For the greater good

Ледяной северный ветер треплет золотистые волосы. Гелла прячет кудри под шапку и на пробу касается пальцами черной, поросшей мхом, скалы. Геллерт рядом ругается по-немецки и пытается добиться хоть чего-нибудь от призрака друида. Призрак то ли не понимает, чего от него хотят, то ли понимает, но не желает говорить. Гелла тяжело вздыхает. Занесло же этого кельта на крохотный островок в Норвегии. Да и их самих тоже. Друиду, наконец, надоедает упрямство Геллерта, и он показывает полупрозрачной рукой на еле заметную выемку в камне. Гелла хмыкает. Да, братец и мертвого способен довести до бешенства. Девушка легонько стучит своей палочкой из лавра по скале, и в ней вдруг открывается небольшая ниша. Там лежит сверток. Геллерт, не отрывая от него жадного взгляда, шепчет заклинание и прислушивается. Вроде, опасности никакой. Гелла касается свертка палочкой. Ничего не происходит. Тогда брат берет его в руки и разворачивает. Два серебряных кольца с черными морионами. Одно больше и массивнее, второе меньше и изящнее. −Не друидская работа. – определяет Гелла. – Слишком новые. Им лет двести максимум. Геллерт на секунду бледнеет и свободной рукой хватается за плечо девушки. Перед глазами вереницей проносится цепь образов. −Здесь жили маги. Брат и сестра. Кольца принадлежали им. Они помогали концентрировать магию без палочек. −А друида сюда как занесло? – поднимает брови Гелла. −А друид привязался к этой семье задолго до них. Поклялся в чем-то их предку, но клятву не выполнил. Вот и мотался за потомками по свету. Геллерт вертит в руках перстни и добавляет: −А тут остался потому, что род прервался. Нет больше потомков. Вернее были, но быстро умерли. Дети от кровосмесительных браков долго не живут. Гелла усмехается. −Отлично. Значит, наследники не объявятся. Сестра смело берет маленький перстень и надевает его на средний палец. Кольцо сидит как влитое. Геллерт следует ее примеру.

***

Старый дом встречает блудных детей все теми же сквозняками. Гелла неуютно передергивает плечами. Дяди нет давно, а ощущение, что вот-вот он выйдет из-за угла, поправит пенсне и начнет отчитывать племянников за какую-нибудь пустячную провинность, никуда не делось. Геллерт чувствует это и ободряюще приобнимает. −Напомни, зачем мы сюда вернулись? −Нужно посмотреть, что можно забрать с собой. В библиотеке покопаться. В тайник с артефактами заглянуть. Надолго мы тут не задержимся. Обещаю, сестренка. Гелла проходит в гостиную и несколько секунд пристально смотрит на давно погасший камин. Мебель в чехлах будит смутные воспоминания о другом доме, где они жили всей семьей. И откуда их увез дядя сразу после похорон родителей. Брат становится рядом и сжимает ее руку. −Что ты, Гел? −Думаю. – криво усмехается Гелла. – Что было бы, если бы мама с папой не полезли спасать тех магглов? И не погибли в горах? Хватка на ладони становится сильнее. −Мы не можем знать. Мы можем только исполнить наше предназначение. −Ради высшего блага. – эхом отзывается сестра.

***

−Говори, карга! – Геллерт в бешенстве встряхивает слепую старуху. – Что случится с Геллой?! Я видел, как она падает! Что с ней будет?! Старая ведьма смеется и даже не пытается сопротивляться. Ее веселит гнев молодого мага. −Она не умрет, если ты это хочешь услышать. – смуглое сморщенное лицо кривится в подобии улыбки. – Ты видел не смерть, а распутье. Однажды вам обоим предстоит сделать выбор. И я пока не вижу, что выберет каждый из вас. Геллерт брезгливо разжимает руки, вихрем вылетает из покосившейся лачуги и трансгрессирует. Гелла удивленно вскидывает голову, когда брат оказывается прямо в домике, который они снимают на побережье, на самой окраине Гелиболу. Геллерт на секунду замирает, любуясь сестрой. Длинное белое платье свободного покроя выгодно оттеняет успевшую покрыться легким загаром кожу. Повязанные лентой короткие волосы задорными локонами падают на высокий лоб. −Такое чувство, что ты от кого-то убегал. – замечает сестра, наливая в стакан лимонад и протягивая его брату. Геллерт одним махом осушает напиток и выходит наружу. Перед ним синева Дарданелл, удивительно узких в этом месте. Можно даже различить на другом берегу остатки древней крепости. Сестра выходит следом и останавливается позади, положив подбородок брату на плечо. −Ты знаешь, как этот пролив называли древние греки? – спрашивает юноша. Девушка хмыкает ему в шею. −Мы читали одни и те же книги, братец. Геллеспонт. Море Геллы. Ты сорвался сюда только чтобы мне его показать? Геллерт ловко оборачивается и трется щекой о щеку сестры. −Конечно. Не каждый день в твою честь пролив называют. Гелла улыбается и целует брата. −Я тоже люблю тебя, Гел.

