Make it work

Тело твое

я буду беречь и любить,

как солдат,

обрубленный войною,

ненужный,

ничей,

бережет свою единственную ногу.

Владимир Маяковский

      Шерлок не протягивает Джону ладонь, за что тот ему благодарен безмерно. Пусть внутренне и совсем неслышно, но это – благодарность. Определенно.              - Частный консультирующий детектив, - голос нового знакомого вливается в уши мягким баритоном, и Джон даже поводит плечами от странного чувства.              - Джон Ватсон, - представляется он, и осторожно, чтобы не потревожить больную ногу, садится боком, более удобно повернувшись к собеседнику и скептично приподнимая брови: – Консультирующий детектив?              - Отставной военный? - едва ли не зевая от скуки, небрежно бросает Шерлок, неприлично отвечая вопросом на вопрос, и Джон оценивающе сощуривается, понимая, что умение парировать – одно из главных достоинств этого человека. Причем, парировать так, чтобы все дальнейшие сомнения насчет того, кто из словесного боя выйдет победителем, отпали окончательно и бесповоротно.              - Верно, - аккуратно прощупывая почву, соглашается Джон. Он не видит особого смысла препираться. Зато чувствует, что в любой момент может провалиться в вязкую глубь по самую шею. – Как вы это поняли?              - Лучше скажите мне кое-что другое, - Шерлок Холмс тоже садится боком. Одет он весьма необычно: длинное шерстяное пальто, на бледной шее - довольно нелепый темно-синий шарф, завязанный не в самой элегантной манере. – Вы не любите латте, правда? Зачем же тогда купили именно этот кофе?              - Как вы узнали про латте? – Джон хмурится, до боли в пояснице поворачиваясь к Шерлоку – взгляд сразу же путается в темных волосах. Кудряшки? – Давайте-ка безо всяких экивоков, иначе я разворачиваюсь и ухожу, потому что вы, знаете ли, не внушаете абсолютно никакого доверия.              - Разумеется, - мгновенно соглашается Шерлок, и Джон с трепетным ужасом понимает, что не в силах оторвать взгляда от глаз собеседника, будто прикипев к слишком светлой, будто выцветшей и почти бесцветной радужке. – Зато капитан в отставке, сбежавший из госпиталя для ветеранов и – на минуточку - от своего личного психотерапевта, внушает доверия не в пример больше, верно?              Джон подхватывается и даже почти не чувствует боли в ноге - что-то словно толкает его в спину, побуждая уйти. Но вместе с этим он почему-то ожидает, что его схватят за руку. Последний раз он испытывал такой нелепый страх в далеком детстве. Причина являлась чем-то до боли примитивным, типа съеденных втихоря конфет, которые родители брать категорически запретили... И вот на тебе! Пожалуйста.              - Пару минут назад вы выбросили в урну стакан с недопитым кофе, доктор. Вы слишком долго не были в Лондоне, что уж говорить о такой роскоши, чтобы оприходовать картонный стаканчик бодрящего кофе пораньше с утра. Именно поэтому вы не стали бы так разбрасываться любимым напитком. Значит, вам не нравится латте. Все гениальное просто, мой друг.              Джон делает шаг и чувствует, что его тянет назад. Нет, это не чья-то настойчивая рука - это сзади, на спине, прямо меж лопаток, внезапной образуется тонкая нить. Она тащит обратно, не заботясь о чувствах владельца. Ей плевать на него, если уж откровенно. И – Джон готов поклясться – ей совсем чуть-чуть интересно, что же будет дальше.              - Вы частично правы, мистер Холмс, - он останавливается, очень явственно ощущая эту связующую. Человек, сидящий на скамейке, почему-то может рассказать ему о Джоне гораздо больше, чем знает сам Джон. – Но все же ошиблись кое в чем. Я вообще не люблю кофе, не говоря уже об этом омерзительном латте.              