Слепой художник

      Тесный длинный белый коридор вел меня куда-то вперёд. Казалось, чем дальше я заходил, тем теснее становилось. Ощущение замкнутости в пространстве заставляло меня расставлять руки в стороны. Когда я был слеп, ощущение огромных пространств и не защищённости было всегда со мной. Но маленькие пространства оказались ещё более ужасны.       Я продолжал идти вперёд. Идеально белые стены переставали быть идеально белыми. Бардовые и ярко красные пятна появлялись все чаще и чаще. Они были проведены сперва только пальцами, а потом уже словно всем телом. Голоса тем временем становились все громче. Но они были по-прежнему непонятны. — Нет, хватит! — хочу повернуть назад. Закрываю ладонями уши.       Но стоило мне обернуться, как я увидел нечто странное. На расстоянии метров десяти от меня стоял второй я. Сперва мне показалось, что это моё отражение, ведь второй я повторял за мной все. Но потом он неожиданно замер. Я сделал шаг к нему. И тут же пожалел об этом. Все его тело затряслось в эпилептическом припадке. Он стал сдирать с себя кожу, начиная с рук.       Расчесывал их моей дурной привычкой. Крови становилось все больше. Куски мяса с кожей отслаивались от общей массы, которая уже была едва ли человеческой.       Я превратился… В то самое существо, жаждущее расчленения, месива и боли. Кости торчали наружу. Лоскутки остатков кожи были едва различимы.       Нет, этого не может быть…       Делаю шаг назад и второй я, с торчащим наружу позвоночником, тут же засек моё движение. С кряхтением он обернулся и выблевал остатки всего человеческого уже на замызганный пол. Голоса уже просто кричали в моих ушах, некоторые из которых мне удалось разобрать: — Боишься самого себя? — Мы знаем, что ты этого хочешь… — Беги! — Нет, стой. Отдайся самому себе. — Беги! Скорее! — Каким тебя воспитали? Какой ты вырос?..       Я дал деру. Наверно, я ещё никогда так быстро не бегал. Я бежал от своих кошмаров. Бежал от социума. Бежал от этого мира. От людей. Бежал от самого себя. В этом чертовом коридоре стало совершенно темно. Было слышно приближение этого адского монстра. Перед глазами мелькают моменты: Расчленённый Джек, Горы трупов, Выпущенные кишки.       Это все я?       Не успеваю заметить тупик и врезаюсь в стену. Падаю на спину, с силой ударяясь спиной о пол. Морщусь от боли и скулю. Горячая слюна этого существа, то есть второго меня, касается моей же щеки.       Резко открываю глаза. Оно склонилось прямо надо мной. Так захотелось закричать, но вместо этого я стал задыхаться в попытке издать хоть какой-то звук. Когти монстра скребли по кафельному полу. От бессилия я практически был готов сдаться.       Затихаю.       Слёзы стекают по вискам вниз и звонко разбиваются о пол сосульками. Оно разевает рот. Зубы, невероятно длинные и острые, вот-вот сомкнутся на моей шее. Но голоса кричали слишком оглушительно. — Проснись! — Дыши! — Отдайся…       Уйма противоречий в голосах и их тон заставляют меня раскрыть глаза по новой и увидеть темноту комнаты из-за занавесок. Резким движением принимаю сидячее положение и пытаюсь начать нормально дышать. В груди невыносимо колит. Сгибаюсь от боли.       Телефон названивал. Припоминаю, что никого дома нет. Беру телефон и сворачиваюсь калачиком. — Алло? — еле выдавливаю из себя. — Алло. Ты спал чо ли? Не отвечал на звонки, — Славка. — Спал. — Все в порядке? — Не очень. — Я буду через 5 минут. Что-то нужно? — голос Славы был обеспокоенным. — У тебя есть обезболы? — Да, конечно. Сейчас буду, — он сбросил.       Я спустился вниз по лестнице и вошёл на кухню. Налив воду в стакан, я сел на банкетку за столом.       