Чужеземец

***

      Проведя в пути несколько дней, Лонгвей не переставал восхищаться выдержке девушки. Она ни разу не пожаловалась: ни на усталость, ни то, что ей неудобно ехать на лошади или что-то в подобном духе. Спутница, которую он нарек именем Лилинг, даже если уставала в пути, то осторожно наваливалась назад, опираясь своей спиной на мужскую грудь, а когда и это не помогало, то ложилась вперед и обхватывала шею лошади руками, чтобы не упасть.       Наконец показались знакомые пейзажи: рисовые поля с посадками леса на горизонте и сердце воина забилось в радостной истоме. Молодой человек принимал свои обязанности при дворе и когда заступил в должность, давал клятву императору, что будет защищать его и действовать в интересах страны. Однако несмотря на воинский долг, он сильнее всего любил семью и поэтому в вынужденных поездках всегда мечтал оказаться на родной земле. Томиться в предвкушении долго не пришлось и до наступления сумерек, путники остановили своих лошадей в родных угодьях.       Старший брат Лонгвея, который был послом в этой поездке, первым из путников спешился и быстрым шагом направился в дом. Перед тем как появится перед императором с отчетом о поездке, чиновнику необходимо было привести себя в соответствующий вид и переодеться из дорожного ханьфу в надлежащий костюм. Он мог проехать до своего дома, но родительский был по пути во дворец, и сердце старшего брата болело за своего охранника. Он всю дорогу разрабатывал план по защите Лонгвея от нападок отца. Они непременно начнутся, как только родитель увидит очередную выходку младшего сына.       В это время воин помог усталой девушке спуститься с лошади, а затем дал прислуге распоряжение увезти животное в конюшню, однако те заинтересованно смотрели на чужачку и не с первого раза услышали распоряжение хозяина. Они испытывали одновременно страх и любопытство, но учитывая, что жизнь в доме пожилого хозяина проходила размеренно и неспешно, то упустить возможность разглядеть диковинку, которую привез молодой господин, простолюдины не смогли. Они склонили головы в почтительном поклоне перед сыном хозяина дома, но в тоже время с интересом косились на гостью.       Лонгвей ожидал подобного эффекта на Лилинг, но надеялся, что прислуга не будет так откровенно рассматривать девушку с ног до головы. Он хотел было извиниться за простолюдинов перед своей гостьей, но увидев, что та невозмутимо осматривается по сторонам, перестал волноваться. Она либо умело скрывала свое смущение или раздражение, либо уже привыкла к подобному и попросту перестала обращать на изучающие взгляды внимание. Возможно, что она испытывала перед новым местом не меньшее восхищение, нежели прислуга перед чужеземкой. — Ваши дома не такие как у меня на родине. У них странные загнутые крыши, но в целом они выглядят красиво, — поделилась впечатлениями девушка, спустя какое-то время невозмутимо посмотрев на молодого мужчину.       Ей действительно понравился двухэтажный деревянный дом с ярко-красными балками и с конусообразными крышами, покрытыми серой черепицей. Девушку восхитило и изящество, и масштабность сооружения. У нее на родине или в городе кочевников, где она пребывала в рабстве, ничего подобного не видела. Убедившись, что воин укравший ее, говорил правду про его богатую и процветающую страну и что она не пожалеет, что выбрала последовать за своим спасителем. Осмотрев дом в целом, гостья принялась рассматривать детали: ажурные ставни на окнах и двери, богато украшенные резьбой. Чужестранка мысленно представила себе богатство и масштаб дворца императора, если жилище придворного выглядело очень нарядно, но в тоже время изящно, где каждый элемент очень детально продуман, проработан рукой мастера и находится на своем месте.       Со стороны могло показаться, что гостья не волновалась и не испытывала страха нового места, а лишь заинтересовалась новой обстановкой. Создавалось впечатление, что она как бамбук была гибкой и готова преодолеть непогоду и трудности, чтобы продолжить существование. Воин всю дорогу ждал, что девушка начнет капризничать или требовать к себе особого отношения, но она ничего подобного не демонстрировала. Подобной выдержкой могли похвастаться любой опытный боец, закаленного в боях и Лонгвей в очередной раз поразился характером прекрасной девы. Он нутром ощутил, что его спутница не так проста, как могло показаться изначально, но вспомнив, как умело и смело она выхватила нож и хотела заколоть противника. В ней одновременно была жажда жизни и готовность умереть, если ее гордость будет окончательно растоптана.       