Штормовое бедствие

Это не костюм, а проклятая помойная тряпка, воняет так, будто Гном год мыл ей птичье дерьмо, а потом кинул в рыбью требуху тухнуть. Вот что за запах окружает Юнги каждый раз, когда он отправляется на вылазку. Костюм — это какая-то сборная солянка из смоленной парусины, жира, пластика и резины. Намешено все, лишь бы не проходила вода. Костюм свободный, а не обтягивающий, как вторая кожа, а на голове металлический шлем с толстым каленым стеклом. На ногах отдельные сапоги с тяжелыми свинцовыми пластинами и железной окантовкой по верху, они накручиваются на низ штанин, как пробка на бутылку. И именно с ними вечно что-то идет не так — они отваливаются, периодически срывая погружение, когда пакостят так в самом начале. Но в этот раз может обойдется? У Юнги большие планы. Он жмурится, чтобы не слезились глаза, и дышит ртом, натягивая сначала шерстяной комбинезон, а после уже костюм. Там на дне очень холодно, а передвигаться тяжело. Это ныряя за крабами, Юнги не чувствует холода, потому что, во-первых, не так глубоко, во-вторых, он постоянно двигается, разгоняя кровь, а в таком одеянии не подрыгаешься. Да и нельзя, в городах очень мало света, солнечные лучи едва достают до дна, с натугой прорезая сотни метров морской воды, а вот ила много. Один неверный шаг, и поднимется подводная муть — ничего не разглядишь. А драгоценное время утекает. Когда шлем застегивают и подключают к нему два шланга, Юнги уже немного привыкает к этой вони и промаргивается. Глаза аж слезятся. Юнги театрально утирает слезу, скрипя резиновой перчаткой костюма по стеклу, и топает пару шагов к борту. Бам-бам… Юнги будто весит тонну. Отвратительно. Точно так же, как он любит нырять и искать приключения, Юнги ненавидит быть привязанным к костюму и к кислороду, который качают ручным насосом через длиннющие шланги. Работа эта не из легких, поэтому занимается ей Гром и отец по очереди, силы нужно немерено. — Нет, ну если бы я помнил этот нюанс, я бы, может, и не возмущался, — кричит Юнги, чтобы его услышали в гребаной консервной банке. Гром отвлекается от насоса и многозначительно улыбается. А Юнги морщится от эха в голове. Господи, как же отвратительно. Он будто в вакууме. Звуков почти нет, даже сердца не слышно, одно его дыхание, которое превращается в шелестящее шипение. И вроде оно не зудит, а хочется почесаться. Юнги не чешется, он поправляет дурацкий костюм и ждет, когда Чимин прицепит его страховочным тросом. Мартышка всегда этим занимается сам, никого не подпускает. Он бы и за насос взялся, но силы маловато, и у него другие задачи. Пока Юнги перелезает за борт и его медленно опускают на тросе в воду, Чимин слезает по веревочной лестнице в спущенную на воду шлюпку. Он будет осматривать воду и следить за погружением, а потом собирать то, что всплывет. У Юнги есть довольно крупная сеть-мешок, но очень часто, если находится что-то плавучее в воздушных карманах, он просто подталкивает наружу из зданий, и добыча сама рвется на поверхность, не занимая место. Удобно. Приходится потом поохотиться за плавающим добром, которое частенько немного относит течением и волнами, но редко когда они что-то теряют из виду. Погружение длится несколько минут. Шелест дыхания превращается в свист. Звуков становится больше, но они какие-то низкие, жуткие, будто море живое, его ранили, и оно теперь стонет в своих предсмертных муках. Аж мороз по коже. Хотя, это, может, от низкой температуры. Столкновение с дном происходит хоть и не резко, но все равно отдает вибрацией. Юнги разгибает согнутые до этого колени, выпрямляется и ждет еще какое-то время, пока взметнувшаяся океанская «пыль» осядет. Это