Штормовое бедствие

Они приплывают вовремя, без задержек, как и планировалось. Причаливают к пирсу и спускают трап. В отличие от других мест, здесь нет голодных бродяжек, ждущих, когда им что-нибудь перепадет. Также нет тонн мусора. Берега более-менее чистые, и Юнги знает, что с другой стороны суши даже оборудован пляж. Можно подумать, что для этого клочка земли не случалось апокалипсиса, люди как жили, так и живут, не обремененные всемирными проблемами. Было бы так везде, может, Юнги и захотелось бы дольше ходить по улицам, а не плавать по морю. Команда спускается вся полностью, здесь так можно. На причале есть охрана, так что даже если подойдет еще одно судно, за свое можно не бояться. Единственное, они все-таки запирают все люки, ведущие в каюты и трюм. Иногда дети, которым не хватает в жизни развлечений, пытаются сунуть свой нос куда не надо. Чимин не сходит, а сбегает по трапу, довольный и повеселевший. В безопасных землях они не частые гости, потому что достойный улов найти сложно, но все же периодически бывают. И это единственное место, где Чимин может чувствовать себя свободным, где его не таскают за руку, как малыша, где он в относительной безопасности. — Здесь очень здорово, вам понравится. Жаль, у нас дома не так… — делится Чимин, притормозив рядом с Доён. — Я вам все покажу. Здесь есть даже небольшой парк. Все такое красивое и есть большие деревья. Такие высокие, как наши корабельные мачты, представляешь? Юнги слушает его с улыбкой и не вмешивается. Когда-то Чимин восхищался сам благам человечества, теперь у него есть возможность поделиться. — А еще у них очень вкусная еда. Много разных специй и рецептов. В первый день мы всегда здесь обедаем. Дорого, поэтому только один раз, но оно того стоит, обещаю. Чимин болтает без умолку, похожий на маленького щенка, который тащит гостям все свои игрушки, чтобы показать и похвалиться. Доён слушает с улыбкой, а Чонгук с более явным интересом и желанием увидеть все самому. — Идите прогуляйтесь, мы пока обо всем договоримся, — говорит отец, и в компании Грома и Пакли уходит в другую сторону. Дополнительной поддержки им не требуется. Продукты, где важен Дятел, закупаются в последнюю очередь, а защита не нужна. По поводу пушки решать тоже будут позже. Здесь все работает иначе. Сначала скучные разговоры за чашкой чая — вроде как проявление гостеприимства. Потом обсуждение, кто и что хочет продать и что получить. Потом они пойдут на корабль смотреть товар, составят накладные, чтобы все под счет и учет, а потом уже подведут итог, который устроит обе стороны, и произойдет обмен. Юнги это все раздражает до зубного скрежета. И с одной стороны, такой подход верный, и именно в безопасных землях, они никогда ничего не теряли, не дешевили и получали в обмен все самое качественное, но вот трата времени и скукота Юнги одолевают. В других местах все быстро. Вот тебе корова, а тебе кошель золотых, согласен? По рукам. И разошлись, как в море корабли. — Юнги, ты с нами? — спрашивает Чимин и подходит ближе к нему, оборачиваясь на тетю, хотя она стоит в двух шагах, не потеряется. — Деткам нужен сопровождающий? — интересуется Юнги с усмешкой, но не злой. Ему нравится смотреть, как Чимин морщит забавно нос, еще чуть-чуть и недовольно зафырчит. Юнги шутит, пойдет он, конечно, шлюх тут все равно нет. Есть несколько свободных женщин, не обремененных браком и детьми, но Юнги им не интересен. Родить от моряка — значит тащить весь быт на себе. Да и папой Юнги становиться не собирается, а здесь по-другому не принято. Сунул член в женщину — будь добр нести ответственность. А Юнги для этого слишком молод. Для нынешних женщин в том числе. Из-за постоянного контроля населения рожают тут не раньше тридцати. С другой стороны, в местной больнице есть медицинская карта Юнги, и вполне возможно, что ему могут предложить остаться и завести семью, чтобы передать свой ген. Когда все в воде, такие, как он, могут стать будущим мира. Но пока никто не предлагает, и он сам не напрашивается. Закидывает руку Чимину на плечи и идет показывать местные красоты.

