Стать твоим светом

07.12. Акира старался ступать как можно бесшумнее, крадясь в прихожую. Он не хотел потревожить сон Койю, точно так же он не хотел и уходить, но… надо. Сегодня тренировка, Сузуки и так пропустил одну, стоило бы восполнить упущенное. Выходить было рановато, но ему нужно успеть заглянуть и домой, чтобы забрать форму для тренировки. Аки знал, что этой ночью Юу был не один, поэтому ему снова придётся играть в ниндзя, дабы и эту парочку не разбудить. Погладив на прощание сидящего на тумбе для обуви Кими, блондин тихо отворил дверь, шустро выскользнул за неё и также тихо закрыл. Чуть позже он обязательно свяжется с Койю, скинет ему сообщение и заодно договорится, когда они увидятся в следующий раз. Оказавшись на улице, Акира зябко поёжился — в конце апреля погода менялась со скоростью света, ещё вчера горожане радовались солнечным лучам и лазурной синеве глубокого весеннего неба, щедро приправленной тёплым южным ветерком. Но теперь придётся озаботиться поиском демисезонной куртки, ибо небо затянуло мрачно-серой пеленой с далеко недружелюбными тучами, которые того гляди прольются на землю дождём. Сузуки перебежал проезжую часть и остановился у входной двери их с Широямой дома. Он достал ключи, вставил один из них в замочную скважину и дважды аккуратно повернул. Юноша на цыпочках втиснулся в прихожую, закрыл дверь — и тут же от неожиданности чуть не прикусил язык. Юу стоял в паре шагов от него, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. На губах брюнета играла хитрая улыбка, а во взгляде — беззлобная насмешка. — Вот и ты, герой-любовничек, — Широяма опустил руки вдоль тела. — Утро доброе. — Доброе, — шёпотом ответил Аки и высунулся из-за его спины. — Така спит, конь-огонь? — В ванной, умывается. Можешь перестать шифроваться. — Ага, — буркнул Сузуки, стаскивая обувь. — Ты меня специально караулил, что ли? — Безусловно, — закатил глаза Юу. — Я всего-то увидел тебя из окна кухни. Как дела у Койю? — Не стал его будить, ему надо выспаться. Тем более, как я понял, он в понедельник намерен вернуться в университет, так что на выздоровление у него осталось три дня, включая сегодняшний. — Ясно. Тренировке быть? — брюнет посторонился, пропуская друга в коридор и идя за ним. — Непременно, я как раз за формой пришёл. И заодно убедиться, что вы оба в состоянии стояния. Хотя… ты-то ладно, но ты же не хочешь лишить мою команду лучшего в мире хавбека? — Пошляк, — резюмировал Широяма, покачав головой, — хавбек твой цел и невредим, в отличие от моей гордости. Молодые люди зашли на кухню, и Акира сразу направился к холодильнику. — Тебя что, изнасиловали? — блондин кинул на стол пачку оладий. — Почти. — Ну так радуйся, обормот. Всем бы так жить. — Приму к сведению. А от тебя лимонами пахнет, — Юу по-кошачьи повёл носом, принюхиваясь, когда Сузуки прошёл мимо него к микроволновой печи. — Тебя как натёрли ими. — Койю без лимонов не может. Вернее, без чая с ними. — Да ты и впрямь такими темпами скоро переедешь к нему. Ты крепко влип, чуешь? — Эй, я действую с твоего одобрения. Плюс — я не жалуюсь, — Аки включил микроволновку и чайник. — Сгоняю за формой — и обратно, не вздумай жрать мои оладьи. Акира зашёл в свою комнату и остановился у шкафа, распахнув его дверцы. Он копался в своих вещах в поисках формы и невольно задумался над словами Юу… «Ты крепко влип, чуешь?» Это блондин чуял, как никто другой. Мог ли он представить всего месяц назад, что под на первый взгляд непробиваемой бронёй таится нечто хрупкое, светлое, нечто отчаянно жаждущее живого, человеческого тепла, от которого замёрзшее сердце давно отвыкло? Он был благодарен Койю за то, что тот не стал закрываться и прятаться, когда Акира протянул ему руку. И это была не пресловуто-тривиальная рука помощи, это было нечто большее. А ведь Сузуки действительно не мог припомнить, когда его желание стать другом Такашимы трансформировалось в желание стать ближе, чем друг. Это просто… случилось. Он был благодарен и себе — кто бы мог подумать, что Акира Сузуки однажды по доброй воле захочет и сможет смирить свой импульсивный нрав ради одного человека, чей темперамент диаметрально противоположен его? А этой ночью Койю сам поцеловал его. Сказать, что Аки был удивлён, значит не сказать ничего, но он был признателен Койю за доверие и за этот смелый шаг. Стоит ли говорить, что его сердце сделало кульбит в тот момент, а вопрос о доверии отпал сам собой. Но Койю сказал, что научится быть более открытым в проявлении своих чувств к Сузуки… что-то подсказывало блондину, что впереди его ждёт нечто неизведанное, что Такашима ещё сумеет его удивить. Он был подобен непрочитанной книге, глубоким водам тёмного моря — и от того манил только сильнее, хотя Акира не знал, куда уж сильнее того, чем есть? И всё-таки это оказалось возможным, а Аки с нетерпением ждал новых открытий. *** 14.02. Акира ждал сегодняшнюю тренировку, как скитающийся в пустыне путник жаждет глотка холодной воды. Разгорающийся азарт всегда действовал на него, как самый сильный наркотик, и Сузуки не противился его действию. Особенно его боевой настрой порадовал Таку и Юту: будучи спортивными наркоманами ничуть не меньше капитана, парни предвкушали тренировку на полной мощности. В