Слепой художник

      Пока я лежал на кровати, готовясь ко сну, мама зашла ко мне в комнату и села на кровать: — Ты сегодня какой-то задумчивый. Что-то произошло? — Не знаю. Наверное, это звучит странно, но… — я стеснялся спросить об этом. — Что я тебе говорила? Мы всегда поддержим тебя. В любой ситуации, — мама улыбнулась мне. — Может ли быть такое… Чтобы мальчику нравился мальчик? — Ну ты как маленький ребенок, — она засмеялась. — Конечно может. И девочке девочка может нравится. Если честно, то, когда я была совсем молодая, у меня была девушка. И мы творили всякие… — она замялась, подбирая слова, — взрослые вещи. — Занимались сексом? — напрямую спросил я. — Да, именно. Делали друг другу приятно, дарили подарки, заботились, провожали до дома. В общем, ничего необычного, как у мальчика с девочкой. А тебе нравится… — она уже начала этот вопрос, но я оборвал: — Нет! Я просто спросил. — Ну ладно. Но я надеюсь, что ты расскажешь мне о своей первой любви. И если тебе нужна будет помощь, даже если она будет касаться интима, я, разумеется, помогу тебе.       Только спроси. И хотелось бы, чтобы ты сказал мне, когда произойдет в твоей жизни важное событие. Чтобы я не волновалась, — я прекрасно понимал, о чем она говорит.       Мама, дав мне таблетки и стакан воды, поцеловала меня в лоб, пожелала спокойной ночи и закрыла за собой дверь.       В погоне за сном, я ворочался во все стороны, пока безумные звуки, напоминающие то существо из сна, царапающее дверь, снова не появились. Дверь была закрыта. Скрежет был невероятно громкий. Спокойно, это сон. Я знаю, что сплю. Медленно приближаясь к двери, тяну пальцы к ручке. Резким движением открываю дверь. Джек вбегает в комнату и плюхается на ковер возле кровати. Неужели это пес исцарапал дверь? Он провоцировал ужасные сны звуками? Ладно, это уже не было важным. Сердце колотилось, как бешенное. Да уж. Ну и напугал. Улегшись обратно в постель, я со спокойной душой смог заснуть.       На утро, после кормления Джека, я пил кофе. Решил написать сообщение Теме. То, что произошло, не давало мне покоя. «Привет».       Долго, пялясь в телефон, ожидая ответа. Его так и не последовало. Я просидел так где-то час. Потом пошел в комнату и решил изобразить на небольшом листе то самое небо.       В голове промелькнуло: «Нарисуешь для меня?» — Хорошо, — произнес я вслух и взялся за кисти и масло.       Я периодически поглядывал в телефон, надеясь увидеть ответное сообщение от него. Но увы. Когда я закончил писать небо, то решил сфотографировать и отослать ему. Собственно, так я и сделал.       Раздался звук оповещения: «Привет. Вау… Очень красиво» «Когда ты сможешь забрать?» «Забрать?» «Ну да» «Не думаю. Я готовлюсь к школе. Извини. Мне некогда». «Тогда я сам принесу» «Не нужно, оставь себе» «Но ты же все равно звал меня в гости» «Я правда очень занят»       Я ничего не ответил. Честно говоря, я чувствовал обиду. Почему он так себя ведет? Но я не собирался отступать. Взяв «картину», я позвал Джеки, надел кеды, и мы пошли в сторону его дома. Мне не важно, сколько придется прождать, чтобы он вышел. Я собирался застать его в врасплох.       Я просидел на лестнице у его подъезда около часа. Звук открывающийся металлической двери заставил меня обернуться. Это оказалось моей удачей. — Ник? Ты что тут делаешь? — Ты странный. Сперва творишь странные вещи, а потом прячешься. Зачем? — Я просто испугался, — друг потупил взгляд. — Испугался чего? Того, что я разобью тебе лицо гипсом? — помахивая сломанной рукой у него перед носом, шутливо произношу я. — Наверное… — За что? — За то, что сделал вчера. — Конкретнее, — пытаюсь вытянуть из него то самое. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Нет. Я глупый и непонятливый. Объясни.       Тема закатил глаза и хотел уже было повернуться к двери, как я загородил собой домофон. — Ты думаешь, я не смогу оттолкнуть тебя? — Ты не сделаешь этого, — сказал я, но был не уверен в этом.       Он схватил меня за плечо и попытался оттолкнуть, но я крепко вцепился в его предплечье. — Отпусти, — его серьезное выражение лица было настойчиво.       Но я был упертым: — Нет. Я не собираюсь уходить. Зачем иначе ты это сделал вчера?       Он молчит. — Ответь, — упираюсь. — Отпусти, я не хочу делать тебе больно. — Ты уже делаешь мне больно, но тебя это не волнует.       Он ослабил хватку. — Я имел в виду не эту боль. Сперва записываешься в друзья, а потом ни с того, ни с сего бросаешь меня! — я начинаю кричать. Кричать от обиды. — Меня всегда все бросают. Зачем тогда внушать доверие?! Зачем приручать, если потом уйдешь?! Меня бросили родные мне люди: родные сестра и брат. Об меня вытирали ноги кровные родители! Теперь и ты это делаешь! — я отпустил его и вырвался сам. Уперев сверток с рисунком в его грудь, и дождавшись, когда тот его возьмет, я развернулся и пошел прочь.       Как больно терять единственных друзей, которые казались тебе настоящими. Может, настоящими они только казались потому, что у меня их никогда не было? Физическая боль была менее мерзкой. Я шел и настойчиво чесал локоть. Снова. Джек постоянно бросался под ноги. Это стало раздражать, но я старался не обращать внимания. Практически до дома он смотрел на меня и скулил, но чья-то рука дернула меня за плечо и заставила развернуться.       Тёмка.       Он с силой прижал меня к своей груди. Потом он посмотрел на меня и стал вытирать мои слезинки большими пальцами. Я даже не заметил, когда они начали скатываться по щекам. — Прости меня. Я испугался, что напугал тебя. Боялся, что ты оттолкнешь меня. Но не заметил, как сам тебя оттолкнул. Я не хочу бросать тебя, — Тёмка смотрел мне прямо в глаза.       Но что-то заставило его отстраниться. Он опустил взгляд. Его белая футболка на животе стала багровой. Парень перевел взгляд на меня: — Так вот о чем говорил Женька… Пойдем! — он схватил меня за запястье и потащил за собой.       Кровь с плеча и предплечья стекала вниз к его руке. Мы стояли в лифте. Чесотка продолжала одолевать меня. — Прекрати! — он казался таким строгим, что это даже немного припугнуло меня. — Женя рассказал об этом? — поинтересовался я.       Тёма многозначительно кивнул. — А кому он ещё рассказал? — Думаю, только мне. Денису и Дане он мало что такого рассказывает. Считает, что они не в состоянии воспринимать подобные вещи адекватно. Они довольно грубые. И шутки у них грубоватые. Думаю, ты заметил. Но они с трепетом относятся к любви, — Тёмка заулыбался.       Киваю, опустив взгляд в пол. Я стал разглядывать его черные найковские кроссовки: — Классные. — Спасибо.       Мы поднялись на лифте. Пока он открывал дверь, я спросил: — А твоих родителей нет дома? — Я живу с мамой. Ну, как «живу»… Она редко бывает дома. Вся в командировках. Работа двадцать четыре на семь, как говорится. — А папа? — Он уже пять лет с любовницей тусит. Мудень. — Мне жаль, — мне стало неловко. — А мне — нет. Проходи, — он пропустил меня в квартиру первым.       