Чужеземец

***

      Двое мужчин сидели в темной комнате и лишь свет луны скользил по силуэтам фигур. Их позы явно давали понять, что они пребывают в задумчивости: оба смотрели в пол, потупив взгляд. Более взрослый из них, чьи виски уже тронула седина, поднял глаза и озабоченно посмотрел на сына, сидящего напротив. Голубоватый свет луны, который освещал лицо молодого человека, придавал его лицу еще большую печаль. — Император довольно деспотичен и, я думаю, он намерен получить желаемое любой ценой, — задумчиво произнес отец семейства. — Я знаю… Я легкомысленно поступил — послушался приказа и привез Лилинг во дворец по просьбе владыки. Даже она почувствовала неладное, когда заметила, что он слишком пристально наблюдает за ней, а я оправдывал ее нервозность беспокойным характером. Моя беспечность и желание угодить императору послужили угрозой для всей нашей семьи. Я не могу самостоятельно найти выход из создавшейся ситуации, поэтому, несмотря на позднее время, позвал тебя. Через несколько дней мне нужно предстать перед императором и дать свой ответ по поводу ее переезда во дворец. Мне будет действительно стыдно, если чужестранке вновь придется кому-то подчиниться. Она словно переходящий трофей в мужской игре, и я собирался прекратить ее скитания. Однако, желая спасти жертву из пасти шакала, я собственноручно преподнес ее на потеху тигру. Гордость Лилинг этого не вынесет… — с тяжелым вздохом ответил молодой воин.       Однако, как только последняя фраза была произнесена, дверь в покои младшего сына с шумом растворилась и в комнату вбежала разъяренная Лилинг. Вероятно, она все это время стояла за дверью и слушала разговор, где решалась ее дальнейшая судьба. — Если ты не сдержишь данное обещание и отдашь меня своему престарелому правителю, которого вы с почтением называете император, то я покончу с тобой! Выпью яд или утоплюсь в вашем же пруду! — истерично всхлипывала девушка сквозь слезы. — Лилинг, я обещаю, что мы найдем решение! — пообещал Лонгвей, поспешно вскочив на ноги и направившись в сторону ворвавшейся несчастной.       Девушка доверчиво посмотрела в глаза возлюбленного, однако увидела в них только решимость, а не ответ. Ей стало ясно, что у него не было решения. Столкнувшись с суровой реальностью, она перевела беспомощный взгляд на его отца, с надеждой увидеть хотя бы в нем поддержку, но тот лишь тяжело вздохнул и отвел глаза. Глупо было надеяться, что верный подданный императора, служивший ему много лет, пойдет против воли своего владыки и станет перечить его приказам. Поняв, что впереди унизительное будущее в роли наложницы императора и ей придется жить в клетке, обладательница прекрасного голоса испытала жгучее чувство отчаяния. — Я не позволю тебе и твоей семьей погибнуть из-за меня. Не так давно мы обсуждали с тобой развитие событий, но ты не воспринял мои предупреждения всерьез и думал, что я излишне драматизирую… — удрученно произнесла чужестранка и опустив голову, вышла из комнаты. — Сейчас слишком поздно, поэтому нам всем следует хорошенько отдохнуть, а завтра мы с отцом решим как поступить, — спохватившись, произнес молодой воин, но не увидев никакой реакции со стороны уходящей гости, повернулся к отцу.       Глава семейства сидел в сгорбленной позе, как будто вся тяжесть небес обрушилась на него. Его брови были так сильно нахмурены и сведены, что между ними образовалась глубокая вертикальная морщина. — Отец… — успел произнести обеспокоенный сын, прежде чем услышать за спиной всплеск воды.       Проанализировав силу шума и произошедшую мгновение назад сцену, молодой человек моментально среагировал и выбежал на веранду, которая выходила к пруду. На поверхности воды показалось одеяние Лилинг и молодой человек мгновенно бросился спасать утопленницу, так как знал, что она не умеет плавать. Неужели гостья настолько не желает попадать в новый плен, что предпочтет проститься с жизнью? Хотя чего-то подобного от Лилинг можно было ожидать, поэтому он не спешил обсуждать с ней недавний разговор с императором.       