мужской раздевалке царило оживление и не прекращающийся ни на минуту гомон, пока ребята готовились к тренировке. Постепенно члены команды отправлялись на поле один за другим, пока на скамье не остались Акира и Ютака. Потуже зашнуровав кеды, Уке протянул блондину ключи от раздевалки. — Койю скоро присоединится к нам, господин терапевт? — Юта подошёл к двери. — Как бы мне не пришлось просить тебя стать его заменой на время отсутствия. — Преследуешь меркантильные цели? — Аки театрально вздохнул. — Не переживай, Койю вернётся к нам через неделю. Он слишком упрям, чтобы болеть по всем правилам. — Отлично! Но я всё равно буду вынужден просить тебя составить мне компанию сегодня, — Юта открыл дверь. — Жду тебя на поле. — Буду через пять минут, скажи всем, чтобы начинали разминку, бегом десять кругов вокруг поля. — Окей, босс. Сузуки сложил свои вещи в сумку, оправил форму — всё в порядке, пора выходить. Юноша покинул раздевалку, закрыл дверь на замок и уже развернулся, чтобы пойти наконец-то на поле к начавшим разминку ребятам… — Аки-чан? Это «Аки-чан», произнесённое тонким девичьим и таким, к сожалению, знакомым голосом, что Акиру едва не передёрнуло, как от удара током. Стиснув зубы до боли в скулах, он обернулся к зовущей, хотя внутренний голос на разные лады орал о том, что нужно было просто продолжить свой путь на футбольное поле, этот разговор ровным счётом ничего не прояснит и не исправит. И зачем вообще что-то исправлять? Текущее положение дел вполне устраивало Сузуки. А эта… девушка, стоящая перед ним и глядя на него огромными жалостливыми глазами, вызывала одно раздражение небывалой силы. И зачем она пришла? — Что тебе нужно, Рика? — его голос обдавал холодом. — И сделай одолжение, не называй меня так. — Я не могла отыскать тебя последние несколько дней, — девушка смущённо потёрла предплечье. — Аки, мы так долго были вместе, почему ты не хочешь дать нам второй шанс? — Ничего себе, — ядовито усмехнулся Акира, — ты это сейчас серьёзно? — По-твоему, я ради развлечения старалась найти тебя? — Рика сложила руки на груди, и из взгляда её исчезла прежняя кротость. — Сменить номер телефона — весьма смело с твоей стороны. — Да чёрт с тобой, но что ты собралась объяснять мне? Что мне показалось то, что я увидел в тот вечер? Или ты опять будешь втирать мне, что была пьяна? — Ты ведь даже не знаешь, сколько я не спала из-за тебя! Или что, хочешь сказать, что опять взялся за старое, едва мы расстались? — поинтересовалась она с явным намёком на бурное прошлое Акиры. — Тогда чем ты лучше? — Вот что я тебе скажу, и на этом мы распрощаемся раз и навсегда, — прошипел он. — Ты только что подтвердила мои слова. Меня тошнит, стоит мне представить, перед сколькими самцами ты раздвигала ноги за моей спиной, тогда как я был тебе верен, веришь ты в это или нет. Давать тебе второй шанс, чтобы ты продолжила делать из меня осла, я не собираюсь. И не пытайся больше выйти на меня через других ребят. Слухи не поползут, парни знают всё исключительно по факту и без подробностей — мы расстались. Твоя честь в твоих руках, хотя сомневаюсь, что от неё что-то осталось. — Поразительно, что ты прячешься за спины друзей, а сам не можешь выйти на разговор с глазу на глаз! — Я не прячусь, я стою перед тобой. Я просто предпочёл бы не видеть тебя до конца своих дней. — Но ты… — Акира? Аки вздрогнул, чувствуя, как кожа покрывается колкими ледяными мурашками. Этот голос он и из миллиона узнает, но… что его обладатель делает здесь? Сузуки обернулся и обмер во второй раз за минуту. Всего в нескольких шагах от них стоял Койю, сверля обоих молодых людей таким взглядом, который не то что описать сложно… от него душа уходила в пятки, старательно прячась подальше и поглубже. Что там он думал накануне утром? Что Такашима ещё сможет его удивить? Ну и ну, прямо как в воду глядел… но такого Койю было трудно узнать. Он был похож на свирепого тигра перед прыжком. И ладно бы лишь это, теперь Аки терзал другой вопрос — что Койю тут делает? Почему он не дома? — Ты же не отменил нашу тренировку? — спросил Такашима, и блондин явственно услышал перезвон металла. — Поторопись, она началась десять минут назад, — он поравнялся с ними, подтолкнув Акиру вперёд. — А Вам, барышня, пора бы уяснить, что слово «нет» не несёт в себе второго смысла и является вполне себе однозначным, — Койю разве что не впечатал Рику в стену всё тем же взглядом. — Счастливо оставаться. О том, что чувствовал сам Койю в этот момент, было тайной тайн, но оставшиеся двое участников этой короткой словесной перепалки были однозначно в шоке, и неизвестно, кто больше — оторопевшая Рика или потерявший на миг дар речи Акира. Всё, что ему оставалось, это возобновить путь по коридору вслед за невесть откуда взявшимся Такашимой. — Койю? — отмер он, стоило им повернуть за угол. — Что ты здесь делаешь? — Шпионю за тобой и ежечасно отправляю отчёты в ФСБ, а ты что подумал? — Это первым делом и подумал, если честно, — Аки остановился и схватил Койю за запястье, убедившись, что дальнейший разговор пройдёт без нежелательных свидетелей. — Но я спрашиваю серьёзно, — нахмурился он. — Ты ещё нездоров, зачем ты приехал? — Книги, — юноша поднял на уровень их лиц читательский билет