Я разулся и прошел на кухню. Она была просторная, выполненная в пастельных тонах. Успеваю заметить впереди по коридору ещё три комнаты. — У вас уютно. — Да. Знаю. Спасибо. Но я никого не вожу в гости, чтобы не нарушать уют. — То есть я сейчас его нарушаю? — я вопросительно посмотрел на него. — Ты — нет. Ты как котик — только его приносишь, — он провел ладонью по моей спине. — Как ты познакомился с Женей? — Ну… — он налил чай. — Извини. У меня нет такого вкусного чая, как у тебя. Только пакетики, — Тёмка улыбнулся и поставил две кружки на стол. — Если хочешь — вот печенья и шоколад, — он подвинул тарелку ко мне. — Мы учились в одной школе. Он на класс старше. И так вышло, что он стал часто говорить мне «привет». И с этих приветов все началось. Мы стали тусить вместе. Он познакомил меня с Денисом, его бывшим одноклассником. А чуть позже к нам присоединился и Даня, его будущий однокурсник, — теперь он бинтовал мою руку. — Ясно. Можно спросить? — Когда так начинают вопрос, нужно ждать чего-то ужасного, поэтому я уже не хочу, чтобы ты спрашивал, — парень засмеялся. — У тебя был кто-то? Ну… Я имею в виду отношения. Типа… Любовные. — Ну да. — И много? — Не одни. Но надо мериться не количеством, а их длительностью. — А это были девочки или мальчики?       Тёма прыснул чаем: — Блять… Лучше б я тебе запретил спрашивать. Ну были и девочки, и мальчики. — И ты со всеми ними занимался сексом? — Слушай… Я не знаю, что тебя сподвигло на такие вопросы, но это меня напрягает. Ну да, был секс. — А с мальчиками… — Я был только с одним снизу. С остальными я доминировал, — он опередил меня, будто боясь услышать вопрос. — А тебе как больше понравилось? — Ну мне больше нравится быть сверху. Но каждому свое. Кто-то больше получает удовольствия будучи пассом. — Но это больно… — Сперва да. Потом ты получаешь исключительно удовольствие, если твой партнер внимателен к тебе. Ну и дело привычки. — Ясно. — Фух… Я уж боялся, что ты начнешь спрашивать ещё что-то подробней, — заулыбался Тёмка. — Я так понимаю, у тебя никого не было.       Я покачал головой: — А обязательно заниматься сексом в отношениях? — Ты боишься? — Вовсе нет, — я покраснел. — Не бойся. Это реально круто. Тебе понравится. Некоторые ищут даже партнёров просто чтобы перепихнуться разок. Но это чревато всякими заболеваниями. И вообще, вдруг маньяк или маньячка! Изнасилуют и прикончат. Бывает, даже бабы насилуют парней. Так что… — он провел пальцем по горлу и высунул язык. — Но я считаю, что особенно первый раз должен случиться по любви. Ну или человек должен сильно нравиться. Но это не значит, что только кого увидел и все, влюбился. Человек может постепенно влюбить в себя. Например, своей заботой. Ну и так далее. — Ясно. — Да не бойся, господи. Все трахаются и стонут как суки драные. Ну это, конечно, распространяется в основном на тех, кто снизу. Те, кто был подо мной, своими сладкими стонами так возбуждали меня… — Тёмка видно размечтался. — Говорят, их ощущения ярче. Я не почувствовал этого. Наверное, просто с партнером не повезло.       Мне оставалось только пожать плечами. — Слушай, у тебя есть велосипед? Или может скейтборд? — Нет. Да и кататься я не умею, — огорчённо сказал я. — Я научу тебя кататься на скейте. Если тебе понравится, то я отдам тебе свой. У меня их все равно два. Будем гонять вместе. Пойдем! — друг подскочил и потянул меня за руку.       Он взял доску, и мы вышли на улицу. — Для начала просто постарайся удерживать равновесие. Смотри, — он встал на доску и оттолкнулся один раз ногой об асфальт. — Теперь пробу       Я встал и оттолкнулся, балансируя махами рук. — Ну ты и птица, — засмеялся Тёмка.       Напоминаю о своей упертости. Я провел на скейте около двух часов. Уже даже Артем устал и звал меня пойти домой. Но я, почувствовав прогресс, вошел в азарт. — Ну все. Пойдем. Завтра трюки научу тебя делать. Уже темнеет.       