Жизнь после смерти

When i was older, I was a sailor of an open sea But now i'm underwater And my skin is paler than it should ever be (When i was older – Billie Eilish)

***

Чернота поглощала девушку. Она стремительно неслась вниз. Ее сущность не принадлежала этому миру, и теперь мир сам не понимал, что с ней делать. Сам факт её нахождения здесь был полным абсурдом. Поэтому сейчас она падала в темноту. Так вот какая она. Бездна. До ужаса знакомое для Лайф место. Обычно это она толкала смертных сюда, лишая жизни, а сейчас сама здесь оказалась. Девушка знала, как работает эта жуткая пропасть. Она миллионы раз испытывала это ощущение. Она миллионы раз тонула во всепоглазающей черноте глаз Десс. Жизнь знала, что все внутренности подскакивают к горлу, вставая комом, делая тело неизмеримо тяжелым и одновременно даря безумную лёгкость. Она знала, что обычные люди несуться вниз так же, как и она сейчас. Они падают вниз, не в силах увидеть ничего вокруг. Человеческий мозг привык думать, что в любой пропасти будет дно, земля, об которую они разобьются. Но Бездна не имеет дна. У неё нет конца. Смертные падают так долго, что им начинается казаться, что они взлетают. Или же они настолько сходят с ума от невыносимого ожидания смерти, что их мозг сам воображает себе дно, об которое они разбиваются. Люди изначально, с самого рождения, ожидают смерти, саморазрушаясь в процессе ожидания. Как бы кто не начал, все заканчивают одинаково. Во тьме. Однако Лайф не была простой смертной. Она была Жизнью. Совершенным сверхсуществом. И она знала, что Тьма присутствует с нами всегда, стоит лишь закрыть глаза. "Это происходит в голове. Вне реальности. Ты жива. Стоит лишь закрыть глаза, и Тьма станет привычной, родной. И ты сможешь ей управлять, менять картинки, перемещаться, воображать." Лайф закрыла глаза, стараясь прислушиваться к собственному падению. И вот оно стало лишь мысленным, иллюзорным. А значит им можно управлять. Девушка начала представлять.

***

Одинокий дом на скалистом берегу. Позади зелёные холмы, укрывающие домик от опасного и враждебного внешнего мира. Дом окружает сад, в котором растут, кажется, все существующие виды растений. От обыкновенных яблонь до сосен и пальм. Непонятно, как все эти деревья выживают здесь, учитывая, что вдоль скал неслись быстрые и резкие ветра, которым были ни по чём все холмы в этой местности. Ветра дули сурово и целенаправленно, но экзотический садик даже и листочком не шевелил. Зато волны, которых несло с широкого тёмно-синего моря, просто бесились из-за неукротимых потоков воздуха. Они набегали и со всей силы врезались в острые камни, подбрасывая вверх солёные капли воды. Всё вроде бы было обычным. Кроме сада, конечно. Но это место казалось до ужаса тёмным. Холмы будто бы угнетали и давили, море наступало, а деревья обплетали дом своими ветвями, стараясь поглотить его. На заросшем и разбитом крылечке дома из воздуха соткалась девушка. Её белые и слегка светящиеся волосы шевелились сами по себе, не обращая внимания на отсутствие ветра в саду. Надета на ней была серая туника, больше похожая на ночнушку, в которую одевают психбольных, на груди ясным светлым пламенем сиял белый камень. Сейчас его свет был холодным и мрачным, но даже это радовало, учитывая то, что во Тьме он совершенно не светил. Кожа Лайф была такой же бледной, как и свет Камня, и настолько тонкой, что были заметны кости. Глаза остекленели и помутнели. Их болезненный голубоватый оттенок придавал образу девушки ещё больше жуткой неестественности, которая до ужаса хорошо сочеталась с неествественностью места, в котором она оказалась. Жизнь замерла у приоткрытой двери, развернулась и взглянула на море через сломанную деревянную калитку. –Странно, что ты ещё не появилась,– сказала она, обращаясь к воздуху,–Ладно, у меня есть время поставить чайник. Она развернулась и вошла в дом, сразу оказавшись на кухне. В середине комнаты стоял небольшой деревянный стол с двумя стульями. –А больше и не надо,– пробормотала Жизнь. Окна возле старой газовой плиты были распахнуты настеж, а плющ, которым оброс дом, залезал в комнату, обплетая