Слепой художник

      На улице было довольно прохладно. Куртка оказалась весьма кстати. А я ещё раздумывал: надевать ее или нет? Переодел спортивки на джинсы. Достал из ящика черные кеды и вышел из дома.       Слава уже стоял у забора. Его волосы не были уложены: они распались по обе стороны лица. Мало того, они были светлющие-светлющие. — Привет, ты что, волосы осветлил? — Да. А что? Плохо? — Нет. Классно. Тебе идет, — я улыбнулся ему. — Спасибо, — он тоже улыбнулся. — Что за фильм? — Сюрприз, — он пошел в сторону улиц. — Надеюсь, понравится.       Я тут же дернулся за ним.       Идя по многолюдной улице, я стал прислушиваться и понимать, что теряю остроту слуха. Привыкнув к зрению, которое, как оказалось, давало больше возможностей, я постепенно терял способность слышать так, как раньше. Но мне ещё удавалось уловить тихий отзвук дыхания моего спутника, который шел шаг в шаг за мной. От этого я резко затормозил. Слава буквально врезался в меня, отчего-то самое дыхание горячо обдало мое ухо. — Ты чего? — Я? Эм… все нормально. Извини. Просто не иди за моей спиной. Пожалуйста. — Ладно. Прости, — он подошел ко мне вплотную.       Я посмотрел в его глаза, а потом перевел взгляд на заржавелое солнце, которое, как за решёткой, прятали затертые металлические облака. — Красиво, — парень тоже поднял глаза.       Я удивленно посмотрел на него: — Правда? Обычно людям это не нравится. — Ну, мне нравится, — он смотрел уже на меня и улыбался. Улыбка его напоминала совсем молодой месяц. Завораживающе. — Извини, можно я… — он стал доставать из кармана пачку сигарет. — Ладно. Только не на меня.       Тот тут же ускорился. Я даже заметил, как руки его задрожали. То ли от волнения, то ли от такого желания покурить.       Тем временем, мы уже почти пришли к кинотеатру. — Если что, то я уже купил билеты. Они у меня. — Сколько я должен… — Нисколько. Я тебя пригласил. Дай уж поухаживать. — Но мы не встречаемся… — я неосознанно для себя начинаю улыбаться. — Тебе идет улыбка. Знаю, тебе трудно, но я бы хотел видеть её чаще. — Эй! Ты от ответа уходишь. — А это был вопрос? — Ну… Нет. — А что тогда?       Мы поднялись по лестнице. Слава выбросил сигарету, докуренную до самого фильтра, и открыл передо мной дверь. Толпы людей стояли в очереди к кассе, а мы прошли мимо. Покатые плечики вешалок, будто бы маленькие Атланты, держали на себе вместо неба одну длинную балку с множеством цифр. Толстая богиня в фартуке со сводом местных правил тянула номерок: — Можно повесить обе куртки на один крючок? — Конечно, — поторопился с ответом Славка.       После этого мы пошли в сторону зала, искусственный свет которого еще не погас. Он был практически пуст. И это было невероятно странно. Ведь толпа в коридоре была весьма внушительной.       Только мы прошли в центр зала, как освещение все-таки погасло. Оно будто бы ждало нас. — Пришли как раз, — парень уселся в кресло.       Я же последовал его примеру и сел рядом.       Какое-то короткое время еще шла реклама. Но фильм не заставил себя долго ждать. Кажется, он отдаленно напоминал боевик с потертой драмой и потрепанной любовью. И еще… я, должно быть, ошибся по поводу слуха. Периодически я закрывал уши ладонями. Но только во время взрывов.       