Make it work

Что-то случится непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно. М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

      Шерлок знал, что когда-нибудь вернется сюда. Не так скоро, правда, как вышло, но все же. Гулкие коридоры больницы тошнотворно влияли на аналитические способности. В самом буквальном смысле.       Он пришел сюда один. Пока один. Детективам из Скотланд-Ярда здесь делать нечего, к тому же, Шерлок не перенес бы даже косвенное участие/присутствие Донован. Есть сильные духом люди, и есть обстоятельства, в которых их следует оставить в покое. Просто в одиночестве. Таким образом, работа будет нести больше смысла, а результат станет по-настоящему продуктивным. И если окружающие данного факта не понимают или не принимают, что более вероятно во многих случаях, придется выкручиваться собственными силами. И приходить на место преступления за час до официального приезда следователей.       Белые стены раздражали, как и свет квадратных люминесцентных ламп, встроенных в потолок. Шерлок был здесь. Давно. Но это не значит, что он забыл.       Психиатр-нарколог был одним из самых ненавистных ему существ. Именно существ, потому что назвать всех подобных как-то по-другому было выше всех возможных сил. К категории существ относились и Андерсон с Донован, однако числились они в несколько иной подгруппе — не дотягивали до человеческой планки по самым разным (и довольно-таки распространенным для человеческого вида) причинам. Ну там, отсутствие признаков интеллекта, примитивной дедукции, базовых знаний, в конце концов. Салли до сих пор даже не может сказать, чем конкретно отличается социопат от психопата, что уж говорить об Андерсоне…       Шерлок помнит, как ненавидел Майкрофта за то, что тот протащил младшего брата по всей наркологии — о нет, это путешествие туда и обратно он никогда не забудет! Абстинентный период не был таким уж очевидным, однако внезапная встреча с мистером-тотальный-контроль-и-херовая-конспирация выпал именно на него. Шерлок оказался в наркологическом отделении проклятого реабилитационного центра, который сейчас вновь раскрылся перед ним широкими коридорами и высокими потолками.       У входа его встретил охранник. Эту ночь он не спал: темные круги под глазами, несвежая рубашка, измятые сзади штаны — сидячая работа, что может быть хуже? Интересно, видел ли он жертву до того, как прозвучал выстрел, или, может быть, заметил стрелка? Если так, почему ничего не сделал? Значит, все-таки не заметил. Надо будет взять его с собой, расспросить о случившемся ночью, да и знать некоторые детали пребывания пациентов в лечебнице не помешало бы…       Теперь мужчина в темной униформе идет следом и слишком шумно дышит. Шерлок едва сдерживается, чтобы не рубануть с плеча что-нибудь из разряда «И как вы здесь очутились, с вашим-то весом?», но сдерживается и молча сует руки в карманы пальто, предварительно поправив воротник.       Да, пожалуй, такое впечатление о реабилитационном центре у него осталось после первой же встречи со своим лечащим врачом… До того момента все было более-менее терпимо. Ни тебе трупов, ни тебе пальбы по преступникам из засады (в таких случаях стреляли обычно полицейские из Ярда, Шерлок же вполне мог находиться в непосредственной близости от этих самых преступников, что, впрочем, мало кого интересовало). Тишь, благодать, ломка.       А потом появился он.       