим в своей категории среди юных бойцов, — Фугаку потянулся ближе и положил крупные ладони Саске на плечи, довольно всматриваясь в замершие глаза сына. — Спонсоры и тренера подтвердили твоё участие в чемпионате. Несмотря на то, что ты совсем юный, тебя уже готовы принять участником клуба. Тебе предстоит тренироваться среди взрослых и опытных. Саске молча опустил глаза, теряясь в своих мыслях и принимаясь разглядывать ступни, ещё больше растягивая и без того затянувшуюся паузу. Почему так сложно говорить, что чувствуешь по-настоящему, почему так не хотелось разочаровывать отца, который так редко искренне признавал его. Так редко удавалось именно ему, Саске, удовлетворить его ожидания, всегда оставаясь хуже Итачи, в тени его уникальности. Всегда делал недостаточно, всегда не так, как должен был уже давно, всегда мало, всегда хуже. Саске вновь сжал заледеневшими от волнения пальцами футболку. — Отец, я… — собственный голос, сдавленный до неузнаваемости, потерял выработанную сталь и уверенность, неприятно резонировал в ушах. — Ты молодец, Саске, — перебил Фугаку. Едва заметно вздернутые вверх кончики губ. Сердце пропустило удар. Его ладони, предназначенные быть ободряющим жестом на плечах, казалось, вдавливают в пол своей немыслимой тяжестью, грузом наваливаясь сверху. Саске осторожно сделал шаг назад, позволяя рукам отца соскользнуть вниз и наконец поднял глаза, сверкающие опасным огнём. — Я не хочу больше заниматься борьбой, — выпалил он на одном дыхании. Фугаку стремительно выпрямился, его лицо резко переменило выражение, принимая на себя черты каменного осуждения. Ледяные искры сыпались из непроницаемых глаз. Глубоко на дне отражалась вспыхнувшая ярость, пугающим образом всплывающая в зрачках. Микото взволновано прикрыла губы ладонью, не решаясь вмешаться. Она стояла чуть поодаль, словно статуя, не издавая ни звука и не шевелясь. — Я надеюсь это у тебя такие шутки…неудачные? — гудяще низким голосом процедил Фугаку, выговаривая каждое слово по отдельности. — Я не хочу заниматься борьбой! — хрипяще повторил Саске. — Не хочу быть очередной пешкой среди Учих, у которой нет выбора, кроме как подчиниться традициям и семейному делу. Я не собираюсь быть инструментом для заработка в чьих-то руках, только потому, что моя фамилия престижна. И тебе бы я тоже советовал начать делать то, что нравится и… — хлесткий удар, звучно растёкшийся по комнате, заставил резко замолчать. Кожа щеки горела, словно ошпаренная кипятком. Острые болезненные иголки впивались в лицо тысячами наконечников, проникая вглубь и доползая до сердца, сжавшееся от обиды. Глупо было рассчитывать на понимание или иную реакцию, отогревая внутри себя маленький зародыш надежды, подкармливая его ложными представлениями. Лицо Саске не изменилось, ни один мускул не содрогнулся и не дернулся, поставляясь под удар. Он немигающе смотрел на отца затуманенными от боли глазами. — Иди к себе. Разговор окончен, — сухо сказал Фугаку, грузно опускаясь на диван. Саске медленно развернулся, с трудом подавляя окутывающую тело обиду и стиснув зубы, вышел. Захлопнув за собой громоздкую дверь, он прислонился затылком к гладкой поверхности дерева. Волнение улетучилось, стало даже отчасти смешно от своей глупости, в которую так сильно хотелось верить. Вместе с этим рассыпалась и хрупкая, как тоненький осенний лёд, иллюзия. — Я слышал разговор, — голос Итачи, выдернул из поглощающих мыслей. Старший брат стоял перед ним, одетый в легкую белую рубашку, наполовину расстегнутую на груди, открывающую белоснежно-фарфоровую кожу. Сквозь невесомую ткань еле просвечивалось крепкое телосложение. Его чёрные волосы, слабо затянутые в небольшой хвост аккуратно стекали по лицу, прикрывая трепетно рассматривающие Саске глаза. Брат был профессиональным спортсменом, истинной гордостью отца, лучшим из лучших. Приносил одну победу за другой, вознося их фамилию ещё выше на пьедестал. Когда-то Саске так хотелось стать лучше него или хотя бы таким же, тогда, эта цель казалась единственной правильной. Тогда он старался изо всех сил, преследуя Итачи везде, желая обучиться у него новым приемам и техникам ведения боя. Он поглощал каждый