Несуществование

Под конец дня он сомневался, что сможет заснуть. Вообще. Хоть когда-либо. Ладонь горела. После того, как ему пришлось схватиться прямо за лезвие, иначе противник всадил бы нож ему в грудь. И после того, как ему пришлось копать могилы. Пришлось – потому что сидеть без дела было невмоготу. Он бы свихнулся вслед за Риком, который кинулся рубить направо и налево остатки ходячих, бродивших по коридорам, а потом до позднего вечера сидел у остывшего тела Лори, изувеченного неудачными родами и отчаянной попыткой Мэгги спасти ребёнка. И пока Оскар с Гленном исправляли учинённые вторженцем повреждения забора, Дэрил и Аксель рыли могилы. В полной тишине. Хотя может бывший заключённый что-то и говорил, но Дэрил пропустил это мимо ушей. За всё время их совместного выживания это стало самым страшным происшествием. Не то чтобы он обесценивал тяжесть всех предыдущих смертей… Чёрт возьми, Мэрлу пришлось отпилить самому себе руку, чтобы слинять из-под солнцепёка и присевших на хвост ходячих. Это ли не дикость? Даже если ему всё-таки удалось выжить. Но сегодня… Ти-Дога наполовину обглодали, когда они добрались до копающихся в его останках мертвецов. Судьба Кэрол, как и некогда Мэрла, была неизвестна, но до боли очевидна. Всё, что осталось от женщины, это её нож, вогнанный в шею околачивающегося недалеко от входа ходячего. Конечно, Дэрил обшарил каждый грёбаный угол в надежде обнаружить забившуюся от страха женщину где-нибудь в шкафу или под тюремной койкой, но нажитый опыт и простая логика подсказывали, что, раз они не обнаружили трупа, значит он, этот самый труп, бродит где-то рядом с тюрьмой, пополнив ряды обратившихся. И возможно рано или поздно он наткнётся на неё в одну из своих вылазок. А Лори… Когда зарёванная Мэгги вышла во двор, прижимая к груди окровавленный свёрток из собственной рубашки, а следом за ней показался шатающийся Карл, всё стало ясно без слов. Кто проткнул голову младенцу – Дэрил не знал и знать не хотел. Они похоронили мать в одной могиле с дочерью. В могиле Ти-Дога были упокоены его останки, а могила Кэрол так и осталась пустой вырытой ямой. Было решено засыпать её через три дня, вне зависимости от того, найдётся тело или нет. Похороны прошли на закате, и Рик ещё долго оставался у могилы жены, не находя в себе сил подняться с колен и вспомнить о существовании остального мира. Мира, в котором всё ещё находился его сын, собственными глазами видевший то, что случилось с его матерью и сестрёнкой. Дэрил, сидевший на холодных ступенях лестницы в погружённом в темноту блоке, слышал, как кто-то то и дело всхлипывает и поскуливает. Хотелось что-нибудь сказать пацану – без разницы, из его камеры доносились эти звуки или нет. Но что он ему мог сказать? Что может его понять, потому что сам в детстве потерял маму? Чёрта с два. Его мать сгорела во сне, потому что набухалась и опять курила в постели. Да и он не видел этого. Только то, как полыхала огнём их хибара. Маленький Дэрил Диксон ушёл утром гулять с друзьями – как обычно подальше от дома, чтобы не наткнуться ненароком на отца, который мог бы его как-то унизить перед соседскими мальчишками, – и мама ещё была жива. А спустя пару часов – уже мертва. Ситуация с Карлом совершенно иная. Он стал свидетелем, причём свидетелем смерти не только матери. И, возможно, не только свидетелем. Как бы пацан умом не тронулся после такого. А ещё хотелось вновь завернуться в свою колючую броню и по привычке поддаться возмущённому голосу, заявляющему, что Лори, как и его собственная мать, сама виновата, что всё так сложилось. Надо было предохраняться, раз уж решила кувыркаться с Уолшем. Где были её мозги, когда вокруг творилась такая чертовщина? А теперь – сама подохла, ребёнка угробила, так ещё и мужа с сыном зацепила. Дэрилу самому было тошно от подобных мыслей, пускай они и заняли всего несколько секунд. Лори была не виновата в том, что всё так сложилось. Виноват был этот ниггерский выродок, устроивший весь этот ад. Виноват был Рик, который предложил разделиться по трое в тот день, хотя это было вовсе не обязательно. Виноват был Дэрил, который повёлся на всеобщий энтузиазм и не нашёл времени, чтобы порыскать по округе в поисках беглеца. Он злился на всё и на всех сразу и не мог перестать гложить