Слепой художник

"Обнаженное тело твое – храм мой. Неприступная крепость, куда я возношу подаяния, дабы задобрить Бога своего внутри тебя. Ничто так не заставляет меня возбуждаться как образ твой. Дворец изящных искусств. Не могу позволить себе так рано прикоснуться к тебе. Но хотя бы дыханием можно? А ведь пальцы все тянутся до твоих сокровенных точек, дабы сорвать стон с твоих губ. Ведь это так прекрасно, что приводит в экстаз..." Прекрасный сон, заполненный твоими прикосновениями. Ты близился к тому, чтобы соединиться со мной. И мне было совсем не страшно. Даже наоборот. Желание становилось все сильнее. Внизу живота стало горячо. Ты не особо стремился поощрять и награждать мое тело своими касаниями, поэтому я сам стал трогать себя. Глубоко вдыхая, я пытался уловить твой запах. Чувства наравне с эмоциями и ощущениями полыхнули во мне ярким слепящим пламенем. Чутко ощущая каждое соприкосновение его с моей кожей горячо возбуждало. Но утренний будильник заставил меня оторваться ото сна, полного плотского вожделения. Я был крайне близок к исторжению семени, но этого не случилось, что стало приводить к ужасному чувству незавершенности. Мой член оставлял чувство напряженности позади. Теперь было только ощущение, будто покусали пчелы. Ужасно. Гадко. Мерзко. Заставляю себя подняться с постели. Прохладная вода приводит меня в чувства. Просыпаюсь практически до конца. И именно сейчас, когда от возбуждения не осталось и следа, я понял, что, кажется, у меня эротофобия. Или как там она называется. Короче говоря, как подумаю о том, что по всей видимости ждет меня со Славой... Сейчас об этом лучше не думать. Нужно сосредоточиться на грядущих экзаменах. Это куда важнее сейчас. Я спустился вниз в кухню. Пахло вкусно. – Доброе утро! Как спалось? Как самочувствие? – мама всегда такая бодрая ранним утром. Удивляюсь ей каждый раз – Доброе утро. Нормально. – Кошмарики не приходили? – Скорее наоборот, – я плюхнулся на стул. Ммм... Сырники. – В каком смысле "наоборот"? – Сон был слишком приятный. – Ооо, ну понятно. Я побежала на работу. Не опоздай только, – мама подошла, поцеловала меня в лоб и выпорхнула из дома птицей, накинув на плечи фиолетовое пальто. Поев и выпив зеленый чай, я надел куртку, кроссовки и шапку. Выйдя из дома, я заметил, что Слава только подходит к калитке. Я подошел к нему и поцеловал в губы. Больше никаких смущений. Полная расслабленность: – Привет. – Привет. Я соскучился, – он улыбнулся. – Что там у тебя с психиатром? – Кажется, у меня начались галлюцинации. – В смысле? – он напрягся. – Какая-то херь происходила непанятна в ее кабинете. А она этого не видела. Видел только я. Я сперва спросил ее, что это. Но она спросила, что я имею в виду. И поэтому поправил себя, сказал, что мне, наверное, показалось. Сам не уверен еще. – Наблюдай тогда, – он взял меня за руку и сжал в своей ладони слишком крепко. – Да знаю. Следующий прием в субботу утром. Она сказала, что уже имеет подозрения по поводу моего диагноза, но больше ничего не говорит. – Ясно. Надеюсь, ничего ужасающего, – парень явно не верил в то, что ничего страшного нет. В прочем, как и я сам. В школе Тема продолжал с большим усердием игнорировать меня. Хотя иногда открывал рот, желая что-то сказать. Но все же каждый раз перебарывал себя. И молчал. Что бы я не говорил – молчание. – Черт возьми, Артём! Мне нужна реакция от тебя! Мне нужны твои слова! Мне нужна помощь! – это уже был крик отчаяния. Мускулы лица парня дернулись буквально на мгновение, сменив гнев на милость. Но это длилось доли секунды: – У тебя есть помощник – Славик твой ненаглядный, – после этого он ушел. Я был слишком сильно расстроен, чтобы просто отбросить грустные мысли. Но оставалось только в очередной раз смириться. Оставшееся учебное время практически в прострации. Звон в ушах бил по барабанным перепонкам с определенной периодичностью. В какой-то момент мне стало казаться, что глаза химички стали слезиться той темной массой, которая стекала по стене в кабинете психиатра. Это была кровь. Я понял это только сейчас, но никто снова не реагировал. Хотя не заметить такое было довольно трудно. В какой-то момент и ее кожа просто стала лопаться. Из открывающихся ран тоже начинала течь кровь. – Ник? Ты чо? – Андрей тряс меня за плечо. Я посмотрел на него: – Что? – Ты выглядел так, словно горы трупов увидел. Я снова перевел взгляд на учителя. С ней больше не происходила та неведомая дичь. И я вернулся глазами к Андрею. Звонок с урока избавил меня от объяснений. Этот был последний. Осталось поймать Славу в коридорах. Искать долго не пришлось: он шел с одноклассниками к нашему кабинету. – О, Ник, у нас как раз тут урок сейчас будет. – Аа, у меня этот был последний. Я тогда домой пойду. Слава провел пальцами, еле касаясь моей руки от локтя к кисти. Я почувствовал легкий разряд, мурашки побежали по коже. – Можно я вечером зайду в гости? – Я напишу тебе. – Пока, солнце, – он совсем не стеснялся показывать свои чувства на людях, но и не перегибал палку. По дороге домой я вспомнил