Поскольку я был увлечен фильмом, то не сразу заметил, что в зале было холодно. И понял это только тогда, когда Славкина рука накрыла мою. Она оказалась горячей. Я не собирался сопротивляться, но все-таки взглянул краем глаза на парня. Тот усердно делал вид, что сосредоточен на фильме. Но мне казалось, что это не так. — Ты напряжен, — замечаю я. — А…Ой… Извини, — Слава тут же одернул руку. — Все в порядке? — я придвинулся к нему. — Не знаю. Честно говоря, раньше со мной такой херни не было. Даже объяснить не могу. — Объясни так, как можешь, — я взял его за руку. — Давай не здесь. — А где? — удивленно смотрю на него. — Может, ко мне после фильма? Тогда и поговорим. — Только если не на долго. — Почему? — Просто на днях в любое время могут приехать из органов опеки. Они должны знать, что я соблюдаю комендантский час, что все нормально, что никто никого не бьет или насилует и так далее, и так далее. Ну ты понял. — Окей, тогда я провожу тебя. Но почему все так жестко? — Как выяснилось, у кровных родителей супер охиренные связи. Отца, оказалось, не посадили в тюрьму. И теперь они намерены вернуть меня. — Черт возьми, зачем им это нужно? — Без малейшего понятия. Надеюсь, это дерьмо обойдет стороной. Честно говоря… страшно, — я потупил взгляд и упер его на наши соединенные руки. — Если что — ты всегда можешь положиться на меня. Что бы не случилось, слышишь? Что бы не случилось — я всегда буду рядом. И все, что будет в моих силах — все сделаю, — Слава крепко сжимал мои пальцы.       По-моему, фильм не собирался даже приближаться к концу. И Вяча намекнул на то, что мы можем уйти. По-тихому встав с кресел, мы на цыпочках направились к выходу. Взяв куртки в гардеробе, мы вышли из кинотеатра. До дома парня мы шли практически молча. Только так, перекидываясь парой слов и поглядывая друг на друга.       Дойдя до дома, Слава нарыл ключи в кармане и молниеносно открыл дверь.       Я зашел внутрь первым. Снял кеды и повесил куртку. — Чай, кофе? — Слава прошел на кухню.       Я поплелся за ним: — Чай.       Присев на стул за столом, я наблюдал за движениями юноши. Только когда он подошел с двумя кружками к столу и сел напротив, я напомнил ему: — Так что ты собирался сказать? Вернее даже объяснить.       Тот как-то стал жаться, но все же заговорил: — Знаешь, у меня раньше такого никогда не было. Никакой уверенности в своих действиях я больше не вижу. Теперь даже иногда ощущаю страх. Боюсь сделать что-то не так, боюсь спугнуть тебя. Раньше относился ко всему с таким похуизмом… Было безразлично: напугаю я человека или нет? А теперь же всё иначе. Сердце колотится, как укуренное травкой… Ну или будто гашиком обдолбался… — М-да… Ну и сравнения у тебя. Хах, кстати, в чем прикол употреблять наркоту? — От неё прет. — Серьезно? — Да. Человек под ней способен практически на все. — А… У тебя есть? — возможно у меня была какая-то идея, возможно просто хотелось попробовать. — Ты серьезно? — Ну… — Вообще-то есть, но я не уверен… — Хочу попробовать, — а, даже, возможно, у меня возникли навязчивые мысли. — У всех реакция разная в первый раз, сразу говорю. Можно сперва вообще не словить. — Если я обдолбаюсь, то тебе будет проще со мной общаться?       Слава приподнял одну бровь, и за ней последовал задумчивый взгляд: — Хм… вполне возможно.       Он достал пакетик чего-то высушенного болотно-зеленого цвета из шкафчика над раковиной. Затем рассыпал на столе содержимое и стал скатывать в специальную бумагу для самокруток. — Ты хотя бы обычные сигареты курил? — Нет. Только один раз пробовал. — Ясно все с тобой. Мне кажется, я потом пожалею о том, что сейчас делаю, — Слава протягивает мне косяк.       Я зажимаю его меж губ. Пока вдыхаю, Славка начинает поджигать. Разумеется, кашель мерзким колючим комом стал драть горло, но это происходило только первые три затяжки. — Хм, а ты крепкий парень, — тем временем Слава закатывает вторую и подносит к своим губам.       