Помоги мне

***

       Юнги ждет. Долго. Почти два часа. Наконец, его люди притаскивают бессознательное тело Чимина и надёжно привязывают к старому, но крепкому резному стулу.       Шуга наблюдает за тем, как грубые верёвки пережимают нежную кожу и наверняка очень больно ложатся на синяки. Уже этого Юнги хватает для некоторой моральной удовлетворённости, поэтому он усмехается. Точнее пытается усмехнуться, но больше похоже на дикий оскал. Из-за которого вздрагивают даже те, кто привязывал Пака.       Они знают, что сейчас произойдёт. Знают, что сейчас король просто убьёт мальчишку. Морально и возможно физически, если тот не сможет вытерпеть боль. Стоящая рядом сварка и валяющееся недалеко железное клеймо говорят об этом громче всех слов.       До подобного унижения в университете доходило крайне редко и только по особым случаям. Всего два раза за позапрошлый год. Но и этого всем хватило. Больше никто в универе не смел перечить Шуге или Намджуну, и, если приговор был объявлен, все знали, что его исполнение не остановить никаким образом. При попытке бунта или заступничества, лишь себе хуже сделаешь.       Только вот этого затравленного, неповинного ни в чем Чимина, все равно было жалко. Получить клеймо на первом курсе, да ещё и в первом полугодии – ужасно. Это прямая дорога к суициду. Поэтому трое парней, что недавно привязывали Пака к стулу, игнорируют приказ уйти и задерживаются, сверля Мина неуверенными взглядами. Каждый хочет остановить эту "казнь", но никто не знает, как это сделать. – Плохо услышали? – тут же цокает Шуга, обращая внимания на неповиновение.       Его здесь редко ослушиваются. Особенно вторые и третьи курсы, поэтому небольшой саботаж напрягает. Мин бросает взгляд на руки парней. У двоих они дрожат. Боятся. Это хорошо. Значит не саботаж. И сразу становится понятно, почему они задерживаются – хотят защитить. Это плохо. Это значит, что всё то, о чём Юнги неожиданно узнал буквально полчаса назад, оказывается правдой.       По логике, подтверждение данной информации должно безумно его злить, но вместо этого в душе у Шуги, наоборот, разливается спокойствие. Возможно потому, что он сам уже не хочет делать Чимину больно. Ему и вчерашнего инцидента в ванной хватило, чтобы отыграться. Но парней в любом случае приструнить надо. – Хотите оказаться на его месте? – выцеживает он и прищуривается, краем глаза замечая дерганные движения со стороны Пака. Тот уже очнулся и естественно не понимал, что происходит. Зато отлично понимали другие студенты, которые "не хотели".       Бросив на несчастного первокурсника последние взгляды, в которых читаются просьбы о прощении, парни быстро ретируются из подвала.       Чимин замечает эти странные взгляды и лишь сильнее напрягается, а Мин меж тем достаёт сигарету и закуривает. Банально тянет время, играя на нервах Пака. Медленно переходит от шкафа до окна и смотрит куда угодно, но только не на жертву, которая лишь сильнее из-за этого недоумевает.       К стулу Чимина еще ни разу не привязывали, да и вообще после вчерашнего чаепития, это оказалось слишком неожиданным нападением. Поэтому он, пользуясь игнором Юнги, осторожно пытается выбраться из тисков, но, конечно же, ему это не удаётся. Только лишний раз растирает кожу и тревожит синяки. В итоге решает робко подать голос, но, к удивлению, обнаруживает в своём рту кляп.       Ну как кляп. Обычное полотенце. Но лучше от этого факта не становится.       Ещё вчера все было по-странному нормально. Они выпили чай, попросили друг у друга прощения и уснули с надеждой наладить в будущем отношения. А сейчас Чимин сидит, привязанный к стулу, и наблюдает за малейшими действиями своего мучителя. И от этого совсем не круто. Просто паршиво.       Мин меж тем докуривает сигарету и медленно подходит ближе, наконец обращая на парня внимание. Он прожигает Пака пристальным взглядом и ещё раз обдумывает план своих действий. – Знаешь, ещё полчаса назад я хотел тебя прибить, – говорит он, чуть наклоняясь к Чимину. – Но дам тебе шанс. Сейчас всё будет зависеть лишь от твоего ответа.       Юнги заглядывает в чужие широко распахнутые глаза, и находит там усталость и испуг. Странные, не сочетающиеся обычно друг с другом, эмоции. Честно говоря, хочется даже успокоить это настрадавшееся создание, но уж точно не сейчас. Поэтому Шуга отходит и слегка пинает сварку. – В этой комнате до тебя побывало всего два человека. И в итоге, понесли это наказание с собою в жизнь. Ну, один – в тюрьму, второй – в смерть, – уточняет он, наблюдая, как от его слов Пак кривится. – Ты ведь уже догадался, да? В любом случае, должен был слышать о том, что происходит с человеком, когда он получает клеймо.       Тело Чимина пробирает крупная дрожь. Юнги хмыкает, а Пак, серьезно, старается не упасть в обморок. Вот только этого ему не хватало! Клеймо - это крайняя степень. Это уже почти смерть. Потому что человек, получивший клеймо, становился меньше чем никем в этом университете. Об него в прямом смысле могли вытирать ноги все кому не лень. Даже преподаватели. В сравнении с этим, все прошлые издевательства над Чимом были лишь детской шуткой. Клеймо – это почти подтверждение того, что теперь твоя жизнь станет сплошным адом, если, конечно, не закончится в ближайший год. Но, черт возьми, за что?! Что такого ужасного он уже успел сделать Шуге за одну ночь, раз тот решил с ним так жестоко поступить?! Ведь, как Чимин знал, ранее метки были поставлены тем, кто имел большое влияние в мире и не мог быть остановлен за свои деяния полицией или обществом. Пак уж точно ничего такого не делал! Так почему он здесь?!       Чимин смотрит на своего мучителя с отчаянием и пытается что-то сказать, но чёртов кляп всё ещё не позволяет. Шуга только усмехается на жалкие попытки, наклоняется к самому лицу жертвы и задаёт решающий и необходимый вопрос. – Что ты сделал с Джиа?