Слепой художник

      Утром меня неожиданно разбудило, ворвавшееся в окно, солнце. Я отвернулся. — Ну, вставай уже. На улице полдень. Поедем в магазин, — голос мамы.       Я, потянувшись до дрожи, все-таки поднялся с кровати.       Долго простоял лицом под душем. Чувство некой разбитости тяготило мою душу. После кружки кофе стало намного лучше. — Не выспался? — поинтересовалась мама, на что я отрицательно покачал головой, а затем спросил: — А где Женя? — На курсах. Вернется ближе к вечеру. И папа к тому времени подъедет. Просыпайся давай, — она потерла мне щеки круговыми движениями, будто это должно было мне помочь.       В магазине руки я набил за секунду. Новые кисти, бумага, акварель, новая гуашь и масло. — Твой мольберт старый. И весь перепачкан… Может быть, ты хочешь… — Ну… Нет, спасибо. Этого достаточно. — Ты уверен? Может, новый с металлическими ножками и съемным… Эээ… Как его… — Планшет. — Да, точно. И те ноги шаткие. На трех ногах лучше… Эти… — Треноги. — Да-да, точно. — Да я обойдусь. Это дорого очень. — Женька вон… На футбол записался. Спортсмен. Помимо зала теперь мяч гонять будет, — она внимательно рассматривает кисти, пытаясь понять отличия одной кисти от другой. — Здорово! — Да! Ну так что? Берем этот… Да Господи… — мама уже заказывает глаза в приступе раздражения от своей зависимости и непонимания. — Мольберт, — я начинаю хихикать. — Надо ещё карандаши купить. И клячку, — чувствую себя неловко. Не хочется, чтобы она так много тратила на меня денег. — Это все понятно, но мольберт… — Не нужно, пойдем, — тяну её за собой к кассе.       Поскольку мы были в ТЦ, то проходили мимо и других магазинов. Мама остановилась возле одной из витрин. Там было красивое облегающее синее платье до колен с длинными рукавами и широким вырезом ворота. — Красивое, — вздохнула она. — Да, померь его. — Нет, лучше мы пойдем. — Почему нет? — Денег нет. Идем. — Но ты говорила про мольберт. Значит есть! Потрать деньги и на себя. Ты должна поддерживать свою красоту, — я смотрел на неё в упор. — Поддерживать? Её нужно сперва приобрести. — Неправда! Ты очень красивая!       Она улыбнулась и обняла меня: — Спасибо. Я примерю платье, — только она меня обрадовала, как тут же быстро добавила: — в другой раз.       Я раздраженно вздохнул. — Не раздражайся. Тебе ещё постричься надо. А то косы уже заплетать можно, — мама рассмеялась и потрепала меня по волосам.

***

      Я сидел в комнате и перебирал кисти. — Ого, тебе так идет! — воскликнул Женя, указывая на мои волосы. — Хорошо, что не все отстригли, а так оставили. И зачесать, и растрепать можно. Удобно. — Спасибо. — Спускайся, пойдем в зал. Фильм посмотрим все вместе, — он стоял спиной ко мне и переодевался. –Ладно. Сейчас, — я быстро связал резинкой все кисточки и последовал за братом.       Вскоре я с Женей сражался подушками на разложенном диване на первом этаже в зале. — Я тебя победю! — восклицал он. — Чего-чего? — я заливисто засмеялся. — Побежду… Да короче тебе хана! — подушка прилетела мне в лоб, и я упал с дивана. — Ой! Прости! Ты цел? — Женя подскочил к краю и потянул ко мне руки.       Пару секунд я лежал на полу, но после вскочил, схватил за руку человека-кирпича и потянул на себя. И только когда тело рухнуло на меня понял, что сделал это напрасно: он был просто тяжеленный. — Ох, черт, слезь с меня, я сейчас задохнусь… — Ты сам виноват, — Женя не торопился вставать. — Пожалуйста, — прохрипел я. — Что происходит? Вы можете успокоиться? Как питекантропы, — мама покачала головой, упершись кулаками в бока. — А ну быстро вернули подушки на место и подняли плед с пола. Женя, подтяни трусы, а то как маленький! Ник, ты-то куда?       Раскомандовалась, как настоящая хозяйка в доме. Стало даже приятно. — Что случилось? — папа зашел в комнату и спокойно улегся на диван, но потом неожиданно кинул подушку в меня. А я от неожиданности, как матрешка, повалился на Женьку, который сидел позади меня. — Арти! А ты-то что творишь?! Только что попросила успокоиться! Правильно психологи говорят, что мужчины взрослеют после сорока трех.       Папа посмотрел на меня и тихонько захохотал: — Понял? Мы ещё малые. Нам ещё можно, — потом перевел взгляд на Женю. — Слышь, что говорю? — и кидает в него подушку. — Пап, пойдем завтра утром в зал? — но он поймал её. — Да, пойдем. Сегодня у нас ужасы? — Именно! — сказала мама, включая большой экран.       На протяжении всего фильма какой-то мужлан в маске бегал за подростками и пытался их расчленить. Я смотрел на всех и вся, но только не фильм. Он казался мне мерзким и отчасти напоминал мою прошлую жизнь. Поэтому у меня не было никакого желания пялиться в телевизор. В какой-то момент герой маньяк резко и неожиданно для меня заверещал, отчего я невольно подскочил на месте и провалился за спинку дивана. Сказать, что на меня смотрели ошарашено — ничего не сказать. — Ой… Я просто… Не ожидал. — Оно и видно, — протянул мне руку Женя. — Все-таки ты странный. — Я? Нет! — когда я все же вернулся на диван, то скрестил руки на груди.       Женя сгреб меня в охапку и плюхнулся на подушки.       Поскольку фильм я не смотрел, то начал потихоньку засыпать от скуки. В копилку поместился мой первый самый нелюбимый фильм.