Молодой человек скинул обувь и, спешно сняв накинутый халат, в одном нижнем белье нырнул в воду. Он не сможет простить себе самоубийство гостьи. В конце концов Лонгвей не желает, чтобы призрак чужестранки беспокоил его родню: не для этого он рисковал жизнью и репутацией на чужбине, чтобы в итоге стать причиной смерти девушки.       Найдя в толще темной воды неподвижное тело в светлой одежде, он нырнул глубже. Подплыв ближе в несколько мощных гребков, молодой человек обхватил женскую фигуру и вытянул ее на поверхность. Воин жадно вздохнул воздух, оказавшись на поверхности и направился к берегу, прижимая к себе как можно осторожнее бездыханное тело девушки. Привлеченные шумом снаружи, слуги прибежали из своих комнат и столпились у дома с фонариками в руках — не каждый день на их глазах разворачивается драма, и они с интересом наблюдали за происходящим. В дальнейшем они как минимум месяц будут судачить об этом инциденте на овощном рынке, внося в свою размеренную жизнь хоть какое-то разнообразие.       Положив утопленницу на дощатый пол открытой веранды, молодой воин начал неумело спасать несчастную, но никто не спешил к нему на помощь — все лишь наблюдали. Даже подбежавший отец и лекарь безучастно наблюдали за несчастной с синими губами. Лишь дед Ифань, как любовно называла его Лилинг, нервно теребил пальцы и переминался с ноги на ногу. — Почему вы мне не помогаете? — разъяренно спросил молодой господин, на мгновение оторвавшись.       Слуги испуганно вздрогнули и разбежались в рассыпную, боясь гнева Лонгвея, потому что вид у него был крайне грозный. — Нельзя вмешиваться в течение жизни и планы небес… — философски ответил лекарь и на его слова отец семейства кивнул головой.       Молодой воин злобно фыркнул на стариковские предрассудки и суеверия и продолжил оживлять утопленницу, но буквально через мгновение к нему подскочил лаоши и оттолкнув руку молодого воина от груди девушки, принялся сам растирать ее озябшее тело. Его движения были уверенными, а действия пропитаны уверенностью и опытом. Увидев, что учитель помогает ему несмотря на слова лекаря и молчаливое согласие с ними хозяина дома, Лонгвей удивленно смотрел то на умелые морщинистые руки, то на лицо старика. — Я уже в том возрасте, что не боюсь гнева небес. Если в силу деятельности я не завел семью и не родил новую жизнь, то хотя бы спасу чужую, — ответил лаоши на немой вопрос бывшего ученика и хитро улыбнулся.       Чтобы не мешать работе знающего человека, Лонгвей сел неподалеку, но продолжал наблюдать за состоянием гостьи, даже несмотря на то, что ему самому нужна была помощь. С него продолжала капать вода, одежда неприятно липла к телу, а ночной воздух опасно холодил мокрое тело. Молодой человек старался выровнять сбившееся дыхание и успокоить сердце, которое билось так часто, что казалось еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди. Ни в одном сражении он не волновался так, как сейчас. Воин не имеет права бояться смерти. Военные дают присягу своему правителю и готовы расстаться с жизнью, если это потребуется, но сейчас он испугался не за себя.       Эта странная и эмоциональная особа из далекой страны меньше, чем за год, непостижимым образом проникла в его мысли, душу и сердце. Он скорее умрет сам, нежели отдаст ее на растерзание судьбе или даже правителю страны. Как жаль, что он так долго шел к понимаю очевидного факта. Настолько долго, что теперь поставил под удар свою семью.       Из размышлений его вырвал звук кашля. Манипуляции старика принесли плоды и повернувшись на бок, девушка начала освобождать забитые водой дыхательные пути. Подглядывающие из-за углов своих домиков слуги от созерцания данного действа поморщились и отвернулись, а затем начали перешептываться. Лишь Лонгвей подскочил к спасенной и вопросительно посмотрел на старика. — Не волнуйтесь, теперь ее жизнь вне опасности, но ее нужно переодеть и наблюдать несколько дней. Ход движения энергии ци в ее теле нарушено из-за пребыванием в воде и переохлаждением. Вам тоже нужно позаботиться о себе, — произнес старец, предосудительно покачав головой. — Я молодой и сильный, справлюсь. Прошу, помогите ей! — в сердцах выкрикнул молодой человек. — Тогда нужно перенести ее в комнату. Все необходимые лекарства принесет чуть позже лекарь из кладовой и приготовит настои. Теперь она больная, а не утопленница и лекарь не посмеет не вылечить ее, — с нажимом в голосе произнес лаоши, посмотрев на другого служащего в этом доме старика.       