Make it work

      

— Снова оскорбления.

— Снова правда, которую ты никогда не умела слушать.

— Шрамы у меня от твоей правды.

Р. Брэдбери

             Салли тихо ступает по бетонной крошке. Вернее, думает, что ступает тихо. Лестрейду приходится прилагать уйму усилий, чтобы не отвлекаться постоянно на тот шум, который издают её дешевые ботинки из кожзаменителя и плохо адаптированной под материал подошвы пластмассы.              — Боже правый, детектив Донован, сколько раз я просил — покупайте нормальную обувь! — громким шепотом высказывается Грэг, — От твоих ботинок, Салли, за версту несёт дерматином, а ведь ты не похожа на человека, который не может позволить себе вещи из натуральной кожи…              — Босс, мы с вами это уже обсуждали, — так же возмущенно откликается Донован, — Вегетарианец — вегетарианец во всём! Я не стану носить ботинки из кожи несчастных животных только потому, что ваш нос чуть лучше моего!              Лестрейд предпочитает не продолжать спор. Этот разговор происходит отнюдь не в первый раз, и инспектор прекрасно знает — Салли хоть кол на голове теши, от своих принципов она не отступится.              По небрежно оштукатуренным стенам блуждают мокрые тени, и Грэг в буквальном смысле ощущает то, насколько высокая влажность стоит в этом тоннеле. Даже хруст осыпавшейся побелки вперемешку с пылью кажется каким-то влажным, неправильным.              Не так далеко впереди виднеется слабый, рассеянный в темноте свет. Чувства обострены настолько, что стоит приглядеться чуть внимательнее — и можно будет увидеть отдельные фотоны, судорожно мечущиеся, испуганные, потревоженные порывом ветра. Или чьим-то дыханием. Или движением.              — Они проходили здесь.              — И как вы это поняли, босс? — Салли инстинктивно тянется к кобуре на поясе. — Не поймите меня неправильно, я целиком и полностью вам доверяю и спрашиваю лишь из чистого любопытства.              — Ещё бы ты подкалывала своего начальника, сержант Донован…              — Нет, правда, ответьте на вопрос! Интересно до жути. Наверное, почувствовали запах? Или разглядели какие-то следы? А может, услышали их дыхание?              Лестрейд с нескрываемым удивлением смотрит на подчиненную. Плечи Салли разочарованно опускаются:              — Вы серьёзно, босс? Можете хоть раз сделать хмурое лицо, присесть на корточки и, потрогав землю пальцами, сказать, что угли ещё горячие и те, кого мы преследуем, не могли уйти далеко?              — Салли, мы преследуем похитителя ребенка, если ты забыла.              — Извиняюсь.              Через несколько метров, когда они разделяются, и Донован собирается проверять смежный тоннель, Грэг сильно сжимает её плечо и отвечает на вопрос:              — Я просто увидел обеспокоенные движением фотоны света в той вентиляции…              