жест, изумлёнными глазами провожая быстрые движения и стараясь уловить мельчащие детали. Просил показать, научить, а в ответ часто получал невесомый толчок в лоб. Пока со временем, подрастая, не осознал, что ему на самом деле хотелось просто получить одобрение отца, стать значимым для него, доказать, что тоже чего-то стоит и на многое способен. Вот только это оказалось возможно лишь одним путём, не уживающимся с внутренними желаниями. Как иронично, достичь мечты, ломая внутренние потребности и сразу разрушить все в один момент. Как рассыпанный пазл на несколько тысяч частей, так тщательно складываемый в картину, а по завершению одним движением разбросанный на составляющие. Саске про себя ухмыльнулся, игнорируя наклонившегося к нему Итачи. Тот внезапно близко приблизился к его лицу, выразительно всматриваясь в такие же темные глаза.  — Я поговорю с ними, — тихо сказал он. — Не надо, Итачи. Это не имеет уже никакого значения, — Саске отвернулся, поспешно отодвигаясь в сторону и спокойно зашагал вглубь по коридору. Итачи задумчиво посмотрел ему вслед, покусывая губу, а затем зашёл внутрь комнаты. Из давно спрятанных в темные углы памяти воспоминаний Саске выдернули громкие возгласы Цунаде. — Я смотрела его бой, но в нем совершенно отсутствуют эмоции и чувства! Полнейший автоматизм, словно машина! — она, порывисто жестикулировала руками, сотрясая пышной грудью. — А зачем тебе нужны эмоции у бойца? — повертев костлявыми пальцами стакан, наблюдая, как расползается жидкость по стенкам и стучит кубик льда при столкновении со стеклом, удивился Орочимару. — Чувства и, тем более, привязанности — лишние в большом спорте. Кому нужны эти плаксивые девицы, которые жалеют себя и противника?  Он прислонился тонкими сухими губами к прозрачной окружности бокала, делая крупный глоток виски. Его желтые глаза непрерывно следили за Цунаде, хитро сощуриваясь. — Такое безразличие может обернуться против него. На одном таланте далеко не уедешь, нужно стремление, желание, огонь! — она скрестила руки на груди. Янтарные глаза цепко впивались в фигуру Орочимару, переливаясь под оранжево-желтым освещением ламп. — Практика, тем не менее, показывает обратное, — ехидно прошипел Орочимару, вновь делая глоток. — На данный момент Саске занимает лидирующие позиции уже пять лет, — он плавно наклонился, опираясь локтями о торчащие колени и оголяя острый змеиный оскал.  Цунаде нахмурилась.  — Да и его закрытость обоснована. Ты же помнишь, что ему пришлось пережить в свои юные годы. Здесь не нужны лишние комментарии, — переходя на свистящий шёпот произнёс он. Саске, кое-как укутавшись в шерстяной свитер, шел по темной улице. Низко опустив голову, прятал лицо за упавшими черными локонами. Дождь мелкой моросью оседал на коже и одежде, покрывая искрящейся, серебристой пеленой плечи. Холод перестал ощущаться от бурлящих внутри эмоций, подогревающих тело раззадоренной кровью. Ватные ноги, пробиваемые нервными движениями, быстро несли в сторону хорошо известного здания. Находиться дома с родителями не хотелось, заживо поедая себя мыслями и сожалениями, и единственным местом, куда он мог прийти посреди ночи был дом Орочимару. Годы, проведённые рядом с ним на тренировках, сделали их ближе, превратив тренера почти в родственника. Остановившись у высоких кованных ворот, он на мгновение замер с протянутой рукой у панели домофона. Дождь усиливался, заставляя принять решение быстрее, и он надавил на кнопку, забыв о позднем часе и смятении. Несколько коротких гудков. Голос служащего сонно проговорил приветствие, впуская Саске во двор. Коротко подстриженный газон темно зеленой гладью покрывал просторный участок, широкие дорожки, выложенные из камня, поблескивали от влажных капель, ровными линиями постриженные кустарники создавали замысловатый геометрический рисунок, подчеркивали сдержанность и изысканность. В дверях кирпичного двухэтажного здания появился Орочимару, он окинул непонимающим взглядом Саске, но молча отодвинулся в сторону, пропуская того во внутрь. — Саске? Должно быть что-то стряслось? — тихо поинтересовался он. — Тренер Орочимару, я прошу прощения за мою наглость и поздний визит, но разрешите мне остаться здесь сегодня? — голос сдавленный, хриплый. Саске опустил глаза вниз, разглядывая мокрые, запачканные кроссовки. — У меня возникли некоторые проблемы дома, — тихо добавил он. — Конечно, Саске, можешь оставаться здесь сколько тебе нужно и не смущайся, — прищурившись, ласково произнёс Орочимару. Он положил руку между лопаток и подтолкнул во внутрь здания. Саске на мгновение замер, невидящим взглядом пробегаясь по помещению.  — Тренер, борьба это не мое… — внезапно выпалил он. Орочимару остановился позади, впиваясь хищными глазами в спину Саске. Все тут же встало на свои места, проясняя случившееся. Но отпустить такого перспективного мальчика на произвол судьбы и позволить ему самому решать за всех было непозволительно. В особенности, когда ставки поднялись настолько высоко. Орочимару провёл тонким языком по зубам, бесшумно продвинувшись ближе и вновь подтолкнув Саске. — Пойдём, я покажу тебе комнату, ты устал, — заискивающе ответил он. — Поговорим об этом позже. Саске кивнул, на ватных ногах двигаясь в указанном направлении. Последующие два дня стёрли из памяти свои подробности, сливаясь в общую густую массу череды безэмоциональной пустоты вперемешку с изматывающими тренировками. Орочимару грузил его больше обычного, выжимая из юного тела предел. Дрожь мышц сменялась полным отсутствием возможности сделать даже шаг, пропитанная потом одежда прилипала к телу словно ещё один слой кожи, мысли полностью покинули голову, теряясь в физической истощенности.  Лишь шипение радиоприемника в раздевалке заставил собрать уплывающее сознание и сосредоточить взгляд перед собой. Диктор что-то размыто разъяснял о несчастном случае, произошедшем несколько часов назад. Страшная авария, причиной которой послужили отказавшие тормоза. Подробности ещё не были известны, но предположительно трое погибших.  Переодевающиеся бойцы тут же шумно стали обсуждать происшествие, сочувственно кивая.  С трудом накидывая на плечи сумку с вещами, Саске вновь погрузился в тягучее безмыслие продвигаясь к выходу из раздевалки. У двери его цепко подхватил под локоть Орочимару, оттягивая в сторону и взволнованно заглядывая в мутные, темные глаза. — Саске, я должен тебе кое-что сказать. Присядь, — указывая тому на скамью, предложил он. — Я постою, — пожал плечами Саске. — Саске, я хочу, чтобы ты знал, что я поддержу тебя и любое твоё решение, — начал Орочимару. Саске молча свел брови. — К чему это? — Ты ведь слышал новости?  Саске кивнул. — В той машине отказали тормоза, говорят, это несчастный случай, фура летела навстречу, все произошло слишком быстро. — Зачем вы это мне повторяете? — хрипло спросил он. — При чем здесь я, не понимаю? Саске поднял наполненные страхом глаза, внутренности сдавило от волнения. Где-то глубоко вновь зажегся предательский огонёк, намекающий на то, что он ошибается и вспыхнувшие в голове догадки являются лишь плодом повреждённой недосыпом и усталостью фантазии. — Почему я должен знать об этой аварии? — почти беззвучно повторил он. Застыло дыхание в немом осознании. Остановилось сердце, заглушив пульс. — Твои родители, Саске. Погибшие, это твои родители. — Орочимару опустил ладонь на плечо. — И… Итачи тоже был там… Зрачок дрогнул в застекленевших глазах, наполнившихся влажной завесой. Очертания стоящего перед ним тренера размыло, закручивая все в смазанный водоворот. Сердце, пропустив несколько ударов сорвалось вниз, оставляя на своём месте кровожадно сосущую чёрную дыру. В горле пересохло, превращая воздух в покрытый ржавчиной металл, он словно резал по слизистой иступлеными, корявыми зазубринами, впиваясь в мясо окровавленными концами. Живот болезненно скрутило, резкими спазмами стараясь выдавить из себя остатки содержимого. Закашлявшись, Саске согнулся, опустился коленями на пол и сжал себя руками. Тело содрогалось волнами от рвотных позывов и колотило дрожью. Страх от осознания происходящего начинал проникать во внутренности, пробегаясь по ним острыми ледяными когтями. Неужели, в тот самый вечер был последний раз, когда они заговорили, неужели больше он никогда не сможет их увидеть и объясниться. Судьба решила сыграть в самый злейший урок, отнимая за совершенную ошибку все? Все, что когда-либо находилось в его сердце. Все, что было дорого ему и единственное, ради чего появлялось желание двигаться дальше, приукрашивая жизнь целями и даже мечтами. Какое значение имели собственные желания в сравнении с такой ценностью, как жизнь. Ведь они точно ехали сюда. Возможно, они искали его и хотели забрать, ведь любые разногласия можно было решить. Но теперь… теперь слишком поздно. Теперь уже решить ничего нельзя и ничего вернуть тоже нельзя.  