происходит не сразу, но потихоньку рассеянные солнечные лучи начинают пробиваться сквозь муть, становится светлее, и Юнги осматривается. Потом цокает и, сделав несколько тяжелых шагов, повторно баламутит воду, спрыгивая с крыши ржавой машины. В этот раз он хотя бы приземлился не на пик башни, как однажды. Было, во-первых, неприятно наткнуться жопой на шпиль, а во-вторых, он там застрял и телепался, пока не подняли тросом чуть выше и не отпустили погружаться дальше. Натыкаться на что-либо вообще не весело. Как и приземляться на крыши. На них очень много осевшего мусора, преодолевать который крайне сложно, а приходится. Сегодня же Посейдон ему явно благоволит. Юнги осматривается вокруг. Находит одну из махин, которую запомнил в прошлый раз как ориентир, и от нее двигается по улице вперед. Он знает, что Чимин следит, что Пакля и Дятел заняты тем же самым. И что при необходимости якорь будет поднят и корабль двинется вслед за ним. Длина тросов и кислородных шлангов ограничены. Им вообще везет, что они у них есть. И что есть Юнги. Сам себя не похвалишь… Под каждым его шагом поднимается немного грязи, но больше не застилает глаза. Юнги двигается медленно, неуклюже, иногда ему приходится даже карабкаться на машины. Они ржавые, многие в дырах, одни стоят ровно, другие поперек, а некоторые и вовсе перевернуты. Кого как накрыло волной. Судя по всему, тут уже вода пришла не огромной цунами, а меньшим напором, потому что большинство автомобилей все же ровными рядами. А те, что нет, скорее всего, принесло просто следующими потоками. Их было много. Одна смертоносная волна за другой. Они съедали сушу, как оголодавшие звери, только добычу не утаскивали обратно в свою обитель, а оставались на месте. Захватывали новые территории. Юнги каждый раз с интересом рассматривает улицы, поросшие мхом, водорослями и кораллами. Туда-сюда снуют косяки серебристых рыб. Они только видят Юнги и сразу бросаются врассыпную, чтобы в отдалении снова собраться в стайку. Красиво. Юнги бы тоже хотел быть таким юрким и быстрым, но не в этом костюме. Огромные здания, в отличие от машин, выглядят более устрашающими, но они и таят в себе разную живность, которая может помешать Юнги. Тут и огромные кальмары, разросшиеся до невероятных размеров, и акулы. Они обычно не нападают, кружат где-то неподалеку, присматриваются. Но если забрести туда, где они решили приютиться, то мало не покажется. Юнги кусает губы и бубнит себе под нос, видя большую белую охотницу. Она в нем не заинтересована, проплывает в нескольких метрах над головой. Неспешно, даже лениво. То ли сытая, то ли в хорошем настроении. Юнги оборачивается на всякий случай, чтобы ее проводить, и ступает дальше. Если она была спокойна, значит, ластозубов можно не ждать. Эти твари на всех охотятся, особенно на одиночек. И раз акула не спешила убраться, значит, опасности вблизи нет. Хорошо. Юнги делает маленький вдох, выцепляет глазами нужную вывеску. Там почти полностью стертая надпись, но угадывается кусочек креста, оно-то Юнги и надо. Улыбнувшись, он осторожно перебирается через очередную машину, где к единственному неразбитому боковому стеклу прижимается голова скелета. Юнги машет ему, приветствуя «знакомого» и, отстегнув съемные грузы с ног, чтобы можно было подплывать к потолкам, пробирается в темный проем. Без света паршиво, но зрение Юнги позволяет ему видеть большие предметы во тьме, а еще он слышит, как шуршат над головой множество баночек и различных упаковок. Теперь Юнги начинает спешить, чтобы его не застал врасплох очередной прилив и не спутал все карты. Юнги хочет гарпунную пушку, и он ее получит во что бы то ни стало.

