Возвращение (Coming Home)

— Давно не виделись, старый друг. — Давно. — Младшенькая поправилась? — Да вон бегает за братьями, пока мы говорим. — Она похожа на свою маму, — смеется лысый монах, а затем туман медленно рассеивается. Зуко нужно мгновение, чтобы понять, что это Аанг и он сам разговаривают в дворцовых садах. Аватар старше, чем он помнил его, но задорный блеск в серых глазах дает понять, что это в самом деле Аанг. Зуко и самого себя узнает с трудом. Его волосы отросли, на лице не осталось следов мальчишества. — Я отец? — спрашивает он, забывая дышать. — Это возможное будущее, — говорит ему мама. — Но не единственное. Ты знаешь лучше, чем кто-либо еще, что мы сами выбираем свою судьбу, — взмахнув рукой, она призывает его взглянуть. Туман превращается в иную картину. В углу темницы сидит мужчина, его кости проступают сквозь дряблую кожу. Он едва ли поворачивает голову, когда открывается дверь и кто-то входит. — Подумать только, и ты планировал захватить трон, — долетает голос. — Взгляни на себя. Как же ты жалок. Зуко делает резкий вдох, когда человек в камере поворачивает голову, золотые глаза поблескивают в темноте. — Что ты хочешь? — Всего лишь сообщить хорошие новости. Аватар мертв. Никто не придет за тобой, кузен. — Ты лжешь! — кричит Зуко из будущего, но порыв дорого ему обходится. Он кашляет и захлебывается, все тело сотрясает. Туман снова исчезает, и Зуко качает головой, отступая от мамы. — Я не… не понимаю. — Постой, Зуко! Но слишком поздно. Как бы он ни любил маму и как бы ни скучал по ней, Зуко убегает. Он не хочет этого будущего. Война должна закончиться. Она должна была закончиться вместе с Озаем и Азулой, но этот его кузен, которого Зуко даже вспомнить не может, ставит под угрозу все то, ради чего они сражались так долго. Он так устал от войны. Так устал от страха, вызванного незнанием того, что может произойти завтра. Так устал бороться. Зуко несется вдоль болот, минуя камни и корни деревьев, но все равно спотыкается. Он удивляется тому, что все еще может истекать кровью тут, в Мире Духов. Боль все еще ощутима, колено пульсирует. — Позволь мне. Еще до того, как Зуко успевает поднять глаза и узнать, кто явился к нему на этот раз, обернутые в воду руки опускаются на его колено. Рана закрывается моментально, и Зуко подлетает на ноги. — Катара! — Он сгребает ее в объятия, прижимая к груди и вдыхая исходящий аромат моря. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не мертва. Пожалуйста, пусть это будет просто образ. Она посмеивается. — Я не мертва, Зуко. Я где-то там, наверху. Облегченно выдохнув, он отстраняется, не в силах, впрочем, отпустить ее окончательно. — Тогда кто ты? Катара одаряет его внимательной улыбкой. — А ты еще не знаешь? — Я уже встретил Смерть и Время. И не знаю, что еще осталось. — Ты всегда был таким недогадливым, Зуко, — она закатывает глаза. — Подумай еще, Зуко. Кто я для тебя? Он краснеет. — Я… не знаю. Толкнув его, Катара дарит ему хмурый взгляд. — Почему я всегда должна разжевывать для тебя? Я Любовь! — Я… — Даже не думай лгать, — отмахивается она, по-прежнему хмурясь. — Я знаю, что ты любишь меня. Даже если сам не до конца уверен в этом. Зуко вздыхает. — Все сложно. — А разве любовь не всегда такая, Зуко? — ее рука опускается на его предплечье. — Это единственная самая могущественная сила в мире. Она может заставить тебя чувствовать себя целым, а может и раздавить в ту же секунду. — Едва ли твои слова успокаивают. Катара снова смеется. — А я и не собиралась успокаивать, — ее пальцы сползают к его ладони, их руки переплетаются. — Давай прогуляемся. Они возвращаются к потоку и следуют тому же маршруту, что шел Зуко с Лу Теном вечность тому назад. Правда, на этот раз тишина не такая уютная, как было с кузеном или мамой. Держась рядом с Катарой, он хочет спросить, как она, в порядке ли, не ранила ли ее Азула, но Зуко не говорит ничего. Он даже не знает, что может сказать ей. — Могу я задать тебе вопрос, Зуко? — взволнованно окликает она его. Катара всегда была наблюдательной и, вероятно, знала его лучше его самого. А этот ее образ Любви… Зачем ей задавать вопросы? Она и так наверняка все уже знает. — Давай. — В Ба Синг Се, — говорит она просто, наблюдая за ним спокойным взглядом. — Если бы не появилась Азула, если бы у нас было больше времени в катакомбах, что случилось бы? Вопрос удивляет его. Нет, это не было чем-то, о чем он не задумывался, просто из всех вопросов, которые могла задать Катара, она выбрала именно этот, и это удивляло. Зуко вздыхает и проводит рукой по своим волосам. — Я бы сказал да, — отвечает он без малейшего колебания. — Я бы позволил