Маленькое недоразумение

Оптимизм – это недостаток информации.

Фаина Раневская

На следующий день меня в кабинете встретил Кусакабе. Он же сказал, что последние два дня до каникул мы будем дорабатывать без Хибари. Собственно, неделю каникул, вероятно, тоже. Наш шеф сообщил, что будет сильно занят и возможно успеет пару раз заглянуть вечером. Задания он будет каждый день передавать заместителю, и Тетсу уже должен на месте распределять нагрузку. После выполнения плана мы могли идти домой, если не случалось чего-нибудь очаровательного типа письма от Аситогавы. Видимо, тренировки с Дино шли полным ходом, значит, бои с Варией уже не за горами. Слава богу, что я не встретила никого из них лично, а то с моей удачей нарваться на всю шайку в тёмном переулке как раз плюнуть. Отсутствие Хибари было на пользу, потому как он запалил бы дружбана Мукуро, после чего непременно начались бы стычки, ссоры, вопросы и прочие колюще-режущие аргументы. Однако я ловила себя на том, что мне непривычно видеть напротив пустой стол и сидеть в полном одиночестве. В первый день мы действительно ушли домой довольно рано. Это давало надежду, что и в день Х я тоже освобожусь раньше. Хотя был шанс, что сеанс психиатрии с Мукуро пройдёт на выходных, и это был бы очень удобный для всех вариант. Но, к сожалению, не сложилось. Даже если от меня ничего не зависило, я всё равно волновалась. Да что там, пусть я не любила это признавать, в этом случае готова была орать на весь Намимори: мне было страшно! Я очень ждала момента, когда смогу, как раньше, делать домашние дела без истерик, спокойно пить чай, принимать ванную без риска утопиться в своих слезах... Но, по словам Мукуро, от меня требовалась для этого колоссальная храбрость. Потому после нашего договора я каждый раз, выходя из дома, на удачу хлопала по лапке свою неправильную манэки-нэко. В первый день каникул я, уже заканчивая работать, увидела в окне Чикусу. Он стоял у забора и лазил в телефоне, потому со стороны, если не знать его, выглядел вполне себе обычным парнем. Единственное, форма Кокуе сильно выдавала. А после игрищ Мукуро школа и вовсе приобрела крайне дурную репутацию, потому неудивительно, что наши ученики обходили его стороной, насколько это было возможно. Я смогла спуститься к нему только спустя минут пятнадцать, но Чикуса не выказывал недовольства. А вот его дружбан наверняка устроил бы такую бучу, что услышали бы даже в моём спальном районе. — Привет, извини за задержку. Долго ждал? — произнесла я, решив быть вежливой, насколько позволяли потряхивающиеся от волнения руки. Чикуса явно удивился моей доброжелательности, но разговор решил немного поддержать: — Нет, всё в порядке. Идём? Я кивнула, и мы двинулись куда-то вдоль забора. Повезло, что Кусакабе немного задержался по каким-то своим учебным делам, потому никто, вроде как, нас не видел. Путь у нас и правда был короткий: через две остановки мы вышли к небольшому парку, переходящему в набережную и лес на другом берегу. Я здесь была всего пару раз, потому с интересом крутила головой, заново изучая окрестности и запоминая дорогу. Мы перешли реку и углубились в лес, чтобы спустя ещё несколько минут блужданий по едва заметным тропкам выйти к заброшке. Я остановилась, рассматривая старое, дышащее на ладан здание. Нашла даже одно целое окно. Графити теснились так плотно, что уже не понять, какого цвета стены были изначально. — Вот вас тянет на злачные места, — пробормотала я. Чикуса терпеливо ждал, когда я насмотрюсь. — Ты бы предпочла всеобщее обозрение? — я отрицательно качнула головой и двинулась к ушедшему вперёд провожатому. — Это старая лыжная база. Она давно не используется, но зимой некоторые маршруты до сих пор проходят рядом с ней. Летом же тут нет ничего интересного. Для прогулок люди обычно выбирают более открытые и живописные места. — Наркоманов хоть всех выгнали? — поинтересовалась я, внезапно испытав желание поиздеваться. — Всех, — неожиданно серьёзно ответил Чикуса. — Парочкой даже перекусили. — Ой, фу, — против воли вырвалось у меня. — Малышку Хроме, надеюсь, ими