У Шерлока сначала непонимающе подрагивают брови: честное слово, такое чувство, будто он сейчас никак не может понять, какой конкретный факт его подвел, повлиял на вывод, который так неожиданно оказался неверным. Он напоминает сбитого с толку ребенка, и Джон ощущает некоторое злорадное удовольствие – все же и детектив Шерлок Холмс не идеален. И да, теперь Джон Ватсон не единственный за последние пару минут испытал на себе флэшбэки из детства…              - Тогда ваша покупка бессмысленна, - Шерлок подается вперед, вцепившись побелевшими пальцами в деревянную спинку скамейки. Светлые глаза то широко распахиваются, то прищуриваются, и Джону кажется, что его изучают, анализируют, как какой-то экспериментальный образец на предметном стекле под зорким взглядом – движения глаз детектива напоминают именно то, как настраивают подходящий фокус на микроскопе. Шерлок быстро облизывает пересохшие губы.              - Да, бессмысленна. И что с того?              - Ваши действия алогичны, спонтанны, и вместе с тем вы склонны к умелой интроспекции.              - А вы что теперь, гадалкой работаете, мистер Холмс? – добродушно хмыкает Джон. – Люди не машины, иногда они действуют необъяснимым образом. Только так можно оправдать некоторые из их поступков. Так же, как и покупку нелюбимого кофе. Однако я не понял той части, про интроспекцию. Если вы и в самом деле заявляете себя экстрасенсом, то почему представились детективом?              Джон не чувствует какого-либо напряжения. Беседа с едва знакомым человеком течет плавно, словно какая-то данность, и хотя кажется, что некоторые фразы мистера Холмса играют роль абордажных крюков и острых кошек, призванных зацепиться за любую шероховатость в личности отставного капитана с целью расширить трещины и заглянуть внутрь, Джон может с уверенностью заявить, что это – дохлый номер. Его броня гладкая, словно отполированный до блеска фаянс или слоновая кость – зацепиться не за что. Но и Шерлок Холмс в первую же минуту разговора понял, что таким методом ему мало чего удастся узнать. Что ж, возможно, со временем он поймет, как следует действовать…              Со временем.              Джон насмешливо фыркает, ловя предательскую мысль за хвост. Дернувшись, она вырывается, оставляя в его пальцах лишь небольшую свою часть, как юркая солнечная ящерка. Нет, что за глупости.              Шерлок продолжает внимательно смотреть на Джона, и тот уверен, что детектив тоже прекрасно видит эту гладкую преграду.              - Я не заявлял себя экстрасенсом, доктор Ватсон, - наконец роняет Шерлок и вдруг разворачивается к собеседнику спиной, усевшись на скамейке нормальным, человеческим образом. - Метод дедукции не имеет ничего общего со сферой масштабного шарлатанства, коим является упомянутая вами деятельность.              - Дедукция, значит, - на всякий случай уточняет Джон сам у себя. – Но вы производите впечатление именно такого шарлатана, который списывает все на свои экстрасенсорные способности и ничего толком не объясняет. Вы сказали, что я отставной военный, что я не люблю латте, что я сбежал от своего психотерапевта и из госпиталя, что я склонен к умелой интроспекции; вы меня нюхали, мистер Холмс. А это как минимум подозрительно. И теперь хотелось бы узнать, как все это стало вам известно, если вы не больной на голову сталкер?              - Я ждал слова «психопат», однако вы его не произнесли. Это очень радует, и в моих глазах достойно уважения. Донован, к примеру, не видит разницы между психопатами и социопатами, что не делает ей чести, особенно когда я пытаюсь практически пальчиковыми красками разрисовать перед ней картину «Найди-десять-отличий», - Шерлок поднимается со скамьи и, обогнув ее по дуге, подходит ближе к Джону. – Вы совершенно правы, мне стоило бы объяснить все, что я так уверенно наговорил за последнюю четверть часа. Если вам так невтерпеж, я мог бы с легкостью доказать, что пользуюсь исключительно своими способностями в области дедукции.              - Извольте, - Джон вызывающе сощуривается, глядя на собеседника чуть исподлобья: Шерлок выше его на полголовы, а выворачивать ради заносчивого чудака шею кажется слегка унизительным.              - Что ж, - его окидывают внимательным взглядом – не в первый раз. Джон знает, что броня все такая же крепкая, как и несколько минут назад. Гладко – прощупывающим крючочкам не за что зацепиться. Но Шерлоку это вдруг оказывается просто не нужно. – Почему я решил, что вы – военный. Вы припадаете на правую ногу, а отсутствие трости слегка напрягает – с такой психосоматической хромотой ее наличие обязательно. Значит, вы ее где-то не просто забыли, а, что намного вероятней, оставили специально. Мало ли что могло случиться, скажете вы. Бросился помогать бабушке перейти дорогу, совсем забыл, что с правой ногой что-то не то. Определенно. Версия для дилетантов. Можете выбросить ее прямо вот в эту урну за вашей спиной. Продолжим. Лицо, шея и кисти рук покрылись загаром, а вот кожа под рукавами рубашки – нет. Значит, это был не отпуск. Волосы выгорели на солнце, а ваше умение держаться с таким достоинством и, конечно, военная выправка – что может быть лучшим маяком для верных выводов? Значит, травмированный военный. Логично предположить, что у вас есть психотерапевт и – скорее всего – вы состоите на счету госпиталя для ветеранов. С вашим-то ПТСР. К слову, трость вы и вправду оставили – она бы только мешала в осуществлении плана. Мне продолжить?              - Достаточно, - Джон качает головой, словно не в силах поверить в происходящее. – Этого вполне достаточно. Вы и вправду хороший детектив.              - Неужели? – Шерлок разворачивается на каблуках и идет в сторону выхода из парка. И Джон последует за ним. Это же очевидно.              - Нет, серьезно. Это просто потрясающе.              - Вы и в самом деле так считаете? А я думаю, что это ложь. Предлагаю зайти кое-куда. Перебить неприятное послевкусие латте, если вам угодно. Хочу предложить, - и почти уверен, что не ошибусь – чашку чая. Черного.              - Зеленого, - тут же вставляет Джон, следуя за фигурой в темном плаще. – И на кой черт мне вас обманывать?              - А мне откуда знать? Расскажете в кафе.              Через несколько минут они оказываются в небольшом заведении на углу. Джон сверлит взглядом прямоугольный флаер с предложением дня, но не собирается заказывать что-либо из этого списка. На стол перед Шерлоком опускается чашка с дымящимся черным чаем. У Джона зеленый. Терпкий запах щекочет ноздри нотками бергамота, и Джон вспоминает о встрече с Себастьяном. Кажется, что это было много лет назад.              - Итак, - Шерлок берет свою чашку в руки – обхватывает тепло покрасневшими от уличной прохлады длинными пальцами. Бесцветная радужка наполняется яркими рефлексами: золотистые искорки - от ламп над их головами, светло-голубые разводы - от мягкой обшивки кресел и диванчиков, темные овальные пятна - отражение чашки с чаем. – Я жду вашего мнения. Правдивого. Исключительно правдивого. Очень мало кто в открытую говорит, что из меня хороший детектив. Обычно я удостаиваюсь лишь чести быть названным фриком, психопатом или, в лучшем случае, ненормальным. И да, вы тоже не поверили во все то, что я вам наговорил про загар, трость и посттравматическое расстройство. Теперь я хочу услышать правду. Что вы думаете о Шерлоке Холмсе?              Джон откидывается на спинку своего кресла, чувствуя, как боль растягивает бедро в тонкую упругую струну. Человек, сидящий перед ним, будто выпрыгнул из какого-нибудь фильма или романа, а Джон пока не определился с жанрами, не в силах выбрать между ужасами и фантастикой.              - Хорошо, - наконец говорит он. – Я и вправду не поверил в ваши россказни. Особенно про ПТСР. И, честно сказать, мое мнение в другом: я почти на сто процентов уверен, что наша встреча не случайна, мистер Холмс.              - Чудовищно зашарпанная фраза, - Шерлок сверкает глазами над своей кружкой, и Джон разглядывает в них все больше оттенков. - Я надеялся услышать куда более оригинальный ответ, а вы - вместо бумажных лебедей, сложенных из весомых аргументов и доводов, - бросаетесь в меня примитивными самолетиками из какой-то беллетристики.              - Очень некрасиво перебивать, Шерлок.              - Надо сразу четко выражать свою мысль, Джон.              - Хорошо, - сдается тот, поднимая руки в защитном жесте. Невыносимый человек, перешагнувший через раму телевизора, хоть и невыносим, но умеет расположить к себе новых знакомых. – Раз вы не верите в то, что я считаю вас хорошим детективом, тогда вот вам мое откровение: когда я выбирался из реабилитационного центра, в меня стреляли. Я, правда, почти не обратил на это внимания, знаете ли, совершенно не до того было, но выстрел сделан. Убийца не попал, а жертвой являлся определенно я. Прибыв в Лондон, я почти сразу же натыкаюсь на детектива. Совпадение? Мы оба прекрасно знаем, что нет. Значит, это дело поручили вам, мистер Холмс, и, в свою очередь, досье на меня вы тоже видели.              - Сразу бы так, - хмыкает Шерлок, отставляя чашку в сторону. – А то: «хороший детектив!», «потрясающе!»              - Нет, детектив из вас и вправду хороший. В досье не записаны такие мелочи, как нелюбовь к латте, например. Кстати, как вы определили, что это именно он?              - По аромату, конечно.              Взгляд Джона резко меняется: теперь глаза смотрят растерянно и даже испуганно. Зрачки суживаются, и Шерлок снова чувствует горячий металлический запах – как от оружия.              Вот-вот выстрелит.              - Опережая ваши слова, - комментирует он и, натянув на руки кожаные перчатки, протягивает ладонь для рукопожатия. – Теперь можно и познакомиться. Заново. Шерлок Холмс. Частный консультирующий детектив. Проводник.              Джон смотрит с почти нескрываемым ужасом. Что-то тихо щелкает в его мыслях, и кажется, это был предохранитель. Волна почти осязаемой паники накатывает, а в глазах даже темнеет от плохих предчувствий. Джон опять видит Себастьяна и свою руку – светящиеся пальцы и кожные складки. Становится дурно.              - Джон, - голос доносится издалека, пробиваясь сквозь обледеневшую корку. – Контролируйте себя. Я не могу причинить вам вреда – на мне перчатки.              Внутрь снова возвращается тепло. Первыми отмерзают пальцы, и Джон протягивает ладонь, отвечая на рукопожатие. И правда. Перчатки. Стоило так бояться…              - Прошу меня простить, - почти неслышно говорит он – голос совсем не слушается и срывается почти на каждой гласной.              - К слову, вы еще не сняли квартиру? – Шерлок скачет с темы на тему, как блоха на сковородке, а Джону нужно намного больше времени, чтобы связывать их все воедино, вычленять самую важную часть и нанизывать ее на общую нить разговора. – Я как раз искал компаньона на сдельную оплату. Хозяйка квартиры – старушка божий одуванчик, если не принимать во внимание тот факт, что она является вдовой покойного наркоторговца. Хм, тогда вовсе не божий одуванчик. Да и, если судить по поведению, не старушка вовсе…              - Вы предлагаете мне стать вашим компаньоном? – все еще ошарашенно переспрашивает Джон, решительно не понимая, что у этого человека на уме.              - Я ничего не предлагал, - мгновенно парирует Шерлок. – Просто поделился новостью, как делают это все нормальные люди. При разговоре. А просто сказать, что ищешь компаньона – еще не значит предложить.              - Да, конечно, как я мог только такое подумать, - буркнув что-то подобное, Джон отворачивается к окну и смотрит на улицу.              - Квартира 221В по Бейкер-стрит, недалеко от Риджентс-парка. Приходите завтра к десяти, если интересно, - Шерлок поднимается со своего кресла и, набросив пальто, уходит, не попрощавшись.              Через несколько минут раздумий Джон готов расхохотаться в голос.              