Шерлок прекрасно знал, что все психиатры, идущие, так сказать, по данной определенной стезе, должны быть крайне уравновешенными. Любые сравнения в духе «удава перед жертвой» не дотягивали до того ужаса, что производил на окружающих — или только на своих непосредственных клиентов — этот человек. Впервые Шерлоку было так сложно сдержать свой страх, но он все же надеялся, что его не так заметно, как могло бы быть. Именно после встречи с психиатром ему захотелось бежать. Бежать как можно быстрее, без какого-либо продумывания плана, трата времени на которое означало бы еще несколько часов в отделении. Как можно быстрее, просто через окно. Просто бежать.       От побега его удержал лишь приход Майкрофта. Брат сидел на стуле возле койки: прямая спина, идеальная осанка, серый костюм с иголочки и неизменный зонт — обычный выпендреж, по словам младшего; а Шерлок чувствовал, как пульсирует кровь в дрожащих кончиках пальцев, которые он спрятал под тонким одеялом. Пропуская мимо ушей очередную трагическую лекцию на тему того, что все это делается исключительно для его блага, Шерлок вдруг понял, что порыв сбежать не нес в себе вообще какого-либо смысла. В нем не было ничего, кроме животных инстинктов.       И тогда Шерлок запретил себе бояться.       Только сейчас он по-настоящему осознал, почему испытывал такой страх в тот раз. Действие наркотиков прекращается медленно, абстиненция длится довольно долго для того, чтобы он, будучи отлученным от очередной дозы, мог воспринимать действительность правильно. Шерлок очень скоро и небезосновательно списал свой испуг на последствия ломки.       Но тогда-то он этого не понимал.       Майкрофт заливал на тему того, как много он делает для брата, а этот самый брат сидел и думал, что если бы Майкрофт действительно хотел сделать для него что-то стоящее, то начал бы с самого детства, оградив от лишнего общения с людьми, здраво оценивая риск возникновения последствий.       В школе Шерлок был не просто изгоем. Он до сих пор не подобрал аналогию своему тогдашнему положению в обществе сверстников, да, к тому же, эти раздумья через несколько лет совершенно сошли на нет, потому как проблем по мере взросления отнюдь не убавлялось. По сути, Шерлок стабилизировался только годам к двадцати двум, когда Майкрофт слегка (ну, впрочем, это смотря с какой стороны посмотреть) поднажал на младшего брата и отыскал ему работу по душе. Вернее, работу для брата себе по душе. В любом случае, изначально предпочтения Шерлока не учитывались, и только в конечном итоге он обнаружил, что «могло быть и хуже». Но все же немногочисленные дни в школе и колледже оставили свой неприятный след…       — Расскажите, как все случилось. — Охранник хмурится, явно пытаясь сообразить, что стоит рассказывать, а что — нет. Шерлок буквально чувствует это спиной и, не оборачиваясь, добавляет: — Думайте тише, мне слышно, как извилины внутри вашей черепной коробки выпрямляются в параллельные прямые, что не очень хорошо ни для вас, ни для дела. К тому же, хотелось бы напомнить, что сокрытие информации грозит вам вполне прозрачными перспективами. Я ничего не упустил? — в воздухе повисает секундная многозначительная пауза, и только после нее следует окончание тирады: — Приятно понимать друг друга без слов, не так ли?       Мужчина что-то невнятно бормочет за спиной Шерлока, но, спустя несколько мгновений, рассказывает все, как есть.       Шерлок слушает краем уха, сопоставляя факты и гипотезы.       Мнемоническое пространство услужливо расступается, когда мысли заполняют его под завязку, и так же послушно суживается — Шерлок стирает ненужную информацию или отправляет ее в глубины своего подсознания.       — Я ничего не видел, инспектор, только за двадцать минут до выстрела столкнулся в коридоре с одним чудаком, но подумал, что он идет в уборную, поэтому не стал задавать лишних вопросов.       — Он был босым, не так ли? — Шерлок останавливается и стучит подошвой ботинка по полу — звук разносится далеко вдоль по коридору, глухими толчками, словно через каждые десять метров преодолевая незримую преграду. — Или шел в носках…       — Совершенно точно, сэр, однако я не придал этому особого значения. В темноте внимательно не разглядел, и только потом до меня дошло.       — Долго, как до колокольни, — бормочет Шерлок себе под нос и, выпрямившись, поворачивается к охраннику, окидывая его быстрым оценивающим взглядом. — Дайте угадаю, он вылетел прямо из-за угла, из-за чего вы столкнулись. Извинился и пошел дальше. Кстати, еще и фонарь забрал.       — Как вы узнали? — белеет мужчина, хватаясь за пояс брюк там, где (ну это же очевидно), должен находиться обсуждаемый пропавший предмет.       — Значит, именно так.       Шерлок не собирается изливать душу первому встречному, и — особенно! — объяснять очевидные вещи. Он поворачивается спиной, не доставая ладоней из карманов пальто, и продолжает путь — грузный охранник едва поспевает за длинноногим детективом.       Слава несуществующему богу, все произошло не в наркологии. Еще один раз оказаться там — нет уж, увольте! А то, что сейчас его принимают за инспектора… так это давно пройденный этап. Лестрейд уже не обижается.       — Личность жертвы была установлена? Даже если нет, я в любом случае хотел бы видеть тело на месте непосредственного преступления.       Недоуменное молчание сулит не слишком-то привлекательное продолжение банкета.       — Вы же еще не убрали труп?       — Нет, сэр… Не убрали…       — Тогда в чем проблема? — спрашивает Шерлок севшим от неприятного предчувствия, изменившимся голосом.       — Никакого тела нет, сэр.       …Еще несколько часов Шерлок не дает злобе вырваться наружу. Нет, надо подождать. До встречи с инспектором. Уж тогда-то он выскажет все, что думает по поводу… Несовершенного преступления. Хотя, по сути дела, выстрел является покушением на убийство, но не сказать, что Шерлока интересуют такие дела. И Гамлет должен это знать.       Прямоугольная служебная дверь с легкостью выпускает из себя детектива, который сразу же поворачивается к ней лицом, а к открывшемуся окружающему миру — спиной. Охранник застывает в проеме, остановленный настойчивым жестом руки в перчатке из черной кожи.       — Стойте здесь и не двигайтесь. Даже не пытайтесь. Если можете, не дышите. И не вздумайте пыхтеть как паровоз или слишком громко думать. Иначе я вполне могу расценить это как создание препятствий расследованию.       Полное лицо мужчины в форме сначала белеет, а потом краснеет, но Шерлок даже не думает оценивать старания своего сопровождающего, хотя практически приказал ему не существовать следующие минут десять. Для обыкновенного человека это довольно сложно, согласитесь.       — Значит так, — Шерлок сощуривается и крутится вокруг своей оси, делая видимые только ему пометки в пространстве прямо перед собой. Через минуту у него уже есть почти полная картина произошедшего прошлой ночью, хотя отсутствие трупа в некотором роде мешает анализу. Подъезжая к реабилитационному центру, Шерлок знал только два факта: был выстрел, есть жертва. Воображение сделало все само, — то есть, повело себя вразрез со всей внутренней субординацией, — и только несколько минут назад торжественно и внезапно объявляют, что трупа нет! Да это просто возмутительно! — Когда я тебя найду, — бормочет Шерлок себе под нос, внимательно рассматривая примятую траву рядом с кустами шиповника и мысленно взывая к жертве. — Мне следует тебя привлечь за препятствование расследованию, а не толстяка… Так что насчет личности? Она уже установлена?       — Так точно, сэр, — охранник немного медлит, и Шерлок опережает его, неглядя вытягивая руку в требовательном жесте:       — Досье, пожалуйста. Да, у вас за пазухой. Его прекрасно видно, удивляться нечему. Кстати, отвратительная привычка, — Когда папка с необходимыми данными о жертве перекочевывает в руки детектива, он задает другой вопрос: — К слову, как вы думаете, откуда мог стрелять снайпер?       — Снайпер?       — Ну это же очевидно. Вы видели пулю?       — Нет, я хотел дождаться приезда следователей, — мужчина ошарашенно моргает, думая, скорее всего о том, что инспектор Лестрейд, стоящий перед ним, тоже вообще-то не видел пули — даже не повернулся в сторону небольшого отверстия в стене корпуса.       Шерлок поднимается с земли и, снова сунув руки в карманы пальто, на пятках разворачивается к собеседнику.       — Жертва вышла через служебную дверь. Выстрел прозвучал в течение нескольких следующих секунд, что логично. В человека, стоящего в таком положении, сложно было бы стрелять вблизи, ведь люди не такие тупые, как нам порой хотелось бы. Если ты выходишь из здания и видишь неизвестного, который направляет в твою сторону огнестрельное оружие, здесь как минимум должны сработать базовые инстинкты, и первой твоей реакцией будет страх. Если ты не полный псих, разумеется. Впрочем, жертва достаточно умна, о чем свидетельствует ее поведение до выхода из здания: поверьте, психи не станут действовать столь мирными методами, чтобы заполучить — о боги! — обычный фонарь, и это при том, что на поясе у вас оружие. К тому же, посторонним вход на территорию лечебницы воспрещен, как я понимаю, и если отбросить гипотезу о снайпере, мне в первую очередь следовало бы подозревать именно вас и еще парочку вам подобных, однако это в высшей степени контрпродуктивно, потому что будет потеряно слишком много времени, которое, увы, не увенчается результатами.       Шерлок приближается к стене и изучает ее, не вынимая рук из карманов. Да, вот она, пуля — когда-то длинная, изящная, ее определенно пустили из винтовки.       Веки прикрывают глаза, и чувства обостряются. Шерлок слышит едва заметный запах выдубленной кожи (скорее всего перчатки), который перебивается острым, пороховым. Мало. Слишком мало!       Не открывая глаз, он опять поворачивается к месту, на котором должен был стоять непострадавший. Жертве около тридцати шести. Невысок, крепок, широкоплеч, достаточно умен. Проблемы с ногой — такие травмы сложновато заполучить в домашних условиях, да и в реабилитационном центре с ними не окажешься. Возможно, военный.       Кого же ты так сильно разозлил, Джон, что единственным выходом ему показалось твое убийство?       Имя капитана Джона Ватсона почему-то врезалось в память. Шерлок не заглядывал в папку, ему было достаточно знать только имя, об остальном он мог сам вполне догадаться. Еще бы — перед глазами как заведенная крутится навязчивая ретроспектива. Вот жертва выходит из здания, и после этого что-то заставляет ее упасть под защиту кустов шиповника… Стоп.       — Этот… капитан, — Шерлок чувствует, как сердце возбужденно, заносчиво заходится в глотке. — Он ведь был проводником или, что вероятней, стражем, верно?       Охранник непонимающе смотрит на детектива, и тот, морщась от почти физического отвращения, направленного в сторону всех тупых и жирных, распахивает досье Джона Ватсона.       Вот оно.       …Капитан/полевой хирург Джон Хэмиш Ватсон, страж…       — Ты ж моя умница, — почти ласково бормочет Шерлок, жадно пробегая взглядом по строчкам внутри папки, следуя диагональной траектории и возвращая ее сопровождающему/охраннику. — Только страж мог услышать выстрел до того, как пуля достигла своей цели. Будь жертва нормальным человеком, мое желание обязательного присутствия трупа, как молчаливого свидетеля, было бы удовлетворено в полной мере.       

