Слепой художник

      Я сидел на кухне за столом и качался взад-вперед, глядя прямо перед собой. Полностью абстрагировавшись от социума, я прикладывал усилия, чтобы хоть что-то вспомнить. Во время беседы с психиатричкой мне это вспомнить не удалось. — Ник, тебе налить чай? — голос мамы, который я хотел постараться проигнорировать, но безуспешно. — Ник? Ты в порядке? — А? Да. Да, конечно. — Так ты что-нибудь хочешь? — Зеленый чай. — Хорошо, — и вроде как она отступила, но все же решила вернуться и снова поговорить. — О чем говорили с врачом? — Я не хочу это обсуждать, — произнес я и многозначительно добавил: — Пожалуйста. — Хорошо, не буду лезть. Но я тебя умоляю, — она подняла уголки бровей и нагнулась ко мне. — Умоляю тебя быть честным и говорить всё, если что-то идёт не так. Ты же понимаешь, Ники, если бы ты сказал нам, то всего этого бы не произошло, — к жалостному виду прибавится упрек в голосе, на что я опустил взгляд.       Моё тело всё напряглось. Опять я во всём виноват. Мама все-таки отступила. А я стал погружаться в немыслимое чувство вины.       Мама вышла из дома и направилась на работу. Во мне же бурлило желание остаться дома. Так я и сделал.       Засев перед мольбертом, я потерял счет времени. Результат не заставил себя долго ждать. Листочки, кисти, я сам — все было в краске: акварели, гуаши и масле. Но главные и основные образы были лишь на бумаге.       Пока я убирался, отмывая все от краски, телефон разрывался от сообщений. Только по окончании уборки я взял его. «Ник, умоляю, прости. Не знаю, что на меня нашло!». «Я правда не хотел! Прости!». «Где ты? Тебя нет в школе?».       И тому подобное от Славы.       И от Темы: «Ты в порядке? Я знаю, что произошло. Слава рассказал». «Ник, ответь!». «Ты где, черт тебя побери?». «Если не ответишь, я к тебе домой припрусь и прессану!».       Я проигнорировал сообщения, положив телефон обратно на стол и стал готовиться к грядущим экзаменам. Сейчас это должно быть для меня важнее всего. Время подготовки у меня украли настойчивые звонки и стук в дверь, из-за чего мне пришлось оторваться от дел и спуститься по лестнице.       Стоило мне только отпереть дверь, как тут же с порога начали орать: — НИК, ТЫ В ПОРЯДКЕ?! ТЫ КАК?! ЦЕЛ?!.. — Тема вертел меня как на шпашке, ощупывая во всех местах. — Успокойся, ради всего святого! Я в полном порядке. — Слава сказал, что он натворил. Шея твоя цела, как вижу. — Да. Как видишь, — повторяю за ним. — Чего так тихо дома? Никого нет?       Не успеваю ничего ответить из-за возобновившегося звонка в дверь. — Блять… — это уже начинало меня раздражать. — Какого хуя, прости Господи?       Я потянулся к ручке двери, подняв взгляд к потолку. Она распахнулась, открывая вид на стоявшего на пороге Славу с какой-то коробкой. — Привет, я хотел убедиться, что ты в порядке. Ты же в порядке? И ещё извиниться хотел… — Я В ПОРЯДКЕ ВАШУ МАТЬ!!! Я ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ, ЯСНО? Я В ЕБАНОМ ПОЛНЕЙШЕМ ПОРЯДКЕ! Я ПРИКОНЧИЛ И ВЫПОТРАШИЛ ГОЛЫМИ РУКАМИ СВОЮ СОБАКУ К ХЕРАМ! Я ВЫТАЩИЛ ВСЕ ЕЁ ОРГАНЫ! ВОТ ОНА НЕ ВО ПОРЯДКЕ! — психанул я, срываясь на крик.       Те ошарашено смотрели на меня, время от времени переглядываясь друг с другом. — Чё блять? — первым раскрыл рот Тема. — Я вспомнил… — я реально вспомнил все и истерически стал смеяться, хватаясь за волосы. Вспомнил, как сделал это. Вспомнил, как подошел к псу с ножом в руках. Вспомнил, как стал разрезать его плоть. Вспомнил, как туповатый нож разрывал кожу, отчего животное неистово скулило, но не посмело даже укусить меня. Почему Джек это не сделал? Ведь он мог спасти себя. Но принял мои действия, принял свою смерть от моих рук. Почему? Вспомнил, как органы единой сплошной массой покидали пушистое тельце. Шерсть перестала блестеть и вся слиплась от крови, которая постепенно густела… –Ник? Ник, успокойся, — Слава прижимал меня к груди.       Мы сидели на полу в прихожей. Истерика отступила. Глядя в одну точку и часто дыша, я вжался в Славку.       Тёма сидел на корточках напротив. Он касался моих волос, осторожно убирая их с лица: — Все хорошо, Ники. — Как так вышло? Ну… С Джеки… — спросил Слава. — Не хочу… Нет. Не знаю, — выдавил я. — Ладно. Ты только успокойся. ОК? — широкоплечий парень не отпускал меня и только кутал крепче в своих объятиях. — Все хорошо.       Я чувствовал себя в этот момент словно защищенным от всего мира и от самого себя. Стало так спокойно. В голове больше не раздавалось никакого шума и гама, не было никакой каши. Только спокойствие. — Может, его в комнату отнести? — Слава так шептал, будто я был где-то за стенкой.       