Слепой художник

      На следующее утро не было никакого желания вставать с постели. Кофе шел с трудом, как, собственно, и любое движение. Отсутствие калокагатии.       Забив на рубашку, я надел черный свитшот, потому что все равно мало кто носит форму.       Тёма традиционно встретил меня: — Я же говорил: скоро твой азарт исчезнет. У тебя ужасные мешки под глазами. Так плохо спишь?       Я молча кивнул, рассматривая столь интересный асфальт под флотскими конверсами. Мама стала серьезно беспокоиться обо мне и настояла на очередном походе к психиатру. — Что вечером будешь делать? — Готовиться к экзаменам, потом к психиатру. — Ох… — Тёмка вздохнул.       Остаток пути мы прошли в незыблемой тишине.       Вдалеке показались ребята.       Они шутили на какую-то тему. — О чем толкуете? — Тёмка подскочил к ним первый. — Да тут Слава про психопатов трет. Типо, жизни недостойны. Все дела…       Улыбка сошла с Теминого лица.       Я хотел провалиться сквозь землю. Как все классно складывается второй день подряд. — То есть? — спросил Тёмка. — Вы что, Боги, чтобы рассуждать кто достоин, а кто — нет? — он повысил голос. — Да тихо ты, чего орешь? — замахал со смехом руками Дима. Его это явно забавляло. — Конечно мы Зевсы! Молнией всех психов истребим!       Всеобщий смех исказил ужасом мое лицо. — Ну тогда прошу, Зевсы, блять! — Тёмка толкнул меня в центр круга. Его лицо было багровым и налитым злостью. — У него параноидальный психоз! Ну что? Где молнии ваши?! Как свечки? Потухли?!       Смех и улыбки испарились. Больше никакого звона в ушах.       Такого стыда я ещё не чувствовал. Зачем? Зачем он это сделал?       Я поднял взгляд.       Выражение лица Славы не выражало ничего. Пустота. Он смотрел на меня все это время. Другие ошарашено переглядывались. — Мне пора на урок, — единственное, что я смог выдавить из себя. Растолкав Андрея и Сережу, я пошел в школу.       Их молчание забрасывало меня камнями, как дворовую облезшую псину.       Тема подбежал ко мне: — Ник, пожалуйста, прости меня! Не знаю, что на меня нашло… — Теперь это уже неважно. Они возненавидят меня. Особенно Слава. Он ненавидит таких, как я. Ладно ещё так… Только бы он ничего не сделал… — Да брось! Все будет хорошо, — кажется, он утешал себя, а не меня. — Все образумится. Вот я идиот! Да они не станут…       Зайдя в класс и оставив за спиной Артема, я погрузился в мысли. Они были настолько тяжелыми, что придавили меня к стулу, не давая возможности спокойно дышать. Концентрация на уроках разрушалась с каждой секундой все сильнее и сильнее. Андрей сидел молча, неотрывно смотря в телефон.       Когда прозвенел звонок с урока, все вылетели из класса, а классная руководительница остановила меня: — Никита, ты себя хорошо чувствуешь? Может, у тебя температура? — Нет, я в порядке, — покидая её кабинет, я успел переступить порог и сделать ещё два шага, как почувствовал сильное головокружение.       Успел мельком разглядеть силуэт Славы: — Ник? Все хорошо?       И в этот момент все вокруг меня перестало существовать. Невесомость стала сильнее тяжести в теле. Пустота и покой окружили меня. Быть слепым давало некоторые плюсы, однако.       Когда я открыл глаза, то увидел белый потолок. Надеюсь, не больница. Сажусь и чувствую сильное головокружение. — Как ты?       Поворачиваю голову и вижу Славу. Он сидит на стуле рядом. — Что… Где… — Мы в кабинете медсестры. Ты в обморок упал. Чуть о порог не убился. Я поймал тебя. Как себя чувствуешь? — его голос был мягких и… заботливым? — Нормально. Просто голова немного кружится. Ты меня ненавидишь? — переборов страх, спросил я. — За что? — его глаза округлились. — Ну ты говорил, что… «психи»… Не… — не могу произнести это вслух. Отягощение слов лежало на сердце камнем. — Прости. Я был не прав. Я просто был весь на эмоциях. Всех под одну гребенку… Я не должен… Прости. Я ни в коем случае не ненавижу тебя. Просто больным людям нужна помощь, лечение и все такое. Они не виноваты. — Понимаю. Ты потерял сестру… Это тяжело. — Я такой урод… Черт, мне так стыдно. Прости, — он стал тереть изгибом запястья глаза.       Я потянул к нему руку и коснулся плеча. Слава дернулся и посмотрел на меня.       И в этот момент зашла медсестра: — Уже очнулся? Сердце-то у тебя слабое. Кровь плохо качает. Вот в обморок и упал. — Да. Я знаю. — Знаешь?       