Горькое чувство вины охватило все тело, усиливая дрожь. Ещё одна волна спазма заставила наклонится ниже, почти касаясь лбом пола. Сосущая пустота внутри, ухмыляясь мелкими острыми зубками, пускала яд по сосудам, отравляя каждую клеточку болезненно-тягучей жутью. Всепоглощающая тьма сомкнулась вокруг, оголяя свои реалии перед наполненными слезами глазами. Орочимару быстро наклонился, оказываясь на уровне лица Саске. Тот осторожно поднял голову, смотря сквозь него невидящими глазами. — Саске, сейчас не время, но я думаю, они хотели, чтоб ты продолжил традицию и не бросал тренировки, — сухо отозвался он. Слова резали по оголенным нервам, впивались в плоть раскалённым клеймом. — Но я пойму, если ты откажешься.  По телу била дрожь, внутренности сводило болезненно и резко. Желудок сжался очередным спазмом, выворачивая наружу. Саске закашлялся, глотая горячие слезы. — Ты иди домой и отдохни, — тихим убаюкивающим голосом произнес Орочимару. — Звони, в любое время. Я стану твоим опекуном, пока тебе не стукнет восемнадцать. Я буду рядом. Саске молча поднялся, продвигаясь мимо общей перешептывающейся толпы, провожающей его сочувственными взглядами. Кто-то хотел подбадривающе коснуться, но, так и не решившись, остался стоять в стороне. Он молча шагал, подняв голову вверх и не чувствуя, как по лицу стекают солоноватые капли, высыхая на щеках липкими разводами. Легкие сжимались от недостатка воздуха, застрявшего в глотке плотными болезненными комками. Горькая отрава пропитала все тело мучительной, ноющей болью. Как провёл остаток дня и ночи, где был и с кем, Саске не помнил. На следующий день, он шокировал всех своим появлением в тренировочном зале. Но его лицо больше не выражало эмоций, не выдавало сожаления, не отражало боли, оно не показывало ничего, кроме пугающего безразличия. Саске достал из заднего кармана джинс пачку сигарет, медленно вытягивая одну. Продолжая смотреть на ставший еще тогда ненавистным ему дождь, щёлкнул кнопкой зажигалки. Тоненький язычок пламени отразился в бесстрастных глазах, моментально скрывшихся за тугим облаком дыма. Цунаде недовольно поморщилась. Она быстро повернулась в его сторону, нахмурившись. — Бойцам запрещено курить, — резко возмутилась она. — Первый раз слышишь? — Так запретите мне, — хмыкнул Саске, делая ещё одну глубокую затяжку. — Вот только, вряд ли я послушаюсь, — усмехнулся он. Саске плавными прошел к дверям и, надавив на ручку, добавил: — Спокойной ночи. Орочимару молча всматривался в негромко захлопнувшуюся дверь, а затем расслаблено повернулся к Цунаде. — Я приложил много усилий, чтобы Саске все же стал тем, кем он является. Он идеальный боец, не умеющий проигрывать и придаваться чувствам.  — Он охуел, — вскинула бровь вверх Цунаде. — С подчинением есть нюансы, — кивнул Орочимару. — Но до тех пор, пока это не мешает ему выигрывать, пусть делает, что хочет. — Ты сошел с ума, — устало массируя веки, сказала она. — Я создал чемпиона. *** Какаши тихо зашёл в тренировочный зал, облокотившись плечом о дверной косяк, и издалека наблюдал за ночной тренировкой Наруто с Роком Ли. Внимательно прослеживая за происходящим, он про себя отметил, как Ли стал заметно серьёзнее. Если по началу, несколько недель назад, он даже не особо напрягался, лишь в пол силы делая удары и не концентрируя внимание, то сейчас ситуация приняла новый, неожиданный поворот. Тогда, он позволял себе отвлекаться, болтать и объяснять различные моменты во время боя. Но сейчас, не заметить было трудно, как выбивается его дыхание, как глаза внимательно наблюдают за телом Наруто, отмечая сокращения каждой мышцы, в попытках предугадать следующий приём. Более интересным был тот факт, что некоторые удары он даже умудрялся пропускать. Время их тренировок также сократилось, выматывая обоих повышенной интенсивностью вдвое быстрее.  