Слепой художник

      Как бы я хотел увидеть это лето с его природой, с его птицами и животными. Пение птиц раздаётся недалеко от меня, но их пение почему-то становились все более глухим. Будто они летят прочь по трубе отсюда. Открываю глаза и… вижу… серые стены и что-то, напоминающее кровать. Лунный свет просачивался через дыру в помещение.       Я лежал на серой псевдопостели. Не могу пошевелиться… Будто меня намеренно кто-то привязал. Болью отозвались лодыжки и запястья.       Веревки.       Дальний угол был настолько темен, что невозможно было понять, что там находится. Но некий темный силуэт вышел оттуда прямо под лунные лучи, при этом оставаясь черным. Он долго и неподвижно стоял не произнося и слова. Напряжение превращалось в страх. Страх — в ужас и панику. Он стоит минут с пять неподвижно, словно наслаждаясь моей беспомощностью. Именно сейчас я разглядел что-то отдаленно напоминающее ремень в его руках, ну или что-то похожее на него.       Отец.       Его неожиданный резкий рывок в мою сторону заставил меня начать биться в истерике и кричать: — Нет! Не надо! Умоляю! Не делай мне больно!       Он схватил меня за щиколотки и потянул резко на себя. Веревки натянулись на моих руках. Хруст раздался в плечах и предплечьях, пронося адскую боль по всему телу. Я не смог даже вздохнуть, не то, чтобы закричать. Боюсь посмотреть наверх, поэтому посильней зажмуриваюсь. Что разорвано? Веревки или же мои руки? Его жирные пальцы начали стаскивать с меня одежду и смыкаться у меня на шее.       Господи, помогите мне. Кто-нибудь…       Все стало погружаться во тьму. Чувствую, как меня энергично трясут за плечи. — Да дыши же ты! Вдохни! Давай! — дрожащий голос Артура. — Скорую! Срочно! — Нет… Нет, он вроде приходит в себя. — О, боже! — руки Ангелины обхватили мои щеки. Её губы покрывали мои лоб и нос. — Все хорошо. Все-все закончилось.       Я тяжело дышал, пытаясь откашляться. Легкие горели, тело содрогалось, а руки трясли.       Сейчас я испытывал неописуемый ужас, который смешался со стыдом.       Я заставил их нервничать. И суток не прошло нашей совместной жизни, а все уже летит к чертям.       Я сижу, вдавившись в стену всем телом. Хотелось испариться, исчезнуть. Не доставлять им неудобства. Почему они взяли меня? Я же такой проблемный… — Что такое ужасное тебе приснилось, что ты так вопил, будто тебя разрывали на части? — Женя сидел рядом.       Ну можно и так сказать. Разрывали. На части. А ещё и душили. Да уж. — Неважно. Все нормально. — Важно. Если тебе эта хрень будет сниться каждую ночь… То… У меня сердце остановится! Я как вскочил, когда ты начал верещать. У меня паника была! Я пытался тебя растрясти, но ты ни в какую! Так ещё и дышать прекратил! Уж подумал, все, сейчас откинешься… — Простите… — За что?! — фраза Ангелины была полна удивления и недоумения. — За то, что людям свойственно видеть во сне кошмары?! — За то, что причиняю вам такой дискомфорт, — замялся я. — Ты спятил? Прекрати такое говорить! Чтобы больше такого не было!

***

      Остатки ночи я пролежал в объятиях Жени. Стало ужасно жарко под утро. К тому же, я так и не уснул, пытаясь разглядеть темный угол, который находился в том направлении, куда я смотрел.       Утром солнце должно было ослепить меня, если бы я видел. Но этого вновь не случилось. Впрочем, как и всегда.       Я аккуратно задом выполз из-под руки Жени и стал нащупывать ладонями край кровати. Все-таки мне удалось промахнуться, и я упал, перевернувшись через голову, лопатками и шеей на пол. Это было достаточно больно. Кровать была высоковата для меня. Разумеется, я создал шум, из-за которого Женя проснулся, а Ангелина вбежала в комнату. Я по-прежнему пребывал в чрезвычайно неудобной позе: ноги все ещё оставались на кровати. — Подайте кто-нибудь штаны, пожалуйста, — сдавленно из-под кровати произнес я, пытаясь встать.       Женя, сдерживая смех, потянул меня за руку, помогая подняться. Это заставило меня вскрикнуть. Боль в спине была невыносимой. — Это я сделал? — испуганно спросил Женя. — Прости, я не хотел… — Все нормально. Просто… не мог бы ты подать мне мои штаны? — морщась от боли, произнес я. Они прилетели мне прямо в лицо, даже несмотря на то, что я протянул руки вперед. — Спасибо.       Пока Женя обхохатывался на кровати минуты три, я тем временем успел встать и одеться. — Ты уверен, что в порядке? — спросила с искренним волнением Ангелина, ласково трогая меня за плечо. — Да, все хорошо, — сказал я, одергивая руку от поясницы. — Болит? — Нет– нет, все хорошо.       Я делаю шаги в сторону ванны, как тут же Ангела подхватывает меня за руку и тепло говорит: — Я провожу тебя.       Она довела меня до ванной, дала зубную щетку и пасту и только потом вышла.       Где-то здесь должен быть туалет. Стена, ты где?       Завтрак прошёл с бурным обсуждением распорядка дня. По окончании трапезы, пока все болтали, я взял несколько тарелок и наощупь понес их к раковине. Губку я так и не нашел, хоть и облапал всё вокруг раковины. — А где… — Оставь, я помою, — заверила меня женщина. — Нет, я помою. Я умею.       Она подошла и подала мне губку. При этом она осталась рядом, пристально наблюдая за моими движениями. Это напрягало. Когда первая тарелка была успешно помыта, она взяла полотенце и стала вытирать её, ту же ставя на место. Когда вся посуда была помыта и поставлена на место, Ангелина произнесла: — Прием у врача через час, так что лучше тебе пойти собираться, — женщина приобняла меня за шею и поцеловала в лоб. Это было приятно и необычно для меня.       Я замялся буквально на минуту, а после, кивнув головой, направился в комнату.