Я закивал. — Иди домой. Можешь позвонить родителям, чтобы они тебя забрали. — Нет, они на работе. — Неужели они не смогут приехать? — Нет. Я дойду сам. Идти двадцать минут от силы. — Нет-нет-нет! Ни в коем слу… — Я провожу! — перебил её Слава. — Ладно. Я напишу записки вам. Передадите классным руководителям.       Она написала записки. Я остался лежать на койке в ожидании Славы. Он решил сам отнести.       Головокружение неизменно витало вокруг меня, готовясь наброситься с новой силой. Я ждал очередной неизбежной потери связи с этим миром. Запыхавшийся Слава ворвался в кабинет: — Я все отнес и объяснил. Можем идти, — он подошел и взял меня под плечо.       Медсестра пожелала нам всего доброго, и мы покинули кабинет, пропитанный запахом медикаментов, которые так настойчиво щекотали ноздри. Мы шли довольно медленно. Свежий воздух давно сменил дурман врачебных жидкостей и таблеток. — Так плохо? — Нет, все нормально, просто голова немного кружится, — осознаю, что сейчас упаду опять.  — Мне нужно сесть на минутку.       Парень оглядывается: — Тут нет лавочек. — Кажется, она мне уже не нужна, — с этими словами я стремлюсь всем телом примкнуть к асфальту. Голубое небо резко темнеет. ***       Моя комната была освещена солнцем. — Ник, ты как? — мама. — Я дома? — оглядываюсь. — Да. Мне позвонил твой друг, Вячеслав. Он сказал, что нашел мой номер в твоем телефоне. И принес тебя сюда.       Я потер лоб: — А он… — Он сразу же ушел, как я приехала. Тебе что-нибудь нужно? — Можно воды? — Конечно, сейчас принесу, — она встала с края кровати и вышла из комнаты.       Голова больше не кружилась.       Я сменил свитшот на футболку и взял телефон. «Напиши, как придешь в себя», — значилось на главном экране среди множества сообщений, содержание которых было подобным этому: от Темы, Димы, Сережи, одноклассников, параллельных классов. От всех.       Я старался отправить максимально много ответов. Дошла очередь и до Славы: «Я в порядке. Спасибо, что помог».       Мама принесла стакан воды: — Завтра не ходи в школу. Я позвонила учительнице. Сказала, что останешься дома. Почему ты не позвонил мне? — Ты была на работе. Я не хотел доставлять неудобства… — Мы уже обсуждали это, разве нет? — лицо мамы заставило меня постыдиться своих действий. — Надеюсь, больше такого не случится. Я поеду на работу.       Она ушла. Вскоре я услышал хлопок двери, который расшатал воздух по дому. «Что случилось??? Что с тобой?! Слава сказал, что проводил тебя. Все было нормально?», — нервность Темы передавалась даже через напечатанные им буквы. «Все нормально. Просто кровь до мозга плохо доходит. Поэтому могу в обмороки падать. Я уже дома, спасибо».       Потом пришел Женя. Он ворвался в мою комнату: — Цел? — Цел. А ты чего не в институте? — Пара одна была. Дальше отменили и перенесли. В общем вот. Иди ко мне в комнату. Чем-нибудь сейчас займемся. Сам дойдешь?       Я кивнул: — Да. — Я заварю крепкий чай, — он испарился в дверном проеме.       Я медленно встал с постели и поплелся в его комнату. Я шел настолько неторопливо, что, когда я оказался на его кровати, Женя уже стоял с двумя чашками рядом. — Может в приставку сыграем? — Давай.       Всякое мочилово-рубилово было слышно на весь этаж дома. Дисбаланс наших сил во многих играх был очевиден. Он появлялся то с моей стороны, то со стороны Жени. Крики наших экранизированных героев подтверждали это. — Я слышал, что ты со Славой сдружился? — С чего вдруг спрашиваешь? — не открывая взгляд от экрана, спрашиваю я, слегка напрягаясь. — Да так, просто. Ну так что? — Ну да, есть такое. — И как он тебе? — Неплохой парень. — Можно поподробнее? — Ну общаемся мы. Ничего такого не происходит. — Пока… — Что? — я все же отрываюсь от игры и пристально смотрю на Женю. — А? — тот тоже глядит на меня с секунду, но тут же возвращается к игре. — Да так, ничего, забей. Просто не подпускай его слишком близко. — В смысле? Что в этом такого плохого? — Скажем так… Люди не меняются, пока их током не ебнет. — С чего ты взял тогда, что его не ебнуло? — В его случае его ебнет только СПИД!       Я молчу. Не хочу продолжать эту беседу. Женя тоже не стал продолжать, напоследок сказав: — Надеюсь, ты меня понял.       Я не удостоил его ответом. ***       На утро уличный смрад посетил мою комнату через приоткрытое окно. Солнечный свет заставил меня встать и пойти в ванную. Стоило мне вернуться из мира снов, как мысли накрыли меня толстым пуховым одеялом. Оно оказалось весьма тяжелым и сковывающим мои движения.       