Лонгвей наблюдал за поведением гости. Возможно несколько дней пути помогли ей привыкнуть к мысли, что теперь ее жизнь снова кардинально изменится, и надеяться, что незнакомец сдержит данное слово. Оставалось радоваться еще одному обстоятельству — она не понимала их язык, а значит не будет обижаться или злиться на обсуждения за ее спиной. Так же имелся еще один плюс — они смогут общаться на языке, чужом для них обоих, но который помогал им понимать друг друга раньше. Отец не изучал язык кочевников, брезгливо отмахиваясь от данного предложения домашнего учителя, мама не интересовалась политическими делами, а брат жил со своей семьей в столице, рядом с императорским дворцом. Остается еще один человек, который живет в доме отца. В свое время именно он учил его этому языку, но Лонгвея верил в благородство учителя и что любовь к ученику не позволит ему подслушивать разговоры молодого господина с чужестранкой.       Однако молодые люди задержались снаружи дома немного больше, чем было необходимо и воин решил поторопить гостью. Лонгвею хотелось смыть дорожную грязь и переодеться в чистую одежду. — Пойдем в дом. Нам надо переодеться, а чуть позже настанет время ужина. Мне кажется, что усталость возьмет свое и после трапезы, где ты ближе познакомишься с моей семьей, ты будешь спать до самого утра, — проинформировал молодой хозяин гостью и, подхватив ее за локоть, слегка подтолкнул ко входу в дом. — Не прикасайся ко мне, — прорычала девушка и вырвала свою руку. — Почему ты ведешь себя столь дерзко? Еще недавно ты две ночи спала рядом со мной и даже просила обнять, когда замерзала, а теперь я даже к руке твоей не могу прикоснуться? — недоумевал воин. — Дорога закончилась и те времена прошли, а все вышеперечисленное было лишь вынужденной мерой. Помнится, ты обещал, что не будешь меня ни к чему принуждать. Обещал, что я могу считать себя гостей в твоем доме, а не наложницей или рабыней. В данный момент я лишь хочу отдохнуть и поесть. — Тебя проводят в твою комнату. Однако сначала надо уважительно поприветствовать моих родителей. Все, что я тебе обещал — исполню, но и ты помни о том, что должна вести себя соответствующе в доме аристократической семьи.       Девушка нахмурилась, но все же кивнула в ответ. Молодые люди не спеша поднимались по длинной лестнице, ведущей от дороги к главным воротам дома. Как только они вошли во внутренний двор, то путников сразу же встретили отец и мать Лонгвея. — Мы ждали тебя, сынок, — протянул руки коренастый мужчина и воин тут же поклонившись поцеловал руку отца. — Надеюсь, вы здоровы, — почтительно поинтересовался младший сын у родителей. — С нами все хорошо. Мы лишь волновались за своих сыновей. Все же дело, порученное вам с братом, было важное, а дорога неблизкой. Твой брат уже предупредил, что ты из дальней поездки привез с собой девушку, — продолжил хозяин дома и, нахмурившись, разглядывал чужеземку, в то время как пожилая женщина обнимала сына. — Да. Я дал ей имя Лилинг. Она очень красиво поет и придет время, когда ты сам в этом убедишься. Позволь ей быть в нашем доме гостьей, потому что у себя на родине она из знатного рода и быть прислугой для нее унизительно. Она обещала петь нам каждый вечер, — наконец улыбнулся юноша, подняв глаза на отца, и ожидал ответа. — Время покажет. Ты собираешься оставить ее возле себя навсегда? — заложив руки за спину, уточнил отец и качнулся на пятках. — Отец, прошу тебя, выполни мою просьбу. Она нуждается в защите и я дал ей слово воина и мужчины, что отвечаю за ее жизнь и здоровье. Если я его нарушу — это будет позор для всей семьи. Я завтра предстану перед императором и попрошу его о такой же услуге. — Хорошо, — тяжело вздохнул любящий отец и, устало закатив глаза, отправился в дом.       