Возвращение (Coming Home)

Восстания были легко подавлены, прежде чем успели бы ожесточенно распространиться по Стране Огня, но остается вопрос финансирования. Дворяне попытаются провернуть свои пакости еще раз, если их не остановить, и, хотя пиршество — последнее, чего хочет сейчас Катара, она все равно приходит. Ей трудно найти в себе силы улыбнуться и поговорить с гостями. Она едва ли может болтать с друзьями. Абсурдно, насколько сильно на нее повлияло коматозное состояние Зуко. В течение нескольких недель она говорила себе, что это просто потому, что он рисковал жизнью ради нее, и она не смогла бы вынести, если бы он умер из-за этого. Но после разговора с Тоф на прошлой неделе она задается вопросом: в одной лишь жертве Зуко причина?.. Или все же дело в том, что она не могла вынести мысли о мире, где его не существует? Как это произошло? Катара с тихим воем роняет голову на руки. Она не должна волноваться о нем. Не больше, чем о той же Тоф, к примеру. Она должна быть влюблена в Аанга — он Аватар в конце концов! Он спас мир от Озая. Она должна быть с ним. Но это не то, что твердил придирчивый, ужасно настойчивый голос в глубине ее сознания. Помнишь ту ночь, Катара? Помнишь? Ох, как она могла забыть? Это вплавилось в ее сознание, будто Зуко покорял его огнем.

***

— Неужели не можешь разжечь костер сильнее? Катаре не следовало на него срываться. Он так много сделал для нее за последние пару дней. Ей не стоило на него огрызаться, но она ничего не может с этим поделать. Она устала и замерзла, ее эмоции наэлектризованы, и, к несчастью для Зуко, он единственный, кто находится достаточно близко, чтобы она могла их выместить. — Мы слишком близко к колонии Страны Огня и не можем привлекать внимание! Раздражение плескается в его янтарных глазах, подсвеченных мерцающим костром между ними. Зуко зажимает переносицу и тихо вздыхает, от него клубится пар. — Почему ты ведешь себя так неразумно! — она снова нападает. — Я знаю, что не единственная, кому здесь холодно. Просто поддай немного жару! — Катара видит, как Зуко дрожит, по-видимому, непроизвольно. — Видишь! — Мы не умрем от холода, — хмурится он. — А может, и умрем, — возражает Катара. С севера дует ветер, холодный и непреклонный, совершенно чуждый Стране Огня. Она чувствует запах приближающейся бури; он висит в самом воздухе. Но Зуко этого не знает, и к тому времени, как буря достигнет острова, они уже уйдут, поэтому она не упоминает об этом. Однако это не значит, что холодная ночь менее тревожна. Катара плохо ела и плохо спала, а ее тело сейчас слишком слабое, чтобы бороться с холодом. Это неловко, учитывая, что она не только маг воды, но и дочь вождя Южного Племени Воды. Это ее стихия в буквальном смысле слова! Только Катара чувствует холод и усталость, а кости у нее хрупкие в такую ​​погоду, поэтому она пристально смотрит на Зуко. — Отлично. Но тебе придется вернуться к Аватару и самому рассказать ему о том, как я умерла из-за тебя от переохлаждения. Пламя взвивается от гнева Зуко, и это заставляет Катару улыбнуться. Она думает, что наконец-то достучалась до него и, может быть, теперь получит то тепло, которое так отчаянно жаждет. Разве что Зуко напряжен, и она беспокоится, что оттолкнула его слишком далеко. Катара не хочет, чтобы он уходил. Знает, что в последнее время вела себя с ним ужасно, но не может оставаться сейчас одна. Не в таком состоянии. Не сразу после встречи с Ян Ро. Ее разум в истерике, когда Зуко проходит мимо нее, паника стискивает горло, но внезапно ее постельное белье отодвигается в сторону, и рядом с ней скользит теплое тело. Руки Зуко обвивают ее, нежно притягивая к своей груди, но затем он перестает двигаться, ожидая… ожидая чего? Ее. Катара втягивает воздух, задаваясь вопросом, стоит ли швырнуть его обратно через весь палаточный лагерь хлесткой струей воды, но, пока разум в смятении, тело реагирует. Она кладет руку поверх его и крепко прижимает к себе, думая, насколько все это — абсурдно правильно. — А теперь спи, — приказывает он, зарываясь носом в ее волосы. Обычно Катара злится, когда ей говорят, что делать, но сейчас веки опускаются, и после стольких беспокойных ночей к ней наконец-то приходит сон.

