Штормовое бедствие

Юнги очень нравится, когда все получается так, как он хочет. Возможно, всем очень нравится, когда так происходит, но вопрос сейчас в другом. В безопасные земли они прибывают быстро, поймав попутный ветер, и привозят вместе с собой не только ластозуба, но еще и акулу. Поганка все-таки попыталась откусить себе кусочек побольше, но была убита на месте без суда и следствия. Акулу они не тащили целиком — с ней знают, что делать, так что она разделанная, вымытая и утрамбованная в бочки засаливается в трюме. На вопрос: «надо?» в безопасных землях кривят нос и предлагают слишком маленькую цену, так что нос кривят уже отец с Громом. Мясо это в соли не испортится, так что они найдут, где его продать подороже и повыгоднее, то же касается ластозуба. А точнее, дальнейшей охоты. Юнги ждет, пока осмотрят привезенную тушу, проведут диагностику и тоже немного поцокают, мол, не первой свежести. «Да ладно, правда, что ли?» — хочет спросить Юнги, но сдерживается. За него справляются старшие, привыкшие играть в такие игры. Где либо один-один, либо никак. Игра в одни ворота не засчитывается. И когда все переходит снова в мирное русло и лобызания, тогда Юнги уже встревает. Перед ним снова крутят носом, даже пытаются усмехнуться. Мол, мальчик, ты спятил? А Юнги пожимает плечами. — В ваших водах ластозубы не водятся, а плыть до вас с юга далеко и бессмысленно. Если нуждаетесь в них, учите разделывать, и мы будет привозить так. Жир в бочках храниться может годами на корабле, шкуры, если верно обработать, тоже долго протянут. Нам невыгодно тащить вам туши целиком, и, так как долг погашен, делать это мы будем не чаще, чем заплывали раньше. Юнги не умеет в красивые речи. Он привык больше к контрабандистам. Быстро обговорили, быстро решили, может, немного хитрости и попыток обдурить, но там просто держишь ухо востро, и все быстро решается, а эти раздражают. Он им тоже после своих речей резко перестает нравится. У них так, видите ли, дела не делаются. Юнги не реагирует на мнимую обиду и просто поднимает бровь. Ему нужно «да» или «нет». А учат пусть своих детей. «Да» или «нет» ему не говорят, но предлагают сойти на сушу и отдохнуть. Перекусить, выпить ароматного фруктового чая — невиданная щедрость. И за мирной беседой прикинуть варианты. Юнги хочет выгнуть и вторую бровь, но Гром соглашается, отец поддерживает, и Юнги приходится идти на поводу. — Только на суше куковали, и вот опять, — раздраженно бубнит, пока Чимин с улыбкой цепляется за его ладонь. Переплетает пальцы, сжимает пару раз и начинает помахивать их руками, следом немножечко подскакивать на каждом шаге. Такой веселый и солнечный, заставляет улыбнуться и успокоиться. — Зато снова отведаем деликатесов, разве не здорово? А то на корабле рыба да рыба. А тут крольчатина и даже свинина есть! А сливочный суп с лососем… — Чимин облизывает губы, его глаза загораются, и он оглядывается через плечо на тетю и брата. Доён тоже ведет мелкого за руку, как сопляка, пока тот крутит любопытно головой. Здоровый лоб, а такой ребенок. Как будто в прошлый раз не успел все рассмотреть. А может, и правда времени не хватило. Юнги вздыхает. — У нас и овощи, и специи всегда есть. А если рыба надоела, можешь чаек половить, Гук тебе в этом с удовольствием поможет. — Не ворчи. Долго здесь не пробудем, а я хочу лососевый суп. Тебе разве не хочется, чтобы я был счастливый? — подначивает Чимин. — А тебе не хочется? — хмыкает Юнги в ответ. — Быть счастливым? Конечно, хочется, поэтому я надеюсь, что нас угостят именно супом. Юнги закатывает глаза. Он прекрасно знает, к чему Чимин вел. Мол, если любишь, должно быть хорошо от того, что хорошо любимому. И Юнги пытался ответить тем же вопросом, только в свою сторону, но Мартышка решил обыграть. И ладно, в этот раз Юнги не будет ставить шах и мат. — Купим бутыль молока в дорогу, Дятел сделает, если у них на сегодня другое меню. Чимин приоткрывает рот, видимо, думал, что они продолжат шутливо пререкаться, а после машет рукой. — Нет-нет. Не надо, они же за него цены дерут, ты с ума сошел? Юнги же пожимает плечами. — Мы моряки, Чимини. Нам все равно не на что копить. Живем здесь и сейчас. А здесь и сейчас мы приперли им целого ластозуба. Бутыль молока точно можем себе позволить. Не переживай об этом. — Но вода… — Мы не можем взять воды больше, чем есть места, а трюмы почти полные. Закупим еще немного провизии, но сейчас у нас нет особой нужды. Так что будет тебе подарком. Чимин закусывает губу и заламывает брови. Такой трогательный и милый. Но после поступает как обычно. Так, как Юнги абсолютно не сомневался. — Давай лучше возьмем немного одежды Доён и Чонгуку, они ходят в обносках… Остается только вздохнуть.