***

Юнги, как делал уже множество раз, всплывает вверх, к самому потолку. Там собрано самое интересное и полезное, а полезное здесь все, что плавает. Остальное уже давно сгнило и распалось на атомы. Иногда, конечно, Юнги может пособирать коробочки, которые более-менее уцелели, но это время. Очень много времени и концентрации. На суше ценится бумага, потому что делать ее не из чего, а записи вести нужно. Так что старые бумага и картон перерабатываются. Они превращаются в кашу, процеживаются от лишней воды и разглаживаются тонким слоем, после высыхая. Такая бумага хрупкая, ломкая и толстая, но другой у них нет. Но коробочки, книжки и журналы Юнги собирает только в том случае, когда больше нечего взять, а погружение отбить нужно. Сейчас не тот случай. Сейчас Юнги загребает сетью огромное количество плавающих тюбиков и возвращается к проему, высвобождает и наблюдает, как они белыми пулями устремляются вверх. Время идет, то, что плавает, потихоньку кончается, но трос все еще свободно волочится. Юнги не пытаются вытащить, а значит, вода не прибывает. Это удивительно, отец прав, все меняется. И такими темпами, возможно, суша снова поднимется над водой. Может, не вся, но люди хоть перестанут ютиться друг у друга на головах. Появится больше источников пресной воды и возможности выращивать овощи и фрукты. Но вряд ли это случится так уж скоро. Юнги осматривается по сторонам. Рассеянный свет, проникающий из проема, почти не дает возможности оглядеться, но привыкшие к темноте глаза все же улавливают детали. Он осматривает витрины, те почти все разбиты, но часть целая. Юнги добивает их, высвобождая белесые, плавающие под стеклом пластиковые баночки. Они ему нужны. Заглядывает в ящики стендов, некоторые выламывает. Поднимает муть, но здесь ее немного меньше, чем снаружи, и Юнги уже хорошо поработал. Сейчас он так, вычищает оставшееся, забирая даже ненужное, а потом замирает и прищуривается. То, что раньше он принял просто очередным стендом с лекарствами, оказывается дверью. Конечно, Гном говорил ему об этом. Предлагал поискать проход внутри, который приведет в запасную комнату-склад, где, скорее всего, еще очень много лекарств. Это та самая дверь? Юнги подбирается ближе и дергает за ржавую ручку, та не открывается, а просто отваливается, оставаясь у Юнги в руках. Так… Удар ногой, еще один — возможно, поэтому костюм так часто ломается? И дверь просто проваливается в еще более темный проем. Сгнившие петли остаются полуразломанными, ржавыми, зазубренными, и Юнги, дождавшись, когда осядет вся муть, натягивает шланги. Когда он зайдет внутрь, они не должны зацепиться и перетереться. И так дышат на ладан. Нужно следить, тем более пока у него нет гарпуна, чтобы сменить род деятельности. Потянув на себя шланги сильнее, Юнги ныряет внутрь. Ощупывает украшенные зелеными скользкими наслоениями стены и идет вперед по узкому коридору. В нем имеются еще парочка дверей, над которыми Юнги бьется чуть дольше — совсем закисли. И, к сожалению, за ними ничего путного не находится. А вот последняя дверь на пути выводит его в новое помещение. К этому времени не видно буквально ничего, слишком темно, слишком мутно, но, переступая порог, Юнги отчетливо ощущает смену температуры и давление воды. Это сложно объяснить — у Юнги никогда не получалось описать это в рассказах отцу и команде, но он просто знает, что вокруг него пусто. Не в том плане, что нет ничего важного, а в том, что это точно не маленькая комнатка. Это нечто большее. Это нечто огромное… Стоит ли ему… Юнги пытается наощупь найти боковую стену, но что вправо, что влево, ближайшие несколько метров пустота. Юнги прикусывает губу, а затем все же тянется к поясу, где пристегнут непромокаемый мешочек со «Вспышкой». Она вообще-то на крайний случай, чтобы пальнуть ластозубу в пасть или дать знать, что приключилась беда и нужно срочно вытягивать, но… Но вдруг здесь будет что-то действительно важное? Допотопная ракетница оказывается в руках, и Юнги, подтянув трос и шланги, делает