себя тем, что всё могло обернуться иначе, потрать он хотя бы несколько часов на поиски сбежавшего заключённого. Сон не шёл. Рик всё не возвращался. Пару раз Дэрил выходил проверить, не случилось ли что с шерифом, не вздумал ли он пуститься в лес с целью выпустить пар на новой порции ходячих, но нет. Одинокая ссутуленная фигура будто бы вросла в землю. И каждый раз, возвращаясь обратно в блок, Диксон думал об одном и том же – как хорошо, что у него самого больше никого не осталось. Как хорошо, что он не успел совершить ошибку, к которой в последнее время неумолимо приближался, но от которой ему пока хватало ума и выдержки себя одёргивать. Впрочем, и без этого ему было паршиво. Исчезновение Кэрол – теперь уже раз и навсегда – подкосило его сильнее, чем он мог предположить. И, сидя в пустом коридоре, прислонившись виском к жёстким перилам, он смотрел перед собой, но видел совсем не грязный пол и тёмные очертания стен, углов и решёток. Перед глазами всплывали её улыбки – такие разные, но всегда искренние и согревающие, и весёлые искорки в голубых глазах, когда она пыталась растормошить его хоть на какие-нибудь эмоции. А в памяти оживал голос, который всегда заставлял обернуться или как минимум прислушаться к тому, что говорила его обладательница. Как хорошо, что он не успел совершить эту ошибку. Не успел ведь?

***

Дэрил вскочил со ступеньки и, как застигнутый врасплох зверь, тут же оказался у подножья лестницы, вжимаясь в заклеенную полосатыми обоями стену и двигаясь к ближайшему дверному проёму. Арбалета нигде поблизости не оказалось. Часть светлой гостиной, видной отсюда, пустовала, но не выглядела заброшенной и разгромленной, как во всех тех домах, куда они вламывались в поисках остатков припасов. То же самое можно было сказать и о коридоре, в котором очнулся Дэрил. Ни пылинки, ни соринки. Не считая, конечно, сыплющейся с подошв его ботинок грязи. Мужчина приблизился к окну сбоку от парадной двери и отодвинул краешек трафаретной занавески, выглядывая наружу. При виде проезжавшего по чистой дороге чистого автомобиля он уже на автомате напрягся. Но тот, кто сидел за рулём, и не думал останавливаться, двигаясь в своём направлении – мимо аккуратно выставленных у домов мусорных баков, почтовых ящиков, выкрашенных заборчиков и ухоженных лужаек. Дверь дома напротив отворилась, являя фигуру седого старичка в смешном джемпере. Прикрывая голову газетой, чтобы не намокнуть, старик выглянул за крыльцо и что-то крикнул. Через несколько секунд из кустов выскочила пятнистая собака и юркнула в дом, после чего добрый хозяин закрыл дверь. Дэрил выпустил из пальцев занавеску и отступил на шаг, озираясь. Взгляд его упал на свёрнутую чёрно-белую газету на тумбе у стены. С виду совсем свежая. Вот только в углу – совершенно дикая дата, которая не может говорить ни о чём, кроме того, что хозяева этого дома (прошлые или нынешние) могли коллекционировать всякое старьё. Однако улица снаружи… И этот дед с собакой… И та машина… И этот шум откуда-то со второго этажа. И монотонное гудение холодильника, доносившееся с кухни. С каждой новой секундой ему будто бы открывались всё новые уровни звуков, от которых он уже давным-давно отвык. Вспыхнувшая лампочка внутри холодильной камеры осветила его лицо, которое обдало лёгкой прохладой. Ошарашенный взгляд скользил по ветчине, яйцам, йогуртам, каким-то овощам и фруктам, кастрюлям, по банкам с пивом. На этикетках пробит срок годности со всё тем же грёбаным девяносто восьмым, и тем не менее живот тут же отозвался голодным урчанием. Только понимание того, что всё это подозрительно и неестественно, а потому может оказаться ловушкой, заставило Диксона захлопнуть дверцу, так ничего и не взяв. У раковины, в которой стояла грязная тарелка и две чашки, он покрутил кран и только тогда, когда вода действительно пошла, понял, что это был за шум со второго этажа, смешавшийся с шумом дождя. Либо где-то наверху сорвало трубу, либо он был в доме не один, и тот, другой человек или люди, находился в ванной на втором этаже. Диксон тут же вытянул один из ножей из деревянной подставки сбоку и решил отправиться на разведку. Вот только не успел он добраться и до середины лестницы, как эту странную жилую тишину дома разрезал резкий звук, который Дэрил