***

Разделка ластозуба оказывается не самым простым занятием. Юнги понимал, что он не сможет все делать в одиночку, но даже не подозревал, что задействовать придется всю команду. И, скорее всего, смертью храбрых падет не одна шкура, прежде чем они научатся отделять ее от жировой прослойки без повреждений. На безопасных землях есть специальные устройства. Большие прищепки, скрепленные между собой единым металлическим шестом. Они цепляются к шкуре по длине всего разреза от нижней челюсти до хвостовых плавников, к шесту прицеплен трос, уходящий вверх к потолку, перекинут через большой крюк и спущен вниз к лебедочному механизму. Когда он запускается, прищепки, намертво вцепившиеся в шкуру, начинают тянуть ее вверх, а несколько опытных мужчин с тесаками следят, как она слезает с тела, тянущегося к земле собственным огромным весом. Там, где шкура пытается порваться или утянуть за собой слишком толстый слой жировой прослойки, мясники тут же вмешиваются, подрезая проблемный участок и следя дальше. Установить такой механизм на корабле не получится, разве что перекидывать трос через поперечный рей мачты, и если тот не выдержит, то плакали их паруса. Починка выльется в целое состояние. Придется все вручную. Юнги наблюдает за всем отстраненно, потому что по факту ничего там особенного нет, вся сложность в огромности туши и в том, что нужно сохранить три ее составляющие. И шкуру, и жир, и мясо. — Придется чем-то жертвовать, — говорит задумчиво Дятел и Юнги хмуро смотрит в ответ. — Вот уж нет…

***

Естественно, шкуру покупают и кусочками. Не прям маленькими, но по метру вполне. Однако целая ценится гораздо выше. Юнги точно не знает, зачем ему нужно выжать максимум, возможно, это его проснувшиеся амбиции. В итоге, когда они отчаливают от берегов безопасных земель, Юнги проводит часы в раздумьях. Он не спит, размышляя над решением проблемы, поглаживая спящего у него на груди Чимина по голове. Мартышка тихонечко сопит, а иногда похрапывает, если скатывается с Юнги и его голова неудачно откидывается назад. Юнги смотрит в такие моменты на его длинную красивую шею, на пока что еще маленький, но уже выделяющийся кадык, а после подхватывает ладонью под затылок и укладывает Чимина обратно. Прижимает его щечку к своей коже. — Уже утро? — спрашивает Чимин сонно, и его голос звучит более низко, чем обычно, даже томно. — Нет, ночь. — Почему ты не спишь? Я мешаю? — Мешает моя жадность. Закрывай глаза, карасик, тебя это не касается. Чимин вертится, смешно причмокивает губами и, устроившись поудобнее, натягивает на себя простыни по самый подбородок. Притирается к Юнги, греется о горячее тело и засыпает. Такой очаровательный и доверчивый, Юнги хочется сжать его в крепких объятиях и не выпускать. Он делает это, перевернувшись на бок, но действует без силы, осторожно, чтобы не разбудить. Спать с Чимином, зная, что он принадлежит ему, до безумия приятно.