Этот мир меняется и пожилой мужчина это понимал. Границы его страны открыты для торговли с Западом, его сыновья путешествуют в другие страны, а значит необратимые новшества произойдут, но он надеялся, что не на его веку. Однако краткий рассказ Зихао, старшего сына, в чьей разумности отец не сомневался, заставили задуматься, и он не стал противиться судьбе. Наследники его фамилии проделали хорошую работу на чужбине, а горящие глаза младшего и мольбы старшего, утихомирили волну возмущения. В конце концов Лонгвей всегда был непосредственным ребенком с горячим сердцем и обостренным чувством справедливости, а желание мужчины защитить слабое существо достойно поощрения.       Когда отец ушел, сын подошел к миниатюрной женщине, и прильнул губами к ее теплым и нежным рукам. — Мама, как думаешь, отец очень злиться на меня? — сквозь хитрую улыбку уточнил младший отпрыск у родительницы. — Как он может сердится на его отраду, которая появилась у него на старости лет? Ты всегда поступал по своему, но при этом отвечал за последствия, поэтому отец доверяет тебе. Просто продолжай быть благоразумным и не навлеки гнев на нашу семью, — строгим голосом дала она наставления, но погладила склонившуюся голову сына. — Однако тебя ждет сюрприз, который должен тебя порадовать, — шепотом произнесла мама, с хитрым прищуром посмотрев на удивленное лицо сына.       Услышав, что пора появиться, из-за спины хозяйки дома вышла еще одна девушка: молодая и прелестная азиатка. На ее луноликое лицо был нанесен праздничный макияж, а тело с пленительными формами облачено в дорогое, шелковое платье. — Кто это? — удивленно воскликнул Лонгвей и от неожиданности отпрянул от матери. — Это подарок императора на твое возмужание и за удачное выполнение поручения. Это твоя наложница, ее имя Зэнзэнь. Если пожелаешь, то уже сегодня она скрасит твое одиночество этой ночью, — закончила пожилая женщина, наклонившись к уху сына.       Лонгвей от растерянности кивнул и обернулся в сторону входа, где по-прежнему продолжала стоять Лилинг. Она непонимающе смотрела на всех присутствующих и в этот момент воин поблагодарил Небеса, что девушка не знает его родного языка и не поняла создавшуюся ситуацию.

***

      Молодые люди молча прогуливались по саду и тишину нарушали звуки шуршания их одежды и стрекотание насекомых. На дворе начало сентября и двое людей решили насладиться последними теплыми осенними днями. Несмотря на то, что солнце уже село, воздух продолжал оставаться комфортной температуры, а слабый ветерок не доставлял неудобство, а лишь освежал. Несмотря на кажущуюся безмятежность происходящего, внутри каждого разгорались терзания.       Воина беспокоили разговоры главнокомандующих в стенах дворца о беспокойствах на границе и о дипломатической активности со стороны дяди императора. Без веских доказательств невозможно начать расследование, или того хуже, обвинить родственника из императорской семьи в государственной измене или подрыву устоявшейся власти, но этому человеку удалось побеспокоить работающих пчел в улье. Напрямую Лонгвея или его семью это не должно коснуться: он был охраной посла в дипломатических поездках, которым являлся его старший брат Зихао. Этот мужчина оправдывал свое имя, означающее «Героический сын»: он владел несколькими видами оружия, знал языки всех соседних народов и имел врожденное умение добиваться своих целей путем переговоров, а потому является столь ценным подданным для двора. В отличие от младшего сына, Зихао рос спокойным и рассудительным ребенком, настолько усидчивым и сообразительным, что учителя не уставали его нахваливать и спустя время ставить в пример Лонгвею. Однако отец видел в сыне так же крепкое здоровье, живой ум и силу духа, а смелость порой граничила с бесстрашием. Со временем острые углы сгладились и его характер отшлифовался до необходимого минимума, но все же темперамент останется с ним до конца. Глава семьи вздохнул с облегчением, когда видел, что при кажущейся неприязни старший брат всегда присматривал и заботился о младшем: когда нужно давал подзатыльник, но чаще давал наставления и учил находить выход из создавшейся ситуации. Теперь Зихао женатый человек и они живут не под одной крышей, но по-прежнему часто видятся и беседуют за чашкой зеленого чая с жасмином.       