***

      Шерлок врывается в кабинет инспектора Скотланд-Ярда как цунами — без стука, терпения и, разумеется, побрезговав никчемным приглашением, а точнее, даже его отсутствием. Не вписываясь собственной масштабностью в плане мысли и поведения в скромные рамки полицейского участка.       Грэг сидит на своем месте, а запах эспрессо распространяется едва ли не на милю от его рабочего стола.       — Лестрейд, вы что, снова пили кофе из того автомата, на нижнем этаже? Я же говорил, что оно дерь…              — Да-да, — поспешно перебивает его инспектор. И как объяснить этому заносчивому ребенку, что нормальные люди не всегда следуют настоятельно-заботливым — в большинстве своем — советам. У них есть жизнь, и они ей подчиняются. И если эта сука приказывает оставаться всю ночь на рабочем месте, перекладывать бумажки с одного края стола на другой, ты просто делаешь то, что она говорит. Пусть даже зачастую она говорит от лица воплощенной коллаборации твоей жены и начальства, которые и не подозревают о своем сотрудничестве. — Ты хотел устроить разнос по поводу дела? Я понимаю… Нет, правда, все в порядке. Я просто подумал, что оно могло стать интересным для тебя. Ну, то есть, выстрел есть, а трупа нет. Стой-стой, погоди, я знаю, что ты сейчас скажешь. Если нет тела, значит, стрелок хреновый, и тут недостаточно чертовой интриги, поэтому за дело ты не берешься, я прав?              Лестрейд устало трет глаза пальцами, и только после этого смотрит на собеседника, ожидая подтверждения своих слов.       — Уровень вашей дедукции просто потрясает, — Шерлок стоит перед инспектором и, по-видимому, расслабляется, направляя мысли в привычное русло. — Чушь собачья, правда, но да — поистине потрясающе. Вы палите мимо цели, инспектор, однако я рад, что умение держать оружие у вас сохранилось. Это обнадеживает.              В тот самый момент, когда мозг отказывается обрабатывать информацию, переданную по цепочке обалдевших импульсов, Грэг вскакивает со своего места, и понимает, что зря поспешил.              — Поменьше экспрессии, Грим, кровь не успевает прибывать на станцию вовремя, да и весь организм в целом вам за столь продолжительное сидение на одном месте спасибо не скажет, уж можете мне поверить.              — Да собачий ты сын, — хрипит инспектор полиции Скотланд-Ярда, обессиленно опускаясь обратно в кресло. Мышцы спины и ягодиц ноют, вновь принимая не самое приятное положение, и от единственного и неповторимогоШерлока Холмса этого не скрыть.              — Нет, и здесь вы не угадали, жаль вас огорчать, правда, но я просто констатирую факт, ничего более. Кстати, вам не стоит идти на поводу у жены, и если Эльза не пускает вас домой, так проявите твердость — выгоните ее взашей, это ваша квартира, и нечего на истерических частотах качать права. В конце концов, это она изменила вам первой, а не вы — ей.              Грэг обессиленно откидывается на спинку кожаного кресла, прикрывая усталые и покрасневшие за бессонную ночь глаза.              — Не понимаю о чем ты, Шерлок. Засунь все свои псевдовыводы куда подальше, ага? И лучше расскажи мне, как так получилось, что мистер Холмс все-таки взялся за дело, предварительно забив память моего мобильника пожеланиями разнообразных смертей в корчах только по причине отсутствия на месте преступления тела?              — Расслабьтесь, Готфрид, — Шерлок, взмахнув полами плаща, падает в мягкое кресло напротив стола инспектора. Не утратив при этом визуального сходства с натянутой до состояния острейшего ножа струной. — Давайте лучше поговорим на более отвлеченные темы. Родственники, к примеру. Как там Майкрофт? Не видел его агентов-не-под-прикрытием вот уже четыре часа как. Хотелось бы понять, что случилось, но если напишу SMS брату, потеряю результат трудов за — как минимум — два десятка лет, поэтому спрашиваю вас, инспектор. Как чувствует себя Холмс-старший? Хорошо ли питается? Ничего ли не болит?              — Мое имя Грэг, и — ради всего святого, в которое ты не веришь, Шерлок, еще хоть слово…              — Жертва — мужчина-военный, вернувшийся со службы в Афганистане. Военврач и капитан в отставке. Два осколочных ранения, психосоматическая хромота, ПТСР, является стражем. Есть личный психотерапевт, женщина по имени Элла Томпсон, отправьте к ней парочку людей для беседы. Конечно, будет много разговоров о врачебной тайне, но и ее можно понять. Узнайте, с кем в последнее время контактировал непострадавший.              — Перестань беситься по этому поводу, Шерлок. И не говори мне, что ты и вправду предпочел, чтобы этого человека застрелили. Или я всерьез поставлю под сомнение существование у тебя хоть какой-либо души…              — При вскрытии множества тел никакой души обнаружено не было, а это значит, что ни у меня, ни у вас, ее нет и в помине.              Грегори снова закрывает лицо руками. Нет, слушать этого… Холмса просто нереально. Строить с этими двоими нормальную человеческую беседу не представляется ни малейшей возможности. Впрочем, с Майкрофтом все-таки немного полегче, а вот пытаться разговаривать с Шерлоком…              — Хорошо, как скажешь, только давай ты не будешь отвлекаться от дела, — наконец говорит инспектор, не отрывая ладоней от лица. Спасительная темнота проникает под веки, запечатывая их, смежая друг с другом, потихоньку утаскивая за собой в тяжелый сон.              — Все, что я могу добавить, так это то, что стрелял снайпер. Я обнаружил место, откуда был сделан выстрел, отправьте туда экспертов, хотя, думаю, вы это и так уже сделали. В общем и целом случай нелепый: мазила-стрелок не смог попасть в хромого ветерана, да и черт с ним, казалось бы, но мне интересно… — Шерлок задумчиво хмурится и почти сразу исправляется: — Интересен Джон Ватсон. По причине наличия сущности стража.              — Ты намерен отыскать жертву? — едва различимо бормочет Лестрейд, проваливаясь в темноту все глубже и глубже.              — Что я намерен сделать, так это не обрывать разговор патетичной фразой.              