университетской библиотеки. — Неделю назад взял пару книг для задания по психологии преступника. За задержку книг положен штраф, сегодня нужно их вернуть, я решил, что меня хватит на поездку туда и обратно. Что ей было надо? — жёстко спросил он, резко переведя тему разговора. — То же, что и обычно, — улыбнулся Сузуки, покачав головой и выдыхая — ну вот, внезапному появлению Койю нашлось объяснение, хотя блондин не сказал бы, что он в восторге от того, что больной Такашима своевольно разгуливает вне дома. — Койю, тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь, как я отношусь к ней. — Я не сказал, что ревную. — По-твоему, об этом обязательно каждый раз говорить? — улыбка Аки стала шире. — Не понимаю, что тебя так веселит, — Такашима уже не злился, но зачем-то делал вид, что всё как раз наоборот. — Койю, — Сузуки положил ладонь на его грудь, — ты же прекрасно понимаешь меня. И что тебя совершенно не должно тревожить, так это она, — он кивнул назад, намекая на оставшуюся далеко в коридоре Рику. — Зато меня тревожит, что ты на ногах. — Слушай… — Койю замялся. — Я не думал, что мы пересечёмся. Я хотел сдать книги и уехать домой. И тем более я не сказал бы тебе, что собираюсь сюда, потому что ты стал бы меня отговаривать и сказал бы, что завтра сам отнесёшь, а я и так отнимаю у тебя много времени… — Тут можно притормозить, до этого всё было правильно. Я перестану тратить на тебя время, если ты этого захочешь. — Не захочу, — Такашима поднял на него глаза, и Акира снова улыбнулся, на этот раз с облегчением. — Тебе пора к ребятам на поле. — А тебе — домой. Напиши сразу, как доедешь. Проведя напоследок ладонью по руке Койю, Сузуки двинулся дальше по коридору. В память намертво врезались глаза внезапно появившегося Такашимы — боги, таким взглядом и убить можно… что бы ни думал изначально блондин про скромность и закрытость Койю, он парень точно не робкого десятка. И раз безобидный разговор с Рикой вызвал такую реакцию, то его чувства к Аки сильнее, чем последний мог представить. Сколько же огня скрывается за внешней безмятежностью? *** 16.40. Вернувшаяся после школы Юкико первым делом кинулась к заметно оздоровевшему брату на шею, непрерывно треща, как она по нему соскучилась. Затем девочка помчалась искать Кими, впрочем, котёнок быстро нашёлся — он выполз, услышав юную хозяйку, и принялся охаживать её, довольно покачивая хвостиком. Койю знал, что тренировка у ребят закончилась, можно спокойно написать Ютаке и спросить, как обстоит ситуация с домашним заданием на следующую неделю. К чему тянуть, если с частью заданий можно расправиться и сегодня? Вечер будет долгим, а Юта, как ответственный староста, конечно, всё расскажет. Так оно и вышло, всего один вопрос — и через пару минут у Такашимы был полный и исчерпывающий список заданного. Кроме того, короткая поездка в университет, как и внезапная встреча с бывшей — и чересчур настойчивой — пассией Акиры, подстегнула его, выбросив в кровь приличную дозу адреналина. Он чувствовал себя способным свернуть горы, следовательно, стоит направить эту разрушительную энергию в мирное русло и успокоить бунтующий мозг. Койю и не подозревал, что способен на столь сильные чувства… Поблагодарив Юту в ответном сообщении, он сложил в стопку все нужные тетради и отправился в гостиную, чтобы присоединиться к Юки, также притащившей свои учебники. Это давно стало для них обычной практикой — собираться в пятничный вечер в зале, Койю будет делать задания для университета, Юки — для школы, при надобности обращаясь к брату за помощью. — Так я скоро вернусь на второй этаж? — девочка плюхнулась за стол с тарелкой печенья, и Кими тотчас оказался у неё на коленях. — Как ты себя чувствуешь? — Как видишь, я уже не боюсь подпускать тебя ближе, чем на километр, — улыбнулся ей Такашима. — Можем перенести твои вещи обратно хоть сегодня, но сначала с этим разберёмся, — он указал на тетради. — А Акира к тебе заходил? Услышав имя Аки, Койю чуть не подавился. — Акира? — почему-то переспросил он, будто ослышавшись. — Ну да, — девочка как ни в чём не бывало открыла первый учебник, — он же помог тебе дойти домой, когда ты заболел. И больному человеку нельзя оставаться одному, за ним нужно присматривать. — Логично. Уж Акира-то за ним присмотрел. Продуктивно. Подумав об этом, Такашима прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку и удивляясь себе… ну вот, докатился. Дошёл до стадии глупых улыбочек и хихиканья, как какая-то школьница. Это явно что-то новенькое. — Да, он заходил. Принёс таблетки и противный сироп от кашля. — Это хорошо! — закивала Юки, хрустя печеньем. — У тебя появились друзья, это же здорово! В том, что Акира ему теперь больше, чем друг, Койю не сомневался. А ещё были Така, Юта и Юу, общение с которыми уже вышло за рамки уровня «просто знакомые». Всё-таки это так необычно, когда ты небезразличен людям, которые знают тебя всего месяц… а эта четвёрка — точно не от мира сего, впрочем, в хорошем смысле. Такашима прекрасно знал, насколько обесценена в современном мире дружба, но эти парни держались друг за друга горой, обитая в какой-то обособленной вселенной. Он запомнил это из бесед с Акирой, из своих собственных наблюдений, опираясь на внутреннее чутьё… мелькнула