Слепой художник

      К утру голова опустела. Я просто смотрел в потолок. Стало светлеть, но небо было пасмурным. Так что солнца можно было и не ждать. Я попытался подняться, но одеяло почему-то прилипло к рукам. Опустив взгляд, я ужаснулся. Все было в крови. Из-за неё ко мне прилипли простыня и пододеяльник. Я стал отрывать от ещё свежих ран ткань, шипя и морщась. Кажется, дома никого не было. Стояла гробовая тишина. Это не могло не радовать в моей ситуации. Сняв постельное белье, я понес его в ванную и стал застирывать мылом. Кровь была не совсем засохшей, но отходила с трудом. На стирку я потратил больше часа. Мне оставалось только молиться, чтобы никто не вернулся домой в скором времени.       Развесив постельное белье на улице во дворе (подумал, что оно так быстрее высохнет), я занялся руками. Они были разодраны до такой степени, что кожа в некоторых местах сильно отставала от мяса и висела. Может, её оторвать? Или не надо? Отмыв руки от крови, я стал искать зеленку. Найдя её, я понял, что ватными палочками не отделаться. Что за демон в меня вселился ночью? Нашел вату. Над раковиной стал заливать руки зеленой жидкостью и размазывать ватными пучками. Ужасное жжение заставляло руки неминуемо дрожать. Осталось дело за малым: убрать тут все и надеть кофту с длинными рукавами. Выполнено. Галочка поставлена.       Руки ужасно болели, приходилось их всегда держать навесу, так как любые прикосновения доставляли сильнейший дискомфорт. В окно увидел возвращающегося Женю и выругался вслух: — Блять…       Я побежал наверх искать чистое постельное белье, начал перестеливать кровать. Я даже успел принять ещё пару таблеток. — Привет, постельное сменил?       Я кивнул в ответ. — Ясно. Все хорошо? — парень стоял в дверях.       Я снова кивнул. — А чего это ты в свитшоте? — Прохладно, — я непринуждённо пожал плечами.       И он ушел в свою комнату. Я с облегчением вздохнул. Посмотрев на время, понял, что скоро вернется мама.       В этот момент она будто услышала мои слова. Только она была не одна. С папой. С первого этажа она крикнула: — Собираетесь, поедем в магазин.       Я выпил ещё две таблетки и спустился вниз. Кажется, я чувствовал себя невероятно бодрым. Правда. — Ты с чего вдруг в кофте? — поинтересовалась мама. — Прохладно, — уже без малейших раздумий ответил я.       Женя тоже вскоре спустился. Мы завязали шнурки на кроссовках и вышли из дома. Джек остался лежать на ковре в гостиной. Мягкой собаке нужен мягкий пол.       Мы сели в машину. Ехать до супермаркета минут десять.       Женя взялся за тележку. Мы набирали и по списку, и не соблюдая его. Казалось, через края полезет скоро. Вывалится все, и будем собирать с пола. — Что-то мы много набрали… — призадумалась мама вслух. — Давайте-ка на кассу уже, пока не пришлось брать вторую тележку.       При выходе из магазина у каждого было по два пакета. — И куда мы это все затолкаем дома? У нас только один холодильник, — приметил папа. — В желудок, — на что, как отрезав, сказала мама.       Пока покупки запихивали всеми четырьмя конечностями в машину, я стоял рядом. И стал осознавать, что мне трудно дышать. Голова начала дико кружиться. А в глазах начало темнеть. Стоило мне сделать малейшее движение, как все померкло.