Продолжая идти по дорожке, освещаемой фонарями, губы воина растянулись в мягкой улыбке от воспоминаний детства, однако настороженные мысли не желали покинуть его голову — нельзя быть до конца уверенным в благосклонности судьбы и утверждать наверняка, что его семья действительно вне опасности. Лонгвею не хотелось бы пережить свержение династии Тан, правившей страной уже более ста лет и благодаря сильной руке добиться процветания страны. Понимая, что самоистязанием дело не решить, молодой человек прервал затянувшееся молчание и начал беседу. — Тебе к лицу платье цвета лазури, — с улыбкой заметил Лонгвей, взглянул на девушку. — Я не могу привыкнуть, что ваши наряды странно одеваются — оборачивается вокруг тела и завязываются. Без посторонней помощи мне этого не удается, однако думаю я привыкну… — вздохнула Лилинг, продолжая идти рядом и смотреть себе под ноги. — У тебя есть своя помощница, поэтому не должно возникнуть проблем. Женщины в аристократических семьях сами не одеваются, — заметил воин и сложив руки за спиной, продолжил идти. — Я не жалуюсь, а лишь высказываю свои мысли, — более уверенно ответила девушка и подняла на спутника глаза.       В них читалось напряжение и некоторая скованность. Его мир продолжает оставаться ей в новинку: начиная от одежды и заканчивая чужой культурой, не говоря уже о неизвестном языке. Лонгвей испытывал перед спасенной чувство вины, потому что по причине службы в императорском дворе он довольно часто отлучается из дома и не может уделять гостье должного количества внимания. Однако сегодня он освободился раньше обычного и не стал заходить в гости к брату, чтобы успеть на семейный ужин и прогуляться с Лилинг. Теперь в девушке не было привычной дерзости и она вела себя довольно неприметно, что казалось мужчине непривычным. Возможно причина ее подавленности в том, что девушка продолжает пребывать в стрессе, хотя ее жизни больше ничего не угрожает. Наверняка любая на ее месте замкнулась бы в себе, но свои обязанности выполняет: продолжает обучаться, чтобы перенять чужую культуру, но из-за незнания местного языка она может общаться лишь с Лонгвеем и учителем. Возможно у себя на родине она привыкла к другому обращению, если была из знатного рода и наверняка как любая девушка любит украшения и подарки. Решив, что последний пункт можно легко исправить, молодой человек пообещал самому себе заполнить эту брешь в жизни гости. — Я уверен, что ты освоишься в скором времени. Скажи, Лаоши достаточно хорошо тебя обучает? Если что-то пойдет не так, то ты всегда можешь сказать мне. Я обещал, что твое пребывание в этом доме пройдет без трудностей. — А ты думал о том, чтобы жить в своем доме, а не с родителями? — неожиданно перебила его девушка, неожиданно набравшись смелости и встав перед мужчиной, преградила ему путь. — Как только я женюсь и у меня появится своя семья, то буду жить в своем доме, — засмеявшись, ответил воин, успокаивающе погладив собеседницу по плечу. — Та девушка, что живет в этом доме и есть твоя невеста? — Не совсем… — задумчиво ответил молодой человек и отвел в сторону глаза, думая как лучше объяснить статус Зэнзен. — Она твоя рабыня? — возмутившись, уточнила гостья и сжала кулаки. — Нет, не рабыня, — вновь улыбнувшись, ответил Лонгвей и поправил длинные рукава кафтана. — Она вольная женщина и вправе уйти от меня, при этом я не имею права ее удерживать. Хотя я могу жениться на ней, если у нас возникнет такое желание и император даст на то разрешение. — И у тебя есть такое желание? — дрогнувшим голосом уточнила гостья, внимательно посмотрев в мужские глаза. — Почему тебя это так сильно взволновало? — усмехнулся молодой человек, затем взял девушку за плечи и наклонился к ней, чтобы компенсировать разницу в росте. — Просто ответь, — абсолютно серьезным тоном потребовала Лилинг, когда их лица оказались на одном уровне.       