не травили? Внезапную шуточную перепалку пришлось свернуть, когда входная дверь раскрылась, и за ней я увидела уже знакомую компанию. Хроме и Кен стояли у стены, как статуи, однако, стоило нам зайти, подняли глаза. Кен по-звериному усмехнулся и отошёл в совсем неприметный угол вместе с приятелем. А вот Хроме уже сразу глядела на меня не своим глазом. Я двинулась к ней, оглядывая скудную обстановку. Мебели как таковой не было, кроме парочки ржавых поваленных на пол шкафчиков, да перед девочкой стоял какой-то кривоватый, но на удивление целый стул. — Лиссана, здравствуй, — Мукуро сощурился, рассматривая меня, а затем указал на стул. — Это для тебя. — Ну ладно, — я дёрнул плечом. — Верёвку как-нибудь найдём, а люстры тут совсем нет. Что делать будем? Иллюзионист рассмеялся. Затем он отлип от стены, а в руках появился трезубец. — Хорошее предложение, но к нему мы перейдём в другой раз. Пока просто присядь. Вещи оставь рядом, они могут помешать. Я послушно опустилась на стул и, скинув с плеча сумку, поставила её прямо на пол. Чувствовала себя я скверно: в центре комнаты, без возможности стратегически отступить и даже защитить себя чем-то тяжёлым. Понятно, что собравшаяся гоп-компания тащилась сюда не для того, чтобы мне навредить, но внезапно проснувшемуся инстинкту самосохранения позиция не нравилась. Да и место было скверным, чего уж говорить. Запах пыли и влаги упрямо лез в нос, а лёгкий сквозняк пробирал до мурашек. — Напомню, что сейчас будет происходить, — Ананас встал передо мной. Он больше не улыбался, что напрягло ещё сильнее. — Мы переместимся в твоё подсознание, где ты должна полностью сосредоточиться на своём страхе. Чем больше ты его испытаешь сейчас, тем меньше он будет проявляться в будущем. И лучше не думать ни о чём другом. Всё понятно? Я кивнула. Мукуро шагнул ближе и положил мне руку на лоб. В следующую секунду мы оказались в уже знакомом месте. Впереди я увидела осень и друзей на своём дне рождении. Значит, сзади... весна. Всё, как и раньше. Как же давно это было... — Сосредоточься, — над головой прозвучал настоящий голос Ананаса. Его присутствие тоже ощущалось, но не так отчётливо, как раньше. Было интересно, но я решила не оборачиваться. Хотя, наверное, могла бы переключить внимание на изучение иллюзиониста и сбросить бивший тело озноб. — Нам придётся делать это все четыре раза? — голос, как я ни старалась, немного дрогнул. — Да. И я не смогу тебе подсказать, откуда лучше начать. Действуй, как сама чувствуешь. Можешь сейчас немного собраться с мыслями, но не затягивай. Все силы растеряешь. Я глубоко вздохнула. Казалось, меня уже начало немного мутить, а мы даже не начали. Собственно, я ведь и пришла ради того, чтобы мне сейчас было плохо. Чтобы пострадать сейчас и спокойно жить после. — В этом я с тобой полностью согласна. Не будем медлить. Я огляделась, пытаясь не зацикливаться на воспоминаниях о том, что происходило в этом месте в последний мой визит. Иллюзионист на глаза всё же тоже попался. Его фигура и правда была слегка прозрачной, однако красный глаз горел очень ярко. Мукуро снова меня разглядывал, как в тот раз, когда он догадался о природе этого «блока». Однако теперь в нём отчётливо сквозило любопытство. Конечно, ведь тот воображаемый жук в банке теперь должен был не просто слепо тыкаться по углам. — Значит, неважно, откуда начнём? — вопрос был риторический, но Ананас всё же кивнул. Я огляделась ещё раз уже с какой--никакой практической точки зрения. Критериев выбора было немного, но я решила самое тяжёлое отставить напоследок. Не знаю, правильно ли, но начать решила с зимы. Стоило нам шагнуть, как я увидела всё ту же картинку: двор, домик с Лизой в окне... В прошлый раз, когда Мукуро пытался пробиться силой, мои мысли сами виляли в сторону собственной смерти, однако в этот раз даже этого не требовалось. Во дворе не было бегающих детей, а с неба уже шёл дождь вместе с мокрым снегом. Зато увидела Женю. Малышка сидела на заборе, болтала ножками в воде и ехидно улыбалась. Мукуро тоже её заметил, но никак не