Чувство ужасное. Боль сильная. Но хотя бы в голове теперь тишина. Дожили. Дичь всякая снится даже днём. Не успел я подумать о том, что я видел во сне, как раздался звонок в дверь.       Медленно подхожу к двери и открываю её.       Слава стоял на пороге и выглядел запыхавшимся. — Ты что, бежал? — я удивился, пропуская его внутрь. — Летел, — он снял куртку и шапку и повесил всё на вешалку.       Парень приобнял меня и притянул к себе: — Как себя чувствуешь? Что-то болит? — он нежно прикоснулся своими губами к моим всего на пару тройку мгновений. — Ты же говорил тогда правду? — Когда? Ты про что? — парень серьёзно посмотрел на меня. — Когда мы курили у тебя, — я же был не менее серьезен. — Ну конечно. Ты мне очень-очень сильно нравишься. И я не хочу тебя отпускать, — он прижал меня к себе. — Так зачем тебе нужны были таблетки? — Сердце. Оно болеть начало, когда проснулся.       Слава достал из кармана полоску с таблетками: — Держи. Я налью тебе воды. — Вода уже есть, — я подошёл к столу и взял стакан.       Горечь таблетки обожгла кончик языка. — А почему у тебя сердце болит? — Да с ним какая-то хрень непонятная происходит. Так ещё и кошмар какой-то приснился. — Что за кошмар? — он подошёл и обнял меня за шею. — Да так. Не хочу думать об этом. Может, прогуляемся? — Конечно.       Я достал куртку и стал завязывать шнурки на кедах.       Когда мы вышли на улицу, нас накрыло прохладным серебром ветерка. — И куда пойдём? Можно в парк, а потом в кафе зайти, — Слава не стал дожидаться моего ответа и выдвинул свои предложения. — У меня нет… — Ещё хоть одно слово о деньгах, и я тебя стукну пальцем лоб, — он угрожающе стал приближать свой палец к моему лицу. — Воу! Вот это угроза. Мне так страшно, — я смеюсь, а Славка дарит мне поцелуй в кончик носа: — Пойдём.       Лучи солнца уже едва пробивались сквозь облачный купол. И лучи эти были совсем не теплыми. — Слав. — Что? — Мы должны сказать Тёме. — Что? Зачем? — Слава занервничал. — Он наш друг вообще-то. — Да? А после этого он перестанет им быть. Тебе так не кажется? — Не перестанет, — я пытался убедить парня в том, во что едва верил сам. Но я по крайней мере понимал, что если он узнает не от нас, то может стать только хуже. — Ладно, но давай не сейчас. — А когда? — я всплеснул руками. — Блять, скажу я ему завтра. Все. Успокойся, — Слава был не особо радостным. — Точно? — Точно-точно.       В парке было малолюдно. Мало того, даже птиц не было слышно. Единственный доступный практически любому слуху был звук шелеста листьев, скрип стволов и веток деревьев. Они будто танцевали под тихий свист ветерка меж их пальчиков-веточек. Листочки как ноготки показывали свои формы. Много лавочек оказалось свободно. Мы примостились на одну из них. — Как ты себя чувствуешь? — Слава немного нагнулся, чтобы заглянуть мне в глаза. — Уже гораздо лучше. Спасибо. — Вдруг это от травки? — он упёрся кулаком в подбородок. — Я думаю, это из-за сна. Хотя хрен его знает. — Так ты не собираешься мне рассказывать про сон? — Может, чуть позже. Не хочу сейчас об этом думать. — Ты же доверяешь мне? — голос Славы прозвучал как в тумане. Эта фраза преследует меня. — Да. — Ладно.       На мгновение мне показалось, что он не поверил мне. Но я мог ошибиться. Надеюсь.       Людей постепенно становилось всё больше. И я заметил, что одна из девушек настойчиво рассматривала меня. Она стояла в компании пары человек. С мужчиной в деловом костюме и девушкой в длинной пышной юбке бордового цвета. Сама же странная личность, которая пристально смотрела на меня, была одета в яркое красное пальто. Слегка волнистые волосы имели рыжеватый оттенок.       