***

Чего Юнги не ожидал, так это того, что добровольно запрется у отца в каюте, разложив карты на большом столе. Сейчас раннее утро, все только проснулись, и пока Чимин уплетает жирный творог, напичканный сухофруктами, мычит, мурчит и благодарными взглядами десятки раз признается в любви, Юнги изучает теплые и холодные течения. Он прекрасно понимает, что они не смогут затащить ластозуба целиком на борт. У них есть специальное устройство и лебедка. Они их использовали, чтобы доставать пойманную в сети рыбу, и чтобы спускать Юнги в тяжеленном костюме в воду. Но костюм весит до сотни килограмм, а рыбу они за раз доставали не больше тонны. Ластозубы, даже маленькие, весят больше, да и зачем им маленький ластозуб? Лучше ловить более крупные особи, хотя девятиметровые уже опасно. В них дури слишком много, и разделывать сложнее. Юнги вздыхает. Чимин рядом вылизывает плошку, а после твороженными губами целует в щеку. — Я вчера был весь день с тобой, когда ты купить успел? — спрашивает, слизывая с уголка рта последнюю белую крошку, на которую указал Юнги. — Утром, пока ты сладко спал. — Но когда я проснулся, ты был рядом… Юнги смотрит на него и хмыкает. — Карасик, а кто мне мешал вернуться в постель? — Никто… — Чимин облизывается последний раз и ставит плошку рядом с собой на лавку и придвигается чуть ближе к Юнги. — Расскажешь, что ты придумал, может, я помогу? Отца в каюте нет, как и других членов экипажа, все едят на палубе, как обычно. Это Чимин убежал со своим особенным блюдом, чтобы никого не соблазнять. Потому что порция одна, а такими деликатесами он делиться не намерен, слишком любит. Молочный котик. — Я пока не придумал, просто размышляю. Нам нужно найти какое-то удачное место между холодным и теплым течением… Течения должны быть постоянные, а значит, самые крупные из имеющихся, которые не исчезают и не меняют свое движение. Также это место должно быть не только на стыке тепла и холода, но еще иметь часто возникающие отмели в округе, и чтобы это было не в тысячах миль от берега, иначе мы там и останемся со всеми пойманными ластозубами. — Я могу помочь. Давай, я лучше разбираюсь, — подсаживается совсем впритык Чимин и тянет к себе одну из карт, придавленную к столу рукой Юнги. — Не упрямься, ты смотришь на метки, как на рассыпанную на берегу гальку, пытаясь найти в них истину. — Не умничай. — Но это правда. Ты ничерта не понимаешь. Юнги переводит осуждающий взгляд на Чимина и поджимает губы. Тот довольно улыбается в ответ. — Скажи, что это не так… — Я тебе творог купил, карасик. А мог запасной наконечник для гарпуна с зазубринами, как у пилы, наносящими больший урон. — И я тебе очень сильно благодарен, но это не меняет того, что ты смотришь в карты и видишь то же самое, что в моих иностранных словарях. — Чимин… Мартышка строит еще более хитрую мордочку, а потом как-то ну очень юрко подается вперед и клюет Юнги в губы. Отстраняется рывком, смотрит нашкодившим щенком и, не получив за свои проделки, широко-широко улыбается. Следом краснеет, видимо, осознав свой дерзкий план, приведенный в действие, и прячется у Юнги на плече, ласково потираясь о него щекой. — Я не настолько тупой, карасик. И я понимаю в ваших с отцом метках. Просто не люблю все эти занятия и, возможно, немного «плаваю», но не больше. Так что хватит меня драконить. — Я не драконю, я хочу помочь… Побыть вместе. — Мы всегда вместе, Мартышка. — Но не всегда за одним делом, где я могу быть действительно полезен. Юнги вздыхает и, подняв руку с карт, треплет его по голове. Развязывает ленточку, распуская маленький хвостик, и запускает пятерню в волосы. — Ну, хорошо, давай. Только занимайся делом, малыш, а не шали. Чимин соглашается и выглядит радостным, но как будто не против большего. Юнги хмыкает и не ведется, потому что рано. Нужно сбросить паруса, так как Мартышка поймал уж очень сильный ветер.