Осталось спуститься на кухню и покормить Джека. На холодильнике висела записка: «В холодильнике много разных вкусностей. Ешь в течение дня. Пей крепкий чай. Если что нужно — звони. Люблю. П.С. Мама».       Записка заставила меня немного улыбнуться. От неё веяло теплом и заботой.       Я заварил чай и присел за стол после того, как наполнил собачью миску. Телефон оповещал о приходящих сообщениях снова и снова: «Он ничего не сделал с тобой? Ничего не случилось?» — Тёмка беспрестанно информировал меня о своем волнении. «Все нормально. Мы спокойно поговорили. И все прекрасно». «Черт, прости меня. Не знаю, что на меня нашло вчера утром. Я был так зол на них. Я знаю, это не оправдание. Но я не нарочно. Правда. Прости». «Все нормально. Забудь».       Следующее сообщение от Славы: «Я так понимаю, сегодня тебя в школе не будет. Ну отлежись лучше. Если что-то нужно — напиши. Принесу». «Не, ничего не надо, спасибо». «Я слышал, ты любишь сладкое. Давай принесу что-нибудь». «Да мне правда ничего не нужно». «Понял. Принесу пару шоколадок. А горький любишь?». «Слава, остановись!. «Все равно принесу». «Блять, да что с тобой? Я же сказал, что не злюсь, все понимаю. Потеря близких — это тяжело». «Дело не в этом».       Мелкая дрожь пробежала от пяток до макушки. «А в чем?».       Ответа не последовало.       Было ли у кого-нибудь такое чувство, когда желчь подступила к горлу, обжигала все и предпочитала опуститься обратно в желудок? Со мной это произошло сейчас. Я выпил две кружки чая и вышел на задний двор. Джек побежал за мной. Пес с разбега плюхнулся в бассейн, вода которого была покрыта пожелтевшей листвой. Родители собираются сегодня осушить и очистить его. До этого, видимо, не выделилось свободное время.       Голос в голове твердил об одном и том же: «Жди чего-то нового, но, скорее всего, страшного».       Звонок в дверь разогнал мои раздумья. Я взглянул на часы на кухне, когда зашел внутрь. Двенадцать часов. Кто это мог быть в такое время?       Открываю дверь. На пороге стоит Слава. — Ты чего тут делаешь? Ты должен быть в школе. — Прогулял, — пожал он плечами. — Ну, вообще-то, не совсем. У меня дела были. Я подрабатываю. Ну так… Чуть-чуть. Поэтому вот… Но я принес тебе кое-что, — он полез в рюкзак и достал от туда пять плиток шоколада. Разных. — За-чем? — на двух нотах проговорил я. — Ну… Просто. Чтобы поправлялся. — Спасибо, — медленно беру их в руки. Разные подозрения витали в моей голове. — Ну тогда, может быть, зайдешь на чай или кофе? — Да! — он так резко оживился, что заставило меня едва ли заметно вздрогнуть. — Кофе или чай? — Кофе.       Я достал турку. — Кем работаешь? — Да кем придется. То там, то сям. Всего по мелочи. — А сегодня? — Сегодня курьер. Надо было отвезти посылку. — Что за посылка? — я уже наливал в кружку кофе. — Молоко, сахар, сливки? — Сливки… Ну, мне запрещено заглядывать, — Славка усмехнулся. — Но тот, кому я отвез посылку, позолоченный петух. Мерзкий тип. Он такого о себе мнения… — То есть? — я сел напротив с чашкой чая. — Ну он живет в трехэтажном доме. У него огромный сад. И весь он такой гордый, — парень нахохлился, выпятив накаченную грудь вперед. — И говорит мне, значит: «Не изъявили ли Вы желание сунуть свой нос в посылку, молодой человек? Я буду жаловаться!».       Я прыснул смехом. — Ты умеешь смеяться? Вот те на! Что за дела? — и сам Слава тоже засмеялся. — Почему вы все так этому удивляетесь? — Потому что обычно люди смеются хотя бы раз за день. А ты в полвека, дай Бог, один раз засмеёшься. Да уж… Чудной ты. — И вовсе не чудной, — я особо наиграно выпятил нижнюю губу. — Какая прелесть. Слишком мило. — Ой, блин, не надо.       Он опять смеется. — Вкусный кофе, но мне пора. Мне нужно отвезти ещё кое-что кое-кому, — парень сделал акцент на повторении. — А потом пойду в зал. Спасибо, что угостил.       Мы направились к выходу. Чем ближе к двери мы были, тем сильнее он замедлялся. Будто не хотел уходить. Не торопясь, Слава завязал шнурки. — Приходи как-нибудь и ко мне. У меня, конечно, кофе не заваривают. Но… — Ладно. Пока. — Пока, — он приобнял меня за плечи и ушел.       Остаток дня я провел у мольберта. Краски заиграли на линиях карандаша и сменили белизну листа. Безумные сочетания оттенков сделались живыми и воссоздали мир и покой, к которому я вечно так стремлюсь. Но они остаются для меня недосягаемыми.