***

Гном рассказывал, что раньше за такое брали деньги, но теперь экскурсии абсолютно бесплатные. На то есть две причины: во-первых, никто не будет платить за то, чтобы смотреть на свиней, во-вторых, в безопасных землях не бывает обычных мимо-проплывающих. Остальные же и так оставляют нечто очень ценное, и на них нужно произвести хорошее впечатление, чтобы захотели вернуться. Поэтому одна из местных женщин с радостью вызывается прогуляться с ними. Она показывает скот и птицу. Дает погладить мягких кроликов, рассказывает об уходе и сопутствующем тяжелом труде. Юнги об этом слышал и не раз, Чимин тоже, а вот Доён и Чонгук часть зверей вообще никогда не видели. Также они не видели плодовых деревьев и кустов с черной, маркой смородиной. Женщина, наблюдая за их открытыми ртами и восхищенными глазами, срывает немного ягод, давая попробовать. Совсем чуть-чуть, буквально по паре штук, но в их голодном мире даже это невиданная щедрость. Юнги наблюдает за всем молча, немного скучающе. А вот Чимин, заряженный чужими эмоциями, выглядит таким же счастливым и взбудораженным, как его семья. Такими они остаются на ближайшие несколько часов, пока гуляют по небольшому, но уютному городу. Он именно такой, как на картинках из сохранившихся журналов. С дорогами, с бордюрами, с маленьким зеленым парком и фонтаном с пресной водой. Фонтанчик небольшой, потому что его содержание обходится довольно дорого и тратит электроэнергию. Она здесь тоже сохранена. Потому что есть местечковая электростанция, а все дома еще допотопных времен утыканы солнечными панелями. — Мы как будто на небесах, — тихо говорит Доён, окуная пальцы в бассейн фонтана, а после прячет руки за спиной. Она оглядывается по сторонам, глазеет на ухоженную постриженную траву, на ярко выкрашенные лавочки. Вдыхает чистый свежий воздух и, кажется, не может поверить, что это все реальность. — Это еще что, вот когда пойдем обедать! — восклицает Чимин и, обернувшись на Юнги, спрашивает одним лишь взглядом: «не пора?» — Пора. Идемте, — отвечает коротко и разворачивается на выход из парка с аккуратными, все еще цветущими клумбами.

***

Чимин помогает тете и Чонгуку правильно держать приборы, показывает, что нужно ровно сидеть. Здесь варварские замашки не в почете. Им никто не сделает замечание, но глазеть будут неодобрительно. Юнги капельку плевать, так что он плюет на местные традиции и, воткнув вилку в котлету, просто откусывает от нее кусок. Ножом вот это еще резать, издеваться над едой. Какой смысл, когда голоден? А смысл такой, что в безопасных землях о голоде не знают. У них своя культура и ценности, они считают, что в любое время нужно оставаться «людьми». Какое отношение к этому имеют столовые приборы, непонятно. Юнги вот часто ест руками, однако Чимина спас именно он, а чистоплюи с безопасных земель никогда и ни за что не приютят чужого ребенка. И в душе у них ничего не скрипнет протяжно, только нож по керамической тарелке. — Ты чего улыбаешься? — спрашивает Чимин, чинно вытирая уголки губ тканевой салфеткой. Юнги отмахивается. — Ничего такого. Ты побыть вдвоем хотел или передумал? — спрашивает, потому что суша становится резко противной. Юнги может задержаться, точнее, вынужден, но он хочет вернуться на корабль. И тут либо пройтись с Чимином на тот же рынок, поглядеть на всякие безделушки, купить фруктов на перекус, либо вернуться на судно. Юнги уверен, что то, как мерно оно покачивается на маленьких волнах, его тут же успокоит. — А как же… — бормочет Чимин, оборачиваясь на тетю и брата, а Юнги пожимает плечами. — Ну нет, так нет, вечером, значит, увидимся. Я домой. — Что-то случилось? — Нет, просто шум прибоя мне слушать приятнее, чем людской гомон. Чимин из-за этого сникает, но Юнги не видит смысла успокаивать. Ну не нравится ему здесь, что он может поделать? Слишком красиво, чисто и чопорно. Ему неуютно. Привыкший к морским просторам и свободе, в городах, даже самых красивых, он ощущает себя как в клетке.

