Слепой художник

Я услышал знакомые голоса. Я что, еще жив? В страхе потерять последний шанс, я схватился за кусочек света. Открыв глаза, я увидел перед собой людей в форме скорой помощи, полицию и родителей. Нет, не тех монстров, а тех, которых я люблю. – Ники! – мамино лицо выражало ужас и боль. Наверное столько не было даже на моей физиономии. – Мы вкололи сильнодействующие обезболивающее. Надо вынуть ножи, – женщина держала мои руки. Скотч уже не сдерживал меня нигде. – Готово. Сейчас перетянем. Куча бинтов. Море крови. – Кости в ноге раздроблены практически полностью, зафиксировать её невозможно, – женщина покачала головой. – Признаки изнасилования вот, – она помахала маленькой баночкой со спермой и с примесью крови в ней. Теперь же она смотрела на меня. – Потерпи, нам надо переложить тебя. Все будет хорошо. Мы отвезем тебя в больницу. Мне было совсем не больно. Скорее, я даже ничего вообще не чувствовал. Пока я лежал на каталке, меня укрыли чем-то, а мама гладила меня по голове. Это успокаивало. – Все хорошо, я рядом. Прости нас, пожалуйста. – Вы не виноваты, – хриплю я в ответ. Её мокрые глаза блестели: – Скоро ты будешь дома. Мы все будем вместе. На улице полицейские заталкивали в машину отца, который орал: – Ничего! Я добьюсь того, чтобы закончить начатое! Деньги решают все! И все, что моё – никому не должно больше принадлежать. Если не мне, значит, никому! Я отвернулся, чтобы не видеть этого сумасшедшего, но не мог закрыть уши, так как меня пристегнули ремешками в целях безопасности. И мама сделала это за меня. Её теплые пальцы заботливо прикоснулись ко мне. Я почувствовал себя маленьким ребенком. Когда мы оказались в больнице, меня отвезли в одну из палат и стали обмывать тело мокрыми полотенцами. Затем рентген. Затем врач и его осмотр с заключением: – Кость не срастётся. Все раздроблено фактически в кашу. Только ампутация на две трети бедра. Можно будет сформировать культю и приучить его к протезу. Что? Что?! Нет. Подождите... Паника. Шок. Буря эмоций охватила не только меня. Мама перебирала пряди своих волос и запрокидывала голову, чтобы слезы не стали капать дождиком из глаз. В место нее заговорил папа: – Других вариантов нет? Мужчина качает головой. – Тогда назначайте операцию. Сейчас же уйма всяких "умных механизмов". – Да. Конечно. Но это все довольно дорого, особенно с "умным" протезом, и долго. – У нас ещё вся жизнь впереди. А денег мы на важные дела не экономим. – Хорошо. Тогда Вы должны дать согласие в письменном виде. И сегодня же мы проведём нужные анализы. А завтра утром оперируем, если все будет в порядке. Кровь стоит. Значит, время есть на то, чтобы все сделать планово и как следует,– он уходит. Я всё ещё пребываю в шоке. – Все будет хорошо, – либо папа не показывал эмоций, либо был настолько уверен в последствиях. Ближе к вечеру медсестры носились как угорелые. Тут и Женя пришел. Он принес какую-то настольную игру "данетки", или как она там называется. Сложная. Вопросы сложные. Но если подумать, то в принципе осилить можно. – Я читаю, – Женя многозначительно поднял карточку. – Зачем женщина положила в сейф туфельку? Я пялился в потолок: – Чтобы не забыть в сейфе деньги, – бесстрастно произнес я. – Чо? В смысле? – он пялился на меня округленными глазами и взял карточку с ответом. – Ну типа босиком же она не уедет. А деньги забыть можно. – Капец ты умный. – Это не ум, это дедукция, – я постучал по виску указательным пальцем. – Моя очередь задавать вопрос. Женя подал мне карточки. Я немного подумал, даже не открывая их: – Почему в России запрещена эвтаназия? Она же запрещена? – Ты чо, ебу дал? Там нет таких вопросов. – Ну, а я спрашиваю это. – Ну, а я жду нормальный вопрос. Ты же не хочешь суициднуться? Я вздыхаю и задаю вопрос: – Почему мальчик постучал в дверь, а, когда ее открыли, он поблагодарил и ушел? – Потому что он тупой, – Женя сделал сосредоточенное лицо. – Нет, это ты тупой. А мальчик как раз умный. И вопрос легкий. – У тебя что, айкью сто миньонов? – Да откуда я знаю, господи? Это правда очень легкий вопрос. Ты удивишься, наверняка, если я озвучу ответ. – Дай подсказку. – Это связано с зубами. Только попробуй не угадать. Я тебе почти ответ сказал. – Блииин. Я не знаю. Ему что, зубы дверью выбили? Но зачем он тогда поблагодарил? – На самом деле ты почти угадал. Развивай мысль, – я сделал характерный жест рукой. – Не знаю. Сдаюсь. – Он привязали зуб за веревочку к двери. Постучал, чтобы ее открыли и вырвали зуб. И поэтому поблагодарил за это. – Блин! Это было реально просто! Вот я тупой! – Я же говорил. Медсестра постучала в дверь и зашла: – Время посещения закончилось. Ставлю капельницы. Родители и Женя попрощались со мной, пообещав завтра прийти, и скрылись из вида. Волнение и страх, от которых они меня отвлекали, снова возникли из бездны эмоций. – Волнуешься? – медсестра возилась с трубками. Киваю. – Не надо. Ты сильный. Обязательно справишься. Теперь спать, – она стала вводить через дополнительную трубку из шприца мне в вену какую-то жидкость. Вялость и слабость заставили закрыть глаза и все же провалиться в пустой сон.