мысль о том, что ему повезло, что его величество Случай свёл Койю именно с этими ребятами из тысяч других студентов. Значит… так было нужно? — У тебя были друзья здесь до того, как тётя Сатори увезла нас в Осаку? — спросила Юкико, и вопрос этот был подобен грому среди ясного неба. Юки впервые со дня переезда и возвращения в родной город заговорила с ним о прежней жизни, о тёте. К чему это всё? Такашима замер с зажатой в пальцах ручкой, напрягая память — она плохо поддавалась попыткам вытащить на поверхность запрашиваемые воспоминания. Она словно сопротивлялась, не желая возвращать юношу в те годы… — Ну, были, — неуверенно ответил он. — И Кеико-сан говорила, что мы часто носились по улице с мячом. — А ты встречал кого-нибудь из них, когда мы приехали? — Нет. Вернее, как сказать, — усмехнулся Койю, — прошло восемь лет, мы все изменились, и я мог попросту не узнать кого-то из ребят, а они — меня. Или же они выросли и разъехались кто куда — работать, учиться… такова взрослая жизнь. — И мама с папой учились в том же университете, что и ты? Первым порывом основательно опешившего Такашимы было спросить, почему вдруг сестрёнка начала расспрашивать его о родителях, но… он помнил одну вещь. Если Юки задаёт вопрос, то она хочет услышать на него ответ. А спроси Койю у неё «почему?», что он услышит? Вряд ли Юки сможет подобрать аргументированное объяснение, но она почти ничего не знает и не помнит об их родителях. Так что… ничего странного в этом нет. Странным было бы, если бы её вообще не интересовало прошлое семьи. — Да. Папа тоже был юристом по образованию. — А мама? — Мама училась на экономическом факультете. — Это как же они смогли встретиться, если учились на разных факультетах? — непонимающе поджала губы Юки. — Папа играл за футбольную команду университета, как и я, — Такашимы мысленно поблагодарил отца Ютаки за то, что не ударит в грязь лицом перед сестрой. — Мама вместе с подружками приходила на стадион, чтобы посмотреть на их тренировку. Там папа её и заметил. — Папа тоже был футболистом? — подпрыгнула на стуле Юки, забыв про учебники. — Вот видишь, я правильно сделала, что отговорила тебя выбрасывать твой старый мяч! — Согласен. А ты ещё не думала, куда хочешь пойти после школы? — Я бы хотела стать врачом для животных, — смущённо пробубнила она, гладя успевшего уснуть Кими. — То есть ветеринаром? Что ж, к этому всё и шло с тех пор, как у нас появился твой сыночек. — Да почему-у? — протянула Юкико, засмеявшись. — Я же всегда любила животных! — Я знаю. Это очень похвальное желание и благородная профессия. — Так ты не будешь против? — девочка с надеждой посмотрела на него. — Почему я должен быть против? Я приму любой твой выбор, главное, чтобы твоя будущая профессия нравилась тебе. — А если я, как и мама, встречу своего мужа в университете? — задумчиво изрекла Юки. — Ты разрешишь нам пожениться? — После обстоятельной беседы. Спрошу у твоего ухажёра, знает ли он таблицу умножения. И читал ли он что-то кроме сказки о двух лягушках*. Если нет — выгоню. — Ты серьёзно, Койю-чан? — Юки округлила глаза, глядя, как Такашима с самым невозмутимым видом что-то пишет в тетради. — Разумеется. Устрою твоему жениху смотрины, как и положено, по всем правилам. — Нет, ты просто так шутишь, — она наморщила нос и пододвинула свою тетрадь ближе к бессовестно рассмеявшемуся брату. — Лучше бы не смеялся, а мне с математикой помог! — Ну-ну, давай свою математику сюда. Разбирая вместе с сестрёнкой примеры по математике, Койю вдруг понял одну вещь. Что-то в нём изменилось. Это с трудом поддавалось описанию, но Такашиме казалось, что он стал видеть, слышать и ощущать больше, словно он спал долгие месяцы, но вот наконец-то проснулся, чтобы по-новому взглянуть на этот мир, на людей, которые окружают его каждый день, уловить множество оттенков в привычных цветах и голосах… и чтобы по-новому взглянуть на себя. Каково было его удивление, когда он узнал, что эмоции невероятно многогранны, а их влияние настолько велико, что им невозможно противиться, что не каждый раз реально подчинять их себе. Что всего один человек лишь одним прикосновением способен вызвать мурашки по коже и ускорить сердцебиение. Что можно думать не только о том, как поскорее дотянуть до конца дня. А может… Койю и не изменился вовсе. Может, таким он был всегда? *** 21.14. Вдоволь пресытившись учебниками и домашней работой, но зато переделав всё, что было нужно и даже не нужно, Койю помог Юкико перенести её вещи с первого этажа обратно на второй. На настроение весьма положительно влияло предвкушение двух полных свободных дней, которые не будут омрачены учёбой. Юки, похоже, изрядно утомилась, просидев несколько часов кряду за столом над тетрадями, и потому после ужина изъявила желание отправиться к себе, чтобы отдохнуть. Компанию девочке, естественно, составил отужинавший вместе с ними Кими — котёнок ни на шаг не отходил от своей маленькой хозяйки с самого момента её возвращения. Что до Такашимы, то ему точно было не до отдыха. Превратился в амёбу на целую неделю, спит, сколько сам захочет, делать особо нечего. Скукотища… а с Акирой ему скучно не было. Очередное открытие за этот день. Зачем-то обойдя кухонный стол кругом, Койю взял лежащий