глубокий вдох. Вспышка… Яркий неоново-розовый свет ослепляет, заставляя зажмуриться, пока подводная ракета устремляется к высокому потолку и, стукнувшись о него, опускается вниз, а Юнги, привыкнув к свету, немо открывает рот. Он что, в раю?! Десятки высоких, больше двух метров, стеллажей в огромном зале, и все забитые. Над головой плавают просто тысячи упаковок, и еще столько же заперты в коробках на полках. Юнги понимает, что это клад, не иначе. Двери были заперты, вода поступала медленно, и здесь все находилось в темноте и покое. Никаких потоков и течения, никакой смены температуры, никакой живности, которая лезла и усугубляла порчу. Здесь время должно было замедлить свое кровожадное влияние. Юнги в этом почти уверен… Он поднимает отвисшую челюсть и, не теряя больше ни минуты, бросается к первому же стеллажу. Осторожно надрывает коробку, и, о боже, она действительно рвется. Как сильно размокший картон, но не превращается в трухлявые хлопья. Эврика! Юнги видит внутри этой большой маленькие картонные упаковочки и пока оставляет их, переходя к другой коробке, потом к третьей. Ага, а вот и что-то полезное… Юнги не вчитывается в названия на пластиковых пузырьках, он просто накидывает на коробку сеть, а потом поступает так со следующей, подходящей внутренним наполнением. И еще с одной, и еще, пока сеть не забивается. Тогда Юнги разворачивается и торопится вернуться. Он разрывает картонные коробки, высунувшись «на улицу», и наблюдает, как десятки пластиковых пузырьков устремляются вверх. У Чимина сегодня выдастся хорошая рыбалка. Искры от ракетницы освещают все на протяжении пятнадцати минут, пока не тухнут окончательно. Юнги успевает к этому времени вытянуть наружу двадцать коробок и, ослепленный жадностью, ковыряется уже на ощупь — даже не пытаясь привыкнуть ко тьме, она здесь слишком густая. Но расположение стеллажей отпечатано под веками. Единственное, Юнги теперь не надрывает коробки, он тащит их в аптечную комнату, проверяя уже там. И натыкается на инструменты в вакуумных упаковках. Он такие никогда не видел, выглядят странно, будто мини-ножечки, другие как маленькие щипцы, и еще какая-то фигня. Юнги пока бросает это все, потому что неизвестно, действительно ли они хорошо сохранились, как на первый взгляд, или их уже пожрала коррозия. Сами они не всплывут, это точно, тащить с собой не в чем — в сети слишком крупные для них дырки, так что Юнги предполагает, что вернется позже с плотным мешком. Если металл цел, то они станут тоже отличной добычей. Но металл под водой… Юнги ни разу не находил годного, даже если на первый взгляд казалось, что он еще ничего. Плевать, он и так потратил на это время, думать, что делать, будет позже, у него на очереди еще сотни, нет, тысячи коробок! Юнги превращает аптеку в хаос, но гордится собой. Он за это время нашел очень много подходящих для них лекарств и, что главное, шприцов. Хорошо сохранившиеся, с не надорванными упаковками — сказка. Юнги трусит и не отправляет их всплывать, а откладывает, чтобы после длинными лентами, которые не выпадут из сетки, поднять собственноручно. Юнги совершает в сумме больше двадцати вылазок, а потом чувствует, как трос начинает натягиваться. Черт! Там еще столько всего… Юнги выходит со склада с целыми шестью коробками в мешке — набил под завязку, сминая. И торопится распихать ленты шприцов по свободным местам. С ними он предельно осторожен, потому матерится и орет, чтобы подождали еще немного, когда трос начинает тащить его волоком. Никаких раций у них нет, так что Юнги никто не слышит, и ругается он в пустоту. Прижимая к себе края набитого мешка, он с недовольной мордой тащится за тросом, будто взрослый кот, схваченный за шкирку. Свинцовые грузы остаются внизу, Юнги никак не может их захватить, как и разорванные коробки. Но за ними Юнги вернется. И не когда-нибудь, а сегодня. Без костюма, сам. Потому что они на открытом пространстве и их время очень сильно ограничено. Оно теперь идет на часы. А Юнги все еще хочет гарпунную пушку.