***

Перестук каблуков Геллы звонко отдается под стрельчатыми сводами Венской библиотеки. −Прошу прощения, фройлен. – окликает девушку молоденький служащий. – Но в ту часть проход посетителям запрещен. Гелла оборачивается. Уложенные волосы золотистой волной спадают из-под маленькой голубой шляпки. −Правда? – делано удивляется девушка. – Какая же я невнимательная. Палочка под белым атласом перчатки теплеет. А глаза паренька останавливаются. Мальчик послушно разворачивается и идет обратно. Невербальный Конфундус сработал как надо. Гелла торопливо прикладывает ладонь к массивным кованым дверям, за которыми начинаются Особые Архивы. Вокруг мориона норвежской ведьмы начинает клубиться тьма. Защитные заклятья одно за другим сдаются северной магии. Девушка зажигает лампу и, ориентируясь по указателям, идет к секции магических предметов. До чего же педантичная нация – каждая полочка подписана. Просто рай для вора. Искомая книга находится довольно быстро. Гелла безбоязненно снимает с полки тяжелый том без обложки и бегло его пролистывает. На потемневшем от времени пергаменте – темный рисунок причудливой палочки. Подпись сделана на латыни. Алая киноварь порядком выцвела, но разобрать можно. Гелла укладывает драгоценную рукопись в сумку. Трансфигурировать ее девушка не решается. Мало ли как поведет себя древний пергамент. А теперь ходу. Там, за дверями, уже поджидает брат.

***

Утро начинается с изумленного возгласа Геллерта. −Гелла! Гелла, подъем! Смотри! Сестра подскакивает на постели и протирает глаза, не зная за что хвататься – за халат или сразу за палочку. Брат приземляется к ней в кровать и кидает на колени газету. −Читай! Сбитая с толку девушка торопливо пробегает глазами по небольшой заметке. −Мастер Грегорович… Бузинная палочка… Что?! Геллерт счастливо смеется, наблюдая, как у сестры глаза на лоб лезут. −То самое, Гел. Кажется, все само идет к нам в руки. Девушка собирается с мыслями и вновь, уже внимательно, читает заметку. −Либо мастер Грегорович полный дурак, либо отменный жулик. Кто же станет трезвонить о таком на весь свет? Геллерт отбирает у сестры газету и закидывает в угол. −В любом случае, надо проверить. Его ухмылка как в зеркале отражается на лице Геллы. −Значит, нам в Белград.

***

Палочка слушается идеально. Геллерт бросает Оглушающее в так не вовремя проснувшегося старого мастера и прыгает в холодные пахнущие дождем объятья ночи. Приземление со второго этажа на булыжную мостовую выходит мягким. Сестра опускает свою палочку и поглубже натягивает капюшон плаща. −Мог бы и сам. −Я не был уверен. – отвечает брат. – Палочка могла взбунтоваться. Спасибо, что подстраховала. А теперь ходу. Близнецы бегут сквозь ливень. Гелла на ходу обновляет заклинание непромокаемости и довольно улыбается. В такую погоду, да еще глухой ночью, хозяин собаку на улицу не выгонит. Сам тем более не выйдет. Это им на руку. Геллерт заворачивает в какой-то тесный тупичок и хватается за протянутую Геллой пудреницу. Мир смазывается в водовороте порт-ключа.