Лонгвей увидел согласный кивок ученого старца и почтительно поклонившись лаоши, подхватил на руки ожившую возлюбленную. Удивительно, но словам деда Ифаня подчинился даже отец Лонгвея, не то что лекарь. Незамедлительно направившись внутрь дома, молодой человек оказался в покоях девушки и положил ее на лежанку. Забрав фонарь у сопровождавшего его слуги, он велел всем выйти из комнаты. Прислуга удивленно взирала на молодого господина, но увидев, что тот решительно настроен, смиренно поклонились и исчезли за дверью. Спаситель вернулся к девушке и принялся снимать с нее сырую одежду. Жертва импульсивных действие явно обессиленная после импровизированного купания в пруду, вяло сопротивлялась: пыталась убрать мужские руки от себя и снова куталась в мокрую одежду. — Лилинг, это я, Лонгвей. Перестань мне мешать. Я просто переодену тебя в сухое одеяние, иначе ты заболеешь легочной болезнью и можешь умереть, — строго отчитал он девушку.       Уверенный и строгий тон молодого человека возымел успех. Лилинг перестала сопротивляться и, устало опустив руки, позволила продолжить переодевания. Ее начал бить озноб, и, стуча зубами, она вынуждена была согласиться на его заботу. Воин с волнением заметил, что губы чужестранки продолжали быть синеватого оттенка, а под глазами залегли темные круги. Однако ее болезненный вид его не отталкивал, нагота не возбуждала, а лишь вызывала беспокойство. Оказавшись в сухом одеянии, девушка устало улыбнулась и легла на бок. Укрыв ее теплым одеялом возлюбленный принялся растирать плечи и ноги больной, и спустя какое-то время Лонгвей с облегчением заметил положительные изменения во внешнем виде спасенной. Щеки вернули себе легкий румянец, а губы снова стали алыми. В этот момент молодой воин поблагодарил тренеров и учителей в военном лагере, где их обучали не только искусству отнимать чужую жизнь, но так же и спасать из лап смерти. — Скоро придет лекарь. Слушайся его и принимай лекарства, поняла? — строгим тоном уточнил воин, однако жестом ладони аккуратно убрал мокрые пряди волос со лба девушки.       Лилинг согласно кивнула и мягко улыбнувшись, закрыла глаза. Ее дыхание выровнялось и через несколько минут молодой человек понял, что она погрузилась в сон. Убедившись, что жизнь девушки вне опасности, Лонгвей вздохнул с облегчением. Только когда волноваться было не о чем, он вспомнил, что сам продолжает находиться в плачевном состоянии, однако он не мог оставить больную одну. На его счастье в скором времени дверь тихонько открылась и в покои вошел лекарь. — Она в сухой одежде и уснула, — отчитался Лонгвей, поднявшись с лежанки. — Очень хорошо, молодой господин, — ответил старец и поставил возле кровати принесенные лекарства. — Теперь я позабочусь о ней, а вам надо привести себя в порядок, иначе у меня на руках окажется два больных.       Воин послушно кивнул лекарю и направился к дверям. — Вы уже дважды вмешались в судьбу этой девушки: первый раз, когда привезли ее в свой дом, и сегодня, когда вытащили из пруда и не дали утонуть. Судя по всему вы испытываете к ней особые чувства, если спасти ее жизнь для вас важнее сохранения равновесия в мире, — совсем негромко произнес пожилой мужчина, но так, чтобы его услышал именно тот, кому слова предназначались. — Что вы хотите этим сказать? — уточнил Лонгвей, повернувшись к собеседнику. — Только то, что уже сказал, — хитро сощурив глаза, ответил лекарь. — Я не в вправе осуждать ваши действия или советовать дальнейшие шаги. Спокойной ночи, молодой господин, — на последних словах старец почтительно поклонился молодому господину и, повернувшись к нему спиной, вернулся к манипуляциям с лекарствами.