Артем пожал плечами. — Я сам могу, — хотя бы ноги на месте и то хорошо. — Брось, давай помогу…       Но я прервал беззаботный голос парня: — Я В ПОРЯДКЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — но осекся. — Простите. — Все хорошо, — Тёма взял меня под локоть и помог встать с пола.       Тело казалось невероятно тяжелым, а ноги — ватными. Но все-таки я заставил себя подняться по лестнице и дойти до комнаты.       Там я плюхнулся лицом в подушку и глубоко вздохнул. — Я прикончил свою собаку… Убил её. Я был не в себе… — каждое слово давалось мне с трудом. — Взял нож и вскрыл. Он не укусил меня даже… Не поцарапал. Почему? — я поднял голову и посмотрел в окно, будто там были написаны все ответы на мои вопросы. Но вместо этого там было только пасмурное небо. — И самое ужасное… Боюсь… Боюсь, что могу сделать это с человеком. — Ну что за глупости. Не можешь. Перестань, — Слава лег на спину рядом, глядя мне прямо в глаза. — Все будет ок, ясно? Меня ты вряд ли завалишь, — он засмеялся. — Да тебя, такую махину, хер кто завалит, блять, — покачал головой Тёмка. — Сам кого хочешь — положишь.       Вяча, смеясь, придавил меня своей огромной ручищей и сгреб к себе в охапку.       Я издал сдавленный писк. — Ты что как мышь? Я так и буду тебя теперь называть — Мышь, — Слава зарылся носом в мои волосы. — Ты так вкусно пахнешь, ммм… — Так, я вообще-то ещё тут, — Тёма помахал руками перед собой. Его лицо пыталось скрыть раздражение. Но я видел его прекрасно. И тогда мне удалось понять, что в нем горели не те эмоции, которые изначально представлялись. Чувство собственности. А если Слава чувствует то же, что и Тёма?       Я повернулся на другой бок и стал разглядывать лицо вплотную лежащего ко мне Славку. Нет. В его глазах горело что-то другое. Не могу разобрать. — Ты так подозрительно смотришь, — тот прищурился и едва заметно улыбнулся.       Это заставило меня замешкаться, но взор я не отвел. — Вы надолго?       Слава не успел и открыть рта, как Тёма низким тоном предпочел ответить за двоих: — Нет, мы сейчас уходим, — он сидел, отвернувшись от нас. Он источал запах омерзения. Ему было противно смотреть на то, как Вячеслав позволил себе приблизиться так близко ко мне. Не хотелось думать об этом. — Поднимай свою задницу, — Артём подошел и ткнул пальцами в бок громилы. — Да-да, сейчас. Минуту. — Какую минуту?! Быстро встал! — Ну мам, — Слава все-таки нехотя поднялся.       Тёма уже вышел из комнаты. Я поплелся за ними. — Да мы захлопнем дверь, лежи, — забота большого парня была бы актуальна, если бы дверь так и закрывалась. — Замок, который надо повернуть, вы как его закрыть планировали. — Ааа… Завтра выходной. Что собираешься делать?       Пожимаю плечами. — Может…сходим куда-нибудь? — Не знаю. Посмотрим. А куда, например? — Куда хочешь? Можно в кино, можно в парк… — А какие фильмы идут в кино? — Ужастики ты не любишь… — Да мне все равно. — Может тогда… — СЛАВА, БЛЯТЬ, ТЫ ЗАЕБАЛ! — крик полный злости доносился с лестницы. — Ладно. Посмотрю что-то на вечер, ок? — тот уже потянулся в сторону выхода из комнаты. — Да, хорошо.       Пока мы спускались по лестнице, я почувствовал легкое головокружение. Из-за чего вынужден был остановиться. — Ты в порядке? — Слава обернулся и заметил мое недомогание. — Да, все нормально, — я стал усиленно тереть глаза. И только после этого коснулся пальцами ног плитки в прихожей, которая после тепла обжигала мои ноги своим холодом. — Пока, — Тёма приблизился первым. Его лицо теперь выражало какую-то немую печаль. Невозможность владеть чем-то или кем-то способна вогнать в тоску? Он обнял меня, обхватив пальцами мои плечи крест-накрест. Я ощущал его крепкую хватку всем телом, ощущал каждый палец. После он отступил и вышел за дверь.       Я остался со Славиком. Но это тоже ненадолго. Он смотрел на меня и в его глазах было что-то, что мне не удавалось прочесть. Слава был погружен в это чувство. Оно завлекало меня желанием разгадать эту загадку. — Вяча, о чем ты думаешь? — Обязательно отвечать? — тот отвел взгляд в сторону. — Да, — я склонил голову набок и пристально посмотрел на него. Осознание своей духовной слепоты карябало мне легкие. Уже никакая операция не способна спасти пропавшего меня. Духовная слепота не лечится, не оперируется, не заглушается. — Но я предпочту соврать. Скажу, что думаю о том, что думаю о ком-то. — О ком? — Мне пора, пока, — он обнял меня и прикоснулся своими губами к моему лбу. — Ты соврал только в том, что сказал, что соврал, — мое предложение масляное, но это все из-за того, что я расплылся в греющих изнутри ощущениях. Затем я почувствовал на Славкиных губах улыбку, которую он пытался сдержать. — Мне пора. Сейчас Тёма опять будет орать, — едва слышно произнес он. — Пока.       Дверь захлопнулась, оставив все звуки и движения снаружи. Для меня же она сохранила лишь тихую пустоту.