Ты мне — жизнь, я тебе — смысл жизни

— Это ещё что такое?! — поражённо воскликнула Микаса, во все глаза рассматривая Эрена. Парень стоял на пороге квартиры мокрый, растрёпанный и явно чем-то недовольный. Под его застёгнутой на молнию курткой яростно извивался какой-то комок, пытаясь выбраться наружу. — Да перестань ты уже, мне ведь больно, больно! — завопил Эрен, левой рукой пытаясь зафиксировать непонятный ком в одном положении, а правой безуспешно принялся дёргать замок на куртке, который, будто назло, именно сейчас не поддавался. — Микаса, помоги! — едва ли не со слезами на глазах взмолился парень. — Я пока подержу его, а ты помоги наконец-то расстегнуть куртку, ладно? — Подержишь кого? — недоумённо протянула Микаса, всё же подходя к брату и посматривая на него со сдержанным любопытством во взгляде. — Его, — улыбнулся Эрен, как только куртка оказалась расстёгнута, и миру явилось какое-то мокрое, чёрное и взъерошенное пятно. Девушка наклонилась чуть ближе, пытаясь понять, какую гадость притащил в дом Эрен на этот раз, и изумлённо отшатнулась, когда пятно издало раздражённый мявк и, оттолкнувшись от живота парня, спрыгнуло на пол и принялось разъярённо размахивать тонким хвостом из стороны в сторону. — Это что, кот? — безучастным голосом спросила Микаса, что свидетельствовало о крайней степени её удивления. — Ага, — энергично кивнул Эрен, — правда, он просто очаровательный? — Ну, как сказать, — протянула девушка, с сомнением посмотрев на мокрое, встрёпанное и чересчур худощавое животное, а потом вновь подняла глаза на брата. Заметив его взгляд, полный энтузиазма, она уже куда увереннее кивнула: — Да, Эрен, ты прав, он просто замечательный. Во взгляде парня давно уже не было заметно такого живого огонька, поэтому Микаса не спешила расстраивать его тем, что кот может оказаться блохастым, больным или просто чьим-нибудь чужим. Со всем этим можно разобраться и потом, а вот полюбоваться искрящимися счастьем зелёными глазами — нет. Микаса стояла и, кажется, почти не дышала: уж больно она боялась спугнуть этот момент и вновь увидеть потухший, убитый взгляд, которым парень глядел на мир вот уже не менее двух лет. Эрен, будто бы уловив перемену в настроении девушки, неловко улыбнулся и взъерошил мокрые волосы на затылке. — У нас ведь есть молоко? Думаю, он очень голодный, — произнёс парень, снимая куртку и убирая её на вешалку. — Скорее всего, немного да будет, — задумчиво кивнула Микаса и первая пошла на кухню. Эрен вновь подхватил животное на руки и, не обращая внимания на его недовольное шипение, пошёл за сестрой. На кухне Микаса уже успела найти в холодильнике бутылку молока и достать старую глубокую тарелку, из которой они уже практически никогда не ели. Рассудив, что ёмкость вполне подойдёт на роль миски на первое время, она налила туда немного молока. Девушка поставила её на пол, и Эрен отпустил кота. Настороженно принюхавшись, кот с подозрением оглянулся и остро зыркнул на парня, после чего осторожно, на полусогнутых лапах, подобрался к миске. Обнюхав её содержимое, он всё же наклонил голову и принялся жадно лакать. Эрен удовлетворённо посмотрел на эту картину и кивнул сам себе, после чего, проверив чайник на наличие воды в нём, щёлкнул кнопкой и сел за стол, поставив на него локти и зарывшись пальцами в волосы. — Эрен, нам надо поговорить, — осторожно начала Микаса, подходя к столу и садясь рядом. Парень криво улыбнулся и кивнул в знак согласия. Он знал, что начать этот разговор должен сам, но совершенно не знал, что сказать. По дороге домой он только и делал, что обдумывал своё поведение за последние несколько лет. И если раньше ему казалось, что всё в порядке, то теперь, после разговора с Леви, парень понял, что в прошлом он совершил немало ошибок, и виноват в этом был только он один. Больше всего, наверно, досталось Микасе, ведь девушка жила с ним бок о бок все эти годы. Ей далеко не раз пришлось столкнуться с эгоизмом парня, его вспыльчивостью и раздражительностью. Поразмыслив, Эрен понял, что