Слепой художник

      Всю дорогу мама пела песни, как мне кажется только для того, чтобы не было тягостного молчания. Я сдавливал шею резинового жирафа, из-за чего он редко, но пищал. — Ники, твоя комната готова! Мебель уже привезли. Я повесила синие полосатые шторы. Надеюсь, тебе понравится, — вдруг обернулась она. — Спасибо, — я тихо поблагодарил её, неотрывая взгляд от пищалки.       Дома Женя сразу же потащил меня в мою новую комнату: — Смотри! Я уже разложил все по полкам.       Новый мольберт (планшет на треноге) стоял в углу. Его освещала лампа на гнущейся основе. Синие полосатые плотные шторы тяжело свисали с карниза. Возле белой стены с нарисованным мною деревом стоял письменный стол и комод из темного дерева. Противоположная стена была тоже белой. Шкаф из темного дерева опирался на неё. Рядом, в углу под окном, которое было на голубой стене, стояла широченная кровать, заваленная подушками. Спинка была из черного резного металла, рядом — прикроватная тумба. Стена с дверью тоже голубая.       Джек лежал возле постели. — Красиво, спасибо, — видимо, я сказал это чересчур спокойно, так как Женя сразу стал докапываться. — По-моему тебе не нравится…       Но его перебила мама: — Успокойся, Жень, он просто ещё под транквилизаторами. — Транк чего? — переспросил он. Впрочем, я тоже ничего не понял. — Успокоительные, снотворные препараты. Вот и все. Просто нужно подождать.       Я незамедлительно направился к кровати и плюхнулся лицом в подушки. Дикая усталость практически парализовала. Ватные ноги двигались с трудом. Теперь Джек вылизывал мне щиколотки. Кажется, было щекотно, но я не пошевелился.

***

      Я лежал в теплой ванной. Пена не давала увидеть дно. Я находился в воде уже около получаса и смотрел на стоящего на краю, возвышающегося надо мной (в силу того, что я был погружен в воду по шею), резинового жирафа. Он небольшой. Сантиметров пятнадцать. В конце концов я взял его в руки и снова начал нажимать на него. Думаю, это успокаивало меня, пока Женю это раздражало. Да и на всплывающие воспоминания я стал реагировать спокойно. Может, осознал их прошлость, может, из-за тех лекарств. — Ой, опять этот писк? — Женя, зайдя в ванную, поморщился. — Что ты тут делаешь? — я погрузил жирафа в воду и посмотрел на парня. — Я пришел проверить: не утопился ли ты. Ты уже около часа сидишь в ванной. Вылезай, пойдем чай пить. И ещё, вообще-то, я отлить пришел.       Отвернувшись от него, я достал жирафа из воды и поставил на край. — Тебе помочь? — Нет, не нужно, — пены было невероятно много.       Я стал намыливаться. Когда я смыл гель, то обратил внимание на свои изуродованные руки. Они все были в длинных шрамах.       Женя заметил это: — Даже не думай это повторять. Все мое постельное белье было в твоей крови — ты залил ею все.       Я опустил руки, пряча их за спину. Надеюсь, это все быстро исчезнет.       Женя кинул мне полотенце.       Я быстро оделся и спустился с ним на кухню.       Я не чувствовал вкуса чая. Я вообще не понимал, пью ли я его. Но моя чашка быстро опустела, как только все успели сесть за стол. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался папа.       Я пожал плечами: — Не знаю. Странно. — В смысле странно? — Не знаю. Никак себя не чувствую, — я встал и подошел к раковине, чтобы сполоснуть кружку. — Спокойной ночи. — Но ещё ведь только половина восьмого, — заметила мама. — Да? А я уже устал, — и собирался уже уйти, как она одёрнула меня, протягивая какие-то таблетки: — На. — Что это? — Успокоительные. Тебе будет лучше, если ты будешь их принимать.       Я с сомнением взял одну и запил водой.       Медленно поднявшись по лестнице, я направился в ванную, чтобы умыться и забрать жирафа. Почему-то мне захотелось поставить его на тумбу возле кровати.       Я так и сделал. Сам лег на мягкую кровать, не укрываясь. Вокруг лежало много подушек. Джек долго вертелся у края.       Постучав по постели, я позвал его к себе. Пес тут же запрыгнул и лег рядом. Я обнял его и просто лежал. Не знаю, сколько времени прошло, но за окном было очень темно.       Через некоторое время я встал и пошел в комнату Жени. Джек остался лежать в моей кровати.       На часах было четыре. По-моему, я разучился ориентироваться во времени.       Заползя под одеяло к Женьке, я все-таки заснул.