оконную раму и стены. Девушка взяла старый металический чайник и поставила его на плиту, налив воду из-под крана. Было видно, что дом заброшен уже давно, но когда-то в нём жили. Сейчас он будто бы оживал заново, обретя хозяина, который отсутсвовал продолжительное время. Лайф, казалось, заново вдыхала жизнь в это захудалое жилище. Когда чайник начал нагреваться, девушка снова вышла на крыльцо, опять обратив пустой взгляд на море. Волны там бушевали пуще прежнего, и не думая уменьшаться. Всплески стали выше, капли – мощнее, а пена – белее и гуще. Надвигался шторм, так как небо затягивали густые чёрные тучи. Не прошло и минуты, как раздался лёгкий хлопок, потом скрипнула калитка, и во двор вошла Смерть. Она была как всегда полностью в чёрном, с чёрным камнем на груди на увесистой серебряной цепи. Её черные волосы развивались так же, как и у Лайф, а глаза заставляли вновь почувствовать всю темноту Бездны и падения в неё. Только сегодня она выглядела гораздо могущественнее, чем обычно. Создавалось даже ощущение, что пространство в радиусе метра от неё темнело. –Я ждала тебя раньше. Теряешь хватку,– устало сообщила Лайф. Она на фоне Смерти выглядела, как блёклый свет далекой звезды против всей черноты ночи. –Значит ждала? Мне приятно,–холодным, но издевательским тоном сказала та. Жизнь никак не отреагировала на издёвку. Она встала ровно и направилась в дом, кинув через плечо: –Заходи. Я чайник поставила. Сейчас заварим чай. –Чай? Это какая-то земная бурда? Десс проследовала за девушкой на кухню. –Да. Горячей водой заливаешь травы. Как и везде,– пояснила Лайф, ставя на стол две чашки и разливая кипяток из чайника. Смерть только поморщилась, присаживаясь на один из стульев без приглашения,–Я заварю тебе "Зимний чернослив" от Greenfield*. Прихватила несколько пакетиков с Земли. У него интересный вкус. Такой мягкий и немного пряный. И аромат такой сладкий. –Ты стала до ужаса близка к проблемам и занятиям смертных,– ровно заметила Смерть. Она не осуждала, не выражала недовольства, а просто констатировала факт. –Да,– пожала плечами Жизнь, пряча печальную улыбку,–Мы удивительно схожи с ними, хоть тебе и нравится это игнорировать... Вот чай. Она кинула в обе чашки по пакетику и залила кипятком, села на соседний стул и уставилась на напиток, который постепенно окрашивался в фиолетово-коричневый, распространяясь по чистой воде изящными облачками. –Признаться честно, у тебя в голове необычно. Что это за место? Ты здесь жила? – заговорила Десс, окидывая взглядом комнату и кивая на окно, поясняя, что имеет ввиду. Лайф вздохнула и мечтательно усмехнулась. Эта усмешка делала её лицо ещё более сумасшедшим. Её подсознательное "Я" выглядело как каторжник, который несколько лет ходил под землёй, не в силах выбраться и найти путь наверх. –Я сама создала этот мир,–дрожащим, но уверенным голосом сказала девушка,– Ему несколько тысяч. –После Сильюса, значит,– немного ехидно, но всё также нейтрально проговорила Десс. Лайф отвела взгляд и поджала губы, ничего не ответив. Они молчали где-то полминуты, попивая чай, а потом Жизнь произнесла: –Что ты хочешь? Чего ты добиваешься? Я пустила тебя в подсознание, чтобы не сойти с ума и не впасть в кому. –Куда уж больше сходить с ума... - задумчиво произнесла Смерть,–Более жуткого подсознания я никогда не видела. Твоя душа настолько замутнённая? Твоё "Я" выглядит просто страшно. ВСЁ здесь просто страшно. Такого я никогда не видела. Твоя личность умирает, Лайф. Жизнь вдруг резко стала выглядеть ещё более дряблой, как старушка, у которой пенсия закончилась неделю назад, а до новой ещё две. Гладкое и бледное лицо как будто ещё сильнее посинело и осунулось, а глаза казались уже совершенно ненастоящими. – Моя личность умирает уже давно, Десс. Уже после Сильюса, как видишь. Вполне справедливо заметить, что ты не видела ничего подобного, потому что никакое подсознание ещё не давало тебе отпор. Залезть в мой мозг тебе не составит труда в Загробном мире, но найти то, что ты хочешь, я тебе так просто не дам. Так чего же ты хочешь? Зачем ты пришла в это Создателем забытое место? –Ты меня сюда привела,– Смерть