Волосы. Волосы. Волосы. Волосы… — Ник? Алло, приём. Ты меня слышишь? — Слава машет перед мои лицом руками. — А? Да… Да, слышу. — Ты чего завис? — Не знаю. — Завис и не знает почему. Это как? — его брови изобразили удивление. — Ну, пока сам понять не могу. Вернее, не уверен… — В чем? — он проследил за моим неотрывным взглядом. — Я сейчас ревновать буду, — Ухмылка на его губах не предвещала правдивости его слов. — Дурашка, — я повернулся к нему и приник носом к его прохладной щеке.       Гул приближающихся каблуков заставил меня оторваться от него и обратить внимание на источник звука. Эта девушка слишком быстро оказалась близ нас. — Ник? — голос был тихим и робким. Кажется, я расслышал в нём нотки стыда.       Но главное, что я оказался прав. Не ошибся. Это Она… — Роза?       Ошарашенный взгляд Славы требовал объяснений. Но он не стал настаивать на сию же минутном ответе. — Ники, я так боялась ошибиться. И совершенно не ожидала увидеть тебя! — её голос был уже более уверенным, но по-прежнему со стыдливой каплей. — Как ты? Это твой друг? Как зовут? Я — Рози, сестра Ника, — узнаваемый беспрерывный поток информации лился из неё водопадом. — Как твоя семья? Нравится? Какие родители? Братья или сёстры есть? Я сперва смутилась, когда увидела твои глаза и… — Эм… Может, обменяется телефонами и потом встретимся? И поговорим обо всем, — я был не уверен в желании вспоминать прошлое, даже если оно стоило мне утери тёплых моментов в памяти. Тем более, мне не хотелось портить настроение прямо сейчас. — А… Ладно… Я… — сперва она погрустнела и смутилась, но потом продолжила. — Запиши номер мой.       Мы обменялись номерами. — Как-нибудь на днях тогда. — Да, конечно. Извини, что помешала. До встречи тогда, — она помахала рукой и удалилась к своей маленькой компании. Затем троица и вовсе скрылась из виду. — Кто это? В смысле сестра? Родная? — Да. Роза. — Расскажешь о ней? — но когда Слава увидел моё напряженное выражение лица, то тут же добавил. — Или опять скажешь: «Не сейчас. Как-нибудь потом»? — определённая интонация в его голосе давала понять, что забыть прошлое так просто не выйдет. — Да рассказывать толком нечего. Просто она моя старшая сестра. Она заботилась обо мне. Её эмансипировали, когда случилась вся та жесть. Но взять под свою опеку меня она не решилась. Вот и все. Конец! — я всплеснул руками и прикусил нижнюю губу. — Почему не решилась? — Думаю, потому что я был слепым. А с такими инвалидами ущербными трудно. Нахрен ей это надо вообще? — настроение было уже испорчено. — Успокойся. Может другая причина была. Откуда ты можешь знать? И не смей себя так называть. — Ну, например, она хотела организовать свою взрослую, личную, самостоятельную жизнь. — Спокойнее, говорю же, спокойнее. — Я спокоен. И не виню её. У меня просто настроение упало куда-то туда, — я смотрю себе под ноги и приставляю выпрямленную кисть ко лбу, будто пытаюсь разглядеть.       Слава же опустил взгляд туда же. Словно настроение и впрямь было материально. И оно действительно туда упало.       Он поднял взгляд на меня, сжал губы и вздохнул: — Мде… Пойдем-ка в кафе. Тебе надо что-то сладенькое съесть, чтобы это настроение, — он указал мне под ноги и поднял палец вверх, — поднять.       Мы встали с лавочки и направились в сторону небольшого бульвара, на котором располагалось множество кафешек и магазинчиков. Но мы пошли в то самое, в котором уже были вдвоём. Уют и тепло распахнули перед нами двери, заманивая приятными сладостными ароматами. Множество оттенков запахов не смешивались, а шли параллельно друг другу, что позволяло прочувствовать каждый из них. Это можно было назвать целым искусством.       