***

Юноша медленно поводит палочкой по воздуху и вдруг резко взмахивает. Шнурки ботинок Геллы обвисают короткими обрывками. Сестра мрачно смотрит поверх книги. −Совсем ошалел? А если бы она мне ногу отрезала? −Не отрезала бы. – улыбается брат. – Заметь, она послушала не только мое заклинание, но и мое желание. −Испортить мне шнурки? – вскидывает бровь Гелла. – Чини давай, испытатель. −Сей момент. Геллерт вновь взмахивает палочкой, и разрезанные шнурки срастаются, как новые. Сестра хмыкает и вновь утыкается в книгу. −Впечатляет. Похоже, мы и впрямь нашли ее. Брат с ногами устраивается на диване рядом с Геллой и толкает ее лбом в плечо. −Гел, ну ты чего? Обижаешься? Гелла поджимает губы и еще демонстративнее смотрит в книгу. Геллерт вздыхает. −Не надо, сестренка. Ты же понимаешь, как важно для нашего дела, чтобы у руля стоял мужчина? −Ну-ну. – хмыкает девушка. – Вот тебе и равенство. Женщина как была вторым сортом, так и остается. −Мы изменим это, Гел. – глаза брата вспыхивают. Геллерт накрывает руки сестры своими и заглядывает в хмурое лицо. −Когда мы придем к власти, мы все изменим. И женщины станут равными мужчинам. Просто сейчас нашим сторонникам нужна традиционная фигура лидера. Мужчины. Меня. Гелла молчит и только крепче сжимает губы. Брат легонько тянет ее за руки и продолжает: −И ты ни в коем разе не второй сорт. Ты тоже лидер. Просто они этого пока не понимают. Но глядя на тебя, поймут и привыкнут. И тогда женщины больше не будут в тени. Они тоже смогут стать политиками, учеными, да хоть воинами. Ну же, Гел! Ты веришь мне? Гелла со вздохом смотрит в голубые глаза напротив. Как в зеркало. −Верю, Гел.

***

Геллерт взмахом палочки зажигает свечи. Их слишком мало, чтобы осветить холодный сырой подвал. По стенам носятся изломанные тени. Гелла расстегивает рубашку и бросает ее на пол. Девушку не пугают тени. Ее не пугает тьма. Брат на мгновение замирает, разглядывая узкую спину сестры. На белой коже отчетливо выделяются три поперечных рубца. Руки невольно сжимаются в кулаки. В Дурмстранге практиковались телесные наказания. −Гел, ты заснул там, что ли? – недовольно интересуется Гелла. – Холодно же. Геллерт кончиками пальцев проводит по линии ее позвоночника и отвечает: −Однажды Вылкас поплатится за это. Гелла пожимает плечами: −Ты и так чуть не разнес тогда пол-Жилого крыла. А ведь нам было всего одиннадцать. −Все равно. – упрямо хмурится Геллерт. – Она высекла тебя только за то, что ты без спроса остригла волосы. Сестра вновь поводит худыми плечами. −Она даже не успела отвесить мне положенные десять ударов. Потому что ты вступился. Все! Хватит ворошить прошлое. Приступай уже, не то я околею. Юноша сосредоточенно выдыхает и поднимает палочку. Слова на праязыке сплетаются в диковинный узор и ложатся на бледную нежную кожу сестры. Черные линии тянутся по позвоночнику, закручиваются на лопатках, обозначают ребра, перетекают на плечи. Гелла сжимает зубы. Ощущение, будто по спине водят горячей железкой. Не слишком больно, но на редкость неприятно. Линии ползут по рукам, обводят запястья и заканчиваются на ладонях. −Ради высшего блага. – произносит за спиной брат, и боль уходит. Девушка отрешенно смотрит на их девиз, вырезанный у нее на коже, как раз там, где бьется пульс. Черные узоры стремительно светлеют, превращаясь в белые рубцы. Геллерт, не обращая внимания на наготу сестры, обходит Геллу по кругу, критически разглядывая дело своих рук. −Чувствуешь что-нибудь? Та неопределенно пожимает плечами и прислушивается к себе. Потом наклоняется, расшнуровывает ботинки и становится босыми ногами на ледяной каменный пол. Вскидывает на брата изумленный взгляд. −Мне больше не холодно. Торопливо бросается к ближайшей свече и касается пальцами пламени. Геллерт наблюдает, как огонь ласково лижет кожу сестры. Гелла улыбается. −Он не обжигает. Девушка вытаскивает из кармана снятую с рубахи брошку и загоняет иглу себе в ладонь. Точнее, пытается, потому что иголка отскакивает от кожи, как от железа. Геллерт расплывается в довольной, совершенно мальчишеской улыбке. −Получилось. Наставник Волков был прав. Фетида и впрямь была колдуньей, раз смогла дать неуязвимость своему сыну. −И где же моя Ахилессова пята? – вскидывает бровь Гелла. Брат поднимает брошенную на пол рубашку и закутывает в нее сестру. −Ее нет. Потому что я заколдовал тебя Старшей палочкой.