усмехнулась. Это были ее первые эмоции за всё прибывание в этом доме,– Я здесь, чтобы узнать все твои страхи. Я всегда прихожу за этим. Страх убивает людей. Именно он - антоним счастья. Я здесь, чтобы найти твой самый сокровенный страх. Страх, который ты хранишь в самой глубине сердца, на дне души. Страх, который не даёт тебе быть счастливой, как бы абсурдно счастье не было в твоей работе. Страх, который убивает тебя. Чёрноволосая девушка даже привстала над столом, наклоняясь ближе к другой девушке. А та сидела прямо, а когда Десс закончила говорить, только закрыла глаза и сглотнула. Потом Смерть вновь села и глотнула чаю, а Лайф взяла чашку и одним глотком проглотила всё содержимое. Затем резко встала и вышла из комнаты вгубь дома, оставив Десс одну с "зимним персиком" на пару. Хотя ту не особо волновало бегство девушки. Лайф шла по домику, распахивая двери и захлопывая их. Несмотря на то, что жилище казалось маленьким, по нему можно было петлять бесконечно, заходя в разные потайные комнаты и проходы. С каждым шагом девушка преображалась. Её внешний вид менялся, создавая иллюзию, скрывая истинный вид души. Волосы станоыились здоровыми и густыми на вид. Кожа темнела, оживая. Жуткий туман, наполнивший глаза, рассеивался, оставляя их тёмно-серыми в цвет грозовых туч, собравшихся над домом. Кости перестали врезаться в кожу. Платье медленно белело и очищалось. Всё тело приобретало здоровый вид. Девушка вошла в самую далекую комнату, последний раз хлопнув дверью, и замерла. Это была спальня. В центре стояла двухместная кровать, напротив неё расположился мощный деревянный шкаф, слева была маленькая тумбочка в цвет шкафа, а справа окно, из которого виднелось бушующее море. Над морем сверкнула молния. Она рассекла тёмное небо светлой полосой, с размаху пронзая синеву волн. Сразу за ней раздался гром. Он звучал так оглушающе громко, что казалось это не просто гром, а пронзительный рёв. Рёв отчаяния, взывающий к помощи. Девушка застыла посреди комнаты бездумно уставившись на аккуратно застеденную кровать. Две подушки молочного цвета, лежащие на такой же молочной простыне и накрытые таким же молочным одеялом. Снизу грохнула чашка и отодвинулся стол. Резко по всему дому зазвонили часы. Они стали звинеть, клокотать и стучать. Их гул оттдавался в голове нелепой какафонией звуков, которые причудливо смешивались с шумом волн, разбивающихся о скалы, и протяжными раскатами грома. Грозовой ветер резко распахнул окно, и в комнату ворвался холодный поток воздуха, заставивший шевелиться шторы и волосы на голове у Лайф. Та все ещё неподвижно стояла, глядя на кровать. Тем временем из глубин дома послышались медленные и громкие шаги. Половицы скрипели, заменяя звон часов, которые вдруг резко стихли. Каждый шаг был слышен. Вместе с этим вой ветра усиливался. Тот гулял по комнате, заставляя приоткрытые створки шкафа ныть, шторы развиваться, открытые створки окна грохотать, а одеяло метаться по кровати. Жизнь все ещё молчала, никак не успокаивая дом. С каждым глухим шагом Десс, с девушки начинало сползать платье. Оно облазило, как обгоревшая на летнем солнце кожа. Лоскутки слезали и рассыпались в воздухе, обнажая идеальное, красивое женское тело. В конце концов осталось только легкое кружевное бельё. При том, верхней его частью были лишь две белые несоединённые и ни на чём не держащиеся чашечки. На груди все также сиял вросший в кожу Камень и цепь, накоторой он держался. Когда последние следы платья исчезли с Лайф, всё так же молчавшей и неподвижно стаявшей посреди комнаты, дверь открылась и вошла Десс. Увидев ее, Жизнь резко развернулась. Она вдруг резко вновь побледнела, её кожа снова стала тонкой, кости снова выступили, делая тело ломким и жутким, волосы снова потускнели, а глаза затуманились. –Твоё сознание как на ладони передо мной. Его так же легко прочесть, как простую раскрытую книгу,– холодно и жёстко сказала Смерть, медленно двигаясь к Лайф. Всё вдруг затихло. Половицы не скрипели, часы не тикали, ветер не выл, окна закрылись сами собой, а шторм с грозой смолкли, будто бы замерев. –И всё же ты заблудилась,– издевательски хихикнула