Какаши задумчиво хмыкнул, вновь всматриваясь в быстрые и непредсказуемые броски Наруто.  — Может быть я схожу с ума или же мне пора в отпуск, — тихо проговорил он, глубоко вдыхая. Какаши подошёл вплотную к октагону, вновь присматриваясь к точеным загорелым чертам, покрытых влажными дорожками. Его движения стали более точными, уверенными и стремительными. Стиль боя был абсолютно нечитаемым: один приём сменялся другим — по всем параметрам не подходящим для данной ситуации, но при этом приносящим победу. Наруто действовал интуитивно, выполняя непонятные отвлекающие удары и нелогичные комбинации, но ловко переигрывал соперника в складывающемся поединке. Он был быстрым и сильным: каждый толчок сопровождался мощным порывом, очерчивающим рельефное тело напряжёнными мышцами. Они были настолько увлечены борьбой, что не заметили подошедшего к ним тренера. Крепко сцепились в партере, поочерёдно укладываясь лопатками на пол. — Наруто! — громко позвал Какаши, пряча руки в карманы. Наруто резко взметнул голову вверх от неожиданности получив кулаком прямо в челюсть. Ли машинально дернулся, быстро слез с ошарашенного Наруто, протягивая тому руку и помогая подняться.  — Добрый вечер, тренер, — проговорил он, вытирая рукавом своего виртуозного зеленого костюмчика лоб. — Привет, — спокойно отозвался Какаши и повернулся к Наруто. — Здравствуйте, — потирая челюсть, поприветствовал тот. Он застыл в томительном, сковывающем конечности ожидании, мысленно приготовившись получить выговор. Повисла напряженная, давящая тишина. — Я все объясню, — наконец начал он и быстро спустился с ринга, выравниваясь рядом с Какаши. — Нет, не нужно, — ответил Какаши и, подумав, добавил. — Я хочу тебе кое-что предложить. Он устало провел ладонью по лицу, словно раздумывая. Наруто сосредоточенно нахмурил брови, внимательно сощурил лазурные глаза. Взмокшее лицо искрилось от любопытства и недоумения. Он молча ждал продолжения, подавляя внутреннее желание начать задавать один вопрос за другим. — Я не просто так наблюдал за вашими тренировками, мне было интересно узнать, на что же ты по-настоящему способен, Узумаки, — голос Какаши густым жаром разлился внутри, ещё больше подогревая разыгравшийся интерес. — Очень надеюсь, я не разочаровал? — не выдерживав, выпалил Наруто, тут же закусывая нижнюю губу. — Нет, наоборот, — Какаши задумчиво прикрыл глаза. — Неожиданно, но ты даже заинтересовал меня.  Наруто замер на мгновение, не сразу поверив услышанному. Удивление вспыхнуло во взгляде, быстро сменившись искренней радостью. Глаза засияли, на лице появилась широкая, едва сдерживаемая улыбка. — Ты оказался очень даже неплох, в особенности для самоучки, — нехотя признал Какаши. — Твоё тело хорошо поддается обучению и выдерживает значительные нагрузки. Поэтому, — сделав секундную паузу, вздохнул он, наклоняя голову вбок. — Я буду тебя тренировать три раза в неделю вместе с остальными, в течении месяца.  Наруто взволновано распахнул глаза. Он изумленно стоял, боясь пошевелиться, сердце быстро затрепетало в груди.  — В конце, ты встанешь в спарринг с Неджи и если выстоишь, — Какаши скрестил руки на груди. — Я приму тебя полноценным участником клуба. Наруто аккуратно мотнул головой, в страхе проснуться от слишком приятного сна, сбывающегося наяву своей красочно нереалистичной картинкой. — С чего бы Вам это делать? — все ещё не веря в услышанные только что слова, подозрительно уточнил Наруто. — Сам не знаю, — пожал плечами Какаши, задумчиво отводя взгляд в сторону. — Следовать правилам нужно всегда, но иногда ради чего-то стоящего можно их нарушить. — Я Вас не подведу, — сжимая кулаки, пообещал Наруто.  Рок Ли улыбаясь подошёл сзади, положив тёплую ладонь на плечо. — Но это не значит, что мы с тобой прекращаем наши вечерние тренировки. — Только, Наруто, — Какаши обернулся уже на выходе из дверей. — Давай договоримся не спать здесь перед всеми. Наруто довольно заулыбался, закидывая обе руки за голову. — Уборка утомила, — подмигивая, сказал он.