***

Геллерт поглубже натягивает капюшон, внимательно слушая, что говорят вокруг. В этой пивной в центре Берлина дым коромыслом. Магглы ее не видят, поэтому завсегдатаи здесь только волшебники. −Слушал вчера выступление Гриндевальда. Истинный немец, скажу я вам. И вещи правильные говорил. Хватит, мол, от магглов скрываться. Давно пора выйти из тени и показать этим свиньям, кто сильнее. Кому тут править, а кому служить. Собеседники отвечают одобрительным гулом. Геллерт довольно улыбается. Годы труда прошли не зря. Однако, сколько еще предстоит сделать… Права была Гелла. Тут работы не на месяц, а на десятилетия. Нужно что-то другое. Какой-то импульс, чтобы всколыхнуть это болото. Геллерт отставляет недопитое пиво и выходит в декабрьскую слякоть. Подходит к концу 1913-й год.

***

Сараево Гелле не нравится. Провинция, как она есть. Но брата уже месяц что-то тянет сюда. То ли интуиция, то ли еще что. Проверить необходимо. Сестра крепко держится за руку Геллерта, чтобы не потеряться в толпе, и постепенно начинает мучиться смутными подозрениями. Неспроста их приезд совпал с визитом какого-то маггловского эрц-герцога. Геллерт замирает на углу и вглядывается в диковинную повозку австрийского аристократа. Ав-то-мо-биль… Чего только не придумают. Автомобиль, надсадно фырча, медленно ползет по улице. Геллерт поворачивает голову и видит. Лохматый мальчишка неуверенно вскидывает револьвер. Худой палец дрожит на спусковом крючке. Висок болью прошибает короткое видение. Изрытая земля. А по ней катится монстр. Он громко ревет и перемалывает под собой мелких, как муравьи, людишек в серой одежде. Геллерт коротко поводит Старшей палочкой. Выстрел хлопает оглушительно. Гелла рядом вздрагивает. Следом раздается еще и еще. Брат сгребает сестру в охапку и тащит сквозь заволновавшуюся, но еще ничего толком не понявшую толпу. Близнецы заворачивают за дом, и Гелла недоуменно дергает Геллерта. −Ты заставил его выстрелить. Зачем? Геллерт трет виски и смотрит куда-то сквозь сестру. −Пружина распрямилась, Гел. Этот выстрел начал большую войну. На лице Геллы медленно проступает ужас. −Зачем? Зачем нам большая война? Голубые глаза зажигаются незнакомым огоньком. −Чтобы всколыхнуть это болото. К тому же он попал бы и без моей помощи. Просто не с первого раза.

***

Война врывается в Европу стремительным железным потоком. Гелла сменяет полюбившиеся платья на не менее любимый черный френч и тенью стоит за спиной брата. Война магглов задевает и магов. И это лучшая встряска из всех возможных. Близнецы стоят на холме и с интересом всматриваются в происходящее. Гелла невольно качает головой. А магглы необычайно изобретательны в том, что касается истребления друг друга. Пулеметы, гранаты, мины, ядовитые газы. Какая гадость. Брат довольно улыбается. Гелла смотрит на него в профиль и передергивает плечами. Трудно привыкнуть, что они больше не отражение друг друга. Волосы у Геллерта совершенно побелели и перестали завиваться в кудри. Такую цену запросила магия за вмешательство в одно небольшое сражение, при Вердене, кажется. Чем больше убитых с обеих сторон, тем лучше. Геллерт сжимает губы, видя монстра из видений наяву. Он медленно, неуклюже, но ужасающе неотвратимо ползет к окопам. Маг даже не дает себе труда запомнить, кто здесь кто. Какая разница? Все равно эта железная махина всех передавит. И кто одержит верх – тоже неважно. Начинает накрапывать дождь. Гелла набрасывает капюшон, но больше для порядка. Геллерт знает, сестра больше не мерзнет. И не простужается. Хотя бы ради этого стоило воровать у дурака Грегоровича Старшую палочку.