даже после всех этих чудес с полным холодильником еды, водой из-под крана и вполне себе нормальной улицей за окном, ожидал услышать меньше всего. Честно говоря, его так и подмывало снять трубку разрывающегося от нетерпения аппарата, но вместо этого мужчина спрятался в гостиной в надежде, что тот человек наверху услышит звонок и сам спустится. И тогда… Череда ярких картинок возможных ситуаций, в которых он выпытывает у этой таинственной личности, что за хрень творится, прервалась, когда на глаза Диксону попались фотографии, выставленные на лакированном комоде. Все чувства внезапно обострились до предела. Цвета стали ярче, звуки – громче, воздух как-то потяжелел, с трудом прорываясь в лёгкие, а края деревянной рамки врезались в ладонь так, что повязка вдавилась в не успевшие затянуться раны, вызывая постреливающее жжение. Женщина и мужчина в пиццерии. Женщина и мужчина в парке. А на той фотографии, что он даже взял с комода, чтобы получше рассмотреть, этот же мужчина в смокинге и эта же женщина в скромном белом платье и с небольшим букетом стояли на ступенях церкви. Одной рукой Эд держал перед собой ладонь Кэрол, демонстрируя фотографу и всем за пределами рамки только что надетое на её палец обручальное кольцо, второй же – обнимал её за талию. Это определённо был Эд. Ещё не такой заплывший и обрюзгший. Лет эдак на пять, а то и десять моложе, о чём свидетельствовали и более густые волосы без седины. Улыбающийся так самодовольно и властно. И это определённо была Кэрол. Почти не изменившаяся – всё с той же копной тёмных кудряшек и улыбкой, от которой ему всегда становилось теплее. Всегда, но не сейчас. Телефон неустанно и настойчиво трезвонил, разрывая барабанные перепонки. Ноги сами привели его к коридору, навстречу звуку торопливых шагов с лестницы. Он уже знал, кому они принадлежали, – слышал их не раз, но сейчас, пока не увидит, не поверит.

***

– Я тоже настоящая. Дэрил угрюмо вернулся на стул, не зная, что на это ответить. Как и минуту назад он не представлял, чем возразить на слова Кэрол о том, что он, срываясь на ней, злился на самого себя. Да и стоило ли возражать? Ведь так оно и было, он злился на себя. За то, что не смог защитить её. Ни её, ни остальных. Но остальных пока не было видно, а Кэрол не спешила его ни в чём обвинять. Яичница с беконом была более чем реальна на вкус. А запах переворачиваемых блинчиков на сковороде сводил с ума точно так же, как в той далёкой, как будто чужой жизни, когда он, вечно голодный оборванец, оказывался неподалёку от местных забегаловок в родном городе. Только сейчас Дэрила сводил с ума далеко не один аромат из детства. Он всё-таки позволил Кэрол закончить обработку его ладони, и теперь аккуратная повязка контрастно белела на его грубой коже. За всё то время, что он просидел на этом стуле, таращась на чистенькую кухню, ровный ряд висящих на стене шкафчиков, светлую дверцу холодильника, как ни странно не увешанную никакими записками, магнитами и прочей ерундой, которой обычно люди облепляют холодильники, Кэрол несколько раз удалялась ненадолго – отнести аптечку, собрать осколки разбившейся фотографии в коридоре и ещё за чем-то. А возвращаясь обратно, каждый раз замирала на секунду-другую в дверях, находила глазами его, будто бы убеждаясь, что он никуда не делся, и только тогда ступала дальше. Первое впечатление обмануло его. Это была совсем не та Кэрол, к которой он привык и которую знал. И совсем не та Кэрол, которая порой мелькала в его сумбурных снах, обычно представляющих мешанину кошмаров из прошлого, далёкого и не очень. Кэрол и правда уже несколько раз до этого снилась ему. Обычно это случалось после очередной её двусмысленной шуточки, которые он имел привычку прокручивать перед сном, представляя, что было бы, реши он ответить на них серьёзно или хотя бы подыграть, а не как обычно отфыркаться. Словно действительно что-то могло быть. Словно он действительно мог касаться её так уверенно и свободно, не боясь быть отвергнутым. И не быть отвергнутым, а очень даже напротив. В его снах Кэрол была на порядок смелее, чем в жизни. А сейчас… Нет, она по-прежнему была с ним мягка и приветлива. Она даже припомнила, как ещё зимой на чердаке того дома в лесу пообещала ему испечь блинчиков, и заявила, что слов