***

      Тряска помогла мне все-таки открыть глаза. Я лежал в машине головой на коленях Жени. Сведя брови и беспорядочно потирая лицо, я промычал, даже сам не понимая что именно. — Очнулся, — оповестил всех Женя. — Ну слава богу. Я думала все. Сердце… Ну мы все же съездим в больницу, — мама повернулась и посмотрела на меня.       Я тут же вскочил и пожалел об этом. Голова от резких движений пошла кругом: — Не надо в больницу! Я в порядке. — Ты упал в обморок на асфальт. Головой, наверное, ударился? — Нет, я в полном порядке. Правда! Поехали домой, — хотя сам я ощущал боль в затылке. — Ты уверен? — поинтересовался папа. — Да, уверен! — Артур! Зачем потакаешь? — Я не потакаю! Это ты кипиш наводишь постоянно. — Я не навожу! — Мне тут что ли мерещится всякое? То кто-то себя ведет странно, то чуть что у кого болит — сразу в больницу! — Я это делаю не от безделья! Он умер исключительно от нашей халатности! Если бы мы не предприняли меры раньше, то у нас был бы шанс спасти его! — мама уже просто кричала на всю машину.       Никто не проронил больше ни слова. Она же про младшего брата Жени, да?       Когда мы приехали домой, я сразу же поднялся к себе в комнату. Голова сильно кружилась, а веки смыкались. Упав спиной на кровать, я почувствовал адскую боль в затылке.       По пути в свою комнату, Женя заглянул ко мне: — Лучше не спускайся вниз.       Хотел спросить «почему», а потом услышал вопли. Родители сильно ругались. Они так громко кричали… Вскоре послышался звук бьющейся посуды, а потом наступила тишина. Я увидел маму, входящую в ванную, и папу, идущего в спальню.       В животе заурчало. Я весь день ничего не ел. Совсем забыл про еду. Выпив таблетки, я осторожно встал и направился на кухню. Джека нигде не было. Наверное, он во дворе. На полу были осколки. Осторожно обойдя их, я достал веник и лопатку, аккуратно начав их собирать. Честно говоря, я чувствовал свою виновность в этом вандализме. Если бы я не упал в обморок, то они бы не стали ругаться. И уж тем более бить посуду.       Опять я во всё виноват.       Потом пришла мама: — Ой! Ник, дай сюда. Я все сама уберу. — Нет. Я все уберу. Налить тебе чай или кофе?       Судя по голосу, она улыбалась: — Ты у меня такой заботливый, — произнесла она и села на стул.       Собрав осколки, я выбросил их в ведро. — Так что? Что-нибудь хочешь? — Нет, спасибо.       Я открыл холодильник и достал оттуда запеченное куриное филе и макароны.       Положив их немного в тарелку, я поставил её в микроволновку.       Мама впустила тем временем Джека в дом и спросила: — Это ты повесил постельное белье на улице?       Упс… Забыл. — Да, — ответил я, уже уплетая горячую еду за обе щёки. — Но… Эм… Зачем? Ты его постирал? — Да. — Что-то случилось? Ты его чем-то… Испачкал?       Я перебирал варианты того, о чём именно она могла подумать. — Мам, я не дрочил. Если ты об этом. — Ну… Ладно… Но… Эм… Тогда зачем ты его постирал? Я меняла его вчера.       Бля. Лучше бы сказал, что дрочил. Да. Так я и сделаю: — Ладно, я… Все-таки испачкал его спермой, — кажется, я вложил слишком много энтузиазма в эти слова. — Но… Тогда почему ты сперва сказал, что не делал этого? — её прищур говорил о том, что я отвратный актер. — Постеснялся. — Но ты не стесняешься. Ты говоришь об этом совершенно спокойно, — она подняла одну бровь. — Просто захотел постирать — все, — я постарался максимально передать моё нежелание обсуждать дольше моё несчастное постельное белье. — Я не понимаю… Что происходит? Я же… Я же просто хочу помочь. Почему вы все отталкиваете мою помощь? — кажется, она собиралась заплакать.       Я быстро налил маме ромашковый чай: — Держи для успокоения души, — я попытался сказать так, чтобы выделить рифму и поцеловал её в щеку.       Она легонько улыбнулась: — Я просто волнуюсь. Переживаю. Хочу заботиться. А вы… — Мамуля, ты слишком много на себя берешь. Все в порядке, — я крепко обнял её. — Ну не знаю… Может, у тебя какие-то навязчивые мысли? Ну ты же зачем-то его постирал… — Да господи, что ты пристала к этим бедным тряпкам. Ну постирал и постирал. Бог с ними. — Ну… Ну я не знаю… — мама встала и, бубня себе что-то под нос, ушла.       