Мы сели за один из свободных столиков. Стаканчик на нем был заполнен тростниковым сахаром. Я тут же стал его уплетать. Скажу больше: я никогда раньше его не пробовал, но знал о его существовании от Рози. — Что ты делаешь, хоспаде? — гнусаво произнес Слава. — Ты совершенно асоциален. Дикое животное. Иногда мне стыдно за тебя.       Я посмотрел на него несколько пораженно, но он своевременно добавил: — Но мне это одновременно и нравится, — парень уже улыбался. — Парадокс какой-то. Странный ты. — Нет, это ты странный, — затем он резко перенаправил наш разговор в другое русло. — Тирамису или торт «Три шоколада»? А, может, и то, и другое? — А можно?.. — мне было максимально неловко. — Можно. А что с кофе или чаем? Мы можем взять чай. — Давай. А какой? Выбери сам. — Ладно. Ну, например, имбирный. Он остренький. — Хорошо. — Отлично.       Официант принял заказ и удалился, оставив нас одних. Мы сидели в самом углу зала, поэтому нас не было видно никому. Я сидел и по-прежнему трескал сахарок за сахарком. — Перестань. Задница слипнется. Потом мой член не пролезет. — Что за шутки? — улыбаюсь и свожу брови как бы в отвращении. Пока я не воспринимал это всерьез. Поэтому ругаться было незачем. — Серьезно, хватит. Вредно столько сахара. Моя мама всегда говорила сестре: «Попа от сладкого слипнется». А я всегда не особо любил сладости. Но в чае и кофе сахар приветствуется, но не всегда. — А когда ты кладешь сахар, а когда — нет? — Не скажу. Сам попытайся понять, — его улыбка была такой красивой, а голос — мягким. В школе я не мог такого увидеть или услышать. — Попытаюсь, — это было правда интересно.       Принесли два моих десерта и отбивную свинину для Славы. А затем появился и чай.       Парень не насыпал сахар в чай. Хм… — Ты любишь мясо? — Ну, я же не вегетарианец или веган. Конечно, люблю. Тебе придется вкусно готовить, ибо для меня это важно, — Слава косо посмотрел на меня и прищурился. — Кстати, ты уже выбрал универ, в который будешь поступать? — Я выбрал несколько институтов, но нацелен на Суриковский, наверное, прежде всего. — Что за факультет? — Художник-реставратор или художник-живописец. — Вау! Круто. — А ты? Ты вроде смотрел факультеты, связанные с журналистикой и физручеством. — Вот это ты завернул слово. Да, но я тут подумал… Собираюсь сделать упор на информатику. Айтишники всегда нужны. И вроде как это круто. Поэтому подам в Энергетический на бизнес-информатику. — Перспективно звучит, — поджимаю губу и киваю, анализируя масштабность охвата. — Но у тебя такой разброс, что придётся много предметов сдавать. — Да. Биология, физика, информатика и профильная математика. Кстати, эти вузы вроде как недалеко друг от друга. Мы могли бы вместе квартиру снимать в дальнейшем. Я даже знаю у площади Ильича местечко. Недорого. — До этого ещё дожить надо. — Не говори так пессимистично, — попросил Вяча. — Я рассказал маме про тебя, — говорю парню, ожидая реакции. — Какое совпадение. Потому что я тоже, — он был спокоен как удав.       Десерт ушёл один за другим. Слишком вкусно, чтобы оторваться. Позабыв об испорченном настроении, я наслаждался времяпрепровождением с ним. Но звонок телефона прервал это наслаждение.       Мама: — Ники, ты далеко от дома? — Нет. А что? — Из органов опеки звонили. Они сейчас приедут. — Понятно. Скоро буду.       Связь оборвалась с той стороны. Даже через телефон можно было услышать её волнение. — Что-то случилось? — Слава посмотрел на меня. — Мне нужно домой. Из органов звонили. Сказали, что скоро будут. — Я провожу тебя, — он бросил деньги на стол и махнул официанту.