Слепой художник

      Пение птиц разбудило меня с утра пораньше. Если бы я закрыл окно, то ещё смог бы поспать.       Я лениво сел в кровати, потирая свои глаза. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — неожиданное и громкое многоголосье донеслось из обыденной черноты. Я вздрогнул и рефлекторно приблизился к стенке спиной. — Прости, мы тебя напугали? — взволнованный знакомый женский голос. — Нет-нет. Все х-хорошо, — чуть заикаясь, сказал я, натягивая на себя одеяло. Спрятаться. Быстро. Куда-нибудь. — Семнадцать лет! Невероятно! Почти взрослый. — Возраст ни туда и ни сюда, — заявил Женя. — Что? Что происходит? — недоумённо спросил я. — Как что? День рождения твой… — за их спинами что-то лопнуло. Я подскочил и накрылся одеялом, окончательно сравнявшись со стеной. — Это просто шарик лопнул. Не дергайся. Ты чего такой зашуганный? — Шарик? — Да, шарик, — удивленно повторил свои и мои слова Женя. — Шарик…       Я почувствовал, как он встал с края постели. Что-то неприятно заскрипело в его руках. Что-то круглое и упругое. Оно было уже у меня в руках. — Шарик… — повторил я. — Ты что, никогда не ви… Эээ… В смысле, не знаешь, что это такое? –искреннее удивление парня удивило и меня. — Я знаю, что это. Но не помню его. А зачем они? — Как зачем? Праздник же! — радостный возглас Ангелины ещё больше потряс меня. — Какой? — Твой день рождения. — Праздник? День рождения празднуют? Это… Это как?       Молчание снова повисло в комнате. — Ну да. Праздников много. И день рождения такой же праздник, как Новый год, День конституции, Восьмое марта. В этот день радуются, празднуют, веселятся… — опять Ангелина. — Ты что, никогда не отмечал праздники? Хоть какие-то, — голос Артура. — Нет, — мне осталось только развести руками. Шарик вылетел, прошелестев лентой по пальцам. — Оу… — шок. Больше никак не назовешь изданный Женей звук. — Ну… Это дело поправимо. — он задудел какой-то херней, отчего лопнул второй шар. Я уже просто утопился в подушках и одеяле на стыке двух стен. — Не, ну чё это такое? — он демонстративно возмущается. — Пошли на кухню, там торт меня ждёт.       Он подхватил меня подмышки и опять понес на плече, как мешок картохи. Усевшись на стул, завернутый в одеяло, я почувствовал запах свечек и сладкого. Шоколад и ягоды. — Малина и вишня? — спрашиваю я, вдыхая приятный запах лесных ягод. — Да. Ты только по запаху угадал? — удивлённо спрашивает Ангела. — Ну да. А что такого? — Ну для тебя ничего удивительного. На торт, в дни рождения, ставят зажжённые свечи. Их ставят ровно столько, сколько лет исполняется имениннику. Их нужно задуть, перед этим загадав самое сокровенное желание. Только не говори его, а то оно не исполнится, — в такие моменты Женя напоминал ребенка, который верил во все сказки.       Я засел в раздумьях. Мысли сменяли одну за другой. Мне ничего не нужно. У меня все необходимое уже есть. У меня есть… семья? Да, я знаю, чего хочу. Я хочу любви этих людей.       Я протягиваю руку к свечкам двумя пальцами. Чувствую, как жесткая рука обхватывает кольцом мое запястье. — Нет. Не так… — Артур мягко убирает мою руку. — Надо задуть. — Ладно, — набрав в легкие побольше воздуха, я резко выдохнул. Кажется, оставалась одна свечка. Молниеносным движением руки я затушил её, зажав пальцами.       Послышался писк Ангелины: — Зачем??? — Но это же прикольно! — я улыбнулся несмотря на боль в пальцах. — Эм…       Ангелину перебил странный звук. Но был похож на некое копошение и фырканье. — Что это? — Это твой подарок! — радостно завопил Женя. — Но вы же подарили мне торт и шарики. Это и так много. — Нет, мало, — он водрузил коробку на стол передо мной. Видимо, из неё и доносился странный звук. — Открывай!       Я тяну руки и медленно откидываю крышку. Визг с лаем просто оглушают меня до свиста в ушах. Нечто выпрыгивает из картона прямо на меня. — О, боже, что это?! — я нервно опрокидываюсь на спинку стула. — Это собака?! — Да! Это маламут. Маламут — это очень большой пес, — важно произнёс Артур. — И волосатый, — добавил Женя. — Пока это щенок. Вот потом он будет просто огромным! И он типа… Этот… Поводырь… Научится и будет тебе помогать. Ну, он уже не особо маленький. Многому обучен. Но все равно… Ему месяцев шесть только.       Я вцепился пальцами в густую шерсть и стал трогать её. Даже не заметил, как рот открыл от изумления. Тем временем пес пытался вылизать мне лицо. Но мои руки кое-как останавливали его, оттягивая за шерсть от лица. — Нет-нет-нет-нет, отпусти, — руки Ангелины пытались разжать мои пальцы. — Ты так выдернешь ему шерсть, — она, взяв меня за запястье и прогладила шерсть пса.       Казалось, я вот-вот утону в ней: на столько она длинная и пушистая. — Собака… такая мягкая, — я впервые трогаю подобное существо. — Так и должно быть? — Да, — мягко смеётся Ангелина. — Это мальчик. Ты можешь придумать ему имя. Он теперь твой друг. Он будет помогать тебе, а взамен ты будешь заботиться о нем: выгуливать его, кормить, вычесывать. Ещё он любит играть. — Можно я назову его Джек?       Джек гавкнул так громко, что я одернулся и закрыл уши ладонями. Как же громко он гавкает. Никогда бы подумать о таком не мог.       Женя засмеялся чуть ли не громче пса: — Прикинь, собаки умеют лаять! — И это ещё не все… — сказала Ангелина. — Завтра утром тебя положат в больницу. Ты скоро сможешь видеть! Ура!       Все радостно закричали. Даже пес залаял и начал скакать по полу, несколько раз наступив на меня. Только я чувствовал себя странно, никак не мог описать всю ту бурю эмоций, что жила в моей душе. Я был растроган? Опечален? Взволнован? В итоге я нечаянно пихнул Джека ногой и он, тихо поскуливая, тут же отшатнулся от меня. — Нет, нет. Так нельзя делать. Будь поласковее, — снова Ангела. — Я не умею обращаться с животными. — Научишься. Это не сложно, — добавил Артур.