Я, не торопясь, перемыл всю посуду, которая стояла в раковине. Потом протер полотенцем и расставил по местам. Уже хотел уходить, как заметил пакеты из магазинов. Они стояли в углу — их никто так и не разобрал. А ведь все может испортиться.       Я стал раскладывать продукты в холодильник, навесные ящики и полки. Потом решил поесть, но не был голоден. Посмотрел на чистые тарелки и вспомнил, что только что ел. Странно. Ну да ладно.       Я все-таки пошел в комнату. Не помню: выпил ли я таблетки? Выпью ещё на всякий случай — лишним не будет. Нашел только одну пачку. Я не мог переложить никуда другую. Выпив одну таблетку, я стал искать дальше. — Не это ищешь?       Я обернулся. В дверях стоял Женя, держа упаковку в руках. — Ты что, рылся в моих вещах? — я испытывал раздражение и злость. — Когда ты попросил у меня неожиданно ноутбук, мне показалось это странным. Потом твои жуткие синяки под глазами, тебя будто били… Потом я понял, что ты не спишь. Прошлой ночью ты все время что-то непонятное бубнил. Мне даже заходить к тебе страшно было. Ты будто Сатану вызывал. А до этого мне звонил Тёмка и сказал, что встретил тебя. И что ты ведешь себя странно. Это чистой воды правда. Ты рассеянный, бубнишь что-то невнятное себе под нос, не можешь стоять на месте спокойно. Тебя трясти начинает… — Ты бред несешь! — Ты просто не видишь себя со стороны. Давно в зеркало смотрел?       Я молчу. — Короче говоря, я залез в историю браузера и посмотрел, что ты там гуглил. Как долго не спать? Какие вещества способствуют бодрости? Препараты для поддержания бодрости? Сколько ты уже не спишь, Ник? И сколько ещё планировал держаться? Пока не умрешь? Даже не знаю, отчего бы ты умер быстрее: от сильного переутомления или от отравления этими дурацкими таблетками. Неужели ты не понимаешь, что убиваешь себя?! Ты не сможешь долго не спать. Ты умрешь! — он пытался не кричать, чтобы родители не услышали, но он еле сдерживался. — Я бы что-нибудь придумал! — Что? Метод суицида? Хорошая идея.       Я молчу. — Все вокруг выворачиваются наизнанку, чтобы помочь тебе. А ты игнорируешь эту помощь. Ты сам не справишься. «Так и останешься босым». Мама трясется над тобой, как только может. Она боится потерять тебя. Не будь идиотом. Прекрати это, — он потряс коробкой таблеток у меня перед лицом. — Я обещаю, что ничего не скажу ей, если ты бросишь эту дурацкую затею.       Я медленно закивал.       Женя развернулся, бросив на меня последний строгий взгляд, и пошел к выходу. Я хотел уже расслабиться, как тот метнулся к кровати и стал вытряхивать подушки. Видимо, он надеялся найти там что-то ещё, но я был спокоен, потому что там ничего не было.       В этот момент в комнату зашла мама: — Что у вас тут происходит? — она удивленно посмотрела на нас.       Женя выпрямился, потом нагнулся к моему уху: — Я надеюсь, мы договорились.       После этого он ушел. Я стал поправлять подушки. Когда все разошлись по комнатам, я незамедлительно открыл ящик и высыпал все таблетки в ладонь. Если я выпью все таблетки, то смогу не спать вечно! Я проглотил их все. Я сделал это! Я смогу не спать. Отец больше не придет ко мне. Я больше не увижу его! Он не тронет меня!       Жирафы — это безобидные большие травоядные животные. Они добрые. Они никого не обижают.       Я вертел резинового жирафа в руках.       Это чудовище больше не будет играть со мной в эти мерзкие игры.       Я уверен: теперь все будет хорошо. Только живот болит.       Я лег, обняв подушку. Джек пришел и начал ходить кругами. Он скулил, не переставая вылизывал мне руки.       Сердце что-то заболело. Больно. Но это пройдет. Я уверен. Все будет хорошо. Боль становился сильнее. Едва сносной.       Я жмурюсь. Становится трудно дышать. Слишком долго. Наверное, так и должно быть. Это должно пройти. Потом все будет хорошо. Я уверен. Что-то мешает мне дышать и льется изо рта.       Пес начал лаять. Сперва лай был безумно громкий, потом он становился все тише и глуше. Я попытался открыть глаза, но тьма продолжала окружать меня. Только голос в ушах: — Я предупреждал тебя, что однажды ты заснешь и больше никогда не проснешься!       Но боли больше не было…