наверняка обидел её гораздо больше раз, чем думал, а те слова, брошенные в день его неудавшегося самоубийства, были лишь последней каплей в переполненной чаше терпения девушки. Сколько бы она не пыталась казаться сильной и безразличной ко всему происходящему, она всё ещё оставалась девушкой, живым человеком, способным на эмоции и чувства, его сестрой, в конце концов. Эрен с ужасом осознал, что ранил эти самые чувства больше раз, чем кто-либо другой. И не только чувства Микасы. У Эрена, несмотря на его отвратительное поведение, каким-то чудом всё ещё были друзья, которые за своё терпение заслуживали гораздо лучшее отношение, чем получали. Наивной ошибкой было столько лет полагать, что чувства есть только у него самого, а всех остальных считать чёрствыми сухарями. Ведь в отличие от самого него, люди вокруг Эрена умели справляться с тем, что творилось у них внутри. А парень, ослеплённый своими эмоциями, не замечал ничего, что происходило вокруг него, и каждый раз делал всем только хуже. Поэтому сидеть здесь, прямо перед Микасой, которая терпеливо ждала, пока он соберётся с мыслями, было просто невыносимо. Внутренности мучительно сильно жгло от стыда, будто парня заставили раскалённую кочергу проглотить, а поднять взгляд от столешницы и увидеть по-прежнему любящие глаза сестры, которые были полны тепла каждый раз, когда она смотрела на него, было и вовсе невозможно. Эрен судорожно вздохнул и изрёк тихое: — Прости. Щёлкнул чайник, оповещая о том, что вода в нём уже вскипела. Кот, дёрнувшись от незнакомого звука, резко обернулся. Окинув настороженным взглядом комнату, он в последний раз облизнулся и, пригнувшись, убрался из кухни, решив подыскать себе более укромное местечко. Ещё один глубокий вздох вырвался из груди парня, когда он поднялся со своего места и подошёл к кухонному шкафу, чтобы достать из него две большие чашки. — Я не понимаю, за что ты просишь прощения, — ровным тоном произнесла Микаса, наблюдая за его действиями. — Всё ты понимаешь, — горько усмехнулся Эрен, с громким стуком опуская чашки на стол и беря коробочку с чайной заваркой в руки. Девушка, опустив взгляд на свои ладони, сложенные на коленях, замолчала. Видеть брата таким было неприятно. Микаса на себе чувствовала внутренние терзания, которые донимали парня, и от этого что-то в её груди ныло противной тянущей болью. Эрен не счастлив. Долгие месяцы что-то гложет его изнутри. Вина, обида, тоска — Микаса не могла знать наверняка, но строить предположения ей ничто не мешало. Если бы он хотя бы раз — хотя бы один ничтожный раз — согласился поговорить с ней, рассказать о своих переживаниях, может, ему стало бы легче. Но Эрен не хотел. Каждый раз он отталкивал девушку, отдаляясь, замыкаясь в колючем коконе злости и раздражения, погрязая в этих отравляющих чувствах всё глубже и глубже. Когда же к нему пришло осознание своих поступков, он вновь почувствовал себя виноватым. Даже если это и так, Микаса не хотела, чтобы он испытывал что-то подобное из-за неё. Она стерпит Эрена любым, лишь бы ему наконец стало лучше. Она всегда будет рядом, чтобы помочь. Она вытерпит. Она сильная. — Не надо меня жалеть, — резко сказал парень, безошибочно угадав ход мыслей сестры. Он поставил перед ней чашку горячего зелёного чая без сахара и вернулся на своё место. Подтянув к себе сахарницу, Эрен щедро сыпанул в свою кружку три ложки сахара и принялся его размешивать, яростно стуча ложечкой о стеклянные стенки. — Последние несколько лет я вёл себя, как последняя сволочь, и не надо делать вид, что ты этого не заметила. Я только и делал, что вёл себя просто ужасно и часто говорил отвратительные вещи. Если честно, я не понимаю, как ты до сих пор не поставила мне мозги на место парочкой своих излюбленных приёмчиков, — немного нервно хохотнул Эрен, в кои-то веки оставив ложечку в покое. — Эрен, — тут же встрепенулась Микаса, — не говори глупости, я бы в жизни тебя не ударила! — А надо было бы, — заявил парень, отпив немного из чашки. Язык тут же обожгло кипятком, и он