Слепой художник

Совсем недолгое время, как мне кажется, я пребывал в кромешной темноте. И именно сейчас, когда мир снова стал приобретать контуры и цвета, я стал видеть. Нависающие надо мной лица. Мой недопонимающий взгляд явно задавал вопрос вместо моего голоса: «Какого. Хрена. Происходит?» – Ты в порядке? – мама Артёма первой подала признаки жизни, вооруженные в мою сторону. Молчу и пытаюсь вернуть четкость картинке силой мысли, которая тоже плывет. – Ник? Ты слышишь нас? – Женя с Вовой и Димой машут руками, щелкают пальцами, короче говоря, делают всё, чтобы привлечь моё внимание. Я продолжаю сводить брови в недопонимании: – Д-да... – медленно приподнявшись на локтях, ощутил сильный звон в ушах в совокупности с мерзкими голосами, доносящимися изнутри меня самого. – Душно, наверное, – масса предположений от взрослых незнакомых мне людей. Может, это дяди-тети, бабушки-дедушки? Без понятия. – Не ушибся? – Не думаю. Мы его поймали, – Дима переключил свое внимание на них. Пытаюсь встать, но понимаю, что сейчас снова упаду. Собственно, так и происходит. Темная пелена снова обволакивает меня. Что со мной происходит? Сквозь черноту проглядываются маленькие вспышки света, маленькие огонечки. И увеличиваться они начали только когда я стал ощущать своим телом что-то более или менее мягкое, чем прежде, под собой. Даже после того, как я обрел зрение, тьма сопутствовала мне, идя нога в ногу со мной, постоянно приманивая, каким страшным и неприятным это бы не казалось. Открыв глаза, я созерцал белое помещение. Озираясь по сторонам, увидел Женьку со Славой. Ни за что бы не подумал, что те будут так мило беседовать с их неприязнью друг к другу (по крайней мере, Женя её не особо и скрывал). Сейчас же они даже посмеивались. Попытка приподняться не увенчалась успехом, когда я почувствовал иглу в вене. И только сейчас я стал ощущать струи холодной жидкости, проходящие через плечо. Две пары глаз молниеносно обратили на меня внимание. – Пиздец тебя нихуево плющит, конечно, Ники... – Женя покачал головой. – Чо? – я морщился из-за странных ощущений в теле. – Да ты дважды в отключку упал. Мама Тёмика такой кипиш подняла. Чуть тебя еще рядом с сыном не положила. А у тебя просто давление сильно упало. Да и душно там было, – Слава пожал плечами. – А, может, расчувствовался, – Женька со своими неумолимыми шутехами. –Ну да ладно, скоро родители приедут, короче. Наша маман тоже там на уши подняла всех и вся. Едва он успел договорить, как в палату врывается мама: – Ники! – она налетела так, будто мне избили гопники до полусмерти. – Вот какие парни-молодцы, – она расцеловала всех чуть ли не в жопу. И в дверях появился папа. Он был абсолютно спокоен: – Ангела, у него просто давление упало. Ты что раздуваешь-то? Ну объяснили же, ну! – А вот почему оно упало?! А вдруг... – Угомонись, женщина! – всплеск руками отца заставил ее успокоиться. Пришла медсестра и стала вынимать катетер. Мама, ясен пень, прилипла к ней с массой вопросов: «А как?», «А почему?»... – Все нормально. Бывает такое, что давление сильно падает. Сейчас его нормализовали. Все нормально. Врач сказал: «Можете ехать домой». Но желательно соблюдать постельный режим хотя бы сегодня. Так как скачок был сильный. И провоцировать новый приступ не стоит. Мамины всплески продолжались до самого дома. И так и сяк она взволнованно жестикулировала, словно била по расстроенному пианино. Славка отринул ее приглашение под предлогом массы дел и пошел домой. *** Сижу за чашкой крепкого чая в комнате и за ноутбуком Жени. Сделав глоток, я поморщился и произнес вслух: – Фу, с сахаром. Я читал электронную книгу, ведь завтра уже сочинение. «Тебя встретить завтра после сочинения?», – Слава прислал сообщение. «Да, давай». «Как себя чувствуешь?». «Сейчас хорошо. Ты с Женей, должно быть, тоже из-за меня пропустил погребение». «Забей. Это не так важно. Мы же все равно попрощались с ним». «Почему ты ушел?» «А зачем я вам нужен? Мама волновалась за тебя». «Она говорила как-то, чтобы я позвал тебя в гости». «Да не. Я чувствую себя неловко в такие моменты))». «Да