Глава 29
4 февраля 2019 г., 12:00
Утром приехала бабушка. Сказать, что эта женщина поистине странная… Ничего не сказать. А так, к слову, ей почти восемьдесят.
— Ну что, внучки? Как ваши дела? Ники, мне Ангелинушка рассказала, что с тобой случилось. Как ты себя чувствуешь? — в этот момент она даже ещё не увидела меня. Она просто стояла и разбирала сумку у стола. Но когда повернулась… –ААА! О, господе, матерь божья. Какой худой, — и как начнет креститься. — Садись, бабушка позаботится о тебе. Я привезла тебе пирожки, — она вцепилась в мое плечо и буквально поволочила к столу.
Усадив меня на стул, она поставила передо мной три тарелки с горой пирогов разных по размеру и по вкусу.
— С мясом, с капустой, с картошкой и грибами, просто с картошкой, с рисом и зеленью… — начала перечислять она.
Пока она перечисляла, я уже ел второй пирожок. Родители, выпучив глаза, смотрели на меня.
Женя сперва удивился, но потом тут же опомнился:
— Ого! Нифига себе ты жрешь… А, точно. Бабуль, не старайся. Пироги только зря переводишь. Он не толстеет вообще. Дай бог, чтобы хотя бы пару кило набрал, — он махнул рукой и сел рядом пробовать пироги.
— Это потому, что вы его не кормите нормально, — запричитала женщина. — Что за семейство? Что за родители? Взяли на себя огромную ответственность! — она замахала пальцем. — А свои функции не выполняют.
— Ну, мам, что ты такое говоришь? Да разве ж можно так?
— Не мамкай мне тут!
— Валентина Александровна, перестаньте, — стал защищать папа маму.
— Бабушка, но меня хорошо кормят! — промямлил я с полным ртом, держа в руках четвертый пирог.
— Ешь, не отвлекайся. И не болтай ерунды! Дистрофик сидит тут и уминает все.
— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил я, но сова с набитым ром и хрип в голосе прозвучали ужасающе.
— Прекрасно. Кушай-кушай, — она погладила меня по голове так, что я ощутил боль в шее через ошейник, к которому успел привыкнуть. Но теперь из-за него было трудно созерцать мир. Головой не покрутишь.
Я наелся до тошноты. Жадность погубит меня. Сейчас бы наедаться до булимии. Я побежал в ванную и склонился над белым другом.
— Слушай, не надо есть наперед, словно голодный век. Я понимаю, что те родители кормили не часто… Но тут ты можешь залезть в холодильник в любой момент, — зашла мама со мной в туалет.
— Я знаю.
— Давай я буду тебя контролировать. Нет, не буду отбирать тарелку, а буду класть в неё не очень много. 3– 4 раза в день, ладно? Потом ты привыкнешь. Часто с тобой это происходит?
Я отрицательно покачал головой.
— Хорошо. Умойся и пойдем.
Окатив себе лицо холодной водой и прополоскав рот, я поплелся за мамой на кухню.
— Все в порядке? — поинтересовался папа.
Мама посмотрела на меня. Я, прикусив губу, попытался дать маме знак, чтобы та ничего не говорила.
— Да… Да, все хорошо, — только после конца реплики она оторвала взгляд от меня и перевела на мужа.
Женя вопросительно посмотрел на меня, но я ничего не ответил. Бабушка уже собиралась домой. Перед уходом она даже в Джека пирог с мясом впихнула. Тот съел без раздумий.
— Ох, так долго к вам собиралась, а уже пора домой. Опять ведь не скоро приеду, — взмахнула она кистями рук перед собой, как воробей крыльями. — Женя, учись хорошо! Ники — поправляйся. Подорожники прикладывай. Ну или хотя бы лопух. А вы, горе-родители, кормите детей. Дрищи одни. Какие это мужчины будут без сил?
Женя согнул руку, демонстрируя перекаты огромных мышц, будто дыню под кожу засунули. «Без сил»…
В общем, мы попрощались с ней. Она зацеловала всех до полусмерти перед тем, как покинуть нас.
***
Весь вечер Женя рубился в стрелялки на своем компьютере. Я читал, периодически поглядывая в окно. Дневной свет стал быстро меркнуть. Окончание лета чувствовалось невообразимо сильно. В конце концов, моему терпению настал конец, и я вышел на задний двор, присев на ступеньку. — Как себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь? — вышла мама и села рядом. Дверь на задний двор была очень удобной: она выходила из кухни, и сама была стеклянной. — Хорошо. Нет, спасибо. — Чего сидишь тут? — Скучно и нечем заняться. — Ну уже скоро спать пойдем. Как твоя шея? — Нормально. Наверное. Не могу пошевелиться, чтобы проверить. — Ну ничего, через пару дней снять сможешь. Вот только синяки что-то не сходят… — она ласково провела рукой по моему плечу. — Но уже не так болит. Честно. — Да? Ну хорошо. А рука? Я пожал плечами. Что я должен ощущать в руке? Боли больше нет. А она в гипсе. — Пойдем, я помогу тебе в ванной.***
Пока я сидел и гипнотизировал резинового жирафа, мама натирала меня мочалкой. — Не больно? — Терпимо, — поморщился я, но приятная теплая вода сглаживала дискомфорт. — Я вот о чем подумала: а как ты писать теперь будешь в школе, пока у тебя гипс. — Я могу и левой рукой. — Серьезно? — удивилась она. — Ну да. Я этот… Как его? Амбидекстор. Вот. — Вот это здорово. И удобно. Погода однозначно портилась, поэтому мне пришлось закрыть окно и укутаться в одеяло. Я принял таблетки и улегся. Спать жутко хотелось, но мне так и не удалось погрузиться в мир сновидений.