своих на ветер не бросает. Вот только в движениях её и взглядах читалась заметная настороженность, она то и дело хмурилась и напряжённо молчала. Молчал и Дэрил, не представляя, что говорить. Всё происходящее было для него слишком сложным. Он ни на секунду не сомневался в том, что бредит. Должно быть, события, охватившие тюрьму накануне, оказали на него слишком сильное впечатление, и вот-вот кошмар явит себя во всей своей красе. Дэрил всё ждал, когда же эта размеренная бытовуха, в которой он просто сидит на опрятной кухне и наблюдает за тем, как растёт горка пышных блинчиков на круглой тарелке по правую руку от Кэрол, наконец закончится и сменится ордой трупов, среди которых он непременно различит лица погибших вчера. И других – тех, кто погиб давно. А затем, спешно переведя взгляд на суетящуюся у плиты женщину, увидит, как и её кожа покрылась трупными пятнами, а тело начало расползаться от гниения. – Тебе нужно будет принять душ после завтрака, – Кэрол, всё такая же живая, разве что чуть немного бледнее обычного, поставила перед ним большую кружку с чаем и уселась с другой стороны стола, стаскивая с верхушки блинной горки себе на тарелку несколько. – С одеждой будет проблематичнее, – задумчиво продолжила она, поливая свой завтрак кленовым сиропом. – Ты шире Эда в плечах, но, думаю, что-нибудь я смогу подобрать, а там уже у папы точно найдётся более подходящее. Дэрил стиснул нагревающуюся ручку кружки, которую не успел оторвать от стола, и так и замер с ней, внимательно буравя взглядом женщину. – Обойдусь, – выдавил он из себя мрачно после нескольких мгновений мучительных размышлений о том, стоит ли вообще заострять внимание на личности Эда. Может воспользоваться тем, что во сне он может во второй раз грохнуть этого ублюдочного выродка? – Без душа или одежды? – попыталась пошутить Кэрол, но её улыбка быстро погасла, а лицо вновь посерьёзнело. – Не упрямься. Мы не знаем, на сколько это всё затянется. Я провела в вашей группе пятьдесят семь дней, прежде чем просну… оказалась здесь. – Ты считала что ли? – недоверчиво хмыкнул Дэрил. – Да. У меня была бумажка, на которой я отмечала каждый день. Это что, получается, он может застрять в этом стрёмном девяносто восьмом под одной крышей с воскрешённым Пелетье на чёрт знает сколько дней? Кэрол едва успела отправить в рот вилку с наколотым кусочком блина, прежде чем сироп с него пролился на тарелку, но одна карамельного цвета капля всё же оказалась проворнее остальных. Указательным пальцем женщина аккуратно стёрла с краешка губы сироп, и Дэрил поспешил уткнуться в чашку. Вновь промелькнувшую мысль о том, что можно сделать во сне с Эдом Пелетье, быстро вытеснила другая, пришедшая к нему в голову озарением. – Это… – надо было, наверное, как-то подвести к этому вопросу, но Дэрил не умел начинать издалека и плавно переводить темы тоже. – А дети у тебя есть? Кэрол отпила немного из чашки и нахмурилась. – Почему ты спрашиваешь? – Ну… ты же типа замужем… – уклончиво ответил Дэрил. Почему ему вообще было важно, есть ли здесь София или нет? Девчонка была давным-давно мертва, как и её поганый папаша, как и её мать, которую никто из них никогда не видел. Кэрол не имела к этому никакого отношения. Но ведь и Эд Пелетье не мог иметь к ней никакого отношения, однако это не помешало его воспалённым мозгам свести этих двоих вместе. Так что не удивительно, если бы София тоже стала частью этой странной семейки. Но всё равно это ничего не поменяет – ведь в реальности они все мертвы. И даже если ему удалось бы спасти её от отца здесь… Разве станет от этого легче? – Это не значит, что у нас обязательно должны быть дети, – точно так же уклончиво ответила Кэрол, отводя взгляд куда-то в сторону раковины и замолкая. За последние минуты их совместного завтрака женщина раз десять посмотрела на электронные часы. А со своей – куда меньшей – порцией она закончила значительно быстрее, после чего тут же принялась убирать со стола и набирать воду в раковину, отчего у Дэрила создалось впечатление, что она сильно куда-то спешит. – Спасибо, – пробормотал он, принося ей тарелку с чашкой и чувствуя себя до ужаса неловко. Кажется, он целую вечность не ел ничего подобного. Однако у него язык не повернулся выдать что-то более осмысленное, чем банальное «спасибо». Оставив посуду отмокать в набранной раковине, Кэрол вытерла руки о висящее на ручке ящика полотенце и поманила Дэрила за собой. – Вода уже нагрелась, так что смело можешь включать горячую. – Да блин, сказал же, обойдусь, – мужчина остановился перед лестницей. – Дэрил, – Кэрол сошла с первых ступенек обратно и серьёзно заглянула ему в глаза. – Я не из вредности прошу. До дома моего отца часть пути придётся проехать на автобусе. Здесь не зомбиапокалипсис, людей вокруг много, а я и так рискую… – женщина замялась, но всё же продолжила. – В общем, не стоит лишний раз привлекать к себе внимание. – В смысле рискуешь? – с нажимом спросил Дэрил, догадываясь, что это значит, и последовавшая заминка со стороны Кэрол стала лишь подтверждением. – Блин, и чего я у отца твоего делать буду? – Поживёшь там, пока… Пока… Не знаю. Пока не выясним, что делать. – Окей, с мужем твоим ясно всё, а старику своему как объяснять будешь, что какой-то левый хрен у него жить будет? – Никак, – тихо проговорила Кэрол, опуская взгляд. – Он умер несколько дней назад. Время оглашения завещания ещё не пришло, но его дом всё равно автоматически перешёл мне. – Сочувствую, – Дэрил в один миг смутился, в очередной раз чувствуя эту треклятую неловкую беспомощность. Однако Кэрол внезапно слабо улыбнулась, протянула руку к его плечу и то ли смахнула какую-то невидимую ему пылинку, то ли просто расправила складку. – Чему? Ты же даже не веришь, что я настоящая, – грустная смешинка проскользнула в её голосе.

***

Согласившись принять душ, тем не менее надевать на себя тряпки Пелетье Дэрил под непонимающим взглядом голубых глаз Кэрол наотрез отказывался, но за неимением других вариантов пришлось сдаться. – Одна стирка займёт около часа, а потом ещё полчаса сушки, – умоляла женщина, пытаясь всучить ему тщательно выглаженные и аккуратно сложенные джинсы и клетчатую фланелевую рубашку. – Но даже так ты в своей одежде будешь очень заметным. У нас здесь так никто не ходит. Он привык к подобным камням в свой огород и, как ему казалось, научился за всю свою жизнь их игнорировать, но слышать такое от Кэрол было неприятно. И только промелькнувшее отчаяние в её глазах заставило его вовремя прикусить язык. Похожий огонёк страха он несколько раз замечал в светлых глазах маленькой девочки, которая боялась, что то, что она говорит или делает, может спровоцировать отцовский гнев. Вряд ли Пелетье относился к своей жене иначе. И плевать, что это всё просто сон и что на самом деле Кэрол ему никакая не жена. Он чувствовал, что не в состоянии распутать этот адский клубок, а потому решил просто поддаться несущему его куда-то течению. В конце концов оно к чему-то приведёт. Да и он был уверен, что не застрянет тут надолго. Его сны никогда не были настолько подробными и длинными. Просто череда бессвязных и коротких эпизодов. Этот не должен стать исключением. Вещи пахли стиральным порошком и только. Это помогало не думать лишний раз о том, кому они принадлежали. Незримое присутствие Эда Пелетье и без того ощущалось повсюду. Когда Дэрил вновь спустился вниз, чувствуя себя до ужаса нелепо во вроде как вполне обычной одежде, Кэрол стояла там же, где он впервые увидел её в этом доме, и снова разговаривала по телефону. – Нет, я успею вернуться, – заверяла она кого-то на другом конце провода, и не нужно было быть большого ума, чтобы по её мягкому, смиренному тону голоса и тому, как она при этом нервно кусала нижнюю губу, догадаться, кто её собеседник. – Да. Да, я всё осознала и больше подобного не повторится. Поэтому я и звоню сейчас, чтобы рассказать тебе, где я буду и почему, чтобы… Сколько Дэрил ни силился прислушаться к звукам, которые могли бы доноситься из трубки, он ничего так и не услышал. Что бы ни говорил человек по ту сторону, он не кричал. И тем не менее то, что произошло следом заставило его стремительно подойти к женщине. – Хорошо… Эд, ты не возражаешь, если я съезжу туда? – Дай сюда, – потребовал Дэрил, едва ли не выхватив телефон из рук Кэрол. Однако она, ещё завидев его приближение, словно прочитав все его намерения на его лице, заранее отскочила назад и успела крепко зажать ладонью нижнюю часть трубки. Отчаянно замотав головой так, что кудряшки затряслись, Кэрол снова взглянула на него