Голова дико кружится. Двумя пальцами тру правый висок, щуря глаза. Но когда смотрю на Славу, говорю: — С каких пор у тебя третий глаз?       Тот начинает смеяться: — У тебя его нет, но это не мешает тебе заводить меня, — видать, ему тоже дало. — Ёжкин баклажан! Ты чо? Укурился что ли? Я — урод. Как я могу возбуждать кого-то?       Тот пожимает плечами. На его лице уже написано, что все зашибись классно: — Я не считаю тебя уродом, бестолочь. Иначе бы мой хуй не вставал бы на тебя с самых первых дней. — Да ладно. Не пиздите, а то улетите, господин. — Когда я увидел тебя в первый раз… ты как-то зацепил мой взгляд. Я просто не мог оторвать свой взор от тебя. Ты совершенно другой, непохожий ни на кого. Будто с другой планеты. Что-то такое далекое, неизведанное, завораживающее и недосягаемое, к чему так хотелось прикоснуться. Мне даже страшно стало: вдруг кто-то тебя обидит. Я не знаю с чем это все сравнить! Черт возьми, не могу верить в любовь с первого взгляда! Это такая глупость. Фу! Но я никогда в жизни не чувствовал подобного. Всегда всех воспринимал как… Как обычные мешки мяса! Да в тебе и мяса-то нет, — казалось, что из его глаз вот-вот начнут капать слезы.       Слава с силой сдавливал кружку. Я же, затягиваясь, взял его за руку, отрывая её от кружки: — Ты серьезно? — Серьезнее некуда! Твою мать, да я любого уничтожу, кто только подумает притронуться к тебе! Я, сука, спать нормально перестал! На нормальных баб не встает нихуя, а тут на тебе. Ты ж меня так морально убьешь! Пиздец, не могу больше.       Косяк тем временем уже истлел. Не найдя пепельницы, тушу об свою, и без того изуродованную, руку.       Слава ошарашено смотрит на меня: — Ты чо, блять, делаешь?! Тебе что, не больно совсем? — Так, — закрываю глаза и тру переносицу двумя пальцами. — Давай сейчас не об этом. — Нет уж, я тебе душу излил, теперь твоя очередь. Рассказывай все как есть! Откуда у тебя вот эта… — он крутит у виска и присвистывает. — И про родителей рассказывай. — Слушай, по-моему, ты многого хочешь. Тем более, у тебя рога выросли. Ты вообще в курсе этого? — Нет у меня рогов, тебе Мартя Ивановна в голову просто дала. Говори уже. — Да уж… — поднимаю брови и вздыхаю. — Пиздец конечно с тобой творится. Ты немного напоминаешь мне то существо, которое мне иногда снится и потрашит всех моих близких, а потом собирается вынуть органы и из меня. — Ну пиздец тебе снится. — Нет. Пиздец — это когда отец насиловал, а потом это дерьмо мне снилось. — Ну и пиздец. Я бы спать не смог больше. — Да я чуть и жить не перестал. Крыша съебалась восвояси, и я прикупил каких-то таблеток. Не спал несколько дней и короче потом залпом ебанул их. — Ты что, самоубиться хотел? — Нет. Я просто не хотел засыпать. Потом откачивали и в дурку положили. Иногда эти навязчивые мысли просто безумны… Кстати, откуда у тебя появились эти клыки? Точь-в-точь как у того существа… — мой голос сходит на нет. Кажется, вот-вот я умру от разрыва сердца. — Да ты заебал! Сказал же, что тебе просто в голову дало!       Я отворачиваюсь и закрываю лицо руками. Голова так сильно кружится, словно я солнышко на качелях делаю: — Ебать меня таращит! Господи, Слава, скажи, что это просто галюны! — Ну я такой хуеты не вижу. Может, это потому, что у тебя там голова не в порядке? Кстати, что за психические расстройство такое? — В душе не ебу, — поворачиваюсь и говорю, положа руку на сердце. — Мозгоправ сказала, что диагноз неправильный поставили мне. Надо искать.       