Жизнь. Она обратила на стоящую перед ней девушку свои стеклянные глаза, смотрящие, казалось, сквозь комнату, куда-то вдаль, на изнанку миров. –Это не имеет значения,– покачала головой Смерть, шаг за шагом оказываясь ближе к Лайф,–Ты всё равно откроешь мне свой главный страх. То, что хранится в маленьком тёмном уголке твоей сущности. То, что не даёт тебе быть до конца Светлой. Жизнь резко опустила голову, уставившись в пол, а потом подняла, взглянув прямо в глаза собеседнице. На её лице что-то изменилось. Появилось то, чего до этого не было. Жуткий красный рубец. Шрам, который никогда не заживал. Он проходил через правый глаз. Девушка моргнула, и туман во взгяде пропал, цвет вновь сделался тёмно-синим, бущующим. Звуки вновь заполнили комнату. Ветер снова распахнул ставни, ветка вишни стала биться о подоконник, внизу ни с того ни с сего закипел чайник, а в комнату просочился запах мокрой от дождя земли, смешенрый с солью моря. –Ты не могла этого добиться, да? Ты так давно хотела и пыталась! За все годы нашего соперничества! Ты так усердно старалась меня уничтожить! Но у тебя не получалось! А теперь ты хочешь сломать меня отыскав мой единственный и главный страх! Это твой проверенный способ. Он ведь срабатывал на триллиардах смертных. Должен сработать и на мне, да? Не выйдет!!! Восклицания Лайф стали переходить на крик, который Смерть встречала с холодным, бесстрастным выражением лица. Когда Жизнь наконец замолкла, она аккуратно убрала с её лица светлые пряди волос, сдуваемые ветром, наклонила голову и медленно провела указательным пальцем по шраму Лайф. Затем двинулась дальше, принялась вырисовывать изыщные узоры на её плечах, шее, щеках и ключицах. Жизнь окаменела и напряглась. Она будто бы старалась прочувствовать эти невесомые касания всей кожей, впитать их. Десс вновь поднялась к уху, очертила подбородок, а потом нечаянно коснулась длинным чёрным ногтем бледной нижней губы девушки. И остановилась, так и оставив кончик пальца на том месте. Лайф не выдержала, приоткрыла губы и слегка подалась вперёд, прикрыв глаза. Смерть коротко усмехнулась, так что та не заметила, придвинулась так близко, что можно было коснуться носами, и медленно поцеловала Жизнь, скользнув языком по губам. Светловолосая девушка выдохнула, тихонько простонав, и сразу же ответила на поцелуй. Прохладные губы Смерти охлаждали её горящую адским пламенем душу. Тем временем та обплела шею Лайф руками, снова принимаясь хаотично касаться спины девушки. Десс мягко, но уверенно посадила Жизнь на кровать, устроившись сверху. Постепенно поцелуи становились смелее, потому что светловолосая брала инициативу на себе, со всей пламенной страстью лаская губы любовницы. Смерть тем временем коснулась лопаток и вдруг замерла, не отнимая рук. Под её пальцами ощущались два таких же шрама, как тот, что у Лайф на лице. Только если второй не заживал, то первые два явно зарастали, однако, создавалось ощущение, что их вновь и вновь вскрывали. Десс отстранилась. В её глазах мелькнуло понимание, и она хитро ухмыльнулась. Жизнь поражённо вздохнула, закусила губу, стараясь скрыть волнение, и взглянула в бездонные глаза Смерти. Она вновь упала в пропасть. Вновь не удержалась на краю. В отчаянии девушка резко перевернулась, прижав Смерть к кровати, на секунду зависла, не в силах оторвать взгляда от её притягательных глаз, затем оттолкнулась и отошла к окну, судорожно хватая ртом холодный воздух. На её спине красовались два жутких на половину заросших шрама. В комнате вновь воцарилось относительное молчание. Которое прервала Десс, поднявшись к кровати, приблищившись к Лайф и вновь коснувшись рубцов: –Твои крылья... Ты прячешь их после нашей последней стычки. Она не спрашивала, а утверждала. Жизнь вздрогнула, услышав её слова. И в ту же секунду Смерть резко развернула её к себе лицом, схватила за плечи и дунула в лицо могильным холодом. У Лайф перед галазами снова потемнело. Она почувствовала, что опять падает в чёрную Бездну. По спине вдоль позвоночника пробежали мурашки Страха. *- Если вдруг вы не знали, это настоящий чай. Не мой любимый, но, в целом, нравится. Рекомендую)