— Ненавижу тебя, ди Анджело!

      Звук падения и мой голос, режущий тишину: — Нико!       Со скоростью молнии подбегаю к ди Анджело. Дыхание тяжелое и прирывистое, грудь еле вздымается, глаза закрыты. Падаю перед ним на колени. Черт. Не хватало мне еще, чтобы он умер. Я даже ничем помочь не могу. — Ну давай, ди Анджело, открой глаза...— меж своих ребер ощущаю какое-то странное, но при этом знакомое чувство. Паника. Руки предательски трясутся, но послушно кладут голову парня мне на колени,— Знаешь, если ты вот так сдохнешь у меня на руках, я спущусь в Аид и оживлю тебя, чтобы потом убить более изощеренным способом.       В глазах собираются слезы, горло и грудь неприятно сдавливает. Эванс, Тартар тебя побери! Возьми себя в руки. Давай же: вдох, выдох. Глубоко вздыхаю, задерживаю воздух в легких как можно дольше, а затем медленно выдыхаю. Отлично, а теперь повтори еще раза три. Поступаю так, как говорит голос разума. Удивительно, что он у меня еще не атрофировался. Умею же я себя уговаривать. Влага в глазах постепенно уменьшается, а дышать становится легче.       Вспоминаю курсы первой помощи, которые преподавали нам в Лагере. Может, попробовать действовать как при обмороке? Оглядываюсь в поисках какого-нибудь одеколона или, хотя бы, обычной воды. О'кей, духов нет. Но должна же здесь быть ванная комната? В тысячный раз осматриваю помещение, и, слава Богам, мой взгляд цепляется за неприметную дверцу рядом с выходом, которая почти сливается со стеной. Выдала ее только золотистая ручка, точно такая же, как на двери, которая раньше скрывала от наших глаз ничего, на той которую мне пришлось взломать.       Аккуратно, будто это самое ценное сокровище во Вселенной, перекладываю голову Нико обратно на пол. Встаю и, словно гипнотизируя цель, иду к недавней находке. Ручка легко поддается, и моим глазам предстает искомая ванная комната, а точнее совмещенный санузел, оформленый в таком же стиле, как и спальня а, судя по всему, это была именно она. Душевая, раковина, зеркало и шкафчики, находящиеся над и под ней, корзина для грязного белья. Думаю, описывать дальше нет смысла. В несколько шагов достигаю раковины, открывая в кране воду. Отлично. Теперь ее нужно во что-то налить. Следуя советам интуиции откуда она у меня?, нагибаюсь и открываю створки шкафчика, существующего прямо под умывальником. Почти сразу нахожу в нем небольшую стелкянную чашку. Как раз то, что нужно. Набираю в нее холодной водички и, не забыв закрыть кран, убегаю обратно в комнату.       Ди Анджело все еще не пришел в себя. Ну что ж, будем приводить в чувства. Буквально подлетаю к бессознательнлму телу, снова опускаясь на колени. Удивительно, что из чашки не пролилось ни капельки. Мочу руку в воде и тут же стряхиваю ее капли Нико на лицо. Ноль реакции. Приходится повторить еще пару раз, перед тем, как парень начинает нормально дышать и подавать первые признаки мозговой активности хотя, сомневаюсь, что она есть, даже когда он в сознании. Продолжаю окроплять его водичкой, мысленно представляя себя экзорцистом. Юноша морщится и пытается отвернуться, всеми силами издавая звуки протеста, когда на его лицо падает новая партия капель. Наконец, Нико открывает глаза. Взгляд расфокусированный, брови нахмурены. — Нико,— говорю это тихо,— Нико,— повторяю уже более настойчиво. Парень переводит уже осмысленный взгляд на меня,— Ты как? — Что...— голос хриплый, поэтому он прокашливается,— Что произошло? — Ну, ты просто попытался вытянуть руку дальше дверной рамы, но тебя отбросило в противоположный конец комнаты. Ты потерял сознание и почти не дышал, а я, как порядочная гражданка своей страны, помогла и привела одного очень заносчивого парня в чувства. — Спасибо,— говорит это тихо, но мне удается расслышать.       Ди Анджело садится, но тут же хватается руками за голову, издавая звуки умирающего тюленя. — Все так плохо?— ответом послужили зажмуренные глаза и слабые кивки,— Я не уверена, но, по-моему, у тебя сотрясение. Давай помогу встать,— осторожно обнимаю Нико за плечи, позволяя подняться на ноги. Дается это нелегко, но через некоторое время мы уже шагаем в сторону кровати.       Усаживаю пострадавшего. Меньше, чем через минуту, ди Анджело ложится на подушку, закидывая одну ногу на постель, вторую же он предпочел оставить на полу, а руки сложить на животе. — Не тошнит? Голова кружится? Отвечай честно, я пойму, если ты соврешь,— О, Боги! Я говорю, как Уилл. — Немного. Да,— делаю выводы, что ответы шли в том же порядке, что и вопросы.       Сажусь рядом с ним, на самый край. Не знаю, чем я руководствовалась, но все же, закрыв глаза, протянула руку и положила ее парню на лоб. Медленный вдох. В глазах заплесали цветные точки, а руку немного покалывало и жгло. Чувствую, как Нико, который уже успел сесть, отрывает мою лапку от своей головы и внимательно рассматривает ее. — Эй,— слабый протест,— Что ты делаешь? — Ты... Твоя ладонь,— теперь полубог смотрит уже мне в глаза и выглядит в этот момент чуточку удивленным,— Она светилась. Знаешь, я, конечно, слышал, что у детей Аполлона есть целительский дар, но ни разу не видел. — Целительский дар? То, что моя рука светилась, не значит, что я маг-волшебник, лечущий всех подряд. Кстати, с чего ты это вообще взял?       Он не ответил, просто встал и походил по комнате, разведя руки в стороны, как бы говоря "Вот, видишь?". И вправду, вижу. Минуту назад он походил на умирающего в пустыне гипопотама, а теперь носится из стороны в сторону, словно горный козел. Да уж. Придётся поверить. Не могли же эти волшебные метаморфозы пройти сами по себе. — Ну ладно,— поднимаю руки в знак капитуляции,— Допустим, я тебе поверила. Закрыли тему. Но что теперь? Выйти мы все равно отсюда не можем. — Остается ждать,— сын Аида пожимает плечами.       Хватаю подушку, резко откидываясь на кровать. Изо рта вырывается обреченное "Аааааа!". О, Гестия, когда же это все закончится?! Ощущаю, как рядом со мной матрас прогибается под чьими-то весом, когда на него ложаться. Мне даже смотреть не нужно, чтобы понять, что это он. И как же мне вынести эту "пытку", если сердце бьется в бешеном ритме, грозя переломать мне все ребра?