***

Первой на очереди у них проверка здоровья. Последний раз был год назад, пора. Чимин отнекивается, пытаясь пропихнуть тетю вместо себя, но Юнги закатывает на это глаза. Отец тоже, и дает мелкому подзатыльник для ускорения. Обследоваться будут все, жертвовать не нужно. Чимин соглашается, но все равно первыми пропускает семью, чтобы наверняка. По итогам Юнги ничего нового про себя не узнает. Старшие члены — ничего для себя страшного. Чонгук выглядит вообще так, будто на дельфине покатался. И ко всеобщему удивлению, или, точнее, по большей части Юнги, Доён оказывается здорова. Не на все сто процентов, лечить есть что у каждого, но у Доён не на грани и, к счастью, незаразна. Ей выписывают мази и примочки для кожи, а так наказ один — набирать вес. Основная ее проблема — это сильное истощение, и если она начнет хорошо питаться и получать все витамины, то здоровье выправится. Ну, допустим. Юнги слушает это со скепсисом, потому что знает, какую жизнь вела Доён и чем она зарабатывала. Юнги не посмеет ее обвинять или стыдить, но то, что она умудрилась ничего не подцепить, ставит под сомнение. Хотя врачам виднее. Все основное и самое страшное они всегда выявляют безошибочно. Чимин таким известиям несказанно рад. Чонгук особенно. Они оба обнимают Доён, счастливые и расслабленные — тоже боялись плохих вестей. — Ты о пушке договорился? — спрашивает Юнги у отца, отворачиваясь от картины счастливого воссоединения, и уточняет важный для себя вопрос. — Да, сегодня мастера придут осмотреть корабль. Посоветуют лучшее место, проверят на прочность, возможно, нужен будет ремонт. А после уже произведем расчет, во сколько нам выльется твоя игрушка. — Моя игрушка будет всех вас кормить, — резко выплевывает Юнги, а отец просто треплет его по макушке и улыбается так, будто знал, что раззадорит. — Знаю. Мы уже получили предложение привозить туши сюда, и довольно выгодно. Но посмотрим, твари больше к югу обитают, плыть каждый раз до безопасных земель… Юнги вместе с отцом выходят из больницы и останавливаются недалеко, чтобы дождаться остальных. Грому прописали какую-то дыхательную процедуру для профилактики. — Скоро еще и штормы будут в этих краях постоянно. — говорит Юнги, размышляя. — Не знаю, отец. У контрабандистов тоже можно будет много чего раздобыть. Ластозубы и по частям ценятся. Сможем свежевать самостоятельно и потом сбывать кому что больше надо и где за что больше заплатят. А здесь такой финт не пройдет. Им туши целыми и свежими подавай. Слишком много мороки, — делится Юнги. Да, в любом случае сюда они тоже будут поставлять туши, но, скорее всего, не чаще, чем сейчас. Только в том случае, когда нужен будет хороший обмен или медицинские услуги, которые в других местах не получишь. — Гром выйдет, посоветуемся. Не нравятся мне его назначения, как бы не пришлось действительно круги постоянно наматывать. — Так вроде сказали для профилактики? У него же вечная проблема с дыхалкой. Или думаешь, они не распространяются для посторонних? Как они там болтали, врачебная тайна? — спрашивает Юнги суть опасений. — Просто думаю о том, что терять еще кого-то так скоро после Гнома плохо. — И невыгодно. Отец цыкает и качает головой, но усмехается. Знает, что Юнги шутит. Гром очень важный член их команды, как по знаниям и умениям, так и просто… Юнги не может сказать, что любит его как второго отца или как дорогого дядюшку. Но Гром так или иначе вызывает уважение, а еще поднимает боевой дух. Ни разу он не трусил, какая бы паршивая ситуация ни случалась. Без него придется туго. Юнги вздыхает и, бросив взгляд на вход больницы, смотрит на спешащего к ним Чимина. Темные мысли начинают отступать, как тучи, испугавшиеся ярких лучей. — Тетя сказала, что утомилась и хотела бы сегодня отдохнуть. Погуляем? — предлагает. — А Чонгук? — спрашивает Юнги, потому что у мелкого утомляемость вообще не работает, и он наверняка захочет с ними. — А он за тетей присмотрит. Слишком много впечатлений, пусть переварит, — бурчит Чимин, и Юнги посмеивается с его надувшихся губ, а после просто и коротко говорит: — Окей.

