Где-то далеко есть остров нашей мечты

День на благо прошел спокойно, после неудачного первого урока и наказания от учителя, я пересела к Аяке с Рен, и мы спокойно отсидели оставшиеся уроки. Спокойно – это громко сказано. Внутри меня все бушевало и пело, а снаружи я пыталась изображать подобие внимания, водя ручкой по конспекту и рисуя на полях бессмысленные загогулины. Каждая клеточка моего тела помнила прикосновения Канаме. Память о них была острее любого урока истории. Я ловила себя на том, что трогаю губы, которые все еще хранили след его поцелуев, или замирала, вдыхая едва уловимый шлейф его запаха – конфеты в коньяке и цветы, – вцепившийся в волосы и кожу. Он чистокровный вампир. Ты – человек. И что? – нагло шептала мне какая-то новая, зародившаяся после той ночи часть моей души. Старая, здравомыслящая Сора, в ответ, лишь панически сжималась в комок. — Сора, ты меня вообще слышишь? – Аяка ткнула меня в бок резинкой, заставив вздрогнуть. – Ты сегодня какая-то… отстраненно-счастливая. Это опасно. Что ты натворила? Рен, сидевшая с другой стороны, хихикнула. — Да брось, Аяка, видно же, что человека посетило вдохновение. Или, – она подмигнула мне, – кое-кто посетил человека? Я покраснела, как маков цвет, и уткнулась в учебник. — Ничего я не натворила! И кое-кто меня не посещал. Я просто… выспалась. — Ага, так поэтому у тебя под глазами синяки, будто тебя всю ночь по полю гоняли, – не отставала Аяка, сверля меня взглядом. – Это с Митсеру что-то связано? Он вчера весь вечер тебя искал, говорил, вы договорились в библиотеке уроки делать. Черт. Митсеру. Добрый, милый, человеческий Митсеру. У меня сжалось сердце от приступа стыда. Я и правда забыла о нем. Совсем. — Я… мне пришлось помочь ректору с бумагами, – соврала я, глядя в стол. – Забыла предупредить. — Помочь ректору? – Аяка подняла бровь с таким скептицизмом, что хоть святых выноси. – В восемь вечера? Ладно, не хочешь – не говори. Она отвернулась, но я чувствовала ее беспокойство, как щекотку за спиной. Аяка знала меня лучше всех. Она понимала, что я что-то скрываю, и, черт возьми, она была права. Но как я могу ей сказать? Знаешь, Аяка, я только что переспала с президентом Ночного класса, чистокровным вампиром, и теперь мой мир перевернулся с ног на голову. Нет, уж. Лучше пусть думает, что я веду двойную бухгалтерию для Кросса. После уроков я механически собрала сумку, надеясь улизнуть и побыть одной, разобраться в этом хаосе из восторга, страха и вины. — Мотидзуки. Ледяной голос остановил меня на пороге класса. Я медленно обернулась. Зеро стоял в дверном проеме, загораживая собой весь свет из коридора. Его лицо было каменным, но в аметистовых глазах я прочла бурю. Он все знал. Чувствовал. — Ягари-сэнсэй ждет нас на тренировке. Сегодня спарринг. Иди переодевайся. — Зеро, я… я не в форме сегодня, – попыталась я увильнуть. — Никого не волнует твое настроение, – отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь, знакомая с первых дней нашего знакомства. – Ты префект. Веди себя соответственно. Или тебе уже не до таких мелочей? Последнюю фразу он бросил так тихо, что ее услышала только я. Он развернулся и ушел, не дав возможности возразить. Я со стоном откинула голову назад. Спарринг с Ягари-сэнсэем. Именно того мне не хватало, чтобы завершить этот и так переполненный эмоциями день.