***

      Молодой человек как можно тише вошел в темные покои, однако чуткий слух лекаря уловил шуршание обуви и одежды ночного посетителя. — Как она сегодня себя чувствует? — поклонившись старцу, поинтересовался воин.       За несколько дней гнев мужчины на пожилого человека прошел. Объяснения поведения невмешательства в чужую судьбу от лаоши и старшего брата возымел успех и Лонгвей решил, что будет просто благодарным за ее лечение. — Гораздо лучше. Жар спал и она даже поела несколько раз. Я делаю вывод, что Лилинг практически поправилась. Нужно немного времени, что укрепить тело, но это вопрос нескольких дней, ведь она молода и физически сильна. Она сегодня спрашивала о вас, но я сказал, что служба прежде всего и вы поздно приедете. — Вы проделали хорошую работу, благодарю. Можете идти отдыхать, я посижу с ней эту ночь, тем более, судя по вашим словам ее жизни больше ничего не угрожает, — как можно тише произнес Лонгвей и на его сосредоточенном лице появилась улыбка. — Хорошо, молодой господин, как скажете, но если что-то случится или понадобится, зовите меня, — поклонившись в ответ, старец развернулся и покинул покои чужестранки.       Как только в комнате не осталось посторонних, молодой воин присел на сидение рядом с лежанкой больной и, намочив лоскут ткани для обтирания, принялся омывать лицо и шею возлюбленной. — Видимо у меня на роду написано испытывать беспокойство за твою жизнь, — усмехнувшись, произнес молодой человек, убирая влажные пряди волос с лица девушки.       Почувствовав прохладное прикосновение, спящая открыла глаза и начала наблюдать за своим спасителем. Однако Лонгвей был слишком поглощен происходящим действом, обтирая тонкие изящные руки, что не замечал чужого взгляда на себе. — Лонгвей… — слабым голосом позвала чужестранка, ощущая прилив радости и эйфории от того, что суровый воин пришел после службы и теперь с улыбкой на лице ухаживает за ее телом. — Я думала, что умерла и попала на небеса, но, увидев тебя поняла, что все еще пребываю на бренной земле. — Я не позволю тебе умереть в расцвете юности и столь глупым образом! И впредь запрещаю тебе думать о подобном! — в сердцах выкрикнул молодой человек, бросив лоскут обратно в тазик с водой. — Почему тебя так заботит меня жизнь, если даже я готова с ней проститься?! — не менее эмоционально запротестовала девушка и сверлила собеседника возмущенным взглядом. — Мне известно, что из-за меня пострадает твоя семья, а я этого не хочу! Я потеряла свою семью и не хочу послужить причиной гибели еще и твоей. Просто смирись, потому что я уже приняла решение! — продолжала причитать Лилинг, но ее голос срывался, а по щекам текли ручьи из слез сожаления. — Я не могу тебе позволить проститься с жизнью… — прорычал молодой человек, встав и повернувшись к чужеземке полубоком, отчего был виден лишь его профиль и как напряглись мышцы на шее и скулах.       Несомненно Лилинг не хотела умирать. Ее сердце наконец обрело покой и снова начало трепетать от любви, но позволить умереть Лонгвею и прислуживать по ночам императору — было делом настолько унизительным, что она скорее выберет смерть. — Почему? Я не важнее твоих родителей, брата и его семьи… — всхлипнув, пробормотала девушка, но смотрела на возлюбленного влажными глазами. — Потому что я люблю тебя… — послышался ответ через тяжелый выдох и произнеся слова признания, Лонгвей повернулся лицом к объекту своей страсти. — Что? — вздрогнув, переспросила девушка, на мгновение подумав, что она приняла желаемое за действительное, и ей послышалось признание. — Не заставляй меня повторять, — возмутился воин и его брови нахмурились.       Однако девушка была не из пугливых и поднявшись с лежанки, босыми ногами подошла к Лонгвею. Оказавшись напротив него, она внимательно смотрела в глаза молодому человеку и, поняв, что ей ничего не угрожает, погладила его по щеке. — Хорошо, можешь не повторять сказанного, просто поцелуй меня, — потребовала коварная соблазнительница, приподнимаясь на носочках и приближая свои губы к чужим.       Долго ждать не пришлось и тонкую талию обхватила сильная мужская рука, а в мягкие русые волосы зарылась требовательная ладонь, чтобы притянуть девушку еще ближе к себе. Сухие, слегка потрескавшиеся губы властным поцелуем накрыли чувственный рот и языки сплелись в страстном танце. Изучающее наслаждение продолжалось до тех пор, пока они не оторвались друг от друга, чтобы перевести сбившееся дыхание. Лонгвей в привычно-властной манере обхватил ладонями лицо девушки и смотрел на нее взглядом, затуманенным от возбуждения. Они оба сбивчиво дышали и смотрели неотрывно друг другу в глаза, как будто пытаясь прочесть ответ на вопрос: — Это происходит на самом деле? Это сон? — охрипшим голосом спросил молодой человек, на что Лилинг расслабленно улыбнулась и покачала головой. — Нет, это не сон, иначе я сплю вместе с тобой и нам снится одно и тоже.       