***

Юнги помнит, что первые пару раз ему было интересно. Он сбегал из-под надзора отца, чтобы исследовать землю. Мама рассказывала ему сказки про пиратов и их закопанные клады, так что Юнги считал своей миссией найти хоть один сундук с золотом. Естественно, никаких сундуков он не нашел, а потом понял, что это всего лишь выдумка. И суша перестала быть такой интересной. Чимин же определенно другого мнения. Он в безопасных землях тоже был не один раз, но все равно ему здесь нравится. Он любит водить Юнги по узеньким улочкам, любит рассматривать красивые дома. Некоторые из них кирпичные, другие деревянные — бревнышко к бревнышку, третьи каменные. И Чимину никогда не надоедает рассматривать их, особенно те, которые чем-то выделяются. Может, цветом или красивыми резными ставнями. Некоторые участки огорожены небольшими заборчиками, другие открыты для всех, и Чимин пользуется этим. Тянет Юнги посидеть в чужом дворе на лавочке, а в другом прямо на деревянных ступенях крыльца. Чимин щурится от светящего в лицо солнца и, откинувшись немного назад, смотрит в безоблачное небо. — Представляешь, если бы это был наш дом? Мы бы могли заварить себе ароматный чай с мелиссой и, выйдя вот так на крылечко, сидеть и наслаждаться жизнью. — Мгм… — мычит неопределенно Юнги. Он вроде слушает Чимина, а вроде нет. Потому что взгляд прикован к его лицу. Аккуратному, красивому, с отчерченной линией челюсти и пухлыми губами. Они немного поблескивают на солнце, потому что Чимин только что пробежался по нижней языком. Он думал о вкусном чае, а Юнги теперь думает о поцелуях. — У нас бы были грядки с помидорами, и мы бы копали картошку. Свою собственную, представляешь? И завели бы курочек, и лакомились по утрам домашними яйцами… Чимин, прикрыв глаза, продолжает рисовать свою идеальную картину мира, его губы растягиваются в улыбке, и такая она прекрасная, что Юнги хочется прикоснуться. Погладить по нагретой солнцем щечке, коснуться подушечкой большого пальца приподнятого уголка губ, а потом наклониться и… Юнги не понимает, как перестать думать о поцелуях и Чимине. Не понимает, в какой именно момент он перестал себя контролировать. Когда эти сладостные мысли начали править им, а не наоборот. И что самое страшное, Юнги даже не хочет им сопротивляться. — Но тебе больше нравится море, да? — Чимин поворачивает голову и открывает глаза, смотрит с вопросом, а после пихает Юнги в плечо. — Ты даже не слушал, да? Хоть бы сделал вид, что интересно, Юнги. Ты такая холодная рыбина! — А в кровать греться ты лезешь к кому тогда? — хмыкает Юнги, уводя взгляд от греха подальше. — Это потому что вариантов больше нет! — Ах да, неужели? — Юнги с напускным возмущением возвращает внимание обратно Мартышке и поддевает: — А как же Доён? Теперь рядом есть любимая тетушка, она и обнимет, и приголубит… Чимин в ответ почему-то не тушуется, не обижается, а только улыбается и снова пихает Юнги в плечо, но теперь совсем слабо, чуть ли не ласково. — Я уже слишком большой для нее. А ты слишком злишься. — Я не злюсь. — Ага, — Чимин подскакивает на ноги и подает Юнги руку. — Так же не злишься, как я не злюсь, когда ты с Гуком нежничаешь. Пойдем дальше гулять, а то хозяйка в окошко поглядывает, мы засиделись. — Ты много фантазируешь, — отрицает Юнги, но слишком вяло для искреннего возмущения. — Ну и что? Разве это плохо? Ты тоже можешь. О чем ты мечтаешь, Юнги? — спрашивает Чимин, таща его за собой за руку, а потом тормозит и, обернувшись, подначивает. — Хотя стой, знаю-знаю. Ты спишь и видишь, как засадишь в ластозуба большой гарпун! Юнги цокает и качает головой. Он бы рассказал, в кого и что мечтает засадить, но это все еще не лучшее решение.