прокомментировал. Я нерешительно переступила, но иллюзионист, крепко схватив меня за локоть, подвёл ещё чуть ближе. Я почувствовала холод и сырость. В лицо дунул мокрый ветер, а снег начал облеплять волосы и спустя буквально пару мгновений таять. Я чуть отвернула лицо от порывов ветра, дабы разглядеть хоть что-то. Но, опустив глаза вниз, чуть не завизжала. Вода. Она была везде. Так много воды... Я чуть не шарахнулась назад, но Мукуро силой удержал меня на месте и даже пару раз встряхнул. Я застыла, с ужасом глядя на то, как вода поднималась всё выше. Штанины начали тяжелеть, а по коже табунами, не прекращаясь, сновали мурашки. — Да, всё так. Просто смотри, — иллюзионист положил вторую руку сзади мне на голову и начал что-то тихо бормотать. Я бы не расслышала при всём желании. Слишком громко в ушах выл ветер, слишком сильно меня трясло от холода и страха, слишком быстро поднималась вода. Я трусливо зажмурилась, чувствуя, что мне перестало хватать воздуха. Но вдруг всё успокоилось. Дождь замедлился, а потом и вовсе превратился в обычный снег. Где-то вдали зазвучали радостные голоса, и я приоткрыла глаза. Ветер стих, а вместо воды мои ноги вдруг стали утопать в сугробах. А потом мимо нас пробежала кучка детей. Они начали кидать друг в друга снежки, лепить снеговика, строить замки в сугробах... Повсюду вокруг зазвучали их весёлые крики и смех, и я тоже невольно улыбнулась. Бросила взгляд туда, где сидела Женя. Её не было. На душе стало спокойнее, а по щеке скатилась слеза. — Идём, — произнёс Мукуро, дав мне немного времени посмотреть. Я кивнула, и мы отступили. Правда, стоило мне оказаться в центре, перед выбором времён года, как ноги вдруг подкосились. Я рухнула, тяжело дыша, а сердце начало колотиться так яростно, что застучало в висках. Тепло руки, которая всё ещё сжимала мой локоть, было единственным, что позволяло как-то заземлиться. Иллюзионист присел рядом. — Сначала всегда тяжело. Потом будет проще, — пожалуй, он не успокаивал. Просто констатировал факт. А ещё давал время прийти в себя. Мне по-прежнему было холодно, потому я принялась растирать окоченевшие пальцы. Теплее не стало, но зато помогло отвлечься. Я так и продолжала разгонять кровь в руках, чисто на автопилоте, пока мозг не прояснился. Сделала несколько глубоких вдохов и дрожащим голосом переспросила: — Значит, потом будет проще? — Да, будет, — откликнулся иллюзионист. — Закончить на середине не выйдет, если ты думаешь сбежать. Мы сейчас поломали те баррикады, которые твоя психика за это время построила самостоятельно. Потому, если оставим всё сейчас, будет только хуже. — Я-я... Не планировала, — язык окончательно споткнулся, что стало знаком замолчать. Дав себе ещё немного времени подышать, я поднялась и, взглянув на Мукуро, кивнула. Отступать на полпути я и правда не собиралась. — Тогда веди дальше. Дальше я выбрала осень. Выглядела она чертовски ужасно. Как Мукуро и сказал, барьеры, которые как-то ещё спасали от страха, были сломаны. Я не увидела своих друзей на дне рождении, не услышала их голоса и музыки. Праздничный стол был пуст, а комната выглядела разваленной. Вокруг не просто поднималась вода, сами стены истончились и покрылись трещинами и дырами. Женя нашлась и тут, она сидела в тёмном углу на какой-то груде деревяшек, обняв себя за колени. Хорошо, что она никак не брыкалась, а просто появлялась тут и там. Перепалки с ней я бы не выдержала. Видеть свой старый дом таким было так больно, что перехватило дыхание. — Сосредоточься, — прозвучало сзади. Я подошла ещё ближе, вызывая тактильные ощущения происходящего, а после вовсе присела на колено, погружаясь в воду чуть больше. Просто её вид меня уже не пугал, потому, если я правильно понимала, нужно что-то большее. Когда меня уже так привычно начала бить дрожь, иллюзионист снова что-то забормотал. И вскоре комната ожила. Загорелся свет, зазвучала музыка, раздались родные и почти забытые голоса. Стало теплее, а воздух наполнился запахом еды. Я поднялась, коротко взглянула на друзей и толкнула Мукуро назад. Задерживаться не хотелось. Вспоминать