Молодой человек увидел, что девушка всеми силами пытается сохранить нейтральное выражение лица, однако ее голос предательски дрогнул. Снова почувствовав укор совести, что по его вине гостья нервничает, он выпрямился и тяжело вздохнул. Успокаивать эмоциональные всплески представительниц прекрасного пола не входят в список дел, в которых он преуспел. Возможно Зихао удалось бы это лучше, но Лонгвей и сам начал нервничать от того, что его попытки привести раскачанную лодку в спокойное состояние не удается. — На данный момент у меня нет намерения жениться, но даже если это случится, то на тебе это не отразится. Не волнуйся, — как можно спокойнее ответил воин и продолжил не спеша идти.       Услышав ответ, девушка отвела взгляд в сторону и начала кусать нижнюю губу. — В любом случае, мое обещание позаботиться о тебе в силе и пока мое сердце бьется, то я сдержу слово, — беззаботно продолжил молодой человек, решив, что нужно успокоить взволнованную гостью.       Сделав пару шагов и не услышав больше вопросов, молодой человек решил направить русло разговора к менее опасным берегам и перейти на другую тему. — Лаоши говорит, что у тебя хорошо получается писать пейзажи и осваивать знания по природоведению, но с изучением языка есть трудности, потому что у тебя проблемы с усидчивостью. Также сказал, что ты быстро теряешь интерес к каллиграфии. Если у тебя есть желание, то мы можем каждый вечер после ужина вместе читать книгу, — произнес молодой человек и, обернувшись, увидел, что девушка продолжает стоять на прежнем месте.       И тут же на лице собеседницы расцвела улыбка, а как заблестели ее глаза было видно даже в тусклом свете подвесных фонарей. Увидев ее реакцию, воин улыбнулся своему удачному маневру: он сделать замечание и тактично отчитал за невнимательность, но в тоже время предложил помощь. Общение со старшим братом дипломатом дает свои плоды — Лонгвей перенимает его приемы и попытки исправить ситуацию увенчались успехом. — Я согласна! — выпалила девушка, но опомнившись и поняв, что слишком очевидна в проявлении своей радости, смущенно закрыла лицо веером. — Хорошо. В таком случае начнем чтение завтра, а сегодня ты мне споешь свою любимую песню. Договорились? — улыбнувшись, уточнил воин, понимая, что ее искренняя улыбка вызывает у него приятный трепет в душе.       Лилинг кивнула в ответ и, продолжая лучезарно улыбаться, подошла к спутнику. — Только сначала закончим прогулку, — выдохнула девушка, несмело коснувшись своей рукой кисти воина. — Конечно, ведь для сна еще слишком рано, — последовал ответ молодого человека, и в успокаивающем жесте он положил свою ладонь на трепещущую женскую.       Почувствовав прикосновение, Лилинг смущенно опустила взгляд, а затем послушно последовала за мужчиной, чтобы продолжить неспешную прогулку. Она боялась показаться навязчивой, поэтому лишь краем глаза продолжила наблюдать за своим спутником. Его мужественный силуэт с широкими плечами и узкими бедрами, облаченный в красно-черное ханьфу, притягивал ее взгляд и вызывал желание прикоснуться. От него веяло физической силой и уверенность в себе, поэтому растерянной девушке хотелось прильнуть к его груди и ощутить себя защищенной в его объятиях. Ее несомненно влекло к нему, и не только физически, но и душой, однако несмотря на неоспоримую смелость, девушка в присутствии Лонгвея теряла свой боевой настрой и растерянно пыталась понять природу своих чувств к молодому мужчине. — Знаешь легенду о рыбках инь и ян? — вновь нарушил тишину мужской голос, когда Лонгвей остановился у пруда и внимательно посмотрел на плавающих в нем карпов. — Нет, расскажи! — восхищенно воскликнула девушка, хитро улыбнувшись. — Жили-были Инь и Ян. Были они рыбами, которые жили в море, но никогда не встречались, потому, что сильно отличались — были полными противоположностями друг друга. Инь была беленькая, хорошенькая, скромная и пугливая, поэтому она всегда держалась ближе к поверхности воды, где могла затеряться среди блеска волн. Ян же был сильный, он никого не боялся, поэтому жил в самых тёмных и страшных океанских глубинах. И вот однажды Ян поднялся к поверхности чтобы набрать воздуха и увидел Инь. Она была так похожа на него, но в тоже время другая, и таких прекрасных созданий он ни разу в жизни не встречал. Инь тоже никогда не видела таких как Ян, и немножко испугалась, но увидев, что у него светлые и добрые глаза, успокоилась. Рыбки