с тем самым знакомым ему отчаянием в глазах, которое странным образом делало её столь похожей на Софию в эти мгновения. Весь напор как ветром сдуло, но мужчина и не подумал отойти, сверля говорившую рассерженным взглядом до тех пор, пока она не повесила трубку. – Какая муха тебя укусила? – в искреннем непонимании, граничащим с возмущением, прошипела Кэрол, словно даже сейчас их мог кто-то подслушать. – Он заставил тебя просить разрешения из дома выйти, – Дэрил не спрашивал, а утверждал. Чего тут спрашивать и уточнять, когда по интонации всё и так было ясно. – Это… – Кэрол потупилась и закусила губу. А Дэрилу и не нужно было ничего объяснять. Он знал, кто такой Эд Пелетье. Знал, что такой человек даже на расстоянии мог исходить говном так, что оно коснётся любого. – У нас всё… непросто, – в конце концов призналась Кэрол, покосившись на Дэрила, а затем вновь отведя взгляд. Обойдя Диксона, она направилась к парадной двери, где принялась обуваться. – Эд очень ревнивый и… Я понимаю, что ты считаешь происходящее сном, а меня и остальных здесь за объекты своего воображения, но даже здесь у всех поступков есть последствия. Он не должен ничего о тебе узнать. Диксону нечем было парировать, отчасти потому, что разговор вновь вышел на ту дорожку, которая вела к слишком сложным размышлениям, от которых начинала кружиться голова. Сны, что реально, а что нет, кто реален, а кто нет и всё в таком духе. И всё же по щелчку пальцев и по первой прихоти от некоторых вещей не избавишься и, уже обувшись в свои родные (спасибо, что хоть их не отняли) ботинки, Дэрил спросил: – А ты. Ты ведь тоже думаешь, что спишь? – Наверное, да, – Кэрол открыла дверь. – Получается, ты этого своего… мужа. Ты его настолько боишься даже во сне? Кэрол замерла на пороге. Зонтик щёлкнул и развернул свои металлические лапы, скрывая их обоих от возможных любопытных глаз прохожих, коих, впрочем, в такую погоду и в такой час не наблюдалось в этой части квартала. В её ярких голубых глазах плескалось столько всего, что у него неприятно ёкнуло в груди. Она была настолько же реальна, как наяву. – Пойдём, нужно успеть на автобус.

***

Отца Кэрол звали Дэвид Льюис, и Дэрил, пока они шли по дорожке от почтового ящика к крыльцу дома, безуспешно пытался вспомнить хотя бы одного из своих прежних знакомых, кого бы звали так же или кто хотя бы имел такую же фамилию. Дэвид Льюис жил в одноэтажном небольшом домике с чердаком и подвалом. На заднем дворе был разбит скромный сад, которым он, как рассказала Кэрол, старался заниматься после потери супруги, но так никогда и не добился тех же высот с цветами. – Хотя мне всегда нравились его цветы, – призналась женщина, бережно снимая мужские рубашки с вешалок. – Но он говорил, что у мамы получалось намного лучше. Они находились в светлой спальне, которую можно было назвать уютной, если бы не спёртый воздух, пропитанный лекарствами, и капельница, одиноко стоявшая в углу. Открытое окно не слишком помогало, и Дэрил не понимал, почему Кэрол решила начать именно со спальни, но возражать не стал. Не у всех отношения с отцами были такими же, как у него и Мэрла, и многое в этих отношениях ему, наверное, было недоступно для понимания. – Ты не помнишь? Как у мамы. – Нет, – покачала головой женщина и, заметив, что её просьба выгрести из ящиков все баночки с лекарствами и сложить их в коробку была выполнена, поспешила сменить неприятную для неё тему, а заодно дать Дэрилу и новое задание. – Там в кладовке должны быть пустые коробки. Можешь принести, пожалуйста? Кладовка за дверью, что слева от лестницы на чердак. Кивнув, Диксон направился, куда было сказано. Задержавшись у узкой лестницы, ведущей к такой же узкой зелёной двери, Дэрил с трудом подавил желание прямо сейчас подняться по ней и попасть на чердак, который некогда делили Кэрол и её сестра. Об этом женщина тоже вскользь успела упомянуть, когда вкратце рассказывала о доме, в котором ему предстояло жить, пока они не поймут, что делать дальше. Вот только как, а главное – когда они собирались в этом разбираться? Дело было даже не в том, что, кажется, никто из них не представлял, с чего начать, а в том, что та же Кэрол не слишком и торопилась начинать. В этом странном сне у неё словно бы была своя собственная жизнь, в