Вернувшись в квартиру, я, споткнувшись о Джека, который лежал перед входной дверью на коврике, полетел на пол.       Самое странное было именно то, что гипс не выдержал удара о кафель и разлетелся вдребезги. — Блять! Больно, — выдавил я. — Ник? Ты в порядке? — Тёмка подскочил ко мне, помогая встать.       Я пошевелил рукой, которая была в гипсе. Она немного болела, но мне не составляло труда шевелить ею. — Кажется, она зажила. — Тебе стоит сходить к хирургу. — Блин, прости, я все уберу, — я посмотрел на побелевший пол. — Забей. Я приду и помою. Сперва тебя надо проводить до дома. — Я могу и сам. — Я настаиваю, — Тёмка посмотрел на меня. — Опять хочешь поцеловать меня?       Парень замялся и отвернулся. — Извини. Это была плохая шутка, — мне стало стыдно. — Все нормально. На самом деле она забавная, — Тёмка улыбнулся.       Джек плелся за нами — мы слышали его цоканье когтями по асфальту. Сами же мы были всю дорогу погружены в молчание. Уже заметно стемнело. — Рука болит? — пронзил тишину Тёмка. — Совсем немного. Ерунда. Я думаю, все в порядке. — Тебе нужно сходить к хирургу. — Может быть, — я пожал плечами. — Не может быть, а точно! — Не кричи, — я заулыбался. — Ой… — парень осекся.       Вскоре мы подошли к моему дому.       Тёма стоял и переминался с ноги на ногу.       Я приблизился к нему и спросил: — Тём, ты меня как друга видишь или как ту «драную муку»?       Он посмотрел на меня, скривив поддельную улыбку. — Я имел в виду «драными суками» тех, кто за секс продается. А те, кому важна любовь, а не секс по-другому называют. Просто тогда неправильно выразился. Прости. — Ну так что? — я настаивал на ответе. — Мне пора, пока, — он развернулся и ушел. — Ясно… — проронил я, входя в дом. — Ник? Что с рукой? Где гипс?! — встретила меня мама с криком из кухни.

***

      Засыпал я довольно долго, но, когда мне это удалось, я погрузился в странный сон. Эти знакомые нежные теплые руки прикасались ко мне. Это было приятно. Они трогали меня везде. Я не чувствовал стеснения. Разведя колени, я глубоко вдохнул и тихо застонал от легкого удовольствия. Но руки становились более настойчивыми. И приятные ощущения превращались в неприятные ощущения боли. Не хочу больше. Хватит.       Я попытался оттолкнуть эти руки и начал кричать, потому что боль становилась невыносимой. Поглаживания превратились в царапанья и щипания. Прикосновения к моему органу стали тоже болезненными. Я пытался свести ноги.       Когда я подскочил, вокруг меня была все та же спальня. Больше ничего. Всего лишь сон. Моя футболка была задрана, а трусы спущены. Мой живот был перепачкан спермой. Черт. Какой стыд.       Я встал и пошел в ванную отмывать себя. О, ужас. Как такое вообще могло присниться. Ещё не хватало потрахаться во сне.       Я стоял в душе, подставляя себя теплой воде, смывая то, что послужило моим пробуждением. — Что, гормоны шалят? — Женя зашел неожиданно, из-за чего я немного испугался. — Да не боись. Я не такой страшный. У тебя просто недотрах — и все. Такое бывает. Хочется ведь, да? У меня тоже такое было. — Нет. Не хочется! — я свел брови домиков в знак недовольства. — Знаю, что хочется. Просто боишься, потому что никогда не было… Ну, в смысле, не было удовлетворительного секса, — он намекал на мое детство. Это точно. Мерзость. — Тебе просто надо перебороть страх. Ладно, я убедился, что ты в порядке. Пойду спать. Спокойной ночи, — он подал мне полотенце и вышел из ванной комнаты.       Да уж. Насчет страха… Меня, по правде, это волнует.