на холодильнике телефон и открыл список контактов. Ну, ничего же страшного не произойдёт, если он напишет Акире первым? В кои-то веки. И раз уж они с недавних пор… вместе. Так следует это назвать? Это очень странное слово… и по звучанию, и по ощущению. Непривычно было произносить его, думать о нём. И вообще, что это всё значит? Когда одному человеку становится довольно тяжко без другого. И потом этот человек держит в руках свой телефон и глупо смотрит в одну точку на экране — то бишь на строку с нужным именем. Во дела… наверно, в почти двадцать один-то год человек должен знать, что это значит. Не то чтобы Койю совсем уж не знал, он догадывался. Но загвоздка была в том, что раньше он считал себя несовместимым с подобными чувствами, и это заставляло его сомневаться в правильности своих догадок. Такашима мысленно дал себе по голове и чуть не сделал это и физически. Сколько можно гипнотизировать телефон? Пора перейти к активным действиям. «Как прошла тренировка?» О, ну, правильно. Спросить об этом спустя несколько часов после окончания тренировки. Своевременно, и добавить нечего. Но и это сгодится, пусть так, чем совсем ничего. Плюс два очка к смелости и десять к социальности. «Юта выл и тосковал по тебе, мне пришлось заменить тебя, чтобы нивелировать уровень его стресса. Как ты себя чувствуешь?», — ответ прилетел незамедлительно. «Почти здоровым. Даже тряхнул стариной и вспомнил математику за четвёртый класс школы. Как выяснилось, я небезнадёжен.» «Юки вернулась? Она не заболела?» «Вернулась. Нет, более чем здорова. Переделала всё домашнее задание на грядущую неделю и отправилась спать, кажется.» «А ты спать не хочешь, как я вижу. Что собираешься делать?» «Рановато для сна. Я ещё не думал над этим…», — на этом месте Койю застопорился. Почему-то ему показалось, что если он отправит Аки это сообщение, то на этом их переписка может прекратиться. Ибо что ответить на подобную сентенцию? Она несла совершенно нейтральную и не располагающую к дальнейшей переписке окраску. Хотел ли этого Такашима? Ну уж нет. Тогда что ему написать? Как сделать так, чтобы у этого вечера появилось продолжение? У Койю была одна идея, но от неё щёки отчего-то начали пылать, а руки дрогнули. Что-то похожее он чувствовал в тот день, когда Аки сказал, что хочет поцеловать его. Ну и… как быть? Зажмурившись и тряхнув головой, Такашима стёр многоточие. «Рановато для сна. Я ещё не думал над этим. Если хочешь, приходи. Одному скучно страдать.» И быстрее, быстрее нажать на кнопку «отправить»! Уф… можно начинать чувствовать себя идиотом? Слишком смело по его меркам. «Приду», — одно-единственное слово, и Койю беспокойно вздрогнул. Что сказать, цель достигнута. Учитывая, что между их домами одна узкая проезжая часть, Сузуки придёт с минуты на минуту. Дурацкое состояние, когда и ждёшь кого-то, и волнуешься из-за этого. Пусть Койю и не знал имени этому состоянию, но хотя бы в одном он был уверен — он хотел увидеть Сузуки. — Будем страдать вместе? — заявил Аки, переступив порог. Он и впрямь пришёл быстро. — Не думал, что с соседями по дому можно заскучать, — Такашима взял Акиру за плечи, направляя его на кухню. — Обычно, нет, — блондин понизил голос, говоря тише, — но у гособвинителей программа чуть жёстче, им и задают больше. Широяме сидеть и сидеть над своими скрижалями. Койю закрыл дверь на кухню, чтобы не мешать Юки отдыхать. — А как же чай с лимоном? — ехидно прищурил один глаз Аки, садясь за стол. — Он у меня из ушей скоро польётся, — процедил Койю. — Как и сироп от кашля. — Но помогает же, — Акира развёл руками. — Я горд, что приложил руку к твоему выздоровлению. — Ты горд, а я тебе благодарен, — Такашима взял с верха холодильника исписанный листок бумаги и прикрепил его магнитом к дверце. — Ты не голодный? — Жаль, но нет. Знал бы, что ты меня позовёшь, не стал бы ужинать. — А как насчёт любимого кофе? — Это я с радостью. Койю достал кофе, сливки, сахар и развернулся к Аки, пока чайник мерно гудел, грея воду. — Я сегодня думал кое о чём… — он опустил взгляд, чуть нахмурив брови. — О чём? — Ты родом не из Нагои. Ты приехал сюда учиться, — начал Койю, и Акира, уже уловив суть, расслабленно выдохнул. — Что ты собираешься делать после выпуска? — Да, я не местный. Но кто сказал, что Нагоя — не самое удачное место для начала карьеры? Бакалавриат — первый этап. Затем я хочу поступить в магистратуру и параллельно подрабатывать, чтобы хоть немного разгрузить родителей. — Выходит, ты задержишься здесь минимум на три-четыре года, — взгляд Такашимы посветлел, морщины на лбу разгладились. — Знаешь чего, — Сузуки встал и подошёл к нему вплотную, — я понимаю, почему ты беспокоишься. И я бы предпочёл любое решение о будущем принимать вместе, когда мы окончательно выпустимся. Иначе ты будешь хмуриться чаще, морщины раньше появятся. А тебе всего-то двадцать. — Без полутора месяцев двадцать один. — М-м-м, это важное уточнение. — Ну тебя, — Койю сжал губы, чтобы сдержать улыбку, но получилось неубедительно. — Ты так уверен, что мы… — снова это непривычное слово. — Будем вместе и спустя три года? — Звучит смело, не спорю. По крайней мере, мне бы этого хотелось. А тебе — нет? — Наверняка ты думал о том же, когда встречался с той