POV Нико

— Стой! Может не стоит этого делать?— сердце делает сальто. Неужели она так беспокоится обо мне? — Переживаешь за меня?— делаю насмешливое выражение лица. — Вдруг тебе руку орубит? Кто же тогда будет учить меня надирать монстрам их противные задницы?— ну да, конечно. Можешь и дальше притворяться, что я тебе безразличен. Твое тело тебя выдаёт. Этот взгляд, прикосновения. Даже не представляешь, как мне это знакомо. Сам так раньше делал.       Отвечаю какую-то глупость и с замиранием сердца высвобождаю свою руку из слишком крепкого для хрупкой девушки захвата. Как бы мне не хотелось этого не делать, но я все равно делаю так, как собирался до того, как Эванс пыталась меня остановить. Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как моя конечность(?) приближается к ничему. Ослепляющая вспышка, жгучая боль в левой руке, ощущение полета и удар о стену. Звенящий голос, выкрикивающий мое имя: — Нико!       Сотый раз перекручиваю в голове недавние события и все еще не могу поверить. Джессика влюблена в меня?! Не может быть...! Не может... не может такая девушка, как она, полюбить меня. Джесс, она же как Солнышко, я — тень, отбрасываемая им. Мне по статусу положено быть одиноким, тогда почему ее выбор пал на меня, если сразу видно, что, появись у нас с ней отношения, они были бы безнадёжными? Пожалуй, для меня это так и останется загадкой, как и девушка, которая ее создала.       Поворачиваю голову налево. Дочь Аполлона так и уснула в верхней одежде, и теперь мирно посапывала, лежа ко мне лицом и свернувшись калачиком. Сажусь, поворачиваясь, чтобы дотянуться до одеяла и накрыть им полукровку. Встаю, медленно прохаживась по комнате и потирая лицо ладонями. О, Боги, за что мне это? Что я вам такого сделал?       Немного отдергиваю шторку, внимательно всматриваясь в пейзаж. Не тронутая человеком природа всегда меня успокаивала. Такая одинокая, но при этом показывающая свое величие, как бы говоря "Только попробуй тронуть меня, и я перегрызу тебе глотку". Хмыкаю, этим она чем-то напоминала меня. Красные волны пустыни слабо переливались в холодном лунном свете. Задергиваю шторку обратно. Вместо успокоения это лишь приносит раздражение. Мы заперты, а свобода находится за тонким прозрачным стеклом. Можно было бы просто разбить его, но за ним пустыня. Куда идти дальше? Что делать?       Взгляд снова блуждает по помещению, цепляясь за золотистую ручку.       Матрас прогибается под перемещением веса чьего-то тела. Эванс. Ну что ж ей не сидится на месте? Заинтересовавшись, немного приоткрываю глаза. Полукровка уже встала с кровати и подошла к открытой двери, из-за которой меня отбросило в противоположный от нее конец комнаты, и закрыла ее, но тут же обернулась к соседней стене, ухватилась за почему-то знакомую мне золотистую ручку, и моему взгляду предстал проход в соседнее помещение. — Я нашла ее, пока ты был в отключке.       Поднимаюсь на ноги и завороженно иду ко входу в комнату. Подойдя ближе, понимаю: это совмещенный санузел. Как там говорила Алиса из той сказки про Страну Чудес? "Все чудесатей и чудесатей"? Вот уж правда.       На губах расцветает легкая улыбка, когда в голове всплывает смамодовольная и гордая дочь Аполлона, показывающая найденое ей помещение. Смешная картина. В тот момент ее брови чуть приподнялись, глаза смотрели с некой, несвойственной ей, надменностью, губы растянуты в усмешке. В целом это выглядело немного нелепо, но при этом мило. Мило? Эй! Кто ты и что сделал с Нико ди Анджело?! Черт... В последний раз я так думал только когда... Нет, этого не может быть. Лучше просто выкинуть это из головы.       Слегка трясу головой, скидывая наваждение. Поворачиваю голову. Девушка все так же спит, но уже не зажавшись, словно ребенок в материнской утробе, а спокойно развалившись на половину кровати. Скептически трясу головой из стороны в сторону. Что же ты со мной делаешь, Джесс...?