Слепой художник

      Открываю глаза из-за яркого света, который настойчиво будит меня. Нет сил отвернуться. — Проснулся, нервный? Как самочувствие? — бодрый Женя лежит рядом и чешет Джека, положившего голову на край кровати.       Пытаюсь сделать несколько телодвижений, чтобы все-таки отвернуться от окна, но у меня не получается этого сделать.       Женя встает и задвигает массивные синие шторы: — Так лучше?       Тело напоминает неподъемный чугун. Даже говорить сил нет. Только мычу.       Парень убирает черную прядь волос, упавшую мне на лоб: — Ну ты чего расклеился?       Ох, даже не знаю, чувак, даже не знаю… Наверное, это все из-за вчерашнего дерьма, которым меня накачали, не? Но вместо этого я просто изо всех сил выдавливаю из себя: — Воды… — Понял, сейчас принесу, — он испаряется в дверях комнаты на минуту. За эту минуту я все ещё пытаюсь повернуться набок, но, разумеется, безуспешно.       Женя возвращается и поднимает меня за плечи, облокачивая на себя. Он берет меня за подбородок и вливает мне в рот по капле воду: — Вот так, молодец.       Воды было немного, и я выпил весь стакан. Потом Женя положил меня обратно в постель спиной к окну, а сам вышел из комнаты. Мое уединение было недолгим. Он снова вернулся, но только теперь у него в руках был ноутбук. Он плюхнулся рядом со мной. На экране творилось кровавое месиво. Он стрелял в каких-то монстров.       Тем временем, я уже смог поднять голову и взять подушку. Потом понял, что резинового жирафа больше нет в моей руке. Посмотрел на тумбу. Он там. Стоит. Снова возвышается надо мной. Потом я уснул под душераздирающие вопли из Жениной компьютерной игры.       Когда я вновь проснулся, то был немного бодрее. И Жени уже рядом не было. Голова немного побаливала. Все же я встал и пошел в ванную. Надежда, что прохладный душ хоть немного поможет мне, оправдалась. Голова не болела и мне стало проще двигаться. Чувство окаменелости прошло.       На кухне я решил сварить кофе. Знаю, что мне его нельзя, но любовь к кофе сильнее меня.       Насыпав в турку немного молотого кофе, я залил всё водой и поставил на плиту. Взвалив свое бренное тело на стул, я стал калякать в блокноте.       Тем временем объявился и Женя. Оказывается, он выгуливал Джека. Даже не просто выгуливал, а устроил целую пробежку. — Фух, на меня тоже кофе сделай, — запыхавшись, сказал он и направился на второй этаж.       Я повернул голову, чтобы взглянуть на миску. Они оказались полны до краев.       Я разлил кофе по чашкам, предварительно остудив их для образования пенки, и поставил на стол.       Женя спустился минут через десять. — Ммм… Какой аромат, — сперва он с улыбкой наслаждался кофе, но когда он перевел взгляд на меня, то улыбка сошла с лица. — Ты выглядишь ужасно. Ещё и похудел. Теперь смотреть жутко. И синяки под глазами трупешнические. — Что это за слово такое, «трупешнические»? — Не придирайся, ты меня и так понял. — Женя… — я нервно вожу пальцами по краю кружки. — Что? — А вдруг я… — Что ты? — Ну, просто, кажется, что я… — Да что, Господи? — он посмотрел на меня с нетерпением. — Да нет, ничего.       Женя ударил ладонями по столу и закатил глаза, демонстрируя раздражение: — Блять, раз начал — говори! — Нет, уже не хочу. — Я тебя сейчас грохну! — Ну типа… Вдруг у меня в голове проблемы? — Ну сходим ещё раз к мозгоправу. — Что-то не горю желанием. Забудь. Забудь, что я сказал.       Женя подозрительно посмотрел на меня.       