***

Ладно, о пушке он тоже мечтает, и когда его мечта сбывается, Юнги хватает стоящего рядом Чимина в объятия и кружит так, что у Мартышки отрываются ноги от земли. Он только в первую секунду вскрикивает удивленно его имя, а потом понимающе смеется, обнимая за шею. Юнги чувствует себя окрыленным. А после ставит Чимина на место и идет изучать новую игрушку. — Руки! — Юнги без зазрения совести бьет Грома по тянущейся ладони и смотрит ревниво. Отец гогочет рядом, а Чонгук резко убирает свои тоже тянущиеся ручонки за спину и начинает переминаться с пятки на носок, чуть ли не посвистывая. — Я первый разберусь, а потом вы, — предупреждает и кидает взгляд на отца. — Мы когда отчаливаем? — Сейчас бочки с водой доставят, потом проведем небольшое собрание и отплывем. — Собрание? — переспрашивает Юнги. — Что-то случилось? — Нет, просто есть некоторые вопросы для коллективного решения. Юнги хмурится, потому что раз будет общее собрание, значит, что-то в любом случае серьезное, но пока отмахивается и обходит новенькую пушку по кругу. Стрелять он будет в открытом море, а пока только осматривает и любовно оглаживает кончиками пальцев. Чонгук ошивается рядом, а Чимина нет. Мартышка ускакал в каюту отца за картами, что-то там ему поручили, а он и не против. Охота ему явно не внушает доверия. Жаль. — Итак, на повестке дня два основных вопроса, — говорит отец, когда все усаживаются на палубе в кружок, и смотрит на Доён с Чонгуком. — Первый — это что делать с вами? Высаживать, когда будем проплывать мимо вашего города, или нет? Чимин тут же напрягается и садится ровно, выпрямив спину. Чонгук оглядывается на мать и прикусывает губу. Доён молчит пару секунд и задает встречный вопрос: — От чего зависит решение? От нашего желания или от ваших условий? Юнги одобрительно улыбается, все-таки она неглупая женщина. Отец тоже кивает. — Предполагаю, что два в одном. В заложниках вас никто не держит, но и вечными гостями вы не будете. На корабле у нас все имеют свои обязанности, но при этом взаимозаменяемы, за некоторыми исключениями. Что вы можете предложить? — А вы? — спрашивает Доён, заставляя отца удивиться. — Все эти дни мы не сидели с Чонгуком без дела и делали то, что скажут. Но я так понимаю, это были спокойные дни? А что в другие? Как я могу говорить о своей полезности, когда не знаю, чем вы занимаетесь? Сейчас я могу прибираться на палубе и помогать на кухне. Если вы свежуете рыбу при больших уловах, я буду хорошим работником и помощником. Знаю грамоту и могу вести учет провизии. А Чонгук еще ребенок, у него светлая голова, чему научите, то и будет делать. Но куда важнее не то, что мы можем предложить, а что нужно вам, разве нет? — Чонгук действительно хорошее вложение в команду, а ты быстро устаешь, — вклинивается в разговор Гром.  — Сейчас гораздо меньше, я голодала, поэтому не было сил, теперь они восполняются, — Доён отвечает стойко и приподнимает подбородок, смотрит на Грома, в его прищуренные глаза, и не боится его поддеть: — К тому же в больнице возиться пришлось не со мной, а с тобой. — Хороша… — смеется он и переводит взгляд на капитана. — Ладно, что там по второму вопросу, тут все с самого начала понятно было. — А второй вопрос уже касаемо Юнги. У нас в безопасных землях теперь долг небольшой, но мы заключили договор на первую тушу ластозуба. Нужно обмозговать, куда сначала плыть, чтобы было удобно и недолго вернуться. И охота должна пройти быстро и успешно. Юнги непонимающе смотрит на отца: — В смысле долг? Они не обнаглели? Целая туша знаешь сколько стоит? Отец поднимает руку успокаивая. — Нет, сумма долга гораздо меньше, чем ластозуб, но они нам дали кредит за обещание первого улова. Разницу заберем провизией, и нам посоветовали взять еще хотя бы один гарпун на замену. Обследования дорогие, а у нас на одного человека теперь больше. Процедуры Грома обошлись в копеечку, а Доён прописали витамины и лекарства для быстрого восстановления. Плюс ремонт и укрепление кормы, сама пушка, новая лебедка с тросом… — Я понял, — останавливает Юнги. — Нужно подумать и посмотреть на карты. Давайте отчаливать, нам в любом случае на юг, так что отправляемся, я пока пойду посмотрю и отмечу, где мы их чаще всего встречали. Чонгук, открывай охоту на пернатых, — диктует Юнги и поднимается на ноги. Мелкий тут же начинает довольно улыбаться, а Чимин пристраивается к боку Юнги, следуя за ним. — Я же говорил, что мне капитаном никогда не стать. — А? — переспрашивает Юнги. Но Чимин отрицательно качает головой, ничего не поясняя, только отчитывается: — Я все нужные карты к нам в каюту уже принес, — и улыбается довольно, когда Юнги смотрит на него с одобрением и хвалит за дальновидность.