поморщился, нахмурив тёмные брови. — Мне действительно жаль, что я был такой скотиной. С этого дня я обязательно исправлюсь, обещаю! Вот увидишь: между мной и тем заносчивым невежей не останется ничего общего! — Не горячись ты так, — улыбнулась Микаса, с любовью посмотрев на брата. Зная его столько лет, она немного сомневалась в словах парня, но эта сияющая искренность, блестящая в его глубоких зелёных глазах, подкупала и так и просила довериться ему безоговорочно. — Не веришь? — воскликнул Эрен, подавшись вперёд. — Тогда тебе должно быть стыдно, потому что перед тобой теперь сидит самый не эгоистичный, самый отзывчивый и самый счастливый парень на свете! — с запалом закончил он, самодовольно выпятив грудь. — А ещё самый красивый, самый добрый и самый скромный, — кивнув, добавила Микаса со смешинками во взгляде. — Именно! — радостно согласился Эрен, но тут же фыркнул: — Издеваешься. — Ничуть, — улыбнулась девушка, покачав головой. Парень только усмехнулся в чашку, делая ещё один глоток, на этот раз менее уверенный. Однако нёбо и язык больше не обжигало кипятком. Наоборот, по телу растекалось мягкое ненавязчивое тепло. Оно зарождалось как на языке, будучи с ярким привкусом зелёного чая, пестрящего едва уловимыми нотками цитруса, так и где-то внутри при взгляде на умиротворённую сестру, которая с задумчивым взглядом и лёгкой полуулыбкой на губах грела ладони и чашку. Эрен чувствовал, что у девушки есть к нему ещё много вопросов, но подталкивать Микасу к продолжению разговора не спешил. Если она хочет что-то узнать у него, ей для начала нужно перестать его жалеть и воспринимать как ранимого чувствительного ребёнка, ведь он не ребёнок. Теперь уже точно. Наконец-то оказавшись в своей комнате, Эрен устало выдохнул, прислонившись спиной к закрытой двери. Это оказалось чертовски сложно — излучать живой энтузиазм и неуёмный позитив, когда внутри всё ещё зияла дыра, подобная чёрной: необъятная, неизмеримо глубокая и утягивающая всё хорошее, что в тебе есть, куда-то в непроглядно тёмную, холодную пустоту. Но Микаса, кажется, поверила, и Эрен был действительно рад, что ему удалось убедить хотя бы сестру в том, что с ним всё в порядке. Потому что себя убедить будет гораздо сложнее, парень понимал это яснее, чем что-либо ещё в этом мире. Но с горячей решимостью он также решил: он снова и снова будет пытаться стать по-настоящему счастливым, пока это наконец-то не произойдёт. Эрен ни за что не позволит себе вновь превратиться в тряпку, которая только и делает, что своим присутствием отравляет жизнь окружающим. Уверенно кивнув сам себе, парень вскоре отлип от двери и прошёл дальше в комнату. Сбросив тонкий свитер, он с явным неудовольствием осмотрел несколько ярко-красных царапин на животе и груди, которые неприятно пощипывало. По этим же ощущениям Эрен догадался, что ещё несколько царапин есть у него на плечах и задней части шеи, и даже парочка на спине. Пока он из самых добрых своих побуждений тащил домой кота, спрятав его от дождя и ветра под курткой, тот всё время яростно вырывался и с силой вцеплялся острыми когтями в кожу, заставляя сжимать зубы и нервно ёрзать на месте, чтобы не издать ни звука боли. Люди в транспорте только и делали, что без устали кидали косые взгляды на странного парня, но Эрен не обращал на это внимания, ведь в тот момент его голова была занята совсем другими мыслями. Как только парень с размаху плюхнулся на разложенный диван, его рука наткнулась на что-то мягкое. Приподняв одеяло с этой стороны, Эрен увидел чёрную морду и испуганно блеснувшие зелёные глазищи. Видимо, удирая с кухни, кот посчитал самым безопасным местом именно его комнату. Парень не был против, поэтому вместе с одеялом сгрёб кота в охапку и довольно прошептал: — Давай спать, кошара. Кот что-то задушено мявкнул, однако попыток вырваться не предпринял, а наоборот зарылся глубже в одеяло и принялся устраиваться поудобнее. Перед тем, как провалиться в объятия сна, Эрен отстранённо подумал, что не мешало бы придумать коту имя.