***

Спортзал встретил меня знакомым запахом пота и старого дерева. Ягари-сэнсэй уже был там, курил у открытого окна, абсолютно игнорируя все правила академии. — Опоздала на четыре минуты, – бросил он, не глядя на меня. – Десять кругов в наказание. Бегом. Я безропотно сбросила сумку и побежала. Мои мышцы, приятно ноющие после вчерашнего, благодарно отозвались на монотонную нагрузку. Бег был проще, чем думать. Проще, чем вспоминать. Проще, чем чувствовать вину перед Зеро и Митсеру. Зеро уже был на площадке, он отрабатывал удары на груше. Каждый его удар был точным, сконцентрированным, наполненным скрытой яростью. Он не смотрел на меня. Когда я закончила круги, сэнсэй кивнул в нашу сторону. — Кирию, Мотидзуки. Спарринг. Покажите, чему вы научились. Без поблажек. Мы вышли на татами. Зеро смотрел на меня холодным, оценивающим взглядом, будто видел меня насквозь. — Не дашь мне поблажку? – слабо попыталась пошутить я, занимая стойку. — Никогда, – коротко бросил он и пошел в атаку. Его движения были быстрыми и резкими, не оставляющими времени на раздумья. Я парировала, уворачивалась, отвечала своими ударами. Ягари-сэнсэй сделал из меня бойца, и сейчас это было моим единственным спасением. Адреналин заглушал голоса в голове, смешиваясь с странной эйфорией, что не отпускала меня с утра. — Сосредоточься! – рявкнул сэнсэй со стороны. – Голова в облаках! Ты дерешься, как размякшая кошка! Зеро поймал мою руку в захват, резко развернул и прижал к себе спиной, обездвижив. — Где ты была прошлой ночью? – прошипел он мне прямо в ухо, так тихо, что сэнсэй не услышал. Мое сердце упало. Так вот в чем дело. — Это не твое дело, Зеро, – вырвалось у меня, и я попыталась вывернуться. Его хватка стала железной. — Я твой друг. И я префект. Твое безрассудное поведение ставит под удар не только тебя, но и академию. Скажи мне, что ты не была с ним. Молчание между нами повисло густое и тяжелое. Мне не нужно было ничего говорить. Он все и так прочитал на моем лице, в моих глазах, в новой, неуверенной пластике моих движений. Он оттолкнул меня с таким отвращением, будто я была ему противна. — Глупая девчонка, – сквозь зубы произнес он. – Ты вообще понимаешь, во что ввязалась? Он использует тебя. Ты для него всего лишь… — Хватит! – крикнула я, теряя контроль. Гнев, обида и стыд поднялись во мне лавиной. – Ты ничего не понимаешь! Я бросилась на него с новой яростью, но теперь мои удары были слепыми, нескоординированными. Гнев ослепил меня. Зеро легко парировал, и в следующее мгновение я уже лежала на татами, а его колено мягко, но неумолимо прижимало мою грудь к полу. Я задыхалась. От усилия, от злости, от боли. Слезы подступили к глазам, но я отчаянно моргала, не желая их показывать. — Слабо, – холодно констатировал Ягари-сэнсэй. – Эмоции – твой главный враг, Мотидзуки. Пока не научишься их контролировать, будешь проигрывать. На сегодня все. Он развернулся и ушел. Зеро поднялся, отступил на шаг и, не глядя на меня, бросил: — Обещал же, что не брошу. Даже если ты сама лезешь в пасть к монстру. Особенно тогда. Он ушел из зала, оставив меня одну на холодном полу. Я лежала, глядя в потолок, и слушала, как стучит мое разбитое сердце. Он был прав. Я была глупой девчонкой, которая наигралась в опасные игры. Но почему это должно было причинять такую боль? Поднявшись, я кое-как дошла до душа. Горячая вода смывала пот, но не могла смыть чувство опустошенности. Переодевшись, я вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Скоро выход Ночного класса. Я не хотела никого видеть. Ни Зеро, ни Юки, и уж тем более… его. Мысль о том, чтобы встретиться с Канаме взглядом сейчас, когда я была такая растерзанная и неуверенная, вызывала панику. Решив спрятаться, я свернула с главной аллеи в сторону старого сада. И почти сразу же наткнулась на них. Канаме и Юки стояли под цветущей вишней. Он держал ее за плечи, а она, запрокинув голову, смотрела на него с таким обожанием, что у меня заныло в груди. Она что-то говорила, тихо, умоляюще. Я не различала слов, но ее поза, ее взгляд кричали громче любых слов. И тогда Канаме наклонился и поцеловал ее в лоб. Это не был страстный поцелуй, как наши. Это был нежный, почти отеческий, утешающий жест. Но для Юки, да и для любого наблюдателя, это значило все. Это была печать принадлежности. Знак того, что она – его. Мир вокруг поплыл. Я отшатнулась, прижавшись спиной к шершавой коре дуба. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Я ждала, что он оттолкнет ее, что это недоразумение. Но он просто положил руку ей на голову, продолжая что-то говорить, и его лицо, обращенное к ней, было таким мягким, таким… родным. Больше я не могла это видеть. Я побежала. Куда глаза глядят. Мимо удивленных учеников, мимо здания классов, к тому самому фонтану, где когда-то потеряла сознание от голода и где он когда-то вылечил мою царапину. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на воду. В ней отражалось мое искаженное болью лицо. Глупая. Наивная. Смешная. Он использует тебя. Ты для него всего лишь… Зеро был прав. Я была просто развлечением. Мимолетным увлечением. Отвлечением для чистокровного вампира, пока его настоящая забота, его Юки, была рядом. В кармане пиджака я нащупала холодный металл. Золотые серьги с голубым камнем, которые он подарил мне перед балом. Я сжала их в кулаке так, что острые края впились в ладонь, причиняя почти приятную, ясную боль. Знакомый запах, похожий на шоколадные конфеты в коньяке, донесся до меня. Я замерла. Он нашел меня. Конечно, нашел. — Сора. Я не оборачивалась. Я не могла на него смотреть. — Я видел, как ты убежала, – его голос был спокоен, как всегда. — Поздравляю, – мой собственный голос прозвучал хрипло и неестественно. – Тронутая сцена. Хорошо сыграна. — Это не то, о чем ты подумала. — А о чем же? – я резко обернулась. Слезы, которые я пыталась сдержать, текли по моим щекам, но мне было все равно. – О чем я могла подумать, Канаме? Что ты утешаешь одну, а потом проводишь ночь с другой? Для чистокровного вампира это в порядке вещей? Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глубине вишневых глаз мелькнула тень. Но это могла быть и игра света. — Юки… ей нужна была поддержка. Она переживает из-за Зеро. — А мне? – выкрикнула я, и голос мой сорвался. – Мне что была нужна? Разрядка? Новая игрушка, чтобы скоротать ночь? Он сделал шаг ко мне, но я отпрянула, как ошпаренная. — Не подходи. — Сора, то, что было между нами… — Ничего не было! – перебила я его, и это прозвучало как выстрел. Я вытянула руку и разжала кулак. Золотые серьги блеснули в закатном свете. – Вот твои подарки. Я больше не хочу их. И не хочу быть частью твоих игр. Я бросила серьги к его ногам. Они звякнули о каменную плиту, жалобно и одиноко. — Я не хочу быть твоей тайной забавой, Канаме Куран. Оставь меня в покое. В его глазах что-то дрогнуло. Наконец. Казалось, ледяная маска на его лице дала трещину. Но было уже слишком поздно. Боль, которую я чувствовала, была сильнее любой надежды. Я посмотрела на него в последний раз, впитывая в себя каждый черт его прекрасного, бесчувственного лица, и побежала прочь. На этот раз я знала, куда иду. Мне нужен был Зеро. Мне нужен был мой друг. Мой единственный друг в этом безумном мире вампиров и людей. Даже если он будет ненавидеть меня за мою глупость. Даже если будет говорить «я же предупреждал». Потому что только с ним, в нашей колючей, странной, но настоящей дружбе, я чувствовала себя собой. Не куклой в руках вампира, который не знает, чего хочет, а Сорой Мотидзуки. Сорой, которая может дать сдачи. Добежав до его двери, я, не стуча, рванула на себя ручку. Дверь была не заперта. Зеро сидел на кровати, чистя свой пистолет. Он поднял на меня взгляд. В его аметистовых глазах не было удивления. Лишь усталая, горькая готовность разделить мою боль. Принять меня обратно. Я стояла на пороге, дрожа всем телом, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком. Он молча отложил пистолет, встал и открыл мне объятия. И я разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо, в знакомый запах пороха и мыла, такой простой и такой надежный.

I`ll also show you a sweet dream next night...