про Розу и решил созвониться с ней: – Алло? – Алло, Ник, это ты? – Да, я. Ты, наверное, на работе или учебе... – Нет-нет! Я свободна сейчас. Хочешь встретиться? – Да. – Отлично. Куда мне подъехать? – она явно оживилась. – Я мог бы тебя встретить. – Не найдешь. Я сама подъеду. Я дал ей адрес дома и написал сообщение маме, предупредив ее, что я приду не один. А то вдруг она дома. Ждал я Розу у калитки. Ветер был такой сильный, что, если бы не шапка, волосы бы закрыли мне весь обзор. Желтая машина такси подъехала вплотную. Передняя пассажирская дверь открылась. Легкая на подъем девушка в нежно-розовом пальто выплыла из авто. – Привет, Ники! Я так рада тебя видеть! Спасибо, что позвонил, – она обняла меня очень крепко. Я открыл калитку и пропустил её вперед. – Милый дом. И район хороший. Киваю и пропускаю сестру в дом. – Вау! Семья богатая? Пожимаю плечами: – Мне это не интересно. – Как так? – она искренне удивилась. Я же удивился её реакции больше: – Ну так. Мне важны наши взаимоотношения и взаимопомощь. Дома никого не было. – Понятно, – Роза озиралась по сторонам. – Чай или кофе? – Кофе, – Роза присела за стол. Я достал турку и поставил на плиту. – Ты сам варишь? Здорово! – она стала заглядывать за меня, наблюдая за процессом. – Ну, да. Работаешь? – Да. Менеджер в частной компании. – Здорово. – Ну, нормально, – Рози уже не была такой радостной. – Ты куда пойдешь? На кого? – Художник-живописец или Художник-реставратор. Московский государственный академический художественный институт имени Сурикова. – Так серьезно? Ого! Надеюсь, у тебя получится. Молча разливаю кофе по кружкам. – Как и всегда молчаливый, – она вздохнула и продолжила. – Как дела твои? Я рассказал про грядущую встречу с отцом. Самого аж передернуло в очередной раз. – Да уж... Капец какой-то. Я с ними больше не виделась с того рокового дня. – Повезло. На улице в парке видел их летом. – А Даньку видел? – Нет. – Я тоже, – она отпила кофе. – Черт, это божественно. В этот момент ключ в дверном замке щелкнул. В дом на мгновение подул холодный поток воздуха. – Привет всем, – мама. Такая улыбчивая. Оставив верхнюю одежду в прихожей, она прошла на кухню. – Хочешь кофе? – спрашиваю я. – Нет. Спасибо. Я чай налью себе. Я вам не помешала? – О, нет, что Вы! У Вас чудесный дом! И кофе вкусный Ники делает. У Вас очень уютно. Прям собаки не хватает. Неловкое молчание нависло над нами. – Ой, извините. Я что-то не так сказала? – Нет-нет, все нормально, – мама тут же взяла всё в свои руки. – Мам, можешь перезаписать меня на завтра ко врачу? – Что-то случилось? – она забеспокоилась. – Потом, ладно? – Хорошо. Сейчас позвоню в больницу. – Что с тобой? – Роза посмотрела на меня круглыми глазами. – Просто... Хожу к психиатру. – Это все из-за... – её глазища были похожи на блюдца. – Старт, так сказать, на этом. – Понятно. Если нужна помощь... – Если Нику понадобится помощь, думаю, он скажет. У нас абсолютное доверие, – казалось, слова Розы задели ее. – Что ж, хорошо, – но вроде сама Рози не заметила ее обиды. – Ну, а мне пора, – она встала из-за стола и пошла в коридор. Я пошел за ней: – Ты рано, кажется, уходишь. – У меня перерыв закончился на рабочем месте. Поэтому побегу. Я так рада, что ты обрел замечательную семью. И когда ты назвал эту женщину мамой, я так обрадовалась. Я улыбнулся. – Тебе очень идет улыбка. Я ее, наверное, никогда и не видела. – Спасибо. – Вам спасибо, что пригласили, – сестра говорила это громко, чтобы мама тоже услышала. – Это все Ники, – крикнула мама, не отходя от раковины. – До свидания! – Роза вышла из дома так, словно ушла из моей жизни. Мне на мгновение показалось, что я больше с ней не увижусь. В этом было хорошее только то, что с ней бы ушла вся моя прошлая жизнь с ужасными воспоминаниями. И я бы не пожалел, если бы оно так и было. Ноги сами понесли меня к мольберту. Я стал хорошо осваивать анатомию. Реализм стал поддаваться тоже. Я изучал как можно больше, чтобы пройти на бюджет в институт, чтобы не просить оплачивать учебу родителей. Иначе мне будет очень и очень стыдно. – Прервись и поужинай, мама слишком неожиданно появилась у меня за спиной, из-за чего я вздрогнул так, что коленом задел мольберт. – Прости. Не хотела тебя пугать. – Ничего. Все нормально. Просто не ожидал. – Иди ужинать, ладно? Я записала тебя на завтра после школы ко врачу. Не задерживайся. – Уже иду. Спасибо. – Не расскажешь, что случилось? – она не отставала. Мы спустились на кухню вместе. Я шел за мамой как маленький ребенок попятам. Аромат омлета с базиликом и сыром внедрялся в мой нос и заставил на секунду улыбнуться. Аромат дома, ставшего родным, полным любви и заботы. Запах семьи, который я запомню теперь навсегда. Мы сели за стол, и я все-таки рассказал про странные сны, слуховые и зрительные галлюцинации. – И поэтому ты хочешь увидеться с ней как можно скорее? – Да. – Я рада, что ты мне рассказал, сын. Я очень дорожу своими детьми, а, точнее, тобой и Женей. Я вас очень люблю. – И я тебя, папу и Женю люблю. Ужин очень вкусный. Она улыбнулась.