Увидев, что девушка полна решимости зайти так далеко, как только они пожелают, молодой человек подхватил хрупкое женское тело на руки и неспешно вернулся к лежанке. Аккуратно положив девушка на спину, он навис сверху и продолжил неотрывно наблюдать за выражением ее лица, но как только она доверчиво откинула голову и закрыла глаза, плотина сдержанности окончательно разрушилась под напором чувств и желания.       Жадно припав губами к нежной коже на тонкой шее, он принялся целовать и слегка покусывать ее, на что девушка лишь крепче сжала руками мужские плечи. Вздохи перерастали во всхлипы и стоны, когда губы воина начали опускаться вниз, а руки принялись нетерпеливо снимать одежду, чтобы освободить из плена ткани соблазнительную женскую грудь. Торопливость взяло свое и сдержанности не хватило, чтобы подобающим образом обнажить партнершу, поэтому обхватив губами набухший сосок, молодой человек задрал подол платья и поспешно приспустил исподнее. Тишину в покоях чужестранки разорвал сладостный стон, а затем и тяжелое мужское дыхание. Женское тело подавалось навстречу новым ласкам, впитывая в себя всю горячность и страсть партнера, что даже грубоватое обращение не смущало гостью. Она с радостью отзывалась на сжимания, покусывания и прочие воздействия, давая себе отчет, что слишком долго этого ждала и не собирается останавливать порывы любовника. Он слишком сдержан и холоден с ней днем, поэтому она с удовольствием насладится ночным жаром. Ее горло раздирали стоны, а когда в ее нутро ворвалось его горячее и возбужденное естество, девушка сначала замерла, а затем задрожала от сладостного предвкушения. Однако, несмотря на его горячность, Лонгвей оставался благородным и помнил, как надо вести себя с женским телом, поэтому остановился и ждал, когда Лилинг расслабится и примет его. Как только он почувствовал, что ее бедра покорно подались навстречу, а дыхание стало размеренным, воин продолжил двигаться.       Что будет завтра — неизвестно. Сейчас существует только данный момент и они предавались любви и только это было важно.

***

      Воин стоял на коленях, низко склонив покорную голову. Он отчетливо слышал, как меч достали из ножен и почувствовал холод металла на своей шее. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что сейчас ему отрубят голову. Неудивительно, ведь минуту назад он сообщил императору, что спешно женился на чужестранке. Красивая Фарфоровая Кукла, именно так прозвали Лилинг во дворце, теперь не может принадлежать другому мужчине. Именно ее возжелал получить в свой гарем император Ли Чжу, но молодой воин, который стал ее новоиспеченным мужем без позволения своего владыки, готов потерять голову, но не честь.       Однако палач медлил. На лбу у смирившегося с судьбой молодого человека уже выступили капельки пота и увлажнились ладони, однако фатального взмаха мечом так и не последовало. Рука убийцы дрогнула и обессилено упала вдоль тела, выронив смертоносное оружие. Подданный в недоумении осмелился поднять взгляд и увидел на лице императора, что внутри того происходит борьба и ему не стать палачом. Как только меч упал и издал жалобный лязг металла, молодой человек тяжело выдохнул и стал уже не с неприкрытым интересом наблюдать за владыкой. — Твой отец и брат слишком усердно помогали мне в государственных делах, чтобы я отплатил им убийством несносного родственника! — рявкнул мужчина, со злостью пиная молодого воина в плечо. — Убирайся и не попадайся мне на глаза! С этого момента ты всего лишь личный телохранитель своего брата-дипломата и ему решать твою судьбу. Теперь ты не мой подданный, а его слуга!       Произнеся практически проклятье в адрес служителя дворца, император удалился из зала, не желая видеть молодого человека, продолжавшего стоять на коленях. Из глаз Лонгвей начали капать тихие слезы унижения. Казалось бы, он должен быть рад, что остался жив, но уязвленная гордость давала о себе знать. Кто он теперь? Лишь влюбленный дурак, который рискнул всем и обрел жену, но в тоже время потерял достоинство, как воин. Теперь он не лучше евнуха, что прислуживает в их доме.       Лонгвей продолжал стоять, пока не услышал неспешные шаги, что приближались к нему все ближе и ближе. Кто-то двигался в его направлении. Чуть позже Лонгвей узнал поступь, которую различил бы из тысячи. Этот осторожный и размеренный шаг. Человек подошел к брату и мягко опустившись на одно колено, любовно обнял за плечи родственника. — Не волнуйся за нас с отцом. В конце концов наш император не идиот, чтобы портить отношения с его сторонниками из-за маленькой чужестранки. Она всего лишь блаж, игрушка, которую он заменит чем-то другим, — сквозь улыбку произнес Зихао, пока его младший брат поспешно утирал унизительные слезы. — Я давно хотел поиграть с тобой в Го, но достойного противника не находилось. Теперь два женатых брата будут находить время для совместного отдыха.       Лонгвей хохотнул и благодарно посмотрел на старшего брата, который на протяжении всей его жизни непостижимым образом умудряется оказаться рядом в нужный момент и успокоить встревоженное сердце младшего брата.