Слепой художник

Оказался я дома вовремя. Эти люди только вошли, и среди них я узнал жабу: – Ну, здравствуй, Никита. Как твои дела? Давно не виделись и, надеюсь, больше не увидимся. По крайней мере, в стенах того здания, откуда ты попал сюда. – Здравствуйте. – Ну что. Неизменно мало сговорчив... Начнём с самого подопечного. Что со здоровьем? Были зафиксированы походы в больницу. Хирургия... – она пялится на меня, – это я вижу. А вот психиатрия. Была зарегистрирована попытка самоубийства, но её зафиксировали сначала под знаком вопроса, затем как несчастный случай. – Да не хотел я самоубиваться. – Тыц! Я говорю. Что с психиатром? – В процессе установления диагноза, – сказал папа. – Ладно, вернёмся к этому позже. Нужно осмотреть жилую площадь, – люди стали осматривать все на свете. Затем поднялись по лестнице и стали шариться в моей комнате. Словно обыск какой-то. Женя стоял со мной рядом. Напряжение было сильное. Родители ходили по пятам за этими людьми. Я нервно почесывал руки. Шелест в ушах, напоминающий отзвук голосов, снова появился. Попытка успокоить себя и перебороть страх перед тем, что меня могут отправить к кровным родителями, не могла никак увенчаться успехом. – Успокойся, – Женя заметил мою нервозность. – Все будет нормально. – Надеюсь. Компания из высокопоставленных личностей (не то, что мы, простые смертные) вернулась в прихожую. Я же спрятал руки за спиной, дабы скрыть шрамы. – Ну что ж, выводы сделаны. Все отлично. Но родители, родные родители, настаивают на встречах. – А я – нет, – подаю голос. – Цыц, сказала же! Один разочек, может, встретишься для галочки и все. – Но... – До свидания! – она многозначительно отвернулась и скрылась за порогом. За ней последовали и другие. Мама закрыла за господами дверь и облегчённо вздохнула: – Наконец-то минус проблема. Надеюсь, ничего не переменится. А встреча –это всего лишь формальность. Её хотят назначить на пятницу. И еще... Завтра после школы не задерживайся, надо купить тебе зимнюю куртку и ко врачу съездить. – Ладно. Спасибо. – Мы тебя любим, – мама обняла меня. Вроде как все прошло нормально. Ничто больше не предвещало беды. Но нервозность не могла до конца уступить место спокойствию. Когда я зашёл в свою комнату, то сразу одернул себя, заметив, что продолжаю чесаться. Под ногти начала забиваться кровь. Чёрт. Беспорядочные мысли навязчиво лезли в голову и ничто не могло их остановить. Я стал ходить по комнате взад-вперед, пересчитывая цвета и оттенки в комнате: – ...двенадцать, тринадцать... Двадцать семь... Тридцать девять... – сбиваясь, я начинал снова. Снова и снова. Делал я это долго, чтобы не расчесать руки в кровь. Но я делал и то, и то. Не знаю, сколько времени прошло после начала этого безумия. – Ник? Эй, ты чего? Чего тебя так чебурашит? – Женины ручища вцепились мне в нижнюю часть плеч в попытке остановить мои брожения, подсчёты и расчесывания. – Успокойся, слышишь? – он как следует встряхнул меня. – А? Что? – Это я у тебя хочу спросить "что?". Девять вечера, а тебя шароебит как не знаю что. Совсем озверел? – он говорил спокойно, но слова его не особо подразумевали спокойствия. – Я... Я просто... – Да нет. Не просто. Ты так боишься встречи с отцом? Киваю быстро и часто: – Только не оставляйте меня наедине с ним, раз это неизбежно. – Ты просто будешь должен показать им всем, что не намерен видеться с ними. Вот и все. – Да. Хорошо. – Отлично, – Женя похлопал меня по плечу. – Не засиживайся. Завтра понедельник. Прими душ и ложись спать, – он вышел из комнаты, оставив меня в тихом мертвом помещении, где нет ни единой души кроме моей. Да и та гнила на глазах. Стоило мне зайти в ванную и включить душ, как стала происходить какая-то дичь. Пока я раздевался – стал мигать свет. Это весьма напрягало. Стоило мне обернуться к зеркалу, как я заметил, что отражение моё неподвижно. Оно неотрывно сверлило меня взглядом. Хотелось спрятаться. Страх задребезжал в пятках. Закрыв на мгновение глаза, ощутил шум своего дыхания. Громко. И ещё более громкой была сама тишина, о которую ударялось и разбивалось на осколки моё дыхание, порождая одышку. Открыв глаза, я увидел нормальное обыкновенное отражение голого меня. Прикоснувшись к стеклу, меня будто бы поглотило на какую-то маленькую глубину, равную фаланге среднего пальца. Будто пространство смеялось надо мной. Одернув руку, я посмотрел сначала на нее, а затем на зеркало. И, когда я снова прикоснулся к стеклу, ничего не произошло, и я остался в прежнем мире или измерении. Даже не знаю как назвать это. Будто вся вселенная сместилась в сторону примерно на два сантиметра, и я этого не увидел, но почувствовал. Тогда я попробовал ещё раз, но снова ничего не произошло. Может, показалось? Я решил отвлечься от этого омута и принять душ. Прохладные струи приятно стекали по коже, а мыло густо пенилось и приятно пахло. Выйдя из душа, я даже не стал смотреть в сторону зеркала: сразу пошёл в комнату от греха подальше. Накрывшись одеялом с головой, я надеялся отойти в мирок Сомна или Гипноса. Кто окажется быстрее? Но прежде, чем меня пустили, долго ворочался с невнятными шепотами в голове. Они слишком мешали мне. Или это я так громко думаю?