Голоса в голове снова стали воспроизводить что-то непонятное. Каша какая-то. — Ник? Прием, ты меня слышишь? — Чо? Просто слишком громко они говорят. — Ты чо несешь? Кто они? — Хер их знает, — смотрю в потолок и начинаю орать. — Вы, блять, кто такие?! — Таааак… Тебе в таком виде домой нельзя. Тебе пизда. Тебе уже всякая хуета мерещится. А ну пойдем, — Слава подошел и подхватил меня на руки. — Сейчас душ примем и спатки.       Я старался на него не смотреть. Ибо от Вячи уже почти не осталось ничего человеческого. Будто кожу сняли. Прохладный душ хотел было погрузить меня в мир подсознания, но моё сопротивление и странные голоса в моей голове не позволили. Эти самые голоса стали настолько громкими, что просто не давали услышать ни звука воды, ни то, что говорил Слава. Но теплое одеяло, накрывшее меня целиком, успокоило и помогло окунуться в сон. ***       Сны о плотских утехах навещали мой разум. Но утром я проснулся не от них. Телефон разрывало от звонков. — Черт-черт-черт-черт! Блять! — хватаю телефон. Мама. Отвечаю. — Извини, мам, пожалуйста, извини. Это случайно вышло. Я просто уснул у Славы. Случайно. Он не знал, что мне нужно домой. Вот и не разбудил.       Какое-то время на том конце провода висело молчание, но потом спокойный голос ответил мне: — Ладно. Все точно в порядке? — Да. — Тогда хорошо. Я доверяю тебе. Когда ты вернёшься домой? — Скоро. — Ладно. Тогда целую. Пока. — Пока.       Кидаю телефон на стол и ложусь обратно. — Ты чо громыхаешь? — проскрипел Слава сонных голосом. — Мама звонила. Я же должен был… — замолкаю, замечая прохладу кожей всего тела. — Какого… — А, я хотел одеть тебя после душа. Но ты упал лицом в подушку и уснул сразу, короче вот. Я не смог. — У нас же ничего не было? — Нет. Я не некрофил, чтобы насиловать тело без сознанки. Жопа твоя на месте. Тем более, ты бы почувствовал, если бы что-то было не так, — Слава обнял меня, прижавшись к моей голой жопе. — От тебя так вкусно пахнет. Можно кусочек? — он сделал вид, что вгрызается в моё плечо. — Тьфу ты чуть зуб об твои кости не сломал. — после этого он просто уперся губами и носом в мой позвоночник. — Ты понимаешь, что это странно? — Что именно? — То, как мы лежим. Мы не встречаемся, но я голый! И ты притираешься ко мне. — Тогда давай встречаться, — наши пальцы переплетаются над нами в воздухе, как лебеди перекрещивают свои шеи. — Давай не так. У меня ужасно болит голова после вчерашнего дерьма. Мне надо одеться. Короче, чтобы это не было так спонтанно. А я пока подумаю. А потом ты спросишь меня снова. — Хм… Хорошо. Пусть будет по-твоему. Одевайся пока, — а сам тем временем вышел из комнаты, взяв по пути со стула футболку и джинсы.       Я медленно сел на край кровати и потянулся к одежде. Голова сильно болела. Все же я заставил себя встать, одеться и пойти в ванную умыться. Дойдя до кухни, увидел Славу, ваяющего что-то над плитой. — Из меня кулинар такой себе, конечно. Но я пытался, — он поставил на стол тарелку гренок с расплавленным сыром.       Приятный запах ударил мне в нос: — Вкусно пахнет.       Уплетали мы за обе щеки. — Что планируешь сегодня делать?       Пожимаю плечами: — У тебя обезболов не найдётся? Голова болит ужасно. — Хорошо. Может, вечером встретимся? — Возможно. Не знаю. — Покатались бы на скейтах, например. — Ладно. Но в этот раз не на долго! — Окееей, — многозначительно протянул Слава.       После завтрака он проводил меня до дома. Мы остановились перед забором.       Парень зацепился своим мизинцем за мой и подошёл вплотную: — Теперь я могу спросить?       Я улыбнулся и ответил: — Теперь да. — Тогда… — он уже держал меня за руки. — Хочешь ли ты встречаться со мной? Будешь ли моим парнем? — Хочу. Но предупреждаю сразу — опыта у меня нет. — Да у тебя нет опыта ни в чем. Это я понял ещё вчера вечером, — он приобнял меня. — Теперь я могу поцеловать тебя?       