девушкой. Что это навсегда. Акира внимательно всмотрелся в лицо Койю, разобрал его голос на ноты, но не уловил ничего, что было бы похоже на ревность или скептицизм. Это было предположение, желание уточнить… что угодно, но Аки не увидел и не услышал негатива или обиды. А что было действительно забавным — Сузуки вдруг понял, что с Рикой в приоритете были лишь сиюминутные желания, а будущее если и было расписано, то разве что на ближайшую неделю-две. Такое бывает, когда отношениями движет страсть. Его чувства к ней вспыхнули внезапно — и так же угасли, стоило ему столкнуться с её подлостью и предательством. Спрашивал ли он себя, что ждёт их с Рикой спустя год? Два? Три? Десять лет? В том-то и парадокс… он не мог этого вспомнить. А что теперь? Койю стоит напротив, его янтарные глаза так пристально смотрят в глаза Аки. Койю не обладал ни яркой внешностью, ни взрывным темпераментом, что как раз и привлекало блондина во всех его бывших. Койю был другим. Он был… земным. Настоящим. Надёжным. Он не предаст, не скажет, что ему некогда, потому что он отлично знает цену потерь и искренней привязанности. Знает, как никто. А кем нужно быть, чтобы упустить из своей жизни такого человека? — Наверно, я наконец-то повзрослел, — усмехнулся Акира, прикрыв глаза. — Что? — Да так… — Сузуки качнул головой. — Мне нужно, чтобы ты кое-что запомнил, — он сжал пальцы на запястьях Такашимы. — Её нет в моей жизни. Но, если ты всё-таки хочешь знать, то ответ на твой вопрос будет отрицательным. Давай больше не будем говорить о ней. Никогда. Меня интересуешь ты. И через три года я хотел бы видеть рядом тебя, а не кого-то другого. Койю растерялся, хотя внутри что-то радостно встрепенулось, а к щекам прилила кровь. — А тебя смутить легче лёгкого, — поддел Такашиму Акира, заметив румянец на его скулах. — Или у тебя опять температура, господин простуженный? — Или аллергия на то, что ты говоришь. — Никогда не сталкивался с подобным. — Ты сам сказал, что я уникален. — Ага, так ты это признаёшь? — Это случайно вырвалось. Аки взял его лицо в ладони, и Койю немного подался вперёд, обнимая блондина за плечи. Ему было нужно, чтобы Сузуки поцеловал его, словно этот поцелуй призван стереть все оставшиеся сомнения. Такашима встретил его на полпути, с готовностью встречая ласку мягких губ и отвечая на неё, ощущая приятное покалывание на кончиках пальцев. Он хотел, чтобы только один Акира обнимал и целовал его, хотел чувствовать только его тепло, чтобы только Акира мог прикасаться к его телу, гладить его волосы. Что было не менее важным — Койю хотел отвечать ему тем же. И он наслаждался каждой секундой этого неторопливого поцелуя. — М… — Койю положил ладони на грудь Сузуки. — Чайник. — Так меня ещё не называли, — Аки с наигранной задумчивостью возвёл глаза к потолку. — За твой котелок я пока спокоен, — Такашима развернулся к столу и налил вскипевшую воду в чашку с кофе. Блондин улыбнулся и зарылся носом в волосы на затылке Койю, заметив, как по его рукам пронеслась волна мурашек — ему понравилось. — А… это что? — взгляд Акиры зацепился на примагниченный к дверце холодильника лист, на котором было написано нечто странное. Вернее, в целом, не так уж это и странно, но зачем вешать на дверцу список цветов — красный, ярко-оранжевый, фиолетовый… и какие-то непонятные слова — Грандесса, Корвет, Вино Россо, Фламинго**… — Где? — поняв, куда смотрит Аки, Койю вернулся к кофе, размешивая сахар и сливки. — Подожди минуту. Убедившись, что кофе заварился, Такашима протянул Акире кружку и направился в сторону чёрной двери, ведущей на задний двор дома. — Идём, — коротко бросил он, и заинтригованный Сузуки последовал за ним. Койю остановился у двери, щёлкнул двумя выключателями и открыл замок, выходя на дощатую площадку — несколько меньшей по размеру в сравнении с крыльцом фасада. Два высоких фонаря, стилизованные под старину, освещали небольшой ухоженный сад — свободные от сорняков клумбы, дорожки, посыпанные мраморной крошкой… сад начал просыпаться, на возвышающихся над землёй колючих стеблях набухали почки. Акира не был знатоком мира флоры, но что-то ему подсказывало, что эти клумбы сплошь усажены розовыми кустами. — Это… розы? — блондин подошёл к одной из клумб и аккуратно провёл пальцем по усеянному тёмно-красными шипами стеблю. — Ты выращиваешь их? — Их посадила мама. Это всё, что осталось от её розария. Сузуки изумлённо осмотрел цветник и непонимающе тряхнул головой. — Вас не было восемь лет, как её розы выжили? — Кеико-сан, — Койю указал на дом соседки. — Я встретился с ней в первый день, когда мы приехали сюда. Она сказала, что надеялась, что однажды мы вернёмся, и присматривала за мамиными розами. Акира обескураженно молчал, не зная, что сказать, а Койю продолжал… — До смерти родителей роз было в сотню раз больше, — Такашима коснулся крошечных резных листочков из пробивающейся почки. — Цветовод из меня не очень, но я попробую восстановить сад, чтобы он хотя бы немного был похож на тот, который создала мама. — И тот список на холодильнике… это розы? Сорта роз, да? — Верно. Я попросил Кеико-сан помочь мне, чтобы она постаралась вспомнить, розы каких цветов росли здесь. Но Кеико-сан пошла дальше — она даже смогла вспомнить и названия