***

— Быстрее, быстрее, быстрее! — ругается Юнги, как только с него снимают шлем и могут его слышать. Гром с отцом действительно поторапливаются, видя, как Юнги чуть ли не змеей извивается, выскальзывая из костюма и из шерстяного комбинезона. Только они явно думают о какой-то возможной неполадке или что у Юнги зачесалась пятка, бывало и такое… А потом начинают громко материться, когда он срывается в трюм, а через секунд пятнадцать уже рыбкой сигает с борта. — Опустите трос! — вот что они слышат, а Юнги слышит в ответ отборный мат. А еще видит Мартышку в шлюпке, направившего на него сачок, будто думал им поймать. Смешной. У Юнги теперь есть цельный мешок без каких-либо дыр, и он, обвязав его вокруг своей талии, усиленно работает ногами и руками, стремясь как можно быстрее достать дна. Ему абсолютно не холодно, наоборот, жарко, а вот на уши все-таки начинает давить, как и на все тело. Не критично, но очень неприятно. Юнги игнорирует это, сконцентрировавшись на оставленных сокровищах. Быстро запихивает в мешок размокший картон и инструменты, оставленные на потом. Грузы тоже хочет захватить, но, подняв голову понимает, что не сегодня. Плевать на них… Жизнь дороже. Он отталкивается ногами от машины со скелетом и начинает всплывать, снова в темпе работая конечностями, потому что трос опустили следом за ним, вот только он замер гораздо выше. То ли заклинило, то ли вода так быстро прибывает, опасно. В прошлый раз, когда Юнги сиганул за сапогом, такого не было. Природа, видимо, сходит с ума. Достав до троса только через несколько минут, Юнги видит, что равняется со шпилем одного из самых высоких зданий, и в шоке начинает дальнейший подъем, теперь цепляясь за трос одной рукой, и отталкивается от него, ускоряя движение. — Раздери тебя Посейдон! Да ты там каждый раз часть мозга что ли оставляешь?! Из ушей подтекает?! — орет на него отец, и его абсолютно не успокаивает целый мешок картонных коробок. Гром зубоскалит и пользуясь ситуацией утаскивает добычу, чтобы разобрать. — Кэп, ну все, хорош. Бумага не дождалась бы следующего отлива. — прерывает его Гром и очень осторожно расправляет края мешка, чтобы не повредить ценную поклажу. — Там еще что-то тяжелое? Это же не грузы? — Спрашивает. — Не, металлолом там, решил захватить, вдруг еще годное, — отмахивается Юнги, — грузы хотел, но не дотянул бы, сразу два слишком тяжело. Он смотрит на Грома, потом поворачивается на отца, ждет пару мгновений, может, тот не договорит или треснет по старой памяти, но, не дождавшись, отходит и приседает рядом с Громом. А там уже и Гном поспевает. Он как раз достает упаковку с маленьким ножичком, которым только мальков пугать, и, вскрыв его, проводит по подушечке большого пальца. Она тут же расходится порезом, выпуская крупные капли крови. А Гном поднимает смешливый взгляд на Юнги. — Ты скальпели металлоломом назвал, болван? Мы за этот металлолом весь корабль отремонтируем в безопасных землях. Могли бы вообще новый купить, если бы были в продаже. А еще зажимы… мать честная! Ты там портал в прошлое что ли нашел? — Скальпели? А не маловаты? В больнице никогда таких не видел. — Да потому что у них там маленькая местная поликлиника была. Никакой хирургии. Повезло еще, что на специалистов и аппараты богата. Инструменты они уже сами делали, новые и как могли. Там не до ювелирной части. А то ты бы со своим аппендицитом два года назад кони двинул, — хмыкает Гном и, поднимаясь на культяпках, диктует, будто он тут главный. — Давайте быстро. Надо разобрать инструменты, промыть пресной водой и сразу вытереть насухо, упаковать так, чтобы влажность не добралась. Мы тут задержимся, я так понимаю? — спрашивает и запихивает в рот палец, который до сих пор кровоточит. — Да. Там еще много всего. И грузы остались. До безопасных земель и обратно слишком долго… — говорит Юнги, смотря на борт. Через него как раз переваливается Чимин с сачком. И взгляд у Мартышки злой. Ну точно хочет Юнги отмудохать, не меньше отца перепугался. — Я все собрал, в шлюпке оставил. Не дотащу. Шлюпку привязал, — отчитывается, а