***

— Надо же, кто соизволил явиться на учёбу! — громко воскликнул Жан, хлопнув Эрена по спине. — Я уж думал, ты запрёшься в своей комнате и снова впадёшь в эту, ну как её… — Меланхолию, — услужливо подсказал Армин, окидывая друга недовольным взглядом. — Зря ты так, Жан. Эрену ведь было тяжело последние несколько лет. — Не тяжелее, чем той же Микасе, — небрежно отмахнулся от его слов Кирштайн. — Незачем было такую драму разводить. С чего ты вдруг вообще решил обратиться в «Крылья свободы» именно сейчас? Йегер, я, конечно, прекрасно знал, что ты тот ещё тормоз, но не настолько же! Если я не ошибаюсь, прошло уже два года с тех пор как… Речь Жана внезапно прервалась, когда Микаса, бросив на него злобный взгляд, стремительно заткнула его рот своей ладонью. Парень возмущённо что-то замычал в руку девушки, ведь она не спешила её убирать. Только тогда, когда Жан затих, всем своим видом показывая, что продолжать фразу не намерен, девушка удовлетворённо кивнула и, сжалившись, убрала ладонь от его лица. Кирштайн, однако, по-прежнему оставался недовольным, поэтому, нахмурив брови и демонстративно скрестив руки на груди, отвернулся, устремив мрачный взгляд к окну. Эрен виновато вздохнул. Неужели даже одного его присутствия достаточно, чтобы доставить всем вокруг неприятности? Ему ведь даже рта не дали раскрыть, как из-за него за столиком повисло напряжённое молчание, превращая такой привычный и обычно непринуждённый обед в кафе на большой перемене в тягостное мероприятие. Армин удручённо помешивал ложкой свой суп, словно капризный ребёнок, которого родители насильно пытаются заставить съесть нелюбимую еду, иначе нельзя будет приступить к десерту. Микаса с невозмутимым видом продолжала есть свой салат, делая вид, что всё идёт как обычно, однако её левая рука, лежащая рядом с тарелкой, была сжата в кулак, выдавая внутреннее состояние девушки. Жан и вовсе выглядел так, будто ему было тошно находиться в кругу давних друзей и девушки, в которую он был безнадёжно влюблён вот уже много лет, а Эрен… Эрен снова был виновен и являлся непосредственной причиной проблемы. — Ребят, — пробормотал он, отрывая взгляд от столешницы, которую до этого разглядывал с преувеличенным интересом. — Я бы хотел извиниться перед вами. — Извиниться?! — поперхнулся воздухом Жан, мгновенно выходя из роли оскорблённой невинности. — Йегер, ты сейчас пошутил? Больше так не делай, меня ж чуть удар не хватил! — Тихо, Жан, дай ему договорить, — произнёс Армин, ободряюще улыбнувшись другу. Эрен благодарно кивнул ему, после чего продолжил: — Вчера я осознал, что вёл себя неправильно. Я не должен был так сильно зацикливаться на событиях прошлого. Этим я причинил вред не только себе, но и вам. Я знаю, что был невыносим эти два года, но, может быть, вы сможете простить меня за все мои неосторожные слова и глупые поступки? — немного нервно усмехнувшись, Эрен обвёл извиняющимся взглядом всех, сидящих за столом, по очереди. — Ну что ты, Эрен! — воскликнул Армин, подаваясь вперёд. — Мы все тебя прекрасно понимаем и ни в чём не виним, правда, ребят? — заглянул он в глаза каждому из них. — Ты имел полное право переживать свои потери, но, честно говоря, ты всё же немного переборщил. Арлерт отвёл глаза, пытаясь спрятать смущённый взгляд, но вновь приободрился, заметив, что Эрена не задели его непривычно откровенные слова. — Всё в порядке, Армин, — мягко произнёс он. — Я и вправду был полным дураком. — Был?! Да ты им и остался! Нет, Йегер, ты бы сам до такого не додумался, — фыркнул Жан. — Признавайся, кто тебя надоумил? Неужели Микаса наконец-то решилась потренировать на тебе свои новые приёмы? Девушка только коротко мотнула в сторону головой, показывая, что она абсолютно не причастна к таким изменениям в брате, и бросила на него заинтересованный взгляд. Этот вопрос она так и не осмелилась задать вчера Эрену, боясь, что может вновь сделать хуже. Внутри вспыхнуло чувство благодарности к Жану за его прямолинейность, но, к сожалению, парень никак не мог об этом узнать. В следующую секунду тонкие брови