***

      

      Шерлок находит его на скамейке в Риджентс-парке. Поза капитана пронизана напряженностью, хоть он и старается расслабиться изо всех сил. В этом-то и проблема.              Светлые волосы Джона серебрятся на висках, куртка и рубашка измяты, одежда слегка запылилась. Он напоминает, как это ни банально, взведенный курок, и Шерлок чувствует, что именно от следующих нескольких минут — или чуть меньше — будет зависеть все их дальнейшее общение.              Шерлок здраво оценивает риски. Он прислушивается к сущности проводника у себя внутри. Вдыхает запахи, рассматривает объект издалека. Строит версии. Чертоги наполняются объемными моделями — детектив не чурается поворачивать их и так, и эдак, чтобы разглядеть получше, проникнуть в саму суть этого человека, постараться понять, что движет им, к чему он стремится, чего желает. Узнать, как капитан добрался до Лондона, не составляет особого труда, как впрочем, и не остаются во тьме неизвестности и остальные детали.              Через несколько секунд Шерлок бесшумно садится на скамейку за спиной бывшего военного врача. Мужчина едва слышно пахнет ореховой скорлупой, смолой и — что в высшей степени нелепо звучит — солнцем. Мозг отказывается принимать алогичные выводы подобно тому, как Лестрейд чертыхается на корявые рапорты консультирующего детектива, и настойчиво выталкивает факты (да какие тут могут быть факты, солнце не имеет запаха!) за пределы мнемонической реальности.              Шерлок повторно втягивает носом воздух, совершенно позабыв о том, что следует вести себя потише, а внутренний аналитический центр, по совместительству являющийся его личной экспертизной лабораторией, во второй раз заклинивает, как старый банковский автомат, который все посильнее херачат ногой, чтобы машина выплюнула чек или сдачу. Вот и Шерлок вменяемых результатов не получает. Есть только солнечный, мать его, запах…              Минутное замешательство оказывается фатальным для попытки оставаться незамеченным. Почувствовав движение за спиной, Джон разворачивается — не так резко, чтобы Шерлок вдруг понял, что длинный бикфордов шнур опасно тлеет в считанных дюймах от него, но достаточно быстро для того, чтобы сделать вид, будто это и не он принюхивался к незнакомому человеку.              — Какие-то проблемы, мистер?..              — Холмс. Шерлок Холмс.              Напряженные морщинки вокруг глаз Джона Ватсона разглаживаются, однако взгляд остается осторожно-недоверчивым, а радужка своим цветом внезапно напоминает Шерлоку летнюю грозу. Или морской шторм. Выжженные солнцем земли с достаточно любопытной розой ветров. Черные зрачки кажутся дулами двух пистолетных стволов, и где-то там, внутри, определенно существует спусковой механизм. Интересно.              Нельзя оставлять заряженное оружие на лавочке в парке, хмыкает Шерлок.              Это как минимум небезопасно.