брось. Я хочу увидеть тебя». «Приятно слышать. Я тоже соскучился. Но я лучше завтра встречу тебя с экзамена. Позвонишь, как закончишь?» «Да». «Мы сможем провести ночь вместе?)» «Конечно». В конечном счете книга была отложена. Мы обсуждали все, что только возможно обсудить. Мы говорили о сочинении, о еде, о фотографиях и многом другом. Но потом тема стала заходить в глубокие пошлые дебри. «Мне так нравится раздвигать твои ножки...)» «О, Хоспаде, Слава извращенец :3» «Не хочешь попробовать что-то новенькое?» «Смотря, что ты подразумеваешь под словом «новенькое»». «Ну там... Элементы связывания... Ну всякое такое. А минет как же? Вот как же без него?». «Я чувствую себя странно, когда обсуждаю это с тобой». «Мы раньше и не обсуждали это с тобой». Я стал представлять наш бурный совместный секс. В памяти всплыли те самые приятные ощущения, в которые мое тело так сильно было влюблено. Так хотелось здесь и сейчас. А, может, не важно где. Главное, что сейчас. «Ты там возбуждаешься во всю, не так ли?», – он словно читал мои мысли. «С чего ты взял, извращенец???». «Да-да! Я уверен в этом!». Я взял телефон и пошел в ванную. Теплая вода с блестящей пеной расслабляюще обволакивала меня по грудь. «А может ты не прав». «Моя чуйка не подводит никогда!». «Может, это ты возбужден?», – я свесил руки за край ванны, дабы обезопасить телефон. «Несомненно. Щас вздрочну на тебя и все. Пффф...». «Фу, противный», – а мне реально хотелось... Оставив телефон на полу, я взял мочалку. В ванной долго засиживаться не хотелось, но фантазия, едва касаясь, скользила по мне. Но сон все же помог мне отвлечься и отправиться в постель. Я проснулся слишком рано. Примерно в шесть утра. И уснуть больше не смог. Нет, я вовсе не волновался. Но и чувствовал себя неуютно, не связывая мое состояние с предстоящим сочинением. Голоса были почему-то чересчур громкими. Я попытался зажать уши, словно они доносились извне. Но увы. Я лишь создал идеальное замкнутые пространство для них, от чего те стали четче и громче: «Хочешь взять нож?». «Хочешь попробовать кровь на вкус?». «Только не животных... На улице столько людей...». «А твоя кровь? Какая она?». Нужно принять таблетки. Обычно родители их оставляют в чашке по утрам, а упаковку ныкают. Ясное дело зачем. Я тут же направился на кухню. Взяв чашку, высыпал пять таблеток разного цвета и формы. Много. Приняв их, пошел в ванную. Мятная паста капнула на край раковины. Я стал ее смывать, но, когда поднял взгляд к зеркалу, меня передернуло. Мимолетная галлюцинация окатила меня жаром. Опять это существо. Оно стояло прямо напротив меня! Но стоило мне моргнуть, как оно в ту же секунду исчезло без следа. Коснувшись зеркала, я снова ощутил провал. Тот самый, который чувствовал ранее. Мои пальцы прошли сквозь зеркало, как сквозь воду, на сантиметра два. Обернувшись, я решился попробовать еще раз. Но ничего не случилось. Обыкновенное зеркало. Ничего более. Легкая дрожь и чувство тревоги вместе оказывали давление на меня. Даже чай не влез в меня. Я долго раскачивался сидя на стуле, пребывая в прострации. Даже не заметил родителей и Женьку. – Приём, Земля, – Женя щелкал перед моим лицом пальцами. – Ты чё, завис? – А...я... Это... – Ты что-нибудь ел? – спросила мама. – Да, – соврал. – Что ел? Блябляблябля... – Ну что было в холодильнике, то и ел, – спизданул, так спазданул. Мама подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Правда, поставила передо мной тарелку с горячими бутербродами. Но потом все же добавила: – Завтра прием у психиатра. Не забудь об этом. Мне подумалось, что это как раз кстати: – Я сегодня после сочинения ночую у друга. Мама странно улыбнулась: – Хорошо... Но в районе обеда будь, пожалуйста, дома завтра. Я кивнул. Женя же был явно раздражен. Но я не долго видел его выражение лица, он слишком быстро ушел, чтобы успеть на электричку. Потом двинулись и родители на работу. Я же остался один в пустом доме еще на некоторое время. Крайне интересно пялиться в стену (нет). Но время подошло, и мне было уже пора. Предвижу вариации тем для сочинений. Словно