девушки взметнулись вверх, ведь Эрен, кажется, немного смутился. Лёгкий, едва заметный румянец проступил на его щеках, в то время как сам Йегер потупил взгляд и потянулся за своим апельсиновым соком, чтобы сделать слишком большой глоток и от этого закашляться. Жан тут же пару раз стукнул его по спине, явно прикладывая большую силу, чем требовалась для этого действия. — Так ты собираешься отвечать или как? — усмехнулся Кирштайн, поиграв бровями и бросив на Эрена недвусмысленный взгляд. — Есть один человек, — замешкавшись, всё же начал говорить парень, — его зовут Леви Аккерман. Он исполнитель, который должен был сделать мне смертельную инъекцию. — Но он не сделал? — удивлённо ахнул Армин. — Нет, — покачал головой Эрен. — В тот день я был слишком зол, чтобы узнать причину, но вчера мне стало интересно, почему он меня не убил. Поэтому я вновь отправился в центр. — Так вот, почему вчера ты вернулся так поздно, — кивнула сама себе Микаса. — И что он тебе ответил? — спросила она, внимательно глядя парню в глаза. — Он попросил меня отвалить, — хмыкнул Эрен. — Сказал, что его ответ никак не повлияет на мою жизнь, и что мне нужно перестать быть такой тряпкой, если вкратце. — Отличный мужик! — с чувством воскликнул Жан и заработал в свой адрес целых три недовольных взгляда. — Нет, ну а что? — тут же принялся защищаться он. — Если бы не этот Аккерман, ты бы ещё хрен знает сколько времени продолжал строить из себя несчастного. Очнись, Эрен, жизнь всё время идёт дальше и не стоит на месте, в отличие от тебя. Тебе тоже нужно продолжать двигаться вперёд. — Легко сказать, — пробормотал парень, отводя взгляд. Признавать себя слабым ему всё ещё было нелегко. — А ты сделай, — беззлобно усмехнулся Жан. — Не зря же он тебя в живых оставил. Наверное, ты, как обычно, не видишь очевидного, — тут же самодовольно добавил он. — Зато ты у нас, конечно же, воплощение идеала и женской мечты, — с улыбкой подхватил перепалку Эрен. — Вообще-то да, Йегер, и я поражён, что ты заметил это только сейчас! Неужто думал, что кто-то может составить мне конкуренцию? Вот взять хотя бы тебя… Армин и Микаса, переглянувшись, только синхронно покачали головами. Кажется, всё потихоньку начинало возвращаться на круги своя. Чего только стоила эта перебранка между Жаном и Эреном. Она будто перенесла четверых друзей в самое детство, когда такие словесные перепалки были отнюдь не редкостью, а частью обыденного быта. Только если тогда парни грызлись не ради шутки, то постепенно, по мере взросления, это стало скорее привычкой, чем необходимостью задеть и унизить собеседника. Эмоциональное же состояние Эрена в последние годы оставляло желать лучшего, и он, сам того не заметив, вновь стал воспринимать провокационные реплики Жана в штыки, отвечая заносчиво и по-настоящему грубо. Это, в свою очередь, задевало уже самого Кирштайна, и ссоры между этими двумя значительно участились, что не могло не расстраивать Армина, который желал во что бы то ни стало сохранить мир в их небольшой и доселе относительно дружной компании. Поэтому именно он занимался тем, что осаждал и Жана, и Эрена, когда те заходили слишком далеко, однако неприятное послевкусие после этого непременно оставалось каждый раз у всей троицы. О чувствах же Микасы было сложно судить из-за её извечной внешней холодности ко всему. Однако приподнятые сейчас уголки губ девушки явно говорили о том, что и ей по душе возвращение прежнего, давно уже устоявшегося порядка вещей, который будто по нелепой случайности оказался нарушен её же братом. — Ребят, — произнёс Эрен, отсмеявшись после какого-то особо нелепого замечания Жана касаемо своего чувства юмора, — я так рад, что вы у меня есть, правда. Спасибо. — Да кому ж ещё такое горе нужно, — усмехнулся Жан, потрепав парня по волосам. За столом послышались лёгкие смешки, которые перекрыла возмущённая просьба Эрена отпустить его. Однако и он, несмотря на свой тон, почувствовал прилив счастья, глядя на умиротворённые лица друзей. «Всё же, просить прощения иногда бывает очень полезно», — подумал Эрен.