тебе исцелить шрам, и, возможно, после этого отправился бы с тобой к Аватару. Катара кивает и продолжает идти, переплетая с ним пальцы рук, и Зуко не возражает. Это так пугает и успокаивает одновременно. Причем это не самое интимное, что они делали, и Зуко краснеет при воспоминании, пока Катара изучает его. — Ты жалеешь, что ушел тогда с Азулой? И снова Зуко не сомневается в своем ответе. У него было много времени, чтобы подумать над этим. — Нет, ведь мне правда стоило увидеть дом в истинном свете, — вздыхает он и улыбается ей. — Я потратил так много времени, мечтая вернуться. Все, что я делал, я делал, чтобы вернуться домой, в тот образ, который соорудил в своей голове. Я забыл о том, как несчастен был тут на самом деле. Насколько расходился во мнении с отцом. С Азулой. Мне нужно было понять это самому. — Даже если это означало предать меня? — спрашивает она дразнящим голосом, что заставляет Зуко улыбнуться более искреннее на этот раз. — Даже так, — кивает он. — Я ненавидел осознавать, что ранил тебя. Правда ненавидел. Часть меня по-прежнему сожалеет об этом, но моя мама… или Время, если бы точнее, заставило смотреть на вещи иначе. Если бы я присоединился к тебе в Ба Синг Се после того, как ты бы меня исцелила, я бы чувствовал себя должным. И это было бы несправедливо по отношению к тебе, — от отворачивается, краснея. — Мы равны. Мы не должны друг другу ничего. Так и должно было быть. Катара ослепительно улыбается. — Ты правда изменился, Зуко. С нашей самой первой встречи. — Полагаю, что да. Она делает паузу и наклоняет голову, недоумевая. — Ты так не думаешь? Зуко едва не вспыхивает. Эта уязвимость горит внутри него годами. Гениальная сестра против жалкого изгнанного принца. Он уже было подумал, что, пройдя через многие испытания, после того, как наконец-то познал свою истинную судьбу, готов был встретить сестру лицом к лицу. Он явно ошибался. Катара ударяет его кулаком в плечо, и Зуко морщится: — А это за что? — За то, что такой же глупый, как корова-бегемот, — хмурится она. — Азула не победила тебя. И я думаю, жертвовать собой ради спасения жизни другого лучшее тому доказательство. — Что ж, я не вижу ее в Мире Духов! — Зуко! — едва не кричит Катара, и это ощущается для него чуть ли не упреком. — Ты хотел восстановить свою честь всю свою сознательную жизнь. Разве жертвовать собой ради того, кто тебе небезразличен, не самый достойный чести поступок? И разве нападение на кого-то, кто дорог твоему противнику, лишь бы только одолеть его, не самая бесчестная вещь на свете? — Зуко молчит, и Катара продолжает. — Ты победил ее, Зуко. Ты выиграл, — а потом она добавляет чуть более тихим голосом. — Если это все, что тебя волнует. — Это не так! Это не все, о чем я волнуюсь, — Зуко быстро пробует разубедить ее, сжимая ее руку. Он знает, что она ненастоящая, но ощущается такой реальной, что он не может оставаться в стороне. — Тогда перестань быть таким ребенком и выйди уже наконец из соперничества со своей сестрой, — выплевывает она, но изгиб ее губ дает Зуко понять, что он прощен. — Ты должен быть здесь в покое, помнишь? Зуко закатывает глаза. — Мне нет покоя, когда ты рядом. Катара улыбается, тряхнув головой. Какое-то время они бродят в тишине, следуя потоку, и болота отзываются эхом на их шаги. — Если ты выберешь остаться здесь, с нами все будет в порядке, — говорит Катара тихо. — Я буду в порядке. Будет сложно и займет какое-то время, но я приму это. До тех пор, пока ты делаешь этот выбор для себя, а не для кого-то еще. До тех пор, пока ты счастлив, Зуко, я буду в порядке. Она отпускает его. Зуко не понимает, почему это ранит больше. — Ты любишь меня? Он наконец-то задает вопрос, который горит на кончике его языка добрую половину времени. Столько, сколько она с ним. — Ты здесь, потому что думаешь, что я люблю тебя, но любишь ли ты меня? Катара останавливается и одаряет его грустной улыбкой. — Я не могу сказать тебе этого. — И как тогда я должен понять, что мне делать! — досадливо рявкает он. — Ты приходишь сюда и говоришь мне, что я люблю тебя, затем мама показывает мне варианты будущего, где я либо отец, либо заключенный. Что мне следует делать, Катара? Скажи мне. — Зуко, — вздыхает она тяжело, поглаживая его шрам свободной рукой. — Я сказала тебе, что любовь не проста. Временами она запутана. И я не могу сказать тебе, что делать. — Я не знаю. Я не знаю, Катара. Она торжественно кивает и указывает на тропу, которую мгновение назад тут еще не было. — В конце этой тропы тебя ждет распутье. Поворот налево вернет тебя к жизни. Поворот направо оставит тебя в вечном покое. Выбирай с умом, Зуко. Второго шанса не будет.