сначала плавали по кругу, разглядывая друг друга, но не могли наглядеться. Они познакомились поближе и скоро очень понравились друг другу. Из-за не схожести характеров они вели такую разную жизнь, могли рассказать другому столько удивительного: она много знала про небо, солнце и далёкие звезды, а он про страшных обитателей коралловых рифов и затонувшие корабли. Они говорили и не могли наговориться. Они совсем сблизились и полюбили друг в друге то, чего им не хватало самим: Инь преклонялась перед отвагой Яна, а он был пленен её нежностью и непосредственностью. Пока они кружились на одном месте их хвосты и плавники совсем атрофировались и почти исчезли, но их это не беспокоило. Они поняли, что вовсе не хотят расставаться, потому что любят друг друга и стали одним единым существом и уже не могут существовать поодиночке. Соседские рыбы на влюбленную парочку не обращали внимания, потому, что они были так поглощены друг другом, что остальным не отвечали, а может просто не замечали. Даже акулы оплывали стороной сплетённых Инь и Ян, вокруг них была какая-то особая энергетика, от которой аппетит исчезал. Сколько лет или веков прошло с момента встречи Инь и Ян никто не знает, но как-то раз их увидели рыбаки. Они бросили приманку, но Инь и Ян даже не повернулись в её сторону. Тогда рыбаки забросили сеть, но она странным образом соскальзывала. Озадаченные рыбаки рассказали про неуловимых рыб на базаре — часто ли такую диковинку встретишь, и поползли по городу легенды. За дело сразу взялись философы, они построили целую теорию и стали читать проповеди о ее смысле, а художники изобразили рыб как символ гармонии. А главная идея — это любовь, которая объединяет собой все, даже полные противоположности. — Мне нравится эта легенда, — с мягкой улыбкой на губах, выдохнула девушка и подняла взволнованный взгляд на собеседника. — Эту легенду любят девушки, но сейчас инь-ян значит единство и взаимодополнение противоположностей, как мужчина и женщина, свет и тьма, — снисходительно улыбаясь ответил воин и мельком взглянул на Лилинг. — А ты не считаешь, что главная в этом мире любовь? — с придыханием уточнила собеседница своего спутника. — Для женщин возможно так и есть, но для мужчин в приоритете ответственность и чувство долга. Как бы я исполнял свой долг перед страной, если был бы к кому-то так привязан? — Для тебя любовь — это обременяющая сильная привязанность? — нахмурившись, спросила девушка. — Думаю, что да, — быстро ответил Лонгвей, продолжая смотреть в сторону дома, а не на говорящую с ним девушку. — И ты никогда никого не любил? — Я люблю свою страну, императора и свою семью, — безэмоционально ответил воин, наконец взглянув на собеседницу.       Когда он перевел свой взгляд на красивое лицо, он увидел нахмуренный лоб девушки и вновь почувствовал разочарование. Она явно хотела услышать от него что-то другое. — Лилинг, в последнее время ты себя странно ведешь. Я волнуюсь, что ты заболела. — Я здорова! — выпалила девушка через чур эмоционально и прикусила язык, чтобы не сказать лишнего, затем развернулась и быстрым шагом направилась к дому. — Ты замерзла? — вдогонку спросил молодой человек, с удивлением наблюдая за экспрессией гостьи, но в ответ ничего не услышал.       Девушка вознамерилась игнорировать собеседника и неуклонно двигалась в сторону дома, даже не обернувшись. — Так я послушаю сегодня твое пение перед сном? — более твердым голосом уточнил молодой человек, когда догнал беглянку у дверей и, взяв ее за локоть, повернул к себе.       Ощутив на себе мужские сильные руки, певчая птичка слегка вздрогнула и, когда он требовательно поднял ее лицо за подбородок, прикрыла глаза, чтобы не встречаться с разъяренным взглядом. Положив свою ладонь на вздымающуюся грудь воина, Лилинг блаженно улыбнулась и практически выдохнула в ответ: — Как пожелаешь…       Мужчина удовлетворенно кивнул и, отпустив чужую руку из захвата, неспешно направился к покоям Лилинг. Он чувствовал за спиной неторопливые, следующие за ним, женские шаги, однако он не видел самого главного — хитрой улыбки девушки и не знал, что эту легенду ей уже рассказал Лаоши, когда объяснял философию жизни Поднебесной.