***

Во-первых, вблизи холодных вод ластозубы должны быть особенно жирными, а во-вторых, их там легче будет освежевать. Юнги так думает, когда они с Чимином находят подходящее место. Юнги хочет открывать охоту непосредственно рядом с теплыми течениями, а потом сразу сниматься с якоря и перемещаться в холодные воды. Там меньше живности, меньше хищников, и при разделке, по идее, холодная вода не будет смывать жир. Она будет делать его плотнее, похожим на твердеющую смолу. Это не точно, но Юнги хочет верить, что так будет. Единственная опасность в таких водах — это касатки. Огромные черные животины, да еще и умные. На памяти Юнги они ни разу не нападали на их судно и на какое-либо другое, зато на ластозубов — да. Они их вообще не боятся и являются, наверное, единственными естественными врагами. Они с легкостью прокусывают их толстую шкуру, ломают прочные кости и лакомятся мягким теплым мяском. Очень свирепые и опасные, а еще охотятся стаей. Юнги не хотелось бы на них нарваться, потому что гарпуном от всех разом не отстреляешься, а с них станется и корабль потопить. Юнги тяжело вздыхает, потому что именно сейчас ощущает, насколько они — люди — ничтожны и слабы. — Так, что ты решил? — спрашивает Чимин. Время уже к обеду, они изучили все известные им воды, перенесли данные на новенькую, чистую карту. И теперь Юнги устало потирает глаза. В каюте нет солнечного света, только от свечей. А он слишком желтый и тусклый, сильно отличается от дневного. А еще запах каюты сырой, без должного проветривания. Их личная каюта мало чем отличается, просто Юнги редко проводит в ней много времени. А когда делал это последний раз, решив проучить отца, больше обращал внимание на собственную злость, чем на окружающую среду. — Да ничего особенного, Чимини. Ловить там, где тепло, разделывать, где холодно. Курсировать между двумя точками, свежевать несколько туш и только потом возвращаться к берегу, чтобы все сбывать. При правильной обработке мы сможем хранить все довольно долго. Особенно если большую часть времени будем проводить не за охотой, а за разделкой. Но это только планы и предположения. — Но звучит хорошо, кроме, конечно, холода. Не люблю холод… Чимин морщит свой нос, между бровей собираются забавные складочки, и Юнги касается этого места подушечкой большого пальца, разглаживая. Это удается легко, потому что Чимин сразу начинает улыбаться и довольно щурится. Юнги то ли не обращал внимание раньше, то ли Чимин не реагировал так ярко на любое их взаимодействие. Теперь же он напоминает маленькую пиявку, которая так и норовит присосаться. Пока в переносном значении, но что-то в этом юном хитром взгляде Юнги настораживает. — Мне скоро шестнадцать, — говорит Чимин невпопад, и Юнги моргнув, сгоняет пелену. Убирает руку от его лица и кивает. Кивает, потому что знает, кивает, потому что ждет продолжения, но Чимин молчит. — Решил понаглеть и что-то выпросить? — спрашивает Юнги. Чимин никогда ничего не просил себе в подарок, до попадания на корабль он вообще не знал о таком. Его дни рождения на суше ничем не отличались от обычных будней. Не было денег, чтобы праздновать, и не было, чтобы дарить подарки. Но, может, пора начинать? Единственное, что Юнги абсолютно точно не поплывет обратно в безопасные земли за новой порцией творога. Ему суши на ближайший месяц достаточно, надоело. — Ты первый раз сбежал к проституткам в шестнадцать, — говорит Чимин то, что Юнги вообще не ожидал услышать, так что приходится прочистить горло, а после нахмуриться. — Эм… Ну, да. И что? Решил не отставать? Юнги не нравится такая затея, абсолютно точно, и не потому, что она опасная, а потому что… Делить с кем-то Чимина, с чего бы? Они разве не поговорили, разве все не обсудили? Разве Мартышка не заливал ему об искренней и светлой? С другой стороны, любовь любовью, но Юнги это тоже не мешало бегать по девкам, и не только. Может, Чимин хочет узнать все стороны жизни? Опробовать, прочувствовать. И сравнить? Звучит все равно не очень, но Юнги мысленно наказывает себе не мешать. А если нужно, сам же проведет. Осмотрит понравившуюся кандидатку, чтобы Чимин по глупости и неопытности не пропустил какую-то видимую заразу, и вообще пронаблюдает за всем действом от начала и до конца. Он старше и должен заботиться. Должен приглядывать. Раздражение на лице отображается очень явно, так что Чимин начинает посмеиваться, а потом прикладывает ладошку к его щеке, как полюбил это делать, и хихиканье превращается в обычную теплую улыбку. — Я просто подумал, что, возможно, тогда ты меня поцелуешь? По-настоящему? Как взрослого. — Поцеловать? — переспрашивает Юнги, продираясь через свои ошибочные предположения к истине. — М, как подарок. Это ничего не стоит. Юнги усмехается и покачав головой опровергает. — Это стоит твоей невинности. Украду твой первый поцелуй, и ты больше никогда не станешь