которую он внезапно ворвался и нарушил спокойный ход вещей. Важных вещей. Коробки действительно в кладовке нашлись – стояли, вложенные одна в другую, между прибитых к стенам полок. На дне самой верхней покоился пакет, сквозь который поблескивали примятые рождественские гирлянды. И пока Дэрил искал, куда этот пакет можно было пристроить, его взгляд зацепился за широкий корешок на одной из полок. Вытащив толстый телефонный справочник, он бросил его в коробку, а пакет оставил валяться на полу. В его голове родилась идея. Он не мог сказать наверняка, как именно это могло им помочь и какое вообще это имело значение, раз уж он просто-напросто спит, но какое-то внутреннее ощущение настойчиво требовало от него воплотить эту идею. Просто проверить. Узнать, что будет, если они найдут в справочнике знакомые имена и фамилии. – Слушай, – позвал он прямо из коридора. – Я тут нашёл кое-что. Едва он переступил порог спальни, как комнату озарила вспышка, раздался щелчок, а в следующую секунду Кэрол перевернула старенький полароид, чтобы поймать квадратный снимок. – Эй, какого чёрта? – возмутился Дэрил, опуская коробки на стул. – Я тоже кое-что нашла, – хитро улыбнулась женщина, по-детски радуясь его смущению и совершенно не пугаясь грозного выражения лица, которое он тут же на себя нацепил. – Хочу кое-что проверить. – Проверила? – рыкнул он, намереваясь отнять снимок. – Посмотрим, время покажет, – она завела руки за спину и отступила на несколько шагов назад к стенке. Этого оказалось достаточно, чтобы Диксон притормозил. Теперь всё, что ему оставалось, это лишь недовольно сопеть и неодобрительно глядеть на неё исподлобья. Не загонять же её в угол в попытке достать злополучную фотографию. – А у тебя что? – спросила между тем Кэрол. – Телефонный справочник штата нашёл. Подумал, вдруг там найдётся Рик или ещё кто-нибудь. Весь озорной настрой женщины как рукой сняло. Спрятав снимок в задний карман джинсов, она подошла к коробкам и, сведя брови, сосредоточила свой взгляд на справочнике. – Ты уже искал? – поинтересовалась она, беря его в руки. – Не-а. – Это издание четырёхлетней давности, – пробормотала женщина, пролистав несколько страниц. – Ты в курсе, откуда вообще Рик? Или где он жил в это время? Дэрил задумался. В это время. Ему и в голову не пришло посмотреть на ситуацию с такой точки зрения. Изначально его идея заключалась лишь в том, чтобы просто поискать в этом журнале знакомых. Про то, что сейчас на дворе якобы девяносто восьмой, он и не думал. Но Кэрол ему напомнила, и это подтолкнуло его к предположению, ещё более безумному, чем все догадки, возникшие у него к настоящему моменту, вместе взятые. А он, силясь не искать иных объяснений происходящему, кроме того, что это просто сон, всё равно раз-другой, да увлёкся. И однажды даже, вспомнив о том, как тот же Рик провалялся на больничной койке в коме, когда миру настал конец, подумал, а не находится ли в коме он сам? Или, быть может, находился какое-то время и очнулся только сейчас. Но это новое предположение переплюнуло всё. Нет, пусть путешествия во времени останутся для всяких Марти МакФлаев* и прочих персонажей из фильмов. В реальности такого быть не может. А ещё в реальности мёртвые не ходят по земле, а тихо-мирно лежат под ней. По крайней мере, так все думали ещё год назад. – Так, ты пока поищи Рика, – скомандовала Кэрол, вручив справочник ему в руки, – а я пойду проверю, не отключили ли ещё телефон. Дэрил проводил женщину взглядом и опустился на край кровати. Зашелестели тонкие страницы. Вот только ни Рика, ни кого-либо ещё из их группы выживших он искать не собирался. Девяносто восьмой. В конце девяносто седьмого Мэрл загремел за решётку в Райтсвилле и пробыл там полгода. Дэрилу тогда пришлось осесть неподалёку и отпахать на услуги адвоката, который был давнишним другом одного из многочисленных приятелей Мэрла и согласился за «солидную скидку» помочь вытащить старшего Диксона на волю. С общественных адвокатов проку было, как считал Мэрл, как с вечно забитых тюремных сортиров, а потому таким щедрым предложением не воспользоваться было грешно. Патрик Дж. Фулбрайт. Так звали того мужика, у которого Дэрил подрабатывал и снимал комнату. Сердце гулко ухнуло, когда искомое имя нашлось и даже совпало с адресом.