***

       Майкрофт в ярости.       Не сказать, чтобы Грэг видел в этих трёх уже привычных словах какой-то новый смысл. Майкрофт просто в ярости. И это уже повседневно до чертиков. Но не так, как писать отчеты, к примеру. Или — садиться в кресло инспектора Скотланд Ярда. Нет. Привычные до зубовного скрежета вещи раздражали. От мысли об отчетах машинально напрягались пальцы на правой руке, и все раздумья послушно текли в направлении того, как правильно построить предложения в рапорте. А при виде инспекторского кресла в кабинете постоянно болела спина.              Когда же Майкрофт пребывал в ярости, Грэг чувствовал, как кровь быстрее течет внутри, наполненная каким-то особым гормоном гордости. А гормон гордости, в свою очередь, вырабатывался чаще всего тогда, когда Майкрофт пребывал в ярости.              — Кто обрабатывал и перевязывал тебе плечо? — сухо, холодно, остро. Почему-то желтого цвета.              — Миссис Уолши, наша милая старушенция. Она мастер своего дела, можешь не беспокоиться…              Провисает молчание. Лестрейд чувствует, как оно прилипает к его лицу, шее, рукам, будто клейкая паутина… Но всё это происходит не в первый раз, и именно поэтому он знает: худшее, что сейчас можно сделать — это начать срывать её руками.              — Что, если бы он попал не в плечо? — это неожиданно, но именно Холмс первым рвёт противную тишину, хотя тоже прекрасно осознаёт, что делать этого не стоит.              — Майк, он не мог попасть в жизненно важные органы. Не смог бы в любом случае. Ты прекрасно это знаешь, ты ведь видел его.              — Девятнадцать лет, тремор, сестра-аутист, — цедит Майкрофт, показывая свою полную осведомлённость в деле.              — Он пытался защитить сестру, а не похитить. У него добрая душа, благие побуждения, и даже если не принимать во внимание отсутствие опыта в стрельбе и тремор рук, он не смог бы смертельно меня ранить.              Взгляд Майкрофта колет ледяными сталактитами.              — Добрая душа? Ты, выходит, ценишь в людях добрую душу? — вопрос больно бьёт в грудную клетку, мгновенно пробурив дыру в несколько сантиметров.              — Конечно.              — Но моих благих побуждений, почему-то, не замечаешь.              Тихо. Вибрирующе. Неправильно-шестиугольно. Красного цвета.              — Слушай, хорошо, я виноват…              — Нет, это ты послушай! — Майкрофт подаётся вперед и Грэг слышит, как часто и громко бьётся его сердце. Кровь отливает от его лица, пальцы изо всех сил сжимают рукоять неизменного зонтика и белеют. Майкрофт практически шипит — злобно выплевывает слова Лестрейду в лицо, будто яд, а радужка его светлых глаз наполняется совершенно новым, пугающим оттенком. — Ты меня послушай, Грэгори. Виноват я. Я. В этом. Виноват. И не смей меня перебивать, слышишь? Я опять не уследил. Какого черта вы с Донован поперлись в эти треклятые тоннели? Неужели нельзя было остаться с группой? И какого дьявола сержант оставила тебя одного?              — Нам пришлось разделиться и проверить смежные проходы. Майкрофт, перестань, это нормальное дело, я полицейский, черт возьми…              — Ещё один такой раз — и перестанешь им быть!              Грэг чувствует, как на мгновение онемели кончики пальцев ног, и в следующую секунду тоже подается вперед, практически сталкиваясь с Майкрофтом лбом.              — Не гиперболизируйте, пожалуйста, свою власть, мистер Холмс. Разумеется, на каждого человека существуют свои рычаги давления, но…              Лестрейд не договаривает. Майкрофт и так всё прекрасно понимает, и без вразумительных лекций инспектора.              Пара сантиметров между лицами нанизывается на электрические разряды и магнитные волны. Грэг чувствует горьковатый привкус на самом кончике языка и идентифицирует его как тетраэдр фиолетового цвета.              Длинные холодные пальцы Майкрофта слишком быстро вплетаются в короткие волосы на затылке, и Лестрейд не успевает вдохнуть достаточно воздуха.              Майкрофт желает контролировать всё. Контролировать. А точнее — присвоить. Но присвоить Грэга ему не удастся.              Потому что нельзя присвоить того, кто и так тебе принадлежит.              

***

      