***

— Ты в порядке, сестренка? Катара смаргивает воспоминание. — В порядке, Сокка, — говорит она. Суюки стоит рядом и улыбается. — Правда, ребята, со мной все хорошо. — Тоф сказала, ты рассвирепела, — говорит Сокка. — Спасибо. — Это не комплимент, — возражает он. — Ей казалось, ты убьешь повстанцев. — Не собиралась, — хмурится Катара, оборонительно скрещивая руки на груди. — Разве?.. Хорошо, я понимаю. Все мы беспокоимся о Зуко и восстаниях, но не делай ничего опрометчивого. Я знаю тебя. Ты же потом станешь сожалеть. — Нет, Сокка! — кричит она, не заботясь о том, что привлекает внимание. — Нет, ты не знаешь меня от и до. Знал ли ты, что, когда я нашла Ян Ро, я хотела его убить? — Но ты не… — Не потому, что я простила его. И не потому, что не смогла этого сделать! — шипит Катара, и на глазах наворачиваются слезы. — Я остановилась, потому что его жизнь уже была жалкой. Я хотела, чтобы он страдал. Убить его было бы непозволительной милостью. — Катара, — выдыхает Сокка. — Не надо, — говорит она уже мягче. — Я не идеальна. Есть часть меня, которая пугает, часть довольно злая и ужасная, и я никогда не могла сказать тебе о ней, потому что очень боялась того, что ты подумаешь обо мне. Вы с Аангом и так уже разочаровались тем, что пошла искать Ян Ро, — говоря это, она плачет. — Но не Зуко. Он никогда не осуждал меня. Ни разу не сказал, что, по его мнению, было бы сделать лучше всего. Он просто… просто держался рядом. — Думаешь, я бы не стал? — тихо спрашивает Сокка с обидой в голосе. Катара касается его руки. — Ты всегда на моей стороне. Больше, чем кто-либо другой в этом мире. Но ты и Аанг… вы оба поставили меня на пьедестал. Я не заслуживаю этого. Я просто хотела, чтобы кто-нибудь хоть раз в жизни увидел мои недостатки. — И Зуко сделал это? — Он понял, — кивает Катара. — У него те же недостатки. Сокка долго молчит, и когда Суюки берет его за руку, вздрагивает, кажется, снова осознавая, где он находится. Он смотрит на Катару и улыбается. — Он проснется. Поверь мне. Он упрямый осел. Несмотря ни на что, Катара смеется и обнимает брата с таким чувством, какое только может вложить в одно маленькое прикосновение. Сокка возвращает его с тем же рвением. Это облегчение — излить на него такое бремя, даже если сейчас не время для этого, но она чувствует себя несколько легче, и это делает сегодняшний вечер немного менее несчастным. Она даже прилагает больше усилий, чтобы поговорить с дворянами, и когда они спрашивают ее об Агни Кае с Азулой, она не стискивает зубы и не предлагает им пойти и ткнуть палкой носорога Комодо. Даже если бы очень этого хотела. Празднество продолжается, но сторонников Озая среди знати не видно. Мэй выглядит все более расстроенной, хотя, если бы Катара не поговорила с девушкой, она бы и не узнала об этом, учитывая обычное унылое выражение лица Мэй. Даже Тай Ли демонстрирует признаки разочарования, и это подвиг для такой гиперактивной и оптимистичной акробатки, как она. Катара знает, что недруги здесь. Она чувствует это, но не знает как. Это просто неприятное чувство в животе, что кричит об опасности, но с кем бы она ни разговаривала, все они выражают восхищение и уважение новому Хозяину Огня. Катара видит, что по большей части это ложь, предназначенная для того, чтобы стелиться перед Зуко, но это безобидная ложь жадных, эгоистичных дворян, а не тех, что хотят убивать. До конца пиршества остается всего час, когда к ним подбегает Тоф. — Что-то не так! — быстро бормочет она. — Нам нужно добраться до покоев Зуко, — когда никто не двигается, Тоф топает ногой. — СЕЙЧАС! Все тут же роняют то, что держали, грохот тарелок и чашек разбивается о мраморный пол, прежде чем они все мчатся по дворцу. Руки Катары покрыты водой, а Сокка, Суюки и Аанг бегут за Тоф. Она не знает, чего ожидать, но вопли тревоги в животе становятся все громче, и страх за жизнь Зуко охватывает так, что она даже не осознает, как все еще бежит и в то же время дышит. Они поворачивают за угол, и сердце Катары болезненно колотится, когда она замечает на полу стражников без сознания. Кажется, всех охватывает одно и то же чувство, поскольку все застыли в оцепенении. И так продолжалось до тех пор, пока громкий грохот в спальне не вернул их к реальности. — Зуко, — шепчет Катара, следуя за Тоф, когда та выбивает дверь гигантским каменным молотом, вырванным из стены. Как будто одного душераздирающего момента было недостаточно, Катара останавливается возле двери, в результате чего Сокка, Аанг и Суюки врезаются в нее. Там, в углу, ужасно худой Зуко, сжимающий раненую грудь, слабо направляет огонь по трем нападавшим в масках. На секунду Катара позволяет облегчению пронзить ее, увидев, что он проснулся, но сразу же после этого проталкивается мимо столь же ошеломленных друзей. Вскинув руку, она хлещет водой по нападавшим, швыряет их в стену и замораживает. Убедившись, что друзья в безопасности, Катара бросается вперед и обнимает Зуко за шею. От него пахнет лечебными мазями и потом, но ей все равно, потому что под всем этим скрывается тот дымный, пряный аромат, который принадлежит только ему, и от этого ее сердце бьется так быстро, что у нее кружится голова. — Я думала, ты умер, — она плачет в изгиб его шеи. — Думала, что больше никогда тебя не увижу. Зуко напрягается, но она улыбается, когда чувствует, что он расслабляется и обнимает в ответ. — Я… я в порядке, Катара. Она хлопает его по плечу, когда отстраняется. — Не делай так больше! — Ладно, ладно, давай не будем причинять боль этому почти мертвому парню, — говорит Сокка, отрывая Катару от Зуко. Затем он поворачивается к будущему Хозяину Огня и крепко его обнимает. — Но да, не делай так больше. Зуко краснеет и потирает затылок. — Эм, я постараюсь? — Спарки, рада видеть тебя проснувшимся! — Тоф хлопает его по плечу в знак приветствия, и ослабленный Зуко хмурится в ответ. — Да, Горячий парень, ты действительно заставил нас поволноваться, — присоединяется к приветствием Аанг. — Теперь я понимаю, почему хотел выбрать другой путь, — стонет Зуко. — Какой еще путь? — спрашивает Катара. Он снова краснеет. — О, не бери в голову.