некоторых сортов. Я постепенно буду заказывать розы и высаживать их сюда, может, за полгода осилю четверть всего объёма. — Койю, — Аки проглотил вставший в горле ком, — моя сестра до ухода в декрет работала флористом. Я спрошу у неё, где мы можем достать нужные сорта. Если каких-то из них не окажется в её салоне, то она точно знает, где их приобрести. — Это было бы прекрасно, — Койю опустил ладонь на его плечо, — и это будет возможностью для тебя наладить общение с сестрой, как ты и хотел. Такашима показал ему розарий матери, а вместе с этим — снял последнюю печать, ведь это не просто сад, не просто клочок земли, засаженный пышными колючими цветами. Это было лишь внешней оболочкой. Там, внутри, за тонкими лепестками, острыми шипами и пьянящим ароматом, скрывалась тщательно оберегаемая часть души Койю. Она была связана с самой дорогой для него женщиной, и её воплощением в Койю были улыбки и трепетные прикосновения, каждый удар сердца и взгляд глаза в глаза. Розовому саду было предначертано выжить, а Акира мог лишь догадываться, как много это значит для Такашимы. И он обязательно поможет Койю возродить сад матери. — Кем были твои родители, Койю? — спросил Аки, когда они вернулись в дом и расположились на маленьком диванчике у обеденной зоны. Блондин медленно потягивал кофе, пока Такашима устраивался на сидении поудобнее, подбирая под себя длинные ноги. — Отец был юристом. Адвокатом, если конкретнее. Мама получила экономическое образование. Надо же, об этом меня сегодня спрашивала и Юки, — улыбнулся Койю. — Когда я был в гостях у Юты, его отец рассказал мне о родителях то, чего я не знал. — Что, например? — Ну… для начала, то, как они познакомились. — Ты никогда не спрашивал у них? — Нет, — Такашима выглядел смущённым, — я знал, что они вместе учились в нашем университете — мне этого и было достаточно. — Хм… в общем-то, этого и впрямь может быть достаточно. Но на этом история не заканчивается, надо полагать? — Отец понравился маме, она приходила на трибуны нашего футбольного поля, посмотреть, как он играет. А потом и он рискнул познакомиться с ней. — О… погоди-ка. Трибуны, поле? То есть… — Сузуки удивлённо округлил глаза. — Твой отец тоже играл в футбольной команде? — Представь себе, я и этого не знал, а он никогда не рассказывал. Не поверишь, он занимал позицию центрфорварда. По словам Уке-сана, быстрее отца не было никого, его даже звали в национальную сборную, но он отказался. Они вместе играли в одной команде до самого выпуска. — С ума сойти, — блондин потёр лоб, вникая в сказанное. — Да вы с Ютой — сыновья своих отцов. Это… здорово. Такие совпадения не случайны. — Ты тоже стал футболистом. У тебя в семье кто-нибудь играл в футбол? — Койю подсел поближе к нему, и Акира положил руку на спинку дивана, чтобы Такашима прислонился к его груди. — Нет. Но в семье не без урода, — засмеялся Аки. — И как ты пришёл в спорт? — В детстве я был довольно хилым пацаном. Часто болел и из-за этого пропускал школу, потом были жуткие проблемы с успеваемостью. В десять лет я попросил отца отвести меня в футбольную секцию, чтобы стать сильнее и не быть такой размазнёй. Так я там и остался. Среди родни — врачи, инженеры и строители, но не следователи и футболисты. — Ты можешь собой гордиться, первый в своём роде. — Пожалуй… мама пыталась настоять, чтобы я стал инженером, но я не послушал. Работа следователя казалась мне более интересной, чем зависание над чертежами и цифрами, — Акира допил кофе и поставил чашку на стол. — Чем занимались твои родители после выпуска? — Им обоим пригодилось их образование. Отец открыл небольшой бизнес, основал фирму внутригородских грузовых перевозок, он хорошо знал законы и всю бюрократическую подоплёку, с которой могут столкнуться начинающие предприниматели. — Сразу после получения диплома? — Не совсем. Ему понадобился примерно год, чтобы всё утрясти и иметь на руках все бумаги. До этого они занимались подработкой. Потом, когда заказы начали поступать стабильно, отец позвал маму к себе — как экономист, она полностью вела документооборот, все финансовые операции тоже были на ней. Они отлично сработались — фирма просуществовала вплоть до их смерти. — Так, секунду, — блондин наморщил лоб, соображая. — Получается, что ты — главный преемник. Ты мог бы взять управление бизнесом родителей, ты совершеннолетний и можешь быть полноправным владельцем фирмы. — Будь у меня все документы, подтверждающие право передачи бизнеса от отца ко мне, я бы так и сделал. Адвокат родителей погиб вместе с ними в ту ночь, все документы сгорели в пожаре на борту. — Боги… что это был за самолёт? Я помню, что частный, но кому он принадлежал? — Хозяином самолёта был один из совладельцев крупного мебельного концерна, они с отцом были друзьями. Он пригласил родителей в Токио на открытие гипермаркета, их дело шло в гору. Также он хотел, чтобы отец расширил свой бизнес и помог ему с поставками товара в столицу — это была бы дополнительная прибыль, причём, немалая. Собственно, адвокат отца был обязан присутствовать при этой сделке, чтобы заверить все договоры. Но, когда они летели обратно, самолёт разбился. Вот и всё. — Ужасно… — выдохнул Акира, запрокинув голову назад. — Я и сам смогу пробиться, благо, мозги