      — Здравствуйте, мисс Томпсон, — Джон приветливо и тепло улыбается женщине, сидящей напротив, отчего Шерлок насмешливо кривит губы. Ну конечно. Разумеется. Это качество Джона просто неподражаемо. Сначала он ругается из-за глаза в чашке с чаем (на повышенный тонах и не в слишком-то вежливой манере), а потом строит глазки своему психотерапевту. Бесподобно.              — Рада видеть, что вы в полном порядке, капитан, — Элла отвечает на его приветствие фантастически скопированной улыбкой.              Шерлок никогда не понимал и не хотел понимать эту сложную систему обмена взаимными приторными фразами. Рациональности в них было столько же, сколько в расшаркиваниях перед банковскими автоматами с целью снятия денег. Его восприятие реальности работало куда проще: он всегда знал, куда нажать, какой пин-код ввести, а где и пнуть ногой, чтобы получить необходимую ему информацию. У Джона же были с этим проблемы. Правда, за проблемы он их не считал, и всегда заявлял, что это у Шерлока проблемы в построении общения с людьми. Что ж. Всякий неизлечимо больной будет до последнего отрицать всё, что связано с его болезнью.              — Шерлок Холмс, — коротко и прохладно. Джон неодобрительно косится исподлобья, но Шерлок предпочитает не замечать осуждающих взглядов. — Итак, Вы — психотерапевт Джона Ватсона?              — Да, верно, приятно познакомиться, мистер Холмс.              Женщина не излучает никакой опасности, Шерлок чувствует это на эмоциональном уровне и даже слегка разочаровывается. Самая обычная, подумать только. Даже и зацепиться не за что. Рубашка аккуратно выглажена, рукава показательно небрежно закатаны до локтя, плечи расслаблены, руки лежат на столе. Единственное, что можно заметить при внимательном рассмотрении — большой палец правой руки почти незаметно подёргивается, а на среднем — мозоль от ручки.              — Вы ведь тот самый детектив? — Элла с неподдельным интересом разглядывает Шерлока в ответ. — Пользуетесь дедуктивным методом? Интересно, сможете рассказать что-нибудь про меня?              — Самый посредственный вопрос, который задает каждый, кто меня узнаёт. Я ожидал от Вас большего, мисс Томпсон. Да, я могу рассказать о Вас многое, правда, не стоит воспринимать меня как животное в цирке. Люди раз за разом спрашивают меня, смогу ли я рассказать что-нибудь про них, и каждый раз удивляются, когда я расписываю им всё в мельчайших подробностях. Да, я могу рассказать что-нибудь о Вас. Но есть ли в этом нужда? Вы и сами всё прекрасно про себя знаете, а поэтому мои «предсказания» контрпродуктивны. Я не гадалка, чтобы начертать Вам будущее.              — Со всем уважением, у меня даже в мыслях не было никакого сравнения с животными в зоопарке, — простодушно улыбается Элла, подушечки её пальцев поглаживают края картонного стаканчика с кофе. — Просто однажды я тоже слышала о Вас, и я совершенно обычный человек со своим обычным любопытством.              — Хорошо, — подводит черту Джон. — Вот и поговорили.              Шерлок чувствует уже знакомый запах солнца, только теперь он накаляется, как асфальт в жаркий июльский день. Джон начинает волноваться. Встреча с Эллой совсем не носит характер будоражащих открытий. И Джон, и Шерлок уже знают итог этой встречи, знают все ответы, хотя они даже не разговаривали об этом друг с другом.              — Что ж, мисс Томпсон. — Джон поворачивает голову налево и смотрит в окно. Шерлок поджимает уголки губ в незаметной усмешке. — Вы наверняка в курсе того, что произошло. В связи с этим, я прошу вас предоставить мне досье на имя Себастьяна Морана.              Шерлок удивлённо поднимает брови. Профиль Джона кажется густой тенью на фоне яркого света из окна, его границы растворяются, периферия тускнеет. Незнакомое Шерлоку имя провисает между Джоном и мисс Томпсон, соединяя их информационным каналом, в то время как детектив оказывается практически полностью отрезанным от данной сети.              — Себастьян Моран — наш снайпер? — Шерлок отпивает из чашки с горячим чаем. — Интересно, почему я узнаю об этом только сейчас.              Элла очень хорошо скрывает свой страх. Лишь глубокий вдох и едва заметное подрагивание пальцев может служить реперной точкой для выводов о её внутреннем состоянии.              — Хорошо, я перешлю вам его досье по электронной почте в ближайшее время.              — Не могли бы вы рассказать мне, о каком таком Себастьяне Моране идёт речь? — Шерлок слегка подаётся вперед и выжидающе смотрит прямо в глаза мисс Томпсон. — Ну же, не стоит преувеличивать его опасность, мы в любом случае найдём его и допросим со всем пристрастием, ведь на данный момент он стал главным подозреваемым. Я хотел бы услышать рассказ о Вас, вашем с Джоном общении, вашем визите к вышеупомянутому господину Морану. Всё, до мельчайших подробностей, уж извините, я настоящий наркоман, когда дело касается деталей.              — Шерлок, я здесь, вообще-то, — Джон довольно ощутимо наступает ему на ногу под столом, хотя знает, что такие действия с его стороны особо не поощряются.              Элла, удивленно вскинув брови, начинает рассказывать, переводя настороженный взгляд с одного собеседника на другого.              Шерлок облокачивается на спинку дивана и старается настроиться на максимальное количество волн. Слушать одновременно несколько разных мини-вселенных стало полезной привычкой, и он никогда не упускал возможности увеличить их количество. Прикрыв глаза, Шерлок начинает слушать мисс Томпсон, разговор за двумя соседними столиками, одновременно с этим анализируя состояние Джона и позволяя мнемоническому пространству наполниться информацией по делу. Он слышит, как Джон, прерывисто вздыхая, объясняет Элле, что такое состояние детектива является нормой — он не уснул и не впал в анабиоз или кому, не потерял сознание, а просто пребывает в своих Чертогах. Та с трепетным восторгом выказывает свое понимание и продолжает рассказ.              Шерлок отвлекается, открывает глаза и задает вопрос лишь один раз за всё то время, что голос Эллы повествует о визите Джона к загадочному Себастьяну Морану.              — Вы так и не определились с тем, на какую собаку похож Джон? — Джон слева от него начинает судорожно кашлять, поперхнувшись чаем.              — Простите… Ч-что? — растерянно переспрашивает мисс Томпсон, вытаращившись на Шерлока.              — Ну, как же. Ваш разговор о том, на какую именно собаку похож доктор.              — Шерлок… — угрожающие нотки в голосе Джона вызывают какое-то нездоровое удовольствие и звучат просто бесподобно.              — Как по мне, ты вылитая венгерская выжла.              

***

      

      Лондон тяжело дышит, хватая узкими проулками смог и влажный воздух. Отражение лица Джона в окне такси проносится сквозь дома и проспекты, отчего ему кажется, что он на несколько минут стал бестелесным призраком. Шерлок сидит совсем рядом, Джон чувствует тепло его тела и количество слоев ткани между их кожей. Тонкие узловатые пальцы без остановки строчат что-то в мобильном телефоне, и Джон, закатив глаза, снова возвращается к бегущей за стеклом улице.              — Жалеешь меня? С чего бы это? — он даже не подумал оторвать взгляд от экрана, намеренно игнорируя компаньона визуально. — Думаешь, что я не слышу, что происходит вне машины? Не слышу, как внизу, под нами, по трубам течет горячая вода? Не слышу, как Лондон задыхается от всей этой вонючей гадости в воздухе?              — Ты еще и мысли читать умеешь? — Джон приподнимает уголки губ в недоуменной улыбке.              — Нет, просто чувствую твой настрой, потому что почти тебя касаюсь. Но и мысли прочитать могу, если тактильный контакт имеет место быть.              — Кому сообщение?              — Так, кое-чем обрадовал брата, — Шерлок небрежно бросает телефон в карман и откидывает голову назад. Джон наблюдает за тем, как рваные клочья света и тьмы нежно гладят изгибы его шеи и нижней челюсти, очерчивают профиль, скользят под воротник пальто. — Что ж, теперь я должен услышать рассказ о Себастьяне с твоей стороны. К тому же, вы некоторое время общались вне присутствия мисс Томпсон…              — А как часто ты читаешь мысли через прикосновения?              — Нечасто. В особенности, когда это необходимо для дела и есть такая возможность. Если же есть возможность узнать нужную информацию без применения данной способности, я предпочитаю её не использовать.              Джон продолжает смотреть на красивый профиль и игру светотени. Чёрт.              Молчаливая просьба, замаскированная под идею с целью эксперимента, кладёт тяжелую голову им на колени, будто большой теплый и дружелюбный волк.              — Джон? — в его голосе не разобрать каких-то определённых интонаций, это какая-то дикая смесь плотоядного интереса, детского восторга, сомнения и даже непонимания. — Ты уверен?              Вместо ответа Джон с напряженной полуулыбкой протягивает руку. Шерлок одним движением сдёргивает перчатку, и подушечки их пальцев впервые соприкасаются.