***

      

      Шерлок вертит в пальцах череп. Солнечный свет делает цвет кости более желтоватым, насыщает охрой и рефлексами. Через минуту придирчивого досмотра череп отправляется на каминную полку. Джон не задает вопросов. Пока что. И это прекрасно.              - Весьма специфичный элемент декора, - замечают за спиной, и Шерлок, резко крутанувшись на пятках, поворачивается к собеседнику.              - Это не элемент декора, Джон. Череп настоящий.              Джон почти не удивляется, только где-то там, в глубине его взгляда, вздымается уже знакомая смесь из противоречивых чувств. Губы приоткрываются для гневной отповеди или, может быть, выражения отвращения, но в воздух взлетает совсем другой вопрос:              - С каких пор мы перешли на «ты»?              Шерлок усмехается уголком губ и садится напротив Джона. Солнечный свет пронизывает воздух в комнате тысячами тончайших натянутых струн, которые звенят при каждом малейшем движении.              Итак.              Джон Ватсон, одна штука. Страж. Отставной капитан. Афганистан. Пулевые ранения в плечо и бедро. Жертва.              Шерлок листает страницы биографии Джона, добавляя в нее уже имеющиеся факты и догадки. Ладони соединяются в привычном жесте, словно цепляясь друг за друга маленькими крючочками.              Снайпер…              - Мне нужно больше, - Шерлок поднимается из кресла и смотрит на Джона сверху вниз, глаза в глаза - горячо, испытующе и жадно.              - Чего? – мысленная копия Джона Ватсона отличается от оригинала: это ощущается каким-то смутным шестым чувством, на грани подсознания. Все из-за того, что Шерлок слепил эту копию за несколько секунд, используя сведения за двадцать восемь часов общения – а этого слишком мало, чтобы получился правдоподобный шедевр.              Ладони бережно прижимаются к височным косточкам: большой палец накрывает пульсирующую вену на лбу, мизинцы ложатся в пазы между ушной раковиной и виском.              - Тебя, конечно.              - Все детективы размышляют таким образом? Ну, в смысле, закрывают глаза, отрешаются от мира сего, игнорируют вопросы и вообще какие-либо обращения к ним? Существуют ли случаи достижения Нирваны в таком состоянии?              Джон загибает пальцы. В голосе его отчетливо слышен сарказм, закрывающий собой едва заметную потерянность.              - Не понимаю, о чем ты.              - Ты улетел куда-то на двадцать минут. Вообще не шевелился. Мне пришлось даже пульс проверить…              - И как?              - Не поверишь, но оказалось, что ты в порядке. В следующий раз, когда захочешь выйти в астрал, будь добр предупредить.              Шерлок ожидал услышать совсем другое. Джон проверял у него пульс. Вид не испуганный, пальцы не светятся. Прекрасно. Совместимость мала. Это радует и обнадеживает.              Двадцати минут раздумий вполне достаточно. По крайней мере, пока что…              Джон Ватсон внутри каменного шара с отполированными до блеска стенками, однако разбивать драгоценную сферу нет необходимости. Ведь это будет в крайней степени кощунственно по отношению к хозяину, даже если он так уверенно бросает вам вызов. У всякого вместилища есть вход, он же выход. Нельзя круглосуточно сидеть в маленьком пространстве, без перерывов предаваясь рефлексии. Иногда надо открывать форточку. Или крышку. Как в шкатулке.              Джон ждет, что Шерлок начнет штурмовать стену. Цепляться за гладкую поверхность какими-нибудь единичными выводами и ремарками. Кофе. Афганский загар. Звание. Сущность стража.              А Шерлок просто будет открывать шкатулку и доставать из нее все, что посчитает необходимым. Джон сам разрешил. Пускай даже и не заметил этого.