белые листы с черными буквами уже лежат у меня перед глазами. Но никакого волнения или страха совсем не испытываю. Но одноклассники говорили о том, что они сильно переживали. Хм, странно. *** Не думаю, что смог выжать в сочинении из себя все, так как сегодня я был особенно рассеянным. Тревожность не отступала. Но она была не особо сильной. Безосновательно подпорченное настроение не сулило ничего хорошего. Выйдя во двор, я почувствовал на своем лице лучи солнца. Те так стремились покусать меня за глаза, что я чувствовал жжение. Откуда в конце февраля такое яркое солнце? Перед тем как выйти из школы, я написал сообщение Славе и попрощался с учительницей. А Славка уже ждал меня у забора. Но, поскольку, он стоял спиной и курил, не заметил, как я подскочил и повис на его плечах. Сигарета выпала и потухла о тающий снег. Глаза Вячи стали круглыми. Мне поднял настроение его чумной вид. – Привет! – я улыбнулся, глядя на него. – Пипец ты меня напугал. Привет, – он поцеловал меня в лоб, – куда пойдем? Мы гуляли в парке, который был завален подтаявшим снегом. Снег таял как несбывшиеся надежды человечества. Когда вроде пытаешься схватиться за веревочку, но та выскальзывает из пальцев рук и исчезает в никуда. Прогуливались по парковым аллеям мы не долго. Мой «обрубок» (как я называю культю) стал изнывать от усталости, шкрябая об силиконовую основу протеза. Малоприятно. Так еще и подмерзать я стал из-за сильного ветра. Мы пошли в направлении домов. Неожиданный тонкий писк заставил меня начать оборачиваться. – Ты чего? – Слава покосился на меня. – Ты не слышишь? Тот замолчал всего на мгновение: – А что я должен был услышать? Я пожал плечами. Может, это очередная галлюцинация? Стены Славкиного дома изолировали нас от мерзлоты, сырости и мирского шума. Ничто так сильно не выедало мне мозг как этот самый шум. Едва мы успели переступить порог, помыть руки и достать пиво, как Слава быстро сориентировался в своих действиях. Мы очутились по его воле в спальне. И нас вовсе больше ничего не отвлекало от любовных действий и постельных удовольствий. В процессе ласк и нежностей одежда летела на пол. Я мастерил ожерелье из маленьких поцелуев на его шее, пока тот, лежа подо мной на спине, мял мою задницу, готовя уже ко взрослым шалостям. Один палец скользнул внутрь. Я только прикусил губу. Мое протяжное «ммм» не помогло понять Вяче, приятно мне или же наоборот. Поэтому он моментально поменял нас местами. Я оказался под ним в мгновение. Ему было достаточно подхватить меня одной рукой за талию, чтобы добиться желаемого. – Я хвалю твой энтузиазм, но не сегодня. Мне всегда больше нравится быть главным. Изображаю повиновение: – Я и не настаивал, Ваше Превосходительство. Видимо, мое обращение ему не особо понравилось, так как он ощутимо куснул меня за ключицу. – Не выёживайся, – Слава продолжил проникать в меня пальцами. Я же уткнулся носом в его шею, крепко обняв. – Эй, даже целовать перестал. Это нечестно! – Ты... сам сказал... ах... – мои попытки внятно произнести предложение оказались жалкими на столько, что Вяча просто усмехнулся. – Можешь не продолжать, я понял, – его член головкой уже проник в меня. Неторопливо проникая глубже, он двигался во мне, учитывая мои ощущения. – Ну что, нравится? Боль и приятные ощущения сплетались в тугую косу. – Да... Он продолжал двигаться во мне. Наши губы слились в единую вселенную как и наши тела. А прикосновения пальцев желали образовать неразрывную цепь. Мои стоны давали понять, что это нам удалось. Горячее дыхание его обжигало мои плечи и шею. Ничто не могло отвлечь меня от удовольствий и блаженств. – Слава... – сквозь стон выдаю я. – Да? – его запыхавшийся низкий голос стал мягким. – Я, кажется... Люблю тебя. Это так... Ах... Называется? Он расплылся в улыбке: – Я тоже тебя люблю. Ты даже не представляешь как, – он поцеловал меня. Почувствовав, что из меня исторглось семя, Слава еще не останавливался, так как был еще не насыщен до отвала. Только когда он кончил, мы пошли в ванную тереть друг другу спинки. Ванна вдвоем самое милое, что может быть.