на месте, — невесело улыбнулся Такашима. — Разве я об этом? Койю, что ты… — возмутился Сузуки, но Койю успокаивающе положил ладонь на лежащее на его талии предплечье Аки. — Я знаю, что не об этом. Я не верну родителей, но могу двигаться вперёд. А если ты мне поможешь, дело пойдёт намного быстрее, — Койю повернул голову так, чтобы увидеть его. — Помогу, не сомневайся, — Акира поцеловал его в висок. — Знаешь, мне теперь интересно, на кого из родителей ты больше похож? — Все говорят, что я — копия отца, а Юки — мамы. Но вообще, — Койю выпрямился, вставая, — можешь посмотреть сам. Такашима привёл его в гостиную, встретившую молодых людей тишиной. И на втором этаже было также тихо — Юкико наверняка уснула, поэтому им стоило перейти на шёпот и передвигаться на носках. Койю подвёл Акиру к камину, выложенному из бежевого кирпича и украшенному художественной ковкой, и указал на полку. На тёмном дереве стояли рамки с фотографиями, значительная часть которых была несколько выцветшей. Всего Аки насчитал шесть рамок, а секундой позже понял, что они выставлены в определённом порядке, слева направо — хронологически. Первая фотография — выдержана в стиле сепия, юноша и девушка сидят на скамье, держась за руки и улыбаясь в объектив снимающей их камеры. Вторая фотография — те же юноша и девушка, но на юноше строгий костюм, а на девушке — кружевное, белоснежное платье простого, но такого изысканного фасона, подчёркивающего её хрупкую, точёную фигуру. День свадьбы. Третья фотография — молодой мужчина посадил к себе на шею задорно смеющегося мальчишку лет трёх. Четвёртая фотография — девушка сидит на полу, напротив — девчушка с торчащими в разные стороны хвостиками, собранными на макушке. Совсем кроха, не больше года, она держит в своих маленьких ручках кубик, недоумённо глядя на него и не понимая, что она должна с ним делать. Пятая фотография — на ней маленький Койю держит на коленях Юкико. Вероятно, этот снимок был сделан незадолго до гибели их родителей… Шестая фотография — на ней изображена женщина, но не та, что на фотографиях-предшественницах. Эта женщина была очень красива, она стояла в окружении пышных, цветущих ветвей сакуры, протягивая изящные ладони к прозрачным лепесткам. Акира почти сразу догадался, кто она. Такашима был прав. Он и его отец в юности — одно лицо. А Юки… пусть она ещё мала, но нужно быть слепым, чтобы не понять, что девочка — вылитая мать. — Ты выставил эти фотографии недавно, да? Или я не обращал внимания… — Сегодня, — Койю снял со второй рамки пластину-держатель и протянул извлечённый снимок Акире. — Раз я сижу дома, то было бы неплохо заняться фотографиями. На чердаке их — тьма, нужно их рассортировать, чтобы они не выгорели и не слиплись. — Такашима Акихиро, Имада Каори, — прочитал блондин вслух имена его родителей. — А эта женщина… — он посмотрел на шестой снимок. — Твоя тётя? — Да, — Койю провёл пальцем по рамке с фотографией тёти. — Имада Сатори, старшая сестра мамы. — Всё так, как ты говоришь, — Сузуки положил подбородок на плечо Такашимы и вынес фотографию со дня свадьбы его родителей так, чтобы они оба могли её увидеть. — Ты бы им понравился. — Если ты уверен, то и я уверен. Койю вернул снимок под стекло рамки и поставил её на каминную полку. Он и знал, и чувствовал, как много в его душе белых пятен, незаполненных пробелов, которые напоминали о своём существовании каждый день, каждый час. Они держали его в своём плену, окружив плотным кольцом, и куда бы он ни подался, везде натыкался на глухую безвылазную стену. Каждое столкновение с ней причиняло ему режущую боль, проникающую прямо под кожу и отдающую во всём теле колкими вспышками. Трудно ли жить с этой болью столько лет? Конечно, трудно… но человек способен привыкнуть ко всему — и Койю тоже привык. А сейчас что-то пошло не так. Белые пятна меркли, а стена вдруг стала поддаваться натиску сломать и уничтожить её. Чем больше Койю рассказывал Аки о себе, о семье, о своих переживаниях, чем больше делился с ним, тем яснее он ощущал, что старые раны затягиваются, пробелы — заполняются, а стена сменяется надёжной защитной цепью, чьи звенья наконец-то выстраиваются в ладный ряд. Стена держала Койю в западне, не давая шансов выбраться. Цепь двигалась и изменялась вместе с ним, подчиняясь и впуская всё самое доброе и светлое, чем делился с ним Акира, но отражая всё то, что могло навредить. Койю начал понимать, в чём разница между понятиями «существовать» и «жить». А человек, который помог ему понять это, сидел этим поздним вечером вместе с ним на уютной кухне. Такашима чувствовал необычную для себя потребность — говорить и быть выслушанным, будто всё, о чём он молчал со дня гибели матери и отца, лавиной неслось из глубины, набирая скорость. И он должен от этого избавиться, чтобы начать свою жизнь с чистого листа. Родители были бы этому рады — ну какие же родители не хотят, чтобы их дети были счастливы? Счастливы… ещё одно знакомое-незнакомое слово. Но теперь оно не казалось таким далёким. *Сказка о двух лягушках — японская народная сказка, есть в открытом доступе, можете глянуть, если будет желание ;) ** Грандесса, Корвет, Вино Россо, Фламинго — названия реальных сортов декоративных роз. Автор дофига цветовод.