Кажется, моя улыбка расползлась по всему лицу: — Да.       Слава примкнул к моим губам. Мятный привкус горячо обжег меня. Но это было приятно. Потом его язык притронулся к моим губам, а затем и к моему языку. Они напоминали листочки липы, которые из-за осеннего ветра соприкасались и ласкали друг друга. — У тебя классно получается, не смотря на первый раз. Может, ты и минет первоклассный делать умеешь? — парень смеялся, но улыбка с моего лица сошла на нет. — Извини, я не хотел тебя обидеть. Прости. Я не собираюсь настаивать на этом. Правда… — Не об этом речь. Не важно. — Отец?       Молчу. — Прости, — Слава обнял меня. А я тем временем думал о том, что он хочет этого. И как долго он будет ждать. А вдруг я не смогу. И куча подобных мыслей. — Мне пора, пока, — отрываюсь первым. — Пока. Вечером тогда спишемся или созвонимся.       Киваю. Слава начинает удаляться от меня. Я же смотрю ему вслед, пока его силуэт не сливается с толпой.       Когда вошел в дом, мама была уже на пороге: — Вы что вчера делали? Почему вернулся только сегодня? — Ну мы в кино ходили. Потом пошли к Славе, — отвечал я односложно, при этом был сосредоточен на раздевании. Только бы она ничего не поняла. — Вы были вдвоём? — Ну да. — У вас… Что-то было? — В смысле? — сказать, что я опешил… — Ну ты же понял. — Ничего у нас не было. Почему ты спрашиваешь? — Все точно хорошо? Ты выглядишь не важно. — Все точно хорошо, — многозначительно повторяю за ней. — Ты же доверяешь мне? — мама обняла меня. Она была очень грустной. — Конечно, — мне стало стыдно за вчерашнее, но я решил рассказать ей только про отношения со Славой.       Я прошел на кухню и сел на диванчик под окном. Игривое солнце скакало по стеклянному столу радугой. И именно в этот момент я подумал о Теме. От этого стало не по себе. Он должен был узнать все не от левого. Мама поставила передо мной чашку с зеленым душистым чаем. — Ты явно хочешь что-то сказать, — мама села напротив меня. — Да, — я смотрел в чашку на плавающие лепестки, напоминающие лодочки в маленьком прозрачном озере. — По поводу того, было ли что-то… в общем, мы решили со Славой встречаться, — но я тут же добавил. — Только никому не говори. — Ладно. А почему не говорить? — Просто не говори, пожалуйста. — Хорошо-хорошо, как скажешь. Пригласи его в гости как-нибудь. Что-то не могу вспомнить, как он выглядит… — она призадумалась и подняла взгляд к блестящей люстре. — Это тот парень, который звонил тебе, когда я решил «прилечь» на асфальт, так сказать. — Ну и выражения у тебя. Ну, тогда он мне пока нравится, — она и понятия не имела, что произошло в школе не так давно. Да и хорошо. Главное, чтобы Женя не прознал и не сказал ей еще. Было бы вообще классно. — Я еще собираюсь с ним вечером встретиться, можно? — Если не будет как вчера — сегодня. — Не будет. — Тогда можно. Если что-то нужно или что-то не так, то обязательно скажи, ладно? — Да, конечно, — хотя я до сих пор испытывал стеснение. — Иди, отдохни. Я пока собираюсь по делам. Иди.       Поднявшись в свою комнату, я плюхнулся на свою кровать. На какой-то промежуток времени за секунду до столкновения моего лица с подушкой мне показалось, что я падаю в воду. Даже звук удара в моей голове о поверхность заставил меня поверить в это. Пузырьки воздуха ускользали сквозь полотно мутной синевы. Невозможность дышать прогрызала легкие жжением. Голоса глухо, сквозь воду, продолжали шептать мне что-то совершенно невнятное. Но темнота вырвала меня оттуда и дала возможность сделать вдох.