ту жизнь было больно. В этот раз я не дала себе поблажки и сразу шагнула к лету. С ним тоже не возникло проблем. Скорее, было проблемой довести себя до того состояния, в котором Мукуро обычно начинал ворожить. Мне было скорее просто неспокойно, но уже не страшно настолько, что впору бы терять сознание. — Это хорошо. Мы запечатали большую часть страха, но сейчас ты всё ещё можешь найти какой-то триггер, который откатит весь прогресс. Чтобы этого не случилось, нужно всё закончить, — пояснил иллюзионист, когда я поделилась с ним мыслями. Мы блуждали по грудь в воде среди мёртвого леса, потому как просто стоять уже было скучно. Женя сидела на ветке и молча наблюдала за нами. Мне не хотелось с ней говорить, потому я надеялась, что она так и продолжит уходить сама. Мукуро, на удивление, не ехидничал и послушно таскался за мной, пока я нарезала круги вокруг парты и пыталась найти какие-то знакомые потопленные учебники. В какой-то момент я всё же наклонилась и вытащила тоненькую книгу в коричневой обложке. Страницы слиплись, потому открыть их было невозможно. А вот на обложке я увидела знакомую надпись. Показала её Мукуро и перевела: — Латинский язык и основы медицинской терминологии. М.Н. Чернявский. Учебная литература для студентов медицинских вузов. — Dum spiro, spero, — откликнулся иллюзионист. — Как неожиданно сентиментально для тебя, — я хмыкнула. — Думала, скажешь что-то вроде Aut Ceasar, aut nihil. — Это тоже по мне. Надписи на обложке вдруг запрыгали. Руки снова задрожали, а толща воды вокруг начала давить и сжимать. Если я ещё и клаустрофобию здесь подцеплю, то этот будет вышка. Иллюзионист тоже заметил моё состояние. Он забрал у меня учебник и бросил в воду. Он с громким плеском пошёл на дно, и я начала следить, как он погружался всё ниже и ниже. Прямо как глупая Лиза тогда... Меня начало покачивать в такт волнам. Обложка учебника дёргалась, и я никак не могла отвести от неё взгляд. То, что Мукуро снова начал шаманить, я поняла, лишь когда вода стала уходить. Вот показалась парта. Вот уже и трава стала появляться. Голос иллюзиониста заглушили птицы, а деревья стремительно начали зеленеть. Вдруг раздался треск веток. Я оглянулась и увидела... Лизу. Всё тот же халат, те же джинсы с футболкой под ним, всё тот же неряшливый пучок с заколкой. Она вышла из-за деревьев, остановилась рядом и взглянула прямо на меня. Я увидела у неё на лице серые тени от недосыпа, отметила потухший уставший взгляд, и лишь после наших переглядок вдруг осознала, что стояла рядом с её стулом и мешала сесть. — Давай отойдём, — шепнула я Мукуро. Под собственным пристальным вниманием мне было не по себе. Пожалуй, этот момент был круче всех фильмов ужасов, которые я посмотрела. Девочка села на стул, стряхнула с учебного плаката последние оставшиеся капли и раскрыла тот самый учебник по латыни. Отвлекать её было стрёмно, но перед тем, как совсем уйти, я всё же обернулась и крикнула: — Не сиди за учёбой долго! — Я разберусь, — неожиданно с нажимом ответил мой же голос. Те же интонации, то же скрытое раздражение... Я замерла, а Лиза снова посмотрела на меня и махнула рукой. — Иди отсюда. Мукуро заржал. То, что моё подсознание будет на меня же огрызаться, стало сюрпризом. Кажется, договориться с собой и правда трудно, особенно в вопросах, в которых я когда-то добровольно взвалила на себя ответственность. Стоило нам уйти, как мышцы сковало болью, и я завалилась на Мукуро. Вдобавок начало стрелять виски, и я, стиснув зубы, чтобы не заныть, зажмурилась. Пусть в последние два раза мне не было так страшно, создалось ощущение, что тело примяло дорожным катком. Оптимизма не добавляло и то, что осталось самое сложное. Осталась весна. Остался момент, когда Лиза... когда я умерла. — Сделаем перерыв? — поинтересоваться иллюзионист, но я отрицательно покачала головой. Как говорится, перед смертью не надышишься. Хотелось поскорее уже с этим покончить. Я открыла глаза и выпрямилась. Даже просто вид набережной и покрытой льдом реки заставил всё внутри сжаться. Я наощупь нашла руку Мукуро, которой