потом переводит взгляд и округляет глаза. — Ого, это что, картон? Целый?! Кэп, мы сможем бумагу для карт купить! Чимин забывает про хмурость и подскакивает к опустошенному мешку, падает на колени и касается осторожно мокрого картона. Сначала не дыша, едва заметно, а потом давит подушечками чуть сильнее и поднимает на Юнги огромные глаза. — И правда целый. Ты где взял такой? Обалдеть! — Где-где, на дне. Там еще много осталось, но не знаю… Я двери повыбивал, может, до следующего отлива все испоганится. Посмотрим. Юнги вздыхает, потому что жалко безумно. Если бы все от него зависело, он бы набил корабль так, что тот бы опустился от тяжести в воду по самые борта. Но увы, нужно считаться с природой. А сейчас она забрала себе всю власть. Выглядывая за борт, Юнги видит, как сильно поднялась вода — солнечные лучи не способны теперь осветить даже верхушки зданий. Под ними не меньше тысячи метров. Юнги впервые с грустью смотрит на синюю гладь, а после разворачивается и, сбросив наваждение, потирает руки. — Ну что? Давайте разбирать добычу? — говорит с улыбкой и спускается в шлюпку, набитую многочисленными тюбиками, флаконами и маленькими пластиковыми баночками. — Юнги, осел ты недобитый, а где «Вспышка»?! — орет сверху отец, видимо, взявшийся ухаживать за костюмом. Интересно, а если отвязать шлюпку, Юнги доберется до суши на веслах?

***

На месте они проводят три недели. Довольно много, чтобы запасы воды начали заканчиваться. Небо все это время оставалось чистым и светлым, тучи не набегали, так что им в любом случае пришлось бы в скором времени куда-то причалить, чтобы наполнить большие бочки питьевой водой. Был смысл еще неделю назад подплыть к ближайшей суше и потом вернуться, но Юнги отказывался сдвигаться с места. Море стало неспокойным, и дело не в волнах, а в приливах и отливах. Только он подумал, что океан отступает, как соленые воды снова скрыли под собой города. Спустя полторы недели бестолкового ожидания верхушки высоких зданий снова начали проглядываться, но только они, до дна было не добраться. Однако Юнги все равно прыгнул в воду без всякого скафандра, исследуя верхние этажи. К сожалению, большую часть стекол там разбило и вымыло все течениями, но оставались и закрытые части, а в них множество скелетов. Большинство людей пытались укрыться на верхних этажах, считая, что это обычные цунами. Как затопят город, так потом отступят, но этого не случилось. А те, кто думали укрыться, остались запертыми. Часть из них сами выбивали окна, надеясь спастись вплавь, и, может, кому-то удалось, но лишь единицам. Другие же просто захлебывались, оставаясь в бетонных башнях навсегда. Юнги было все равно на скелеты, но не все равно на то, что они тащили вслед за собой — украшения и драгоценности. Не самая лучшая добыча, но когда нечем заняться, почему бы и нет? На земле все еще остались богачи, которые не прочь выкупить камушки. И в этот раз Юнги повезло найти не просто какое-то убитое временем колечко с крошечной блестяшкой, а довольно крупное колье с целой россыпью рубинов. Это все, на что хватило времени, после чего Юнги почувствовал, как трос, которым он не пренебрег, начал тянуть его на поверхность. — Обменяем на воду, да? — предлагает Юнги, показывая свою находку. Металл колье, естественно, испорчен, но камни в порядке. Красивые и сверкающие. И, как сказал Пакля, настоящие, а не поддельные стекляшки. — Лекарства хочу все довезти до безопасных земель, будет выгоднее всего. Отец с Юнги соглашается. А еще через пять дней Юнги снова погружается на дно, но в этот раз с огромной рыболовной сетью, которую оставляет снаружи, и носится от аптечной комнаты до склада так быстро, насколько только может. Опустошить его все равно не получается, но теперь Юнги уверен, что запаса им хватит и на пушку, и на металлические пластины с установкой, и на новую лебедку, и еще запас останется, чтобы побывать в больнице и закупиться провизией. Уплывая с того места через три недели, Юнги думает, что, возможно, они еще вернутся, но грезит уже не погружениями, а охотой.