***

Дэрил вздрогнул и разлепил глаза. Светало. Рик рассеянно перебирал ключи в связке, чтобы запереть за собой решётку. На миг, услышав возню на ступенях, шериф повёл головой в сторону поднявшегося на ноги Диксона, и в ранних сумерках его лицо показалось постаревшим на несколько лет. Осунувшийся, с залёгшими кругами под глазами, Рик отступил в сторону, верно истолковав намерение Дэрила покинуть их крыло. – Как… Как Карл? – глухо спросил шериф, когда Диксон проходил мимо. В его голосе слышалось различимое чувство вины, и в ожидании ответа мужчина косился на бетонную стену, опасаясь наткнуться на осуждение в свой адрес со стороны товарища. – Ты нужен парню, – бросил Дэрил, поправляя арбалет на плече. – Он потерял мать, – и едва родившуюся сестру. - Не лишай его ещё и отца. Граймс перевёл на него взгляд и молча кивнул. Оставив его, Дэрил вышел на улицу, где над верхушками деревьев светлело голубыми оттенками небо. Вплоть до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом, он провёл за обходом периметра, проверяя, что вчера они действительно не пропустили ни одной возможной бреши, которую мог оставить вторженец, а заодно стараясь избавиться от странного осадка, оставленного сновидением. Ходячие, которых за ночь у ограды собралось больше, обтирали собой сетку, начиная стонать громче при виде вышагивающего в нескольких метрах от них охотника. А он не мог ничего с собой поделать и упорно высматривал среди гнилых тел знакомую фигуру с перевязанной рукой. Но тщетно. Более того, почему-то наутро исчезла былая уверенность в том, что Кэрол погибла. И хотя умом он понимал, что нет никаких шансов, что женщина выжила, иначе она бы вернулась к ним, в душе росло отрицание этого трагичного факта. А ещё он понимал, что причина этому кроется в том сне, в котором всё – вопреки обычному – казалось вполне настоящим (за исключением некоторых идиотских деталей вроде временного отрезка). В том сне, где он мог, как и раньше, общаться с Кэрол, видеть её улыбку и ощущать её прикосновения, когда она забинтовывала ему руку. От этого становилось ещё паршивее. Стоит ли говорить о том, что никакой свежей повязки он, проснувшись, конечно же не обнаружил? Завтрак, состоявший из разведённой на воде каши с микроскопическими кусочками якобы сушёной клубники, прошёл в гробовой тишине. Никто, даже Гленн, не пытался завести беседу на отвлечённую тему. Только когда Бет собрала посуду, чтобы отмыть её в тазике с водой, Гленн и Мэгги отправились на дежурство, а Дэрил уже намеревался выбраться за территорию тюрьмы, чтобы не только осмотреть окрестности на предмет наличия следов других выживших (неизвестно, кого мог привести за собой тот ниггер), но и всё-таки попытаться найти Кэрол, чтобы успокоиться наконец, Рик задержал его в коридоре. – Погоди, Дэрил. Его голос до сих пор звучал всё так же блёкло, а за прошедшую ночь шериф стал выглядеть ещё на порядок хуже, но по крайней мере он пытался держаться. Действительно старался оставаться собранным, что не могло не вызывать уважения. – После вчерашнего… Нам нельзя, чтобы что-то подобное повторилось снова. После того, как я очнулся тогда в больнице, всего за несколько часов я встретил других выживших. А тут у него была неделя. – Угу. Поэтому я и хочу сейчас обойти округу, пока светло, – верно истолковал ход его мыслей Диксон. – Если он привёл хвост, увижу. Мужчины приблизились к двери, ведущей на улицу, и остановились. – Хорошо. Спасибо, – сказал Рик, опуская ладонь на кольт, висящий на поясе. – И да, – добавил он вдруг после небольшой паузы, – мне жаль. – Что? – Кэрол. Мы её даже не похоронили. Дэрил моргнул, пытаясь подобрать подходящие слова. После того, что он видел ночью, ему казалось, Рика сейчас не может занимать ничто, кроме собственной потери, особенно такой страшной. Однако Граймс не только нашёл в себе силы вернуться ради сына, но и не забыл о том, что потери понесла не только его семья, но и вся группа. – Угу, – пробормотал он в итоге, так и не найдясь с более достойным ответом. Спустя несколько секунд тяжёлого молчания Рик неопределённо повёл плечами, сказав что-то насчёт того, что ему нужно поговорить с Карлом, и направился в сторону. Дэрил же нажал дверную ручку вниз, пропуская в коридор полоску дневного света, как вдруг его дёрнуло окликнуть Граймса: – Где ты жил в девяносто восьмом? *Главный герой фильмов «Назад в будущее».