прежним, — шутливо говорит Юнги, нагоняя драмы. — Если я все равно буду тебе нравиться, это не страшно, — отвечает Чимин, совсем не впечатленный и почему-то даже не смеющийся. Юнги накрывает его ладошку. — Я тебя не целовал, а ты уже какой-то взрослый, карасик, — говорит и, отняв его руку от своей щеки, наклоняется, чтобы чмокнуть в пухлые губы также коротко, как это сделал Чимин несколько часов назад. Только Юнги не отскакивает, не отпрыгивает и не выглядит нашкодившим ребенком. Он просто сжимает ладошку Чимина в своей, а отпустив, берет карту с их новыми метками. — Пойдем, я покажу отцу, может, он еще совет даст, а ты к Дятлу. Готовить теперь больше нужно, ему помощь не помешает. — Но там тетя… — Доён вместе со мной на парусах, — опровергает Юнги. — Что, но почему?! Чимин взвивается, подскакивая с лавки следом. И несется за Юнги, который уже выходит из каюты. — Потому что у нее здорово получается. Особенно когда она сменила платье на брюки. Она мне не очень нравилась, признаю, но я готов поменять свое мнение, — Юнги обнимает поравнявшегося с ним Чимина за плечи и хмыкает: — Сразу видно, что ты не ее родной ребенок. И вместо ласки и чмоков пребольно получает локтем под ребра. Чимин пыхтит злобно и раздосадовано и даже замахивается плотно сжатым кулачком. Ого-го. — Я тебе с картами помог, а ты! И вообще, я давно уже знаю, как там все делается. Хватит меня унижать! — Я тебя не унижаю, а подшучиваю, — опровергает Юнги, перехватывая его руку, Чимин, очевидно, не так уж сильно хотел его бить. — Ну и ладно, давай перефразирую. Доён мне очевидно не жаль, поэтому она со мной на паруса, а ты чистить картофель. — Юнги! Вот теперь Чимин уже собирается броситься по-настоящему, но люк наверх уже совсем рядом, и Юнги взлетает в него за одно мгновение, не используя лестницу, а просто подпрыгнув и подтянувшись. Карта сминается, едва ли не рвется, но Юнги плевать. Он с хохотом бежит по палубе и, поднимаясь на возвышение кормы, прячется за отцом. Чимин взбегает следом по ступеням, но может только сверлить недовольным взглядом, потому что за игры у штурвала можно отхватить. Правда, отец — предатель, смотрит на него, потом на Чимина и спокойно дает добро. — Иди лупи его, давно на трепку напрашивается. Только аккуратно, за борт не свалитесь. — Отец! — смеясь, возмущается Юнги и, впихнув ему быстро еще живую карту, оббегает по кругу, не давая себя достать, и спрыгивает обратно на палубу. Сейчас несколько кружочков, и Мартышка выдохнется. Единственное, чего не ожидает Юнги, — Чонгука, который ливанет ему под ноги воды, чтобы поскользнулся, а потом поделится с Чимином шваброй. — Мелкий, ты ошалел?! — возмущается Юнги на Гука, потирая спину, по которой отхватил, вообще не слабо. — Я у люка мыл, все слышал. За маму и брата буду мстить, — объясняется он и, дав Чимину пять, забирает свой инвентарь обратно. Защитник тоже нашелся… Юнги раздраженно оттягивает промоченные брюки на заднице и раздосадованный идет обратно на корму, чтобы обговорить с отцом их дальнейшее движение. Потому что если он согласится, то нужно брать на несколько градусов левее. — Па, мы там с Чимином обмозговали немного, — говорит Юнги и крякает из-за запрыгнувшего на спину Мартышки. — Погляди, нам нужен стык течений и обилие мелей, нормально? Нет там никаких сюрпризов, которые мы не учли? Чимин уже не дерется, просто надоедает, так что Юнги его подкидывает, перехватывая удобнее под коленями. И разрешает немного проехаться, вплоть до штурвала, а дальше ссаживает, растрепывая волосы, которые и без того лохматые, не собранные в хвост. Юнги ныряет в карман, достает ленту, которую туда спрятал, и отдает Чимину, чтобы убрал с лица мешающие пряди. — Единственный минус: там всегда хороший улов, так что есть риск столкнуться с другими командами, — говорит отец через минуту. Юнги хмурится, но после пожимает плечами. — Значит, будем глядеть в оба и, если что, развернемся. Мы очень быстрые и легкие, так что уйдем в случае опасности. Отец кивает и, взглянув еще раз на развернутую небольшую карту, отдает ее Чимину, крутит штурвал, разворачивая корабль в нужную сторону. Юнги считает, что впереди их ждет славная охота и большой заработок. А это все, что нужно для счастья. И Чимин, естественно, но он рядом, осторожно складывает карту, чтобы не порвать, и, спустившись с кормы, идет сначала в капитанскую каюту, а после к Дятлу, предлагая помощь. Юнги же остается на месте, по десятому кругу проверяя пушку. Других дел у него пока нет. Только предвкушение, а еще тепло на губах от невинного крошечного чмока. Юнги улыбается, без возможности себя остановить, и прекрасное настроение не омрачают даже промоченные штаны, которые не мешало бы сменить. Но Юнги отмахивается, не считая это особой проблемой. Если так подумать, у него вообще на сегодня ни одной проблемы, одни удачные решения. Вот бы так всегда.