Дверь хлопнула, разрезая чувство дискомфорта. — Привет, мальчики. — Мам? Ты чего так рано? — Да на работе делать нечего. Все, что было запланировано, сделала. Решила поехать домой, вас проверить. По дороге в магазин заехала. Как себя чувствуешь, Ники? — она стояла у стола, разбирая пакеты. — Научишь меня готовить? — выпалил я. — Неожиданно и приятно. Но ладно, хорошо, — мама повернулась и улыбнулась мне. — Так как ты себя чувствуешь? — Нормально, — все ещё не отрываясь от созерцания чашки, произнёс я. — Ты кофе пьешь? Тебе нельзя! Забыл? — Знаю, но он очень вкусный. Да и нормально я себя чувствую! С чего бы мне нельзя его пить? — Не будь упертым, — она заварила чай и поставила кружку передо мной, а мой кофе забрала себе.       Я только рот открыл. Это нечестно! — Сегодня будем печь печеньки. — С медом? — Женя воодушевился. — С шоколадом? — тут уж подскочил и я, перебивая его. — Сделаем и с медом, и с шоколадом, но тогда завтра вечером. А то меда нет, — она улыбалась. Только сейчас я разглядел под ее глазами мешки. Усталость и невозможность спать спокойно выматывали её. — А ещё я хотела предложить съездить в зоопарк. Я очень хочу! — маленькие искорки заиграли в её глазах как у маленького ребенка. — Уже пять часов. Он скоро закроется, — заметил Женя, глядя на настенные часы. — Может завтра утром? — поинтересовался я. — Да, давайте завтра. И у папы завтра выходной. И ты, Ники, мир увидишь. Ты же вообще ещё ничего не знаешь. Как маленький ребёнок, — она начала трепать мне волосы.       Пока мы пили чай и кофе, мама заплетала мне много маленьких косичек. — Все. Отращиваю и дреды буду делать, — сказал я равнодушно. — А тебе бы пошло… Наверное, — засмеялся Женька.       Вечером Женя с большим трудом вытащил меня в парк погулять с Джеком. Пес гонялся как угорелый. Я, тем временем, вечно озирался по сторонам. Беспокойство и невозможность сидеть на месте заставляли меня вскакивать с лавки и садиться обратно. Людей было много. Детей — ещё больше. Они бегали за Джеком и кидали ему палку. Солнце заботливо гладило кожу, особенно долго задерживаясь на щеках. От вчерашнего небесного бунта не осталось ни следа. Деревья стояли ровно, пытаясь быть похожими на фонарные столбы. Благодаря вечеру, жары уже не было. — А тебя солнце поцеловало, –Женя смотрел на меня и улыбался. — Что? Что это значит? — Так мама раньше говорила про веснушки. Я, когда был маленький, спросил у неё: «Почему у той девочки странные тычинки на щеках и носу?» Она ответила: «Это её солнце поцеловало и веснушки подарило». У той девочки их было много, а у тебя чуть-чуть. Дома в зеркало посмотришь.       Я заулыбался. Стало очень интересно. Что это за такие солнечные поцелуи?       Джек уже еле плелся– так устал. Дети все ещё приставали к нему, но тот уже не обращал на них внимания. Подойдя к нам, он положил голову ко мне на колени, будто прося: «Давай уже уйдем отсюда, я нагулялся».       Мы послушались его и пошли домой. Дома в ванной, пока умывался, я разглядывал веснушки. И правда выглядит забавно. — А тебя солнце поцеловало! — мама посмотрела на меня и улыбнулась. — Знаю, Женя уже сказал. Забавно выглядит. А почему так? — Кожный пигмент распространился неравномерно. Вот и все. Там, где пигмента больше, более темная кожа. У кого-то даже на плечах веснушки бывают, — она провела ладонями по моим плечам. — Всё это так здорово. — Иди спать, — она поцеловала меня в лоб. — Спокойной ночи, мама.       Завалившись в постель и укатавшись одеялом, я взглянул в последний раз на резиновую игрушку и стал быстро проваливаться в сон. Джек тем временем пытался расположиться у меня на ногах, долго находя удобную позу. Он долго топтался, но все-таки улегся.