***

Результат превосходит все самые смелые ожидания. Короны маггловских кесарей покатились по камням мостовых и некому их поднимать. Геллерту плевать, что Германию раскатали в блин. Зато маги всполошились, пачками уходили на фронт. И гибли на этой чужой для них войне. А те, кто остался, шли к ним. Геллерт стоит в тени портьеры и наблюдает за сестрой. Гелла в элегантном черном платье беседует с де Коленкурами, французскими аристократами магического мира. Брат не разбирает слов, но голос сестры звучит мягко, вкрадчиво, даже интимно. Сколько лет прошло с того дня, когда он пообещал Гелле, что с ней тоже будут считаться. И вот это случилось. Брат и сестра Гриндевальд не тени друг друга, а истинные равноправные лидеры. Гелла кошкой оказывается рядом. Ухо обжигает ее шепот. −Упрямые, как ослы. Мало того, что сами обзывают нас чокнутыми, так еще и всех чистокровных Франции в этом убеждают. Что делать будем? Геллерт не отвечает. Только щурит глаза в сторону лощеного, с массивным изумрудом в рукояти трости, Анри де Коленкура.

***

Его труп находят в Сене через несколько дней после исчезновения. Лицо обезображено порезами и ожогами. Руки сломаны, пальцы выбиты. Гелла прижимает к себе бьющуюся в истерике Луизу де Коленкур: −Анри! Анри! – голос молодой женщины срывается и переходит в хрип. Геллерт в числе прочих деловито проводит над трупом Бузинной палочкой и настороженно замирает. На Гриндевальда глядят, как магглы на мессию. −Я не чувствую следов колдовства. Совсем. Никаких. Его убили без помощи магии. −Магглы? – неуверенно спрашивает кто-то. −Да ну. – не слишком твердо возражают ему. – Как могут магглы справиться с волшебником? По рядам собравшихся на берегу проходит шелест. −Но ведь, строго говоря, Анри и не был таким уж сильным волшебником. – вступает Мишель Клемансо, племянник премьер-министра и давний друг де Коленкура. – Если нападавших было много… Гелла передает затихшую Луизу на руки ее брату и переглядывается с Геллертом. Весть о том, что Анри де Коленкура убили магглы, несется по магическому Парижу со скоростью ветра. Геллерт кивает сестре и бросает последний короткий взгляд на распухший труп. Не стоило этому напыщенному индюку становиться у них на пути.

***

Гелла с трудом давит желание заткнуть уши. Но терпеть визги Луизы просто невозможно. Глупая девчонка наворачивает круги вокруг устроившейся в кресле Гриндевальд и пытается загнать женщину в угол. −Это вы! Это все вы! Я знаю, вы ненавидели Анри. Он мешал вам. Он всегда был против вас. Поэтому вы убили его! Гелла зевает и устало смотрит на лохматую бледную впрозелень молодую вдову. −Уймись, дура. Ты ради этого вызвала меня посреди ночи? Чтобы поделиться своими бреднями? Женщина подскакивает к гостье и вцепляется тонкими пальцами в ворот ее блузы. −Убийцы! – свистящим шепотом цедит она. – Ненавижу… Гелла смотрит на нее без злости, лишь с нечеловеческой усталостью. −Дура. – повторяет Гриндевальд. – Я ведь этого не хотела. И громко кричит: −На помощь! Помогите! Кто-нибудь! Вбежавшие слуги обнаруживают свою госпожу сжимающей горло мадемуазель Гриндевальд. Гостья силится дотянуться до откатившейся в сторону палочки, но мадам де Коленкур рычит что-то невнятное и сильнее стискивает пальцы. Обезумевшую женщину оттаскивают от жадно хватающей ртом воздух Геллы, пытаются напоить успокоительным. В суете никто не замечает, как чудом избежавшая гибели гостья коротко поводит рукой в сторону мадам Луизы. Черный камень в кольце на миг становится еще темнее. У вдовы де Коленкура констатируют разрыв сердца на фоне помешательства из-за гибели супруга. Никто этому не удивляется.

***

Геллерт целует сестру в лоб. −Отлично сработано, Гел. Отныне так будет с каждым нашим врагом. Гелла откидывает мешающийся локон и улыбается.