он всё время за меня держался, и сжала его запястье. Всё же сейчас он был единственным человеком, от которого я бы могла получить какое-то подобие поддержки. — Ты будешь рядом, — произнесла я. Подрагивание собственного голоса мне не понравилось, потому я продолжила нести всякий бред, пока в нём не появилось хоть что-то, похожее на спокойствие. — Хотя из-за тебя вся эта херня и происходит. — Иллюзионист хмыкнул. Естественно, стыдно ему не было. На это я и рассчитывала. — Вернусь домой и напьюсь. Ладно, как говорится, Pater noster. — Не думал, что врачи верующие, — в голосе и правда прозвучал намёк на удивление. Я пожала плечами. — Зависит от человека и воспитания. Что ж, хватит лясы точить. Нас там ждут, — и, не давая себе лишней секунды на размышления, шагнула к весне. Сначала ничего не произошло. Помнится, в прошлый раз нас тоже не сразу переместило под воду. Улица была тихой и пустынной. Ну, если не считать Жени, которая, попавшись мне на глаза, поспешила спрятаться где-то за сугробом. Я попыталась услышать хоть какой-то намёк на агонию умирающей девочки, но не уловила ни звука. Набережная была обманчиво умиротворённой. Мукуро вдруг повёл в воздухе рукой, и перед нами возник барьер, похожий на пузырь. — Твоё сознание само дорисовывает ощущения, — пояснил он на мой удивлённый взгляд. — Мы чувствуем запахи, температуру, влажность. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось сейчас в прямом смысле окунуться в прорубь. Визуальной составляющей будет достаточно. Что ж, справедливо. Я коснулась пузыря, опасаясь, что он развалится, но барьер казался плотным и надёжным. Следующий шаг погрузил нас в ад. Казалось, вместе с ним из груди выбило весь воздух. Кровь зашумела в голове, и я сжалась, глядя, как бьётся подо льдом умирающая Лиза. Я, как завороженная, смотрела на её разметавшиеся волосы, чёрную куртку, глядела, как её отчаянные движения замедляются. Она выбивалась из сил, но всё ещё пыталась пробиться наружу, к воздуху. Внезапно новый фокус выкинул Мукуро. Он, ничего не объясняя, выпустил мой локоть, и я, обернувшись, испуганно вскрикнула. Иллюзионист сверкнул красным глазом и исчез. Меня затопило отчаяние. Я снова заозиралась в поисках выхода, но ничего не нашла. Сфера, которую он соорудил, казалось, тоже начала истончаться, и я почувствовала кожей прямо-таки могильный холод. В стенках дразняще медленно поползли трещины, а сквозь них тонкими струйками в мои ноги потекла вода. Дыхание замедлялось, как и отчаянные попытки Лизы. Мы обе совсем потеряли силы, и я уже подумала, что тоже вот-вот умру. Снова в той же реке, но на этот раз в своём подсознании. Перед глазами всё начало темнеть и расплываться. Хотя, кроме тела девочки, мне и так было не на чем сконцентрироваться. Какое-то чувство противоречия ещё жило, ещё пыталось доказать, что надо бороться, но мозг его не слушал. Сфера погружалась всё ниже, и я тонула вместе с ней, чувствуя, как ледяная вода обхватывала лодыжки и медленно поднималась выше. Может, так будет проще. Мне нравилось не только шутить и бесоёбить – не чувствовать я тоже любила. Когда вокруг не было ничего светлого, легче просто отрешиться. Когда вместо боли приходило спокойствие, ничего не мешало думать. Потому иногда умереть внутри легче, чтобы потом ожить. Вот только будет ли это «потом» сейчас? Сколько ещё мне будут давать новые шансы? А если этот последний... Что ж, Средней Намимори без меня будет лучше. Когда даже образ Лизы почти полностью пропал, всё вдруг исчезло. Открыв испуганные глаза, я увидела всё ту же набережную издали, будто мы в неё не заходили. Организм перестал сходить с ума, и постепенно до мозга начали доходить другие сигналы, кроме паники и приближающейся смерти. Лёгкие всё ещё давило, и я громко и судорожно вдохнула, почувствовав головокружение. Вдохнула один раз, затем другой... Кажется, воздух ещё никогда не был таким сладким и желанным. На плече почувствовала тёплую руку. Кажется, это Мукуро. Что ж, к нему мы ещё вернёмся. Я прислушивалась к себе, пытаясь понять, стало ли мне легче после произошедшего. Пока я чувствовала отголоски паники, дикую усталость и желание открутить иллюзионисту его ананас. Можно этим и заняться. Я попыталась рывком подняться, но меня зашатало. — Не так быстро, — Мукуро слегка поддержал меня. Его голос отдался в голове болью, и я поморщилась, прижав ладонь ко лбу. Более-менее твёрдо встав на ноги и отдышавшись, я вырвалась из его хватки. Да, я злилась и не хотела контактировать с ним больше, чем это необходимо. — Скажи, что всё получилось, — всё же задушив часть раздражения, прошипела я. Иллюзионист снова вгляделся в моё лицо, при этом не спеша отвечать. Злость снова начала набирать обороты. — Мукуро, задери тебя медведь! В том, что ты бросил меня, как последняя крыса, был хоть какой-то смысл? — Был, — наконец произнёс он. — Я смог запечатать всё, что ты тогда испытала, — повисла пауза. Теперь уже я, щурясь, изучала его. — Ты больше не будешь бояться воды. И та девочка тоже больше не вернётся. Я вздохнула. Оглянулась назад, на весну. Пожалуй, с этим местом можно наконец попрощаться. Конечно, я буду помнить. Но воспоминания, вероятно, не будут больше такой проблемой. Я раздражённо поджала губы и нахмурилась. Руки чесались влепить Ананасу по роже, но я пока сдерживалась. — Тогда возвращаемся? — мой голос уже не звучал так же мягко, как раньше. Бить Хроме мне было бы совестно, пусть даже я знала, что в теле сейчас была не она. Потому я вглядывалась в набережную. Если бы увидела рожу Мукуро ещё раз, то уже не смогла бы сдержаться. А ведь мне ещё нужно было собраться с силами в последний раз, чтобы дойти до дома. Времена года исчезли. Я оказалась на всё том же стуле, при этом чьи-то руки удерживали меня на месте. Первым, что я услышала, стало моё собственное тяжёлое дыхание. Лицо было влажным, то ли в слезах, то ли в испарине, то ли во всём сразу. Я пару раз дёрнулась, но держали крепко. — Отпустите её, — раздался непривычно требовательный голос Хроме. Дружбаны Мукуро послушно отступили, а меня дёрнуло куда-то вперёд. Я рухнула на колени и схватилась дрожащими руками за живот. Казалось, что меня вот-вот вырвет, хотя последний перекус уже давно должен был перевариться. Когда в голове перестало шуметь, а кровь отлила от лица, я медленно выпрямилась. Мукуро тоже уже пришёл в себя, хотя лицо девочки выглядело очень бледным. Он тяжело опирался на трезубец, и что-то будто гнуло его к земле. — Жива? — спросил иллюзионист, поймав мой взгляд. — Частично, — ответила я, прислушавшись к себе. — А ты? Мукуро неопределённо повёл головой. К нему подошёл Чикуса, протягивая руки, но замер. — Мукуро-сама, получилось? — спросил он, переводя взгляд на меня. Ананас сделал кому-то знак рукой. После Кен поставил рядом со мной ведро воды, и все трое уставились на меня. Я вытянула шею, заглядывая. В тёмном ведре отражалось окно с выбитыми стёклами, которое всё время шло рябью. Я немного подождала. Прыгающая картинка очень не понравилась желудку, и он ещё немного подкатил к горлу. Однако другой реакции я не почувствовала. Осторожно протянула руку и опустила её в ведро. Ледяная вода обволокла ладонь, и всё тело начало мелко подрагивать от холода. Однако мне не хотелось рухнуть в обморок или заорать. Я набрала немного воды в ладонь, подержала навесу и снова вылила. От неприятной холодной влаги пальцы заледенели, и я встряхнула кистью. Пара капель попала на лицо. Я поморщилась и вытерла их рукавом. — Кажется, получилось, — произнесла я, всё ещё разглядывая свою мокрую руку. Воспоминания о смерти снова всплыли в памяти, а по спине пробежали мурашки. Но эта реакция была значительно далека от прошлой, патологически выкрученной. — Ха, Мукуро-сама великолепен! — довольно осклабился Кен. Я закатила глаза, предпочитая не напоминать, что он же и наградил меня этим. Я поднялась, но ноги слегка дрогнули, потому пришлось опереться на стул. Как бы там ни было, и за Хроме, и за Ананасом есть кому присмотреть. Значит, и мне пора домой. — Спасибо